Ничего мне не обещай

Meagan Brandy

PROMISE ME NOT

Copyright © 2024. PROMISE ME NOT by Meagan Brandy

The moral rights of the author have been asserted

© Пастухова М., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Для тех, кто живет под гнетом сожалений, вы не одиноки. Потому что нет жизни без уроков и любви без потерь. Будьте добры к себе, потому что тучи рассеются. Эта книга – для вас.

Краткое содержание

Сколько я себя помню, у меня была одна мечта.

Пойти в колледж со своими лучшими друзьями, получить место в основном составе команды первого дивизиона американского футбола и услышать, как мое имя объявят на весь мир.

Путь был понятен, и все шло как по маслу.

Пока не появилась она.

Я никогда не планировал влюбляться в младшую сестру моего друга, а когда понял, что влюбился, было уже слишком поздно.

Я мужчина, влюбленный в девушку, которая влюблена в кого-то другого.

Но я не могу соперничать с призраком, а ее сердце было похоронено рядом с тем, кому она его отдала. Отцом ее сына.

Вместо того чтобы бороться за ее любовь, я изо всех сил стараюсь быть ей другом.

Она говорит, что я должен уйти, сосредоточиться на своей любви к футболу, но я не могу, потому что она не понимает, что теперь у меня есть новая мечта.

Та, которая начинается и заканчивается на них.

Глава 1

Сейчас, 2 июля

Дитон надрывно плачет, выгибая спину, и пинается маленькими ножками, изо всех сил пытаясь вырваться из чистых ползунков, которые я на него натягиваю. Третья пара за день. Столько же раз и мне пришлось переодеться.

– Ну-ну, малыш. – Мне удалось застегнуть пуговицы справа и слева, а средняя в целом не так уж и нужна.

Пощекотав его крошечные пяточки, я хватаю его за ножки, широко улыбаюсь и покачиваю их взад-вперед, словно мы просто играем. Как по волшебству он застывает на полсекунды – как раз достаточно, чтобы я могла быстро натянуть на него шорты.

С требовательным криком он раскидывает руки и сжимает и разжимает ладошки, выпрашивая, чтобы я снова взяла его.

– Одну секундочку, мистер.

Я поворачиваюсь к бесконечному беспорядку, в который превратился мой шкаф из-за поисков хоть чего-то чистого, но на полках нет ничего, кроме растянутых пижамных футболок, а из самого шкафа на меня смотрят только пустые вешалки. Во всяком случае с той стороны, где висит одежда, которая на меня налезает.

Мой взгляд падает на корзину возле кровати с перемешанной кучей чистого белья, и со вздохом я пытаюсь найти наименее мятую футболку. Я все еще не была в душе, на кой черт мне думать о глажке или, тем более, сочетании цветов?

Глажка. Ага, конечно. Даже смешно. Максимум, на что я смогу выделить время, – кинуть всю кучу обратно в сушилку и надеяться, что это хоть как-то исправит этот кошмар. Сама виновата, что небрежно кинула свежее белье в корзину пару дней назад.

Что ж, мистер, похоже, нам опять надо добавить стирку в нескончаемый список дел.

Дитон лишь громче плачет в ответ. Хорошее напоминание о том, как важно соблюдать его обычный распорядок дня, и не важно, что происходит вокруг.

– Я знаю, знаю. Это моя вина, что ты пропустил свой дневной сон и теперь мы все будем страдать.

Я срываю с себя футболку через голову и по неосторожности цепляю воротом пучок на голове, который я ношу уже черт знает сколько. И я уже даже не пытаюсь вытащить выбившиеся пряди волос из-под футболки, не говоря уже о том, чтобы поправить прическу.

Подхватываю малыша на руки – лишь бы успокоился. Последнее время он не переносит даже минуты не у меня на руках, и не важно, в чем причина. Единственное исключение – водные процедуры. Сдуру я думала, что с возрастом он станет самостоятельнее, но, похоже, получилось ровно наоборот. Жаль, что я не могу купать его каждый час, чтобы хоть немного освободить себе руки. Но даже если бы могла – все равно в это время я бы ничего не успела.

Примерно десять минут тишины и спокойствия, пока я сижу на кафельном полу без каких-либо обязанностей, – только ради этого можно выдержать битву с полотенцем, подгузником и одеждой, которая последует после ванной.

Ну, никаких обязанностей, кроме постоянного страха, что, если я отвернусь хоть на секунду, он сможет извернуться и с головой уйти под воду.

Да уж, даже во время купания я не могу расслабиться, но то, как сын слегка улыбается, пока плещется в воде, лучше любого отдыха.

Я хожу по комнате туда-сюда, покачивая Дитона на руках, но он не перестает хныкать, утыкаясь лицом мне в грудь и играясь со своими кудряшками.

– Устал, сладкий мой? – Я целую его в макушку, покачивая его на руках, но мой малыш не хочет даже думать о сне.

Как только он понимает, что я пытаюсь его убаюкать, резко поднимает свою маленькую голову и втягивает воздух, пуская слюни по подбородку в знак протеста.

– Ох, значит, мы дуем пузыри, пока плачем, да? – Ловким движением я хватаю слюнявчик и накидываю его поверх одежды, даже не переставая укачивать капризного малыша.

Краем глаза я замечаю время на часах.

– Черт. – Я поджимаю губы и вздыхаю. Я должна была быть готова еще час назад.

Зная, что тут будет сегодня вечером, я с трудом беру себя в руки и делаю еще один глубокий вдох.

– Сейчас или никогда, мистер главный мужчина в моей жизни.

С пледом через плечо и игрушкой в руках я надеваю сланцы и иду делать то, что поклялась себе не делать сегодня. Хотя бы сегодня.

Пара минут, и я уже подхожу к дому Лолли и Нейта. Как только захожу внутрь, прислушиваюсь к отчетливым звукам перепалки – так понятнее, куда идти – и распахиваю дверь в офис Лолли.

– Кто-нибудь, ради всего святого и горячего кофе, помогите. Пожалуйста, – слова вылетают у меня изо рта еще до того, как я успеваю толком оглядеться.

Но, к сожалению, у меня уже не осталось сил удивляться. Или смеяться, если уж на то пошло. Лолли, которая до дрожи боится замужества или чего-либо еще, связанного с проявлением своих чувств (даже учитывая явный прогресс относительно того, что было раньше), стоит на стульчике посреди комнаты, вся окруженная огромным свадебным платьем. Ее двоюродная сестра и по совместительству новая соседка Миа стоит рядом на коленях с иголкой и сантиметром в руках. И Миа очень повезло, что Лолли ее любит и твердо намерена помочь ей с новым швейным бизнесом, иначе никогда бы не позволила никому увидеть себя в таком наряде.

На плечи будто снова наваливается тяжесть. В такой ситуации и на пять минут отбежать не получится.

– Оу-у-у. – Внимание Лолли мгновенно переключается на Дитона, и она пытается спуститься со стульчика, но Миа быстро реагирует и не ослабляет хватку.

– Ха, Лолли, даже не думай! – Она качает головой. – Детской рвоте тоже нельзя приближаться к этому платью.

Судя по ее тону, сегодня этот разговор между ними происходит не в первый раз.

– Опять же, Миа, это только один из возможных вариантов событий. И ты меня уже раздражаешь. – Она смотрит на меня с лицом, полным неподдельного сожаления. – Прости, она настоящий тиран.

– Все в порядке, я просто… – Запнувшись на секунду, я решаю, что сейчас можно сказать правду. Хотя бы ее часть. – Я очень хотела успеть принять душ до того, как здесь будут родители Нейта. Я ненавижу выглядеть как катастрофа, не справляющаяся с жизнью, когда они приезжают.

Во всяком случае, я не хочу снова так выглядеть. Я отворачиваюсь к большому окну и смотрю, как несколько людей пробегают мимо по пути к океану, и искренне надеюсь, что Лолли не будет выспрашивать, пытаясь выяснить, существуют ли еще какие-то причины, из-за которых мое состояние опасно близится к нервному срыву. К счастью, ей достаточно моего ответа.

– Ты справляешься с жизнью, и ты не катастрофа. И ты знаешь, что Сара и Иан никогда тебя не осудят.

Калани, которую мы все дружно называем Лолли, конечно же права, и я это знаю. Если она когда-нибудь сдастся и позволит Нейту на ней жениться, то ей достанутся одни из самых лучших свекров на планете. И тут, конечно, есть ложка дегтя – они связаны с другими родителями, которых я знаю. Не моими, конечно. Его родителями.

Я сглатываю ком в горле и встряхиваю головой, чтобы отогнать эти мысли куда подальше.

– Кроме того, они должны подъехать только к пяти часам! – с улыбкой добавила Миа.

– Точно! – согласилась Лолли.

Я хмурюсь. Кажется, они не шутят. Похоже, не только я сегодня потеряла счет времени.

– Уже половина шестого, – сообщаю я плохие новости.

Лолли кидает на Мию убийственный взгляд, а та лишь смеется в ответ. Я смотрю на их препирательства, пока перекладываю Дитона с одной руки на другую и слегка раскачиваюсь из стороны в сторону, но он лишь сильнее капризничает. Даже с хныкающим ребенком на руках я не могу сдержать улыбку от их сестринского спора.

Лолли раздраженно ворчит:

– Мне нужно скорее выбраться из этого, пока они не приехали и не…

– Мы здесь! – крик из прихожей не дает ей договорить, и мы все застываем на месте, словно нас окатили жидким азотом.

Мое сердце уходит в пятки, а ладони покрываются холодным потом.

О боже, только не это…

Я резко поднимаю взгляд на девчонок. В их глазах тоже плещется паника, но причины у всех разные. Моя причина – тайна. Не самая тщательно хранимая, но все же тайна.

Тихий шум в коридоре выводит нас из ступора, и Миа кидается расстегивать молнию на платье Лолли, пока та вытаскивает шпильки из своих длинных темных волос. Я же резко разворачиваюсь к двери и уже хватаюсь за ручку, чтобы открыть ее и сбежать через задний выход, пока никто не видит. Я не готова. Я думала, что смогу взять себя в руки и быть смелой, но я не смелая. Меня тошнит от одной мысли об этом, и я просто… Не могу.

Мне нужно еще немного…

Кто-то резко открывает дверь с другой стороны, и я вскрикиваю, чуть не теряя равновесие от неожиданности, но в этот момент мой взгляд падает на него. Я словно язык проглотила. Все тело наливается тяжестью, будто кровь в венах превратилась в цемент. Сердце колотится как сумасшедшее, когда наши взгляды пересекаются. Такие знакомые задумчивые карие глаза – я могла бы узнать их среди сотен других.

Мои пальцы крепче сжимаются на пледе Дитона, и я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу проронить ни звука.

Его темные глаза сужаются, и он будто всматривается мне в душу. Взгляд смягчается. Все внутри меня переворачивается и замирает, но я не знаю, это от неловкости или восторга. Или от настоящего ужаса.

Как он все еще может так нежно смотреть на меня?

– Что-то не так? – В его словах слышится тихая просьба, и мне хочется плакать и кричать одновременно.

– Ничего. – Абсолютно все не так на самом деле. – Все в порядке.

– Ей нужна помощь с Дитоном! – предательски кричит Лолли у меня из-за спины.

– Лолли! – я шиплю ей в ответ и оборачиваюсь, пытаясь сконцентрироваться на ней, чтобы хоть немного успокоиться, но это слишком очевидно выглядит, да и к тому же просто сложно. Я снова медленно поворачиваюсь к мужчине передо мной.

И он именно Мужчина с большой буквы. Клянусь, каждый раз, когда я его вижу, что-то меняется. Иногда это что-то почти незаметное – стрижка чуть короче, загар, который делает его кожу оливкового тона чуть темнее, чем тот, с которым он ходит круглый год. Никак не могу понять – это результат бесконечных часов на футбольном поле или все же его естественный цвет кожи? Иногда изменения более заметные. За год с нашей первой встречи его плечи стали шире, линия челюсти острее, а его руки…

Я сглатываю напряжение в горле, но не могу оторвать от него взгляда, пока он так на меня смотрит.

Вот что точно не изменилось, так это его глаза. Медово-карие – они такого насыщенного цвета – идеальное сочетание света и тени, яркие и в то же время мрачные. Идеальное отражение его души. Мейсон Джонсон одновременно суров и нежен, он как воплощение инь и ян в одном человеке. После почти девяти недель молчания он стоит передо мной с таким выражением лица, что я боюсь сломаться прямо здесь и сейчас.

Он ничего не говорит, но ему и не нужно. Небольшая морщинка между бровями, омрачающая его лицо, показывает то, что он не выражает словами. Беспокойство, грусть. Злость.

Но есть что-то еще. Я вижу это в его беспокойном взгляде. «Что-то случилось? Я что-то сделал не так? Или, может быть, ты передумала?..»

И это только малая часть вопросов, которые он молча задает, но ни на один из них я не хочу отвечать прямо сейчас.

И, если честно, даже не уверена, что смогу позже.

Неужели что-то правда изменилось? Я даже сама себе не могу ответить и опять сглатываю нервный ком в горле.

И все же, зол он или нет, он так же нежен, как и всегда, и придвигается ближе. Даже до того, как он поднимет руки, я знаю, что он потянется за Дитоном.

Я медлю всего секунду, но и этого достаточно, чтобы он заметил. Его губы сжимаются в еще более тонкую линию, чем до этого. Я отвожу взгляд, когда передаю ему своего малыша, и почти выбегаю из комнаты. В коридоре я уже готова бежать на полной скорости, но ноги меня не слушаются. Я замираю за поворотом – вне поля зрения, но так, чтобы слышать каждое слово.

Тут же я слышу голос Мейсона, который, судя по убаюкивающему тону, покачивает моего сына так же, как это только что делала я.

– Что такое, малыш?

Острый укол боли в груди почти заставляет меня развернуться и забрать ребенка обратно, но буквально в ту же секунду у Мейсона получается то, что я не могла сделать все утро, – Дитон перестает плакать.

Я опускаю голову и быстро выхожу из дома, тихо закрывая за собой заднюю дверь, чтобы никто не узнал о моем побеге. И так плохо, что я явно избегаю всех новоприбывших, но я не могу остановиться. Если я останусь, то это приведет к слишком большому количеству мыслей, к которым я сейчас решительно не готова. Вообще. Ни в каком виде.

Терраса и пять метров песка быстро проносятся под ногами, и я уже взлетаю по лестнице в соседний дом. Да, мой старший брат Паркер владеет домом прямо по соседству со своим лучшим другом. Когда Лолли сказала ему, что купила дом рядом, я подумала, что это благословение, которого я не заслуживаю. Так, после того, как я сбежала от матери, Паркер смог позволить себе отдать мне целую комнату, а своему племяннику – детскую, когда тот родился.

В такие моменты, как сейчас, я думаю, не стоило ли мне принять предложение папы и съехаться с ним, как бы странно и неловко это ни выглядело, учитывая, что мы совершенно друг друга не знаем. Но даже так я знаю, что сделала правильный выбор, когда сразу и четко ответила ему отказом. И этот отказ никак не связан с ним лично, хотя я не уверена, что он мне поверил, когда я сказала об этом, особенно учитывая, что я не вдавалась в детали своего решения. Если бы он лучше знал меня, то и не спрашивал бы. Он бы понимал, что жить с ним значило вернуться в Алрик, где живет моя мать, где живут люди, носящие фамилию моего сына.

Последнее, чего я хочу, это мой Дитон рядом с этими мерзкими людьми. Они ненавидели своего сына так же сильно, как моя мать ненавидит меня. Мой побег из этого места – это одновременно лучшее и худшее решение, которое я когда-либо принимала. С одной стороны, мой сын никогда не окажется под токсичным влиянием Авы Бейлор. С другой стороны, это причина, почему его папа мертв.

Я – это причина его смерти.

Сглатывая, я одним движением закрываю дверь в спальню и прислоняюсь к ней головой. Как только я прикрываю глаза, звук поспешных шагов разносится по коридору. Я задерживаю дыхание и замираю, звук тяжелого дыхания с другой стороны двери заставляет меня сильнее сжать ручку, которую я не успела отпустить.

Я знаю, кто стоит с той стороны двери. Конечно же, он пошел следом.

«Где бы ты ни была, я хочу быть там…»

Я зажмуриваюсь. Раздается едва слышный стук, как будто кто-то с той стороны поднял костяшки пальцев, чтобы постучать, потребовать ответа или попросить объяснить причину, но в последнюю секунду передумал. Я резко открываю глаза. Ровно в этот момент тень от его ботинок в миллиметрах от моих ног растворяется в ничто – он уходит прочь.

Скрипя зубами, я запрыгиваю в душ и стараюсь привести себя в порядок так быстро, насколько это вообще возможно. Получается гораздо быстрее, чем раньше, ведь теперь я не могу терять ни минуты.

Приглаживая волосы в высокий хвост, я вытягиваю передние пряди и немного подкручиваю их пальцами, чтобы получился аккуратный пробор посередине. Быстрыми движениями я заплетаю еще мокрые густые волосы, которые достают мне до середины спины. Немного воска, чтобы уложить пух на макушке… На макияж почти нет времени, поэтому будет только капля бронзера, немного румян, тушь и, в последний момент, блеск для губ.

Почти ничего из моей одежды больше не подходит по размеру, правда, моя мать отправила мне далеко не всю мою одежду. Все, что она уложила в коробки, мало мне на три размера даже спустя восемь месяцев после родов. Когда я вышла из-под опеки родителей в прошлом году, мне удалось списать все деньги с банковского счета до того, как у матери получилось до них дотянуться. В ответ она проигнорировала требование суда о передаче моего имущества.

В конце концов я поняла, что вещи не так уж и важны, тем более если ради них мне пришлось бы встретиться с ней и просить о чем-либо. Это непременно привело бы к ссоре, а именно этого мама и добивалась: моей реакции. Я решила не давать ей шанса получить желаемое.

Денег, которые я скопила от призов в конкурсах красоты (в которых она заставляла меня участвовать) и конкурсах фотографов (о которых она ничего не знала), достаточно, чтобы купить необходимое, но только потому, что брат позволяет мне жить в своем доме и не берет за это ни копейки. Благодаря этому я смогу продержаться еще с полгода и чуть дольше, если Лолли и Паркер продолжат покупать вещи для Дитона и меня прежде, чем я хотя бы раз попытаюсь сделать это самостоятельно. Не то чтобы я хочу, чтобы они перестали, но такая вероятность определенно присутствует.

Нехватка одежды и набранный вес, который мое тело, похоже, твердо намерилось сохранить, означали, что большую часть года я прожила в растянутых леггинсах, ни с чем не сочетающихся футболках и легких худи. Я со вздохом оглядываю свое отражение в ростовом зеркале рядом со шкафом.

Отражение совсем не похоже на девушку, которой я была, впервые оказавшись на пороге у брата – в брендовых джинсах и с сумочкой, которая стоила дороже, чем первоначальный взнос за его новый грузовик. Я была определением «богатенькой девчонки»: снаружи сияющей совершенством, внутри – задыхающейся и голодной. Голодной в прямом смысле: у моей матери были свои представления о том, какой должна быть ее идеальная дочь.

Нет, она позволяла мне есть – до тех пор, пока могла лично убедиться, что я послушно вызываю рвоту после. Единственное, что мне было разрешено переваривать как положено, – это то, что она вручала мне вместе с «витаминами» каждое утро. Нет ничего лучше препаратов для подавления аппетита с горстью цельного натурального миндаля на завтрак, правда, мам?..

Отгоняя мысли, которые не приведут ни к чему, кроме еще сильнее испорченного настроения, я перевожу взгляд на свой наряд: мятно-зеленая юбка-шорты и свободный свитер молочного цвета. Широкий ворот свитера спадает с левого плеча; вниз я надела майку того же цвета, чтобы замаскировать широкие лямки бюстгальтера для кормления. Шорты сдавливают мои бедра, но подол юбки по большей части скрывает это, а высокая талия позволяет придать моим изгибам некое подобие формы.

Я бы не влезла в свои старые вещи, даже если бы год голодала.

Мои бедра теперь шире, ноги толще, и все остальное тоже – попа, грудь, живот. Даже стопа стала больше, и теперь я не влезаю в несколько пар туфель, которые собирают пыль в моем шкафу. Или, может быть, ноги просто отекают оттого, что я ношу везде не только десятикилограммового младенца, но и еще килограмм двадцать веса, который остался после родов.

Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох, а затем заставляю себя выйти из комнаты прежде, чем потеряю последнее самообладание и попрошу Паркера принести Дитона обратно под предлогом тихого часа. Впрочем, они наверняка продумали это наперед: зная, что ребята планируют оставаться у них большую часть недели, Лолли купила манеж – и это о многом говорит.

При этой мысли мои губы невольно растягиваются в улыбке.

Все эти новые люди в моей жизни – они заставляют меня чувствовать себя так, как будто они хотят, чтобы я была здесь. Не потому, что они друзья моего брата или родственники его девушки, и не потому, что я всегда рядом, а потому, что им действительно, искренне не все равно. Им нравлюсь я, и, что самое главное, они обожают моего сына.

Высоко держа голову и с хорошо отработанной улыбкой, я выхожу через заднюю дверь и машу рукой. С соседней веранды мне машут в ответ и кричат, что рады видеть меня.

Фальшивая улыбка немедленно сползает с моего лица, и ее заменяет настоящая, становясь все шире по мере того, как я подхожу к веранде. Это продолжается ровно до того момента, пока я не натыкаюсь взглядом на чуть нахмуренное лицо мужчины, который стоит, облокотившись на перила, как будто ждет моего появления здесь.

Я не сомневаюсь, что он и вправду ждет: это написано в жестких линиях его челюсти, в очертаниях плотно сжатых губ.

Он сердит на меня – и имеет на это полное право.

Все собрались на праздник, так что он прекрасно понимает – мои выходные расписаны по минутам. Мне некуда пойти, кроме как перебраться из своего дома в дом Лолли – дом, которым он владеет вместе со своими друзьями. Но это не значит, что я не сделаю все возможное, чтобы избежать… всего.

Он прищуривается, будто читая мои мысли, и от выражения его лица у меня мурашки бегут по позвоночнику. Я слышу слова, которые ему нет нужды произносить вслух, – так ясно они отражаются в его выразительных глазах: «Только попробуй».

Прости, Мэйс, но я попробую.

Солнце село несколько часов назад, и вместе с закатом на меня опустилось чувство ужаса.

Вторая половина дня была насыщенной, рядом со мной одновременно происходило не менее пяти разговоров, и я занимала себя приятной болтовней, чтобы не думать ни о чем, но последние полчаса люди начали уходить – пара за парой, компания за компанией. И когда мой брат и его девушка Кенра оказываются следующими, кто собрался, я чувствую комок в горле. Прежде, чем я успеваю последовать за ними и сослаться на то, что уже поздно и пора ложиться спать, они поворачиваются ко мне.

– Останься еще ненадолго, – предлагает Паркер, как я и думала. – Мы возьмем Дитона с собой и уложим его в кроватку.

Тревога нарастает, вызывая у меня приступ тошноты, и я смотрю на спящего малыша, уютно устроившегося рядом со мной на диване во внутреннем дворике. Его одеяло туго натянуто до подбородка, так, что не видно ничего, кроме маленького личика и темных кудряшек на лбу.

– Все в порядке. – Я порываюсь встать, но мой брат кладет руку мне на плечо, опуская меня обратно в кресло.

Его голубые глаза, почти такого же оттенка, как у меня, смягчаются.

– Останься, Цыпленок. Я включу радионяню и буду наблюдать за ним, как ястреб. Мы все равно собирались досмотреть серию документалок, которую давно начали, так что какое-то время не собираемся спать. Расслабься, пообщайся с людьми. Приходи домой, когда захочешь.

Я хочу возразить, что вдруг малыш проснется и будет нуждаться во мне, но мы оба знаем, что он этого не сделает.

Дитон, хотя и очень привязан ко мне и не может заснуть без укачиваний, поглаживаний по голове и колыбельной, спит всю ночь. И сейчас как раз время, когда он обычно ложится спать. И конечно, он поест из бутылочки, если будет нужно.

Я все равно колеблюсь, и Кенра толкает меня коленкой, привлекая мое внимание:

– Я могу сходить за радионяней, чтобы ты могла присматривать за ним отсюда.

– Нет, не нужно, все в порядке. – Я качаю головой, переводя взгляд с нее на брата. Они знают, что я полностью доверяю им заботу о племяннике.

Кенра предлагает это только потому, что хочет быть уверенной, что у меня не будет повода отказаться от той крохи свободного времени, которую они мне предоставляют.

– Спасибо. – Это все, что я могу сказать. Я просто смотрю, как Паркер наклоняется и поднимает Дитона, и продолжаю смотреть, как он несет его к соседнему дому.

Когда мой взгляд снова возвращается к нашей вечеринке на пляже, я замечаю Мейсона, наблюдающего за парой Паркера и Кенры, как и я, и знаю, что будет дальше. Он поворачивает голову, переключая внимание на меня, и все, что он хотел сказать Брейди, одному из трех его лучших друзей, замирает у него на губах. Он немедленно извиняется и почти бегом поднимается по лестнице, ведущей на веранду.