Потерянная жертва

Robert Bryndza

The Lost Victim: A Kate Marshall Mystery

© Raven Street Ltd 2024

© Смирнова А. С., перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Посвящается Хизер и Лесу

Мы можем быть здесь, мы можем быть там,

Но вечный Лондон идет по пятам.

Пролог

Пятница, 23 декабря 1988 года

Воздух был пронзительно холодным, когда Джейни Маклин спешила по темной улице, пролегающей за станцией «Кингс-Кросс Сент-Панкрас», мимо зданий тюрьмы на левой стороне дороги, мимо высокой кирпичной стены, идущей вдоль железнодорожных путей. Желудок сводило от голода, фунт и пятьдесят пенсов, которые мать дала ей на сигареты, обжигали руку. От грохота товарного поезда, проходящего по другой стороне улицы, задрожал тротуар.

Джейни застегнула молнию на куртке, почти такой же тонкой, как ее синяя школьная юбка плиссе, и, низко опустив голову, чтобы холодный ветер не так бил в лицо, пересекла улицу. Прошла мимо уличного кафе «Золотая обжарка». Большое панорамное окно запотело, и мигающие рождественские огни побледнели в дымке конденсата. Внутри было оживленно. Молодая мать за столиком у окна угощала маленькую девочку жареной картошкой. Аромат горячей рыбы ударил в ноздри Джейни, когда она проходила мимо двери, а потом его сменил холодный, резкий запах канализации и грязи. Запах Лондона.

Дойдя до яркого уличного фонаря у газетного киоска «Рейнольдс», она увидела Роберта, молодого помощника Джека, хозяина киоска. Роберт убирал пустые газетные стенды, а маленькая, шоколадного цвета собачка с серьезной седеющей мордочкой терпеливо сидела у двери и присматривала за ним. Джейни любила собак; она всегда хотела завести свою, но владельцы квартир в многоэтажном доме, где они жили, этого не позволяли. Джейни протянула руку, собачка обнюхала и лизнула ее.

Сутулый старик в шляпе пирожком и длинной потертой овчинной шубе осторожно вышел из дверей. Под мышкой он нес большой коричневый бумажный пакет, в каких Джек продавал клиентам лучшие порножурналы.

– Добрый вечер, милая.

– Добрый вечер, – ответила Джейни.

Сквозь коричневую бумагу просвечивали едва различимые очертания блондинки с огромным бледным бюстом.

– Пойдем, Виски, – сказал старик.

Собака посмотрела на него и моргнула, потому что снежинка попала ей в глаз.

– Похоже, ночь будет морозная. Не знаю, как ты домой пойдешь, милая.

В газетном киоске было ненамного теплее. Запах чистящего средства и вонь плесени перекрывали друг друга, боролись за первенство. Джейни прошла мимо мужчины, стоявшего к ней спиной и разглядывавшего журналы на верхней полке. Джек, застывший у стойки, сгорбился над гигантской бухгалтерской книгой со скрученными страницами – зажав в руке, обтянутой перчаткой без пальцев, обгрызенную шариковую ручку, подсчитывал цифры. В углу расположился небольшой электрический обогреватель, и голым ногам Джейни стало чуть теплее.

– Пачку «Ламберт и Батлер», пожалуйста, – сказала она.

Джек поднял на нее слезящиеся глаза. Джейни, похожая на птицу, любившая танцевать, была высокой для своего возраста, но слишком худой; ее фигура еще не оформилась, и она вряд ли сошла бы за совершеннолетнюю. Однако в киоске, которым управлял Джек, не имело никакого значения, сколько тебе лет, – гораздо важнее было, кто ты. Он кивнул, потянулся, достал пачку сигарет с высокой витрины за спиной и положил на стопку газет «Воскресный спорт», перевязанную шпагатом.

– Сто сорок пять, – сказал он.

Джейни опустила фунт и пятьдесят пенсов в его ладонь в грязной перчатке.

– Можно мне, пожалуйста, сдачу пятипенсовой монетой?

Он вздохнул, будто эта просьба была для него большим неудобством, однако, порывшись в открытой кассе и что-то бормоча, вынул новенькую, блестящую серебряную монету и накрыл ей правую обнаженную грудь модели, украшавшей обложку «Спорта».

– Спасибо.

Когда Джейни везло, мать позволяла ей оставить сдачу себе и поиграть в аркадный автомат «Космические захватчики», прежде чем вернуться в паб. А если мать видела, что она присматривает за младшей сестрой Максин, она покупала девочкам стакан кока-колы и пакет чипсов.

Джейни сунула пачку сигарет в карман пальто. Киоск опустел, и Джек вслед за ней прошел к двери, где возился с рюкзаком Роберт. Он был на несколько лет старше Джейни, с густыми сальными черными волосами до плеч и маленькими карими глазками.

Джейни и Роберт вышли за дверь, Джек захлопнул ее и перевернул табличку на «Закрыто». Свет под навесом погас, и мир погрузился в темноту.

Снег повалил сильнее, холод обжег спину Джейни сквозь тонкую ткань.

– Хочешь, подвезу? Я сегодня на фургоне, – нетерпеливо спросил Роберт, указывая на большой белый фургон, припаркованный напротив.

Джейни замялась. Неосвещенный участок дороги теперь казался длиннее, до паба было десять минут ходьбы, и ей хотелось скорее оказаться в тепле, есть чипсы с солью и уксусом и играть в «Космических захватчиков».

– Мне нетрудно. Куда тебе нужно?

Роберт всегда казался милым, когда она приходила купить сигареты. Но было в нем что-то безнадежное, и это ее отталкивало.

– В «Кувшин».

– Любишь выпить? – Он рассмеялся, обнажив острые зубы, крошечные, будто молочные.

– Мама ждет их, – ответила Джейни, показав ему пачку сигарет. Мокрый снег падал ей на макушку, одинокая снежинка пробралась под воротник, ожгла кожу между лопатками.

Он вновь рассмеялся.

– Я как раз туда и еду. Хочешь, высажу тебя снаружи?

Дверь в киоск опять открылась, вышел Джек с папкой под мышкой. Теперь на нем была теплая шерстяная шапка, поверх длинного грязного пальто он намотал шарф.

– Еще не разошлись по домам? – пробормотал он и зажег сигарету, зажатую во рту.

– Я предложил Джейни ее подвезти, но она волнуется, что я какой-то… – ответил Роберт.

– Нет, милая, он никакой, – ответил Джек и расплылся в редкой ухмылке, довольный собственной шуткой. – Ну, в смысле, нормальный.

В его интонации было что-то такое, отчего слово «нормальный» прозвучало как оскорбление.

– Счастливого Рождества, босс, – сказал Роберт.

Джек обвел его взглядом.

– Чего? А, да. И тебе того же.

Он помахал ребятам рукой, повернулся и побрел прочь. Над колоссальными газовыми вышками кружились облака снежинок.

– Ну так что? Подвезти тебя, а? – вновь спросил Роберт.

Джейни закусила губу. К тому времени ее туфли промокли, и она дрожала.

– Давай. Спасибо.

Они перешли дорогу к фургону. Краску на его кузове перекрывал слой грязи и сажи, на боках застыла серая жижа.

– Хочешь сесть спереди или сзади?

– Я уже достаточно взрослая, чтобы сидеть спереди.

– Это фургон. Тут нет задних мест… Шутка.

– Спереди, – сказала Джейни, начиная раздражаться.

Роберт открыл пассажирскую дверь и помог Джейни подняться на маленькую ступеньку. Внутри стоял застарелый запах жареной еды и сигарет, пластиковые сиденья заледенели. Потребовалось несколько попыток, чтобы завести двигатель, после чего Роберту пришлось включить дворники, чтобы счистить скопившийся снег с лобового стекла. Джейни не знала, как заполнить тишину, и была рада, когда они наконец выехали на дорогу. Они проехали мимо кафе «Золотая обжарка». Он не сбавил скорость, когда приблизились огни в окнах «Кувшина».

– Вон он, паб, – подсказала Джейни.

– Не хочешь заехать в кафе, поесть жареной картошки?

Джейни наблюдала, как пролетела мимо покачивающаяся вывеска над дверью паба.

– Кафе мы тоже проскочили, – сказала она, начиная паниковать, когда и его светлые окна скрылись из вида. – Меня мама ждет.

В конце дороги Роберт резко повернул налево, едва сбавив скорость, и вот они уже мчались по заброшенной зоне к каналу и гигантскому газовому заводу. Джейни попыталась открыть дверь, но ручка только хлопала.

– Выпусти меня. Пожалуйста.

Роберт включил радио, и зазвучала песня «Хочу, чтоб Рождество к нам приходило каждый день».

– Что скажешь? Колонки-бумбоксы! Разве они не классные? – завопил он, пытаясь перекричать музыку.

Джейни хотелось в теплый паб, к сестре и маме, даже если ей предстояло провести всю ночь в пропахшей дымом одежде, маясь от голода и скуки. Она поцарапала дверной замок, пытаясь его открыть, но Роберт надавил на тормоза. Джейни не была пристегнута ремнем безопасности, и ее резко отбросило к лобовому стеклу.

– Зачем ты пытаешься выбраться?! – закричал Роберт. Его лицо теперь было красным и злым. – Я просто везу тебя поесть картошки. Я просто хочу быть милым!

Он включил аварийные огни. Джейни, еще не придя в себя после удара, лежала под сиденьем. В виске пульсировало, и, приложив к нему руку, она увидела кровь.

– Черт. Ты поранилась, – пробормотал Роберт.

Заиграли первые такты песни группы «Слейд», «Всем счастливого Рождества». Он убавил громкость, наклонился к Джейни. Она вздрогнула, когда он помог ей снова сесть на сиденье. Роберт натянул на нее ремень безопасности и со щелчком застегнул.

– Пожалуйста, выпусти меня, – взмолилась она, по-прежнему держась за висок.

Крови было довольно много. Роберт открыл бардачок. Внутри лежали пакетики из-под чипсов, документы и красный шарф.

– Это мой шарф?

– Да.

Он улыбнулся и протянул его Джейни. К тонкому материалу была прикреплена маленькая напечатанная этикетка с ее именем.

– Зачем он тебе? – спросила она, зажимая шарфом рану.

– Ты уронила его пару недель назад, когда к нам приходила.

– Почему ты мне его не вернул?

Аварийный сигнал громко щелкал в тишине. Теперь они были у канала, прямо перед ними раскинулся газовый завод. Круглые башни заслоняли свет, все вокруг казалось черным и блестящим, как смола.

– Ты мне нравишься, Джейни. Я думал, что тоже тебе нравлюсь.

Сердце Джейни гулко заколотилось. Она была в замешательстве. Ей показалось, что у Роберта обиженный вид.

– Ты мне нравишься.

– Ты, наверное, голодна? Так почему не хочешь сходить в кафе?

Джейни убрала шарф с раны. Кровь уже не текла, но в виске по-прежнему пульсировало. Она посмотрела на замок в дверной раме под окном. Если она быстро его поднимет, сможет ли открыть дверь и убежать? Роберт включил противотуманные фары, осветил плотную стену снежинок, круживших над каналом.

– Может, тогда сходим в «Золотую обжарку»? – предложила Джейни. Если они поедут обратно, то она попробует сбежать, решила она. «Кувшин» был недалеко.

Он рассмеялся.

– Если мы туда поедем, ты ведь удерешь, верно? Ты же хитрая мартышка.

– Нет, – тихо сказала она. Ей было уже по-настоящему страшно.

– Кафе возле моего дома намного лучше, чем «Золотая обжарка». Когда ты попробуешь, какая там картошка, ты согласишься. Лучшая во всем Лондоне.

Осмелившись взглянуть на Роберта, Джейни увидела, что его лицо изменилось. Он был похож на голодного волка. Его карие глаза горели в свете фар, маленькие зубки, острые, как бритвы, блестели. Снег теперь падал густо и быстро, застилая окна белым покрывалом.

– Только посмотри, – сказал Роберт, – Ледяной Джек позаботился о нашем уединении.

Глава 1

Тридцать лет спустя

Четверг, 27 декабря 2018 года

Частный детектив Кейт Маршалл смотрела на широкий канал, пробитый в земле дождевой водой во время вчерашней бури. Канал шел полосой мимо пустых неподвижных домов на колесах, усеявших травянистый склон вниз от главной дороги.

– Хорошо, что буря не уничтожила фургоны, – заметил Тристан Харпер, напарник Кейт, и сфотографировал широкую траншею, куда все еще лилась вода с дороги.

– Думаешь? А мне кажется, мы могли бы потребовать по страховке новые, – ответила Кейт.

Тристан присел ближе к краю канала, чтобы сделать еще один снимок на телефон, и почва начала осыпаться. Он отпрыгнул назад как раз в тот момент, когда еще один кусок дерна отлетел и с плеском шлепнулся в канал.

– Слава богу, никто не спятил до такой степени, чтобы остаться тут на Рождество, – сказал Тристан, сбивая грязь с резиновых сапог.

Он сфотографировал серебристый фургон в винтажном стиле, стоявший ближе всех к траншее, рядом с небольшим кирпичным зданием, в котором располагались общественные туалеты и душевые. Эта стоянка, здание, в котором располагался магазин кемпинга, и офисы над ним, где сводило концы с концами их детективное агентство, достались Кейт в наследство от подруги Майры. Последние несколько лет Кейт и Тристан работали в поте лица, чтобы агентство было успешным, а сдача фургонов в аренду приносила им столь необходимый доход. Увы, они чувствовали себя скорее управляющими стоянкой, чем частными детективами.

С моря дул холодный бриз, и у Кейт слезились глаза. Утро было в разгаре, но грозовые облака висели низко в небе, и огни городка Эшдин, в нескольких милях отсюда, едва освещали горизонт. Дом Кейт находился чуть ниже стоянки для кемпинга, на краю скалы, где волны бились о пляж. Терлоу-Бей представлял собой деревушку в шесть домов, четыре из которых принадлежали жителям Лондона, приезжавшим сюда на несколько недель в году, пятый был заброшен несколько лет назад и находился в аварийном состоянии; в шестом жила Кейт.

– Давай выпьем по чашечке чая. Нам нужно отправить эти фото в страховую компанию, и я хочу еще кое о чем с тобой поговорить, – сказала Кейт.

Они побрели вдоль траншеи обратно к дороге, идущей параллельно обрыву, где вода оставляла грязную пленку на асфальте и лилась на пляж.

– Как Оливии понравилось Рождество в Терлоу-Бей? – спросил Тристан. – После пальм Лос-Анджелеса у нее, наверное, культурный шок от нашего южного побережья.

Оливией звали девушку, с которой Джейк, сын Кейт, познакомился в университете в Калифорнии.

– Утром Рождества она вместе со мной выбралась поплавать.

– И как, выдержала?

– Губы у нее посинели. – Кейт фыркнула. – Прости, нехорошо над этим смеяться.

– Похоже, у них с Джейком все серьезно.

– Посмотрим. Сегодня они собрались посетить Хрустальную тропу – так теперь называются гроты в Эшдине. Уж не знаю, как экскурсия по сырым пещерам в декабре скажется на их отношениях.

Тристан рассмеялся. Они поднялись по ступенькам в офис. Кейт включила обогреватель под окнами, выходившими на море, и встала перед ним, чтобы согреть руки. Тристан направился в крошечную кухню с видом на дорогу, открыл жалюзи и поставил чайник.

Их офис представлял собой большую квартиру-студию, где жила Майра, когда управляла стоянкой для кемпинга. Они оставили ее желто-зеленый квадратный ковер из семидесятых и старый обеденный стол с откидной крышкой, который поставили посреди комнаты. В одном углу разместили картотечный шкаф и книжную полку из «ИКЕА», где стояли дела и справочники. Другую половину комнаты отвели под все, что связано с делами кемпинга: на стене висели графики уборки, в еще одном картотечном шкафу лежали шесть аккуратных стопок чистых простыней, полотенец и наволочек, ожидая весны.

Несмотря на беспорядок и иногда возникавшее ощущение, что это не настоящий офис, Кейт это место нравилось. Обогреватель быстро наполнил комнату теплом, а когда Тристан зажег газовую горелку и поставил чайник, стало почти уютно.

На столе лежал конверт с какими-то документами и экземпляром криминального таблоида с громким заголовком «Риал Крайм». Взяв его в руки, Тристан заметил цветную закладку, отмечавшую страницу.

– Что это значит? – спросил он.

– Об этом я и хотела с тобой поговорить. Вчера я получила письмо от креативного агентства, которое хочет нанять нас для расследования нераскрытого дела. Они очень заинтересованы. Прислали его сегодня утром.

– Ага. Понятно почему, – сказал он, открыв отмеченную страницу и увидев заголовок: «ПРОПАВШАЯ ЖЕРТВА – УБИЛ ЛИ ДЖЕЙНИ МАКЛИН КАННИБАЛ ИЗ ДЕВЯТИ ВЯЗОВ?»

– Да, дело нам близкое, – согласилась Кейт.

Отец Джейка, Питер Конуэй, бывший полицейский детектив, отбывал несколько пожизненных сроков за убийство и нанесение увечий пяти молодым женщинам в районе Девяти Вязов на юге Лондона. Кейт, в те годы полицейский детектив, выяснила, что «Каннибал из Девяти Вязов», как его стали называть в прессе, так долго скрывался от полиции, потому что сам же в ней и служил. Вдобавок ко всему, когда Кейт раскрыла это дело, у них с Питером был роман.

Пережив его нападение, Кейт обнаружила, что она на четвертом месяце беременности. После всех этих ужасов она сорвалась и пристрастилась к алкоголю, а дальше в ее жизни наступил уже полнейший безбожный беспорядок. Когда Джейку было шесть, она потеряла над ним опеку, о мальчике пришлось заботиться матери Кейт, а сама она после долгих метаний все же обратилась за помощью в реабилитационный центр, а потом заново собрала из руин свою жизнь – сперва преподавала в университете, теперь вот открыла вместе с Тристаном частное детективное агентство. Вся эта сага была пищей для таблоидов в течение многих лет, и имя Кейт нередко фигурировало в СМИ.

– Джейни Маклин пропала в восемьдесят восьмом, как раз под Рождество, – сказал Тристан, прочитав статью. – В последний раз ее видели двадцать третьего декабря в Кингс-Кросс, когда она садилась в фургон парня по имени Роберт Дрисколл. Дрисколл был осужден за ее убийство в восемьдесят девятом году – он преследовал и других девушек, к тому же в его квартире обнаружили шарф Джейни со следами ее крови. Однако тело Джейни Маклин так и не было найдено… Дрисколл отсидел восемь лет, пока повторный суд не оправдал его ввиду отсутствия доказательств… Довольно редкий случай, вам не кажется? Чтобы судебный процесс по делу об убийстве продолжался при отсутствии тела? – спросил Тристан, оторвавшись от статьи.

– Согласна. Но Великобритания в числе тех стран, что выносят самые успешные обвинительные приговоры по делам об убийствах без тела.

– А при чем тут Питер Конуэй?

Кейт наклонилась и перевернула страницу.

– Томас Блэк – детоубийца, отбывающий пожизненное заключение в той же тюрьме, что и Питер Конуэй. В течение многих лет он переписывался с женщиной по имени Джудит Лири. Она умерла в прошлом году, и их переписка с Блэком была продана с аукциона в рамках распродажи ее имущества. Письма серийных убийц – настоящие сокровища для определенного рода коллекционеров.

– Не сомневаюсь.

– В одном из этих писем Томас Блэк рассказал Джудит Лири, что Питера Конуэя видели в пабе недалеко от места исчезновения Джейни Маклин, и несколько недель до того, как она исчезла, он кадрил там юных девушек, – сказала Кейт.

– И кто вам прислал всю эту информацию? Креативное агентство?

– Да. У меня сложилось впечатление, что они задумали какой-то криминальный проект, книгу или подкаст, основанный на том, что мы сможем обнаружить.

Кейт достала сопроводительное письмо из конверта и передала Тристану. Чайник на плите засвистел, и она пошла заваривать чай.

– Как думаете, они хотят получить доступ к Питеру Конуэю? – спросил Тристан.

– Полагаю, да, – ответила Кейт, возвращаясь с двумя кружками чая. – Джейк сказал мне, что Питер в плохом состоянии. Проблемы со здоровьем.

– Джейк его навещает?

– Нет. Питер звонит ему раз в месяц.

– А что, если вам придется ворошить прошлое? После… после всего, что вы пережили в связи с Питером Конуэем?

– Тристан! Я в завязке уже двенадцать лет. Я хожу на собрания анонимных алкоголиков. Я не цепляюсь за прошлое. И мне действительно интересно это расследование. У нас есть работа по контракту на январь и февраль, но, с учетом всего этого, – Кейт указала на фургоны, – деньги бы нам очень пригодились.

Глава 2

На следующее утро Кейт и Тристан ранним поездом выехали со станции «Эксетер Сент-Дейвидс» в Лондон. Поскольку была тихая неделя между Рождеством и Новым годом, вагон был заполнен только наполовину, и им удалось занять места за столиком. После вчерашнего разговора каждый из них провел свое небольшое расследование.

– Вот район Кингс-Кросс, где пропала Джейни Маклин, – сказала Кейт, достав распечатанную карту и положив на столик. – Сейчас его не узнать по сравнению с тем, каким он был в восемьдесят восьмом году. Там были сплошь развалины и заброшенные здания. Теперь он облагорожен донельзя, там полным-полно новых домов и офисов, и люди пьют капучино на шикарных набережных.

– В ночь, когда Джейни пропала, она была с мамой и сестрой в пабе «Кувшин», – сказал Тристан, проведя пальцем по карте. – Это на Сент-Панкрас-роуд, которая проходит за станцией «Кингс-Кросс Сент-Панкрас». Она вышла из паба около шести вечера, чтобы купить маме сигарет в газетном киоске чуть дальше по дороге, но так и не вернулась.

– Я нашла фотографию Роберта Дрисколла. – Кейт протянула ему распечатанную страницу «Фейсбука»[1]. – После того как его оправдали, он вернулся жить в ту же квартиру, где вырос, в миле от Кингс-Кросс в микрорайоне Голден Лейн.

Тристан всмотрелся в фотографию крупного мужчины в черной футболке с надписью «Нирвана», который сидел на пластиковом садовом стуле с сигаретой и банкой пива в руке. В чертах его бледного лица было что-то жабье, черные волосы до плеч тронула седина.

– Вид у него какой-то… диковатый. Чем он сейчас занимается?

– Я не знаю. В статье указано, что он работал в газетном киоске на Сент-Панкрас-роуд, куда Джейни пошла за сигаретами. Его профиль на «Фейсбуке» закрыт. В сети не так много информации о том, когда она пропала, – в восемьдесят восьмом году еще не было Интернета, – но я нашла кое-что насчет его апелляции в девяносто седьмом.

Кейт вынула из стопки бумаг распечатанную статью из «Андепендент» с заголовком «РОБЕРТ ДРИСКОЛЛ В ТЮРЬМЕ ЗА ПРЕСТУПЛЕНИЕ, КОТОРОГО ОН НЕ СОВЕРШАЛ?». Под заголовком была фотография пожилой женщины в халате в цветочек, с растрепанными кудрявыми черными волосами, похожей на жабу и на Роберта. Она с меланхоличным видом стояла на маленьком балконе, где цвели розовые герани, и за ее спиной видны были очертания лондонских зданий.

– Это Барбара Дрисколл, мать Роберта. Она активно боролась за его освобождение, наняла нового адвоката и получила помощь юристов, – сказала Кейт и продемонстрировала еще одну статью, на этот раз из «Дейли Мейл»: «МУЖЧИНА, ОБВИНЯЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ ШКОЛЬНИЦЫ ДЖЕЙНИ МАКЛИН, ОСВОБОЖДЕН ПОСЛЕ СЕНСАЦИОННОГО ПЕРЕСМОТРА ДЕЛА».

– Первоначальный судебный процесс по делу об убийстве строился на том факте, что Джейни Маклин за несколько недель до этого оставила свой красный шарф в киоске, где работал Роберт Дрисколл. Он подобрал его и сохранил у себя, а две недели спустя полицейские нашли этот шарф, весь в крови, у него в спальне. Они выяснили, что это кровь Джейни, одними из первых применив ДНК-тест в начале восемьдесят девятого года. Еще в статье указано, что он прежде был судим за насилие и домогательства в отношении молодой женщины, но подробности не приводятся.

– Вот что пугает в судах присяжных, – сказал Тристан. – Его осудили за убийство, хотя тела не было.

– Похоже, на первом суде ему достался никуда не годный адвокат, а обвиняющая сторона вооружилась окровавленным шарфом и фактами его биографии. К тому же, когда его вызвали на первое заседание, он вел себя агрессивно, и это сыграло на руку обвинению. На повторном разбирательстве он казался потерпевшей жертвой.

– А Джейни Маклин так и не нашли, – заключил Тристан, снова глядя на карту района Кингс-Кросс. – Что нам известно о Питере Конуэе в восемьдесят восьмом году?

– Он учился в полицейском колледже Хендон в Северном Лондоне. Я тоже там училась, но несколько лет спустя.

– Сколько длилось ваше обучение?

– Четыре месяца.

– То есть Питер Конуэй был в Лондоне в то же время, когда пропала Джейни Маклин. В восемьдесят восьмом он уже был серийным убийцей?

– Возможно. У него был белый фургон, с помощью которого он похищал своих жертв, за что его судили как Каннибала из Девяти Вязов. Он выбрасывал их тела в парках и на пустырях. Район Кингс-Кросс в восемьдесят восьмом был очень грязным и опасным – по сути, просто огромная пустошь с заброшенными зданиями и складами.

– А что можно сказать о Томасе Блэке? В этих письмах он упоминает о Питере Конуэе, но где он сам был в восемьдесят восьмом году? – спросил Тристан.

– Он жил в Лондоне. Его осудили за похищение детей, некоторые из которых были ровесниками Джейни. Он накачивал их наркотиками, насиловал и убивал.

– Он мог убить Джейни?

– Да. И Томас Блэк был связан с Питером. Последние три года.

Тристан постучал пальцем по карте.

– В районе Кингс-Кросс столько всего построили. Если бы тело Джейни бросили где-нибудь поблизости, его нашли бы, когда копали.

– Может быть, она все еще там, под слоями бетона, – предположила Кейт и вздрогнула.