Созвездие. Серые кардиналы

Глава 44

Ченл, Рессария

39 день Белого Лета, 2369 г.

– Как только получил твое письмо, сразу выехал, – произнес Анли, вставляя факел в закрепленное в стене кольцо, чтобы не держать его на весу. В темнице, куда поместили Янгли, было темно и очень сыро, а поговорить им разрешили только через маленькое окошко в железной двери, через которую обычно передавали еду.

– Я благодарен тебе за это, – послышался спокойный голос Янгли из темноты.

– В чем тебя обвиняют?

– В шпионаже. Конечно, у них нет, да и не может быть никаких доказательств. Но по какой-то причине от меня явно хотят избавиться и побыстрее.

– О, святое небо! – выругался Анли и ударил кулаком в стену.

– Мне надо бежать.

– Почему бы нам не сообщить князю? – предложил друг.

– Что он может? Где Южная Магнолия, а где Рессария? Да и пока мы будем ждать ответа, меня уже казнят.

– Свидание закончено! – оборвал разговор друзей подошедший охранник.

– Я придумаю, как тебе помочь, – на прощание пообещал Анли.

– Помолись за меня солнцу! – выкрикнул в ответ Янгли, и тихо, чтобы друг не услышал, продолжил: – Потому что меня спасет отсюда только чудо.

***

Ночью Янгли проснулся от того, что дверь его камеры заскрипела и начала открываться. Парень поднял голову с грязного матраца и попробовал разглядеть полуночного посетителя.

– Будьте так добры, зажгите факел! – раздался в темноте бархатный тенор, и Янгли ослепила яркая вспышка. Он рефлекторно прикрыл глаза рукой.

– Что происходит? – спросил он у незнакомца.

– Янгли?

– Кто вы такой?

– Вы Янгли Мокутаби? – повторил тенор на магнолийском с легким сарбийским акцентом.

– Да. Что вы хотите?

– Вставайте. Нам надо ехать.

– Быстро вы, я думал, у меня больше времени, – вставая и отряхиваясь, ответил Янгли, решив, что за ним пришли, чтобы отвести на казнь. И невольно подумал, что с их стороны крайне предусмотрительно казнить его ночью, чтобы никто не узнал.

– У нас вообще нет времени. Надо уезжать сейчас и как можно скорее.

Янгли вышел в коридор и только теперь смог разглядеть незнакомца. Бархатный тенор принадлежал невысокому человеку лет тридцати с круглым лицом, маленькими глазами и мягкой доверительной улыбкой. Одет мужчина был в пальто кофейного цвета и шляпу с широкими полями. В целом незнакомец производил скорее приятное впечатление. Рядом стоял охранник, державший факел.

– Разве на казнь стоит торопиться? – злобно сыронизировал Янгли, глядя своему возможному палачу прямо в улыбающиеся глаза.

– На казнь, может, не стоит, а на побег – да.

– Все-таки Анли договорился, – обрадовался парень.

– Анли? О, нет, – усмехнулся незнакомец. – Вам стоит благодарить Труа.

– Труа? Сарбийцев? – удивился Янгли. – Но я с ними даже не знаком!

– Мы будем говорить или бежать? … О, мой друг, – мужчина повернулся к охраннику и с чувством обнял его. – Извини.

– Бей уже! – ответил ему тот.

Мужчина с приятным голосом тяжело вздохнул и с размаху ударил охранника в челюсть. Удар оказался силен и повалил его на пол. Факел упал рядом. Янгли подобрал факел, и они с неожиданным спасителем побежали наверх, где их уже ждала карета с кучером.

– Трогай! – крикнул мужчина, запрыгивая в карету следом за Янгли, и экипаж не спеша поехал по спящему Челну.

– Как вас зовут? – поинтересовался Янгли, переведя дух и, наконец, свыкаясь с мыслью, что он вновь смотрит на город как свободный человек, а не снизу-вверх.

– Ленс Куртуа.

– Значит, вы работаете на Труа?

– Это громко сказано, – усмехнулся он в ответ. – Я был им должен за свое спасение. И теперь отплатил за их доброту. Как только вы окажетесь в безопасности, мой долг будет уплачен.

– Подождите, но как же Анли? Его же обвинят в моем побеге! – испугался Янгли, вспомнив о друге.

– Не бойтесь. После вашего утреннего свидания мы вывезли его из города. Но обещать, что вы уже завтра встретитесь, не могу, потому что внимания нам привлекать нельзя, а дорога впереди долгая. К утру каждый стражник будет знать ваши приметы, в порту при таком раскладе вообще делать нечего, поэтому будем прорываться через горы. Предлагаю вам отдохнуть, пока есть возможность.

С этими словами Ленс снял с себя пальто, свернул в клубок и подложил под голову, свернувшись калачиком на лавке. Янгли последовал примеру своего спасителя.

Ночь выдалась холодной. Янгли часто просыпался, а под утро и вовсе промерз до костей. Больше не пытаясь уснуть, он надел выданное ему пальто и уселся в уголке, подтянув под себя ноги. Стало немного теплее. По понятным причинам у кареты не было больших окон, поэтому посмотреть, где они едут, тоже не было никакой возможности. Так что Янгли просто смотрел на спящего как младенец Ленса и размышлял о странной доброте знатного сарбийского семейства.

Проснувшись, Куртуа сообщил, что они уже подъезжают к горам и скоро сделают остановку в небольшом гостевом доме, чтобы перекусить и, по возможности, сменить лошадей.

– Надеюсь, вам удалось поспать, – с улыбкой поинтересовался Ленс у попутчика, выходя из кареты, – ночи в Рессарии свежие.

– Все лучше, чем в тюрьме, – пожал плечами Янгли.

– Да, воздух свободы… после заключения начинаешь больше ценить жизнь, верно? – мужчина потянулся и сделал несколько махов руками, чтобы размять затекшие мышцы, – Вылезайте, Янгли! Смотрите, как хорошо!

Янгли вышел из экипажа, обернулся – и увидел, на что показывал ему Ленс. Совсем близко, розоватые в утренней дымке к небу поднимались величественные вершины гор пояса Асвеи-Шаи. Янгли замер в изумлении. Черно-зеленые, поросшие лесами у основания, Асвеи-Шаи своими острыми пиками уходили за облака. За все время пребывания в Рессарии Янгли не придавал значения холмам, маячавшим где-то на горизонте. Но здесь, представшие во всей красе, Асвеи-Шаи вызывали трепет. Отсюда казалось, что до гор уже рукой подать, хотя на самом деле ехать до их подножия предстояло еще несколько часов.

К сожалению, рассматривать величественный горный массив времени не было. Ленс уже направился в дом, так что Янгли быстро сделал пару наклонов и поспешил за ним. В зале их ждал накрытый стол: красная похлебка из капусты в большой супнице, свежевыпеченный хлеб, домашний сыр и бутылка мосьё.

– Нас ждали? – заметил Янгли, заходя внутрь и вдыхая манящие ароматы.

– Да, – ответил Ленс, занося ложку с похлебкой в рот, – все уже оплачено, кроме нас тут никого нет.

– А где хозяйка? – тоже усаживаясь за стол, поинтересовался Янгли.

– Ушла на козодой, а постояльцев на это время не брали, чтобы нас никто не видел. Не беспокойся об этом.

Завтрак был в самом разгаре, когда в дом вошел высокий крепкий мужчина с длинной черной бородой и хмурым уставшим взглядом. Янгли насторожился.

– Это наш кучер, – успокоил Ленс и сказал вошедшему пару слов на рессарийском. – Простите, он не знает других языков.

Кучер слегка поклонился Янгли, взял себе тарелку и присоединился к трапезе.

– Он выглядит уставшим. Может нам остановиться здесь, чтобы кучер немного передохнул? – предложил Янгли.

– Я бы с радостью, но к вечеру мы должны быть у подножья гор. Поэтому ему придется поспать в карете, а экипаж пока поведу я.

– Можно сесть вместе с вами?

– Если хотите, – Ленс доел похлебку и отставил тарелку в сторону, – я буду рад компании. Вы раньше бывали в Рессарии, Янгли?

– Нет.

– И Асвеи-Шаи вблизи не видели?

– Нет.

– Ну что ж, – откупорив бутылку, и наливая себе в бокал мосьё, многозначительно произнес Ленс. – Скоро вы увидите сами – в этом мире нет ничего более величественного и прекрасного, чем пояс Асвеи-Шаи.

Он поднял бокал, словно приветствуя еще далекие горы, потом сделал глоток и потянулся за кусочком сыра.

– Ланбершарский, – довольно протянул Куртуа. – Этот сорт я узнаю из тысячи. Его аромат великолепен. Попробуйте! – он взял с тарелки еще кусочек и протянул его Янгли. – Уверен, вы никогда не ели такого сыра!

– Не приходилось, – согласился Янгли, вдыхая необычный, ванильно-молочный аромат.

– Оно и неудивительно. Такой сыр делают в единственном месте во всем Анхаре – деревне под Таунтеном. – Мосьё?

– Нет, сегодня я хочу оставаться трезвым, – отказался Янгли.

– Да разве от мосьё пьянеют? … Ладно, добротного аппетита, – поднимаясь из-за стола, произнес Ленс. – Я пока поменяю лошадей, а вы отдохните.

– Может, я помогу?

– Нет, спасибо, набирайтесь сил, в горах они вам понадобятся, – Ленс кивнул кучеру и вышел из дома.

Через пару часов, пополнив запасы провизии и немного отдохнув, беглецы направились дальше. Янгли сел впереди рядом с Ленсом, а кучер отправился спать в карету. Парень впервые видел рессарийскую глубинку, а потому то и дело вытягивал шею и вертел головой. Куртуа делал вид, что не замечает – и тихонько посмеивался в бороду. Надо признать, их путь действительно пролегал по живописным местам. По левую сторону тянулись заросли низкорослых кустарников, сквозь шипастые ветки которых проглядывали ярко-красные грозди дикого иммы[57]. Справа до горизонта раскинулись вспаханные поля. Сама дорога была широкой, ухоженной, но безлюдной. Она виляла, то теряясь, то появляясь, словно нитью соединяя в единое целое пейзаж, напоминающий пестрое лоскутное одеяло.

– Вас тоже Труа вытащили из тюрьмы? – вдруг спросил Янгли.

– Да, меня, как и вас, посадили без вины, – казалось, Ленса совершенно не смутил вопрос.

– В чем же вас обвиняли?

– В убийстве, – Ленс усмехнулся, заметив изменившееся лицо попутчика. – Меня обвинили в убийстве женщины, которую я любил.

– Как это произошло? – от любопытства в Янгли проснулся следователь, и он не заметил, что его вопросы перестали быть тактичными. Впрочем, Ленс был не против поделиться историей.

– Это было случайное знакомство. Она отдыхала в Гансте с семьей, я приехал туда на стажировку. Мы встретились в парке, разговорились, влюбились друг в друга, а когда она вернулась в Рессарию, продолжили переписку. У меня даже получалось к ней приезжать несколько раз в год. Мы были счастливы, по крайней мере, мне так казалось. Но через два года что-то изменилось. Письма стали приходить реже, и я почувствовал какой-то холод с ее стороны. Тогда я взял отпуск и приехал к ней поговорить. Но стоило мне появиться на пороге, ее родня накинулась на меня с кулаками, обвиняя в убийстве. Все решили, что она нашла мне замену, а я узнал и отомстил за это. Никто, даже следователь, не желал верить в мою невиновность.

– Но настоящего убийцу все же нашли?

– Да, много позже того, как Труа вступились за меня. Им оказался местный мясник. Он случайно зашиб ее замороженной тушей, когда разгружал повозку, и, испугавшись, решил промолчать. Так глупо…

Янгли взглянул на Ленса. Тот печально улыбался, сдерживая накатившие слезы. Воспоминания все еще были свежи.

– Где вы познакомились с Труа? – перевел тему Янгли.

– О, нет, я даже не знаю, откуда они узнали обо мне. И до сих пор не знаю. Но я благодарен им за свою жизнь.

– Знаете, как у нас говорят: «Солнце видит невиновных и сжигает провинившихся, даже если свидетелем была Луна». Теперь я сполна ощутил это на себе, – Янгли почему-то вдруг почувствовал себя невероятно счастливым, и рассмеялся, не в силах сдержать эту переполнявшую его радость.

– Вы не анастарианец[58]? – удивился Ленс.

– Нет, я славлю Солнце и Небо.

– А как же? – он указал на волосы.

– Это прошлый век, – усмехнулся Янгли. – В рыжий волосы красят только на островах Карса, ну и молодежь, хотя для них это скорее бунтарство, чем дань традиции.

Ленс Куртуа улыбнулся – радость молодого южномагнолийца оказалась заразительной, а может, всему виной были приближающиеся с каждой минутой Асвеи-Шаи.

Глава 45

К вечеру Янгли и Ленс прибыли к подножию горы Шари. Их экипажем снова правил кучер, проснувшийся после обеда и вернувшийся на свое законное место во время привала в очередном гостевом доме. Там беженцы снова были в полном одиночестве. Но в этот раз Янгли это не смутило. Он уже понял, что их маршрут был специально выстроен так, чтобы их никто не видел.

Небо уже успело окраситься в синефиолетовые тона, и сумерки превратили гору в черного гиганта, пугающего своей бесконечной высотой. Зато в наступающей темноте был отчетливо виден огонек, яркое пятно на черном силуэте гор. Заметив его, Янгли радостно улыбнулся, догадавшись, что там он встретиться с Анли. Ленс кивнул, подтвердив его догадки. Наконец, долгий путь остался позади, и они почти добрались до места встречи. Но расстояния в горах обманчивы, им еще предстояло въехать по крутой дороге наверх, туда, где на горной тропе была устроена небольшая площадка для привала.

С первых же метров подъема по склону лошадь стала тяжелее дышать. И вскоре стало понятно, что экипаж в горы не пройдет.

– Тут вол справился бы лучше, – выругался Ленс. – Янгли, я думаю, нам будет легче дойти пешком. Тем более что дальше все равно пришлось бы отпустить кучера.

Желавший как можно скорее увидеться с другом, Янгли кивнул и вылез из кареты. Он пожал кучеру руку на прощание и отошел в сторонку. Ленс же довольно долго разговаривал с рессарийцем, потом обнял его и произнес фразу, достаточно громко, чтобы ее услышал Янгли. О чем шла речь, парень не понял, но отметил, что сказана она была с теплом. И поскольку родственниками его спасители быть не могли, Янгли решил, что их, сблизило что-то другое. Дружба? Совместные дела? Вера? Несмотря на профессиональное любопытство, расспрашивать Ленса об этом он не стал, сейчас Янгли интересовала только скорая встреча с другом.

Первые шаги в гору давались легко, да и дорога была хорошо видна. Но чем выше они поднимались, тем больше усталость давала о себе знать, воздух становился тяжелее, а дорога превратилась в узкую тропинку, и приходилось идти чуть ли не на ощупь. Но все еще хорошо различимый в темноте костер вел их, как маяк в океане, давая надежду на скорое воссоединение, отдых и сон.

– Почему они не подкидывают дров? Огонь почти потух, – забеспокоился Янгли, в очередной раз, всматриваясь вперед. – Неужели они легли спать?

– Не должны были. Мы договаривались встретиться сегодня, – в голосе Ленса послышалась тревога.

Янгли понял, что что-то пошло не по плану. До этого Ленс оставался спокойным и уверенным. Теперь же он выглядел напряженным.

Когда до места встречи осталось не боле сотни метров, огонь потух. Ленс и без того постепенно ускорявший шаг, побежал. У Янгли сил на финальное ускорение не осталось, да и надежда в душе давно сменилась беспокойством. Он уже понял, что долгожданной встречи не состоится.

– Что там? – крикнул Янгли в темноту, проглотившую Ленса. Но ответа не последовало.

Через пару минут парень добрался до заветной площадки и увидел своего спасителя, глядевшего на догорающие угли.

– Что тут произошло? Куда они ушли?

– Не могу сказать, – покачал головой Ленс. – Возможно, кто-то их спугнул, и они ушли выше в горы. А нам оставили сигнальный костер.

– Мы же сможем их догнать? – тяжело дыша, спросил Янгли, сам не веря в собственные слова. – Костер только потух.

– Вряд ли. Они ведь не по дороге пошли, а полезли в горы. В кромешной тьме пытаться их догнать – самоубийство. Заночуем здесь, а завтра отправимся следом.

Ленс нашел на земле палку и раскидал угли, чтобы они могли улечься на теплое место и поскорее уснуть. Расстелив плед и завернувшись в походные одеяла, уставшие беглецы, едва закрыв глаза, провалились в тревожный сон.

Наутро Янгли чувствовал себя вымотанным и разбитым. Из-за пронизывающего холодного ветра он несколько раз просыпался ночью, закутывался поплотнее, но ничего не помогало. К тому же из-за жесткой земли болели бока. Ленс выглядел не лучше. Они наскоро собрали сумки и продолжили подъем.

– Почему не по дороге? – поинтересовался Янгли, стараясь угнаться за Ленсом и цепляясь за торчащие повсюду камни и корни.

– Дальше будет пограничная застава, и нам лучше не попадаться ей на глаза, – переведя дыхание, ответил Ленс.

Больше они не разговаривали, чтобы не терять сил – подъем оказался трудным и продолжительным. Деревьев становилось меньше, камни все чаще срывались из-под ног и летели вниз. К тому же голова постепенно наливалась тяжестью, тут, на высоте воздух был разряжен, и дышать стало труднее. В такой атмосфере было не до разговоров.

Когда Янгли уже окончательно вымотался и с десяток раз отрепетировал свою предсмертную речь, сверху раздался голос Ленса:

– Пришли. Давай руку.

Парень из последних сил схватился за протянутую руку и обмяк. Мышцы отказались его слушаться, в голове гудело. Ленсу пришлось изрядно попотеть, чтобы поднять его на площадку. Следующие двадцать минут они лежали на спине и невидяще смотрели в раскинувшееся над ними пронзительно-голубое небо, стараясь перевести дух.

– Святая Анастасия! – раздался откуда-то справа испуганный голос Ленса. Он пришел в себя первым и сел, чтобы осмотреться.

– Что случилось? – почти равнодушно спросил Янгли, раздавленый усталостью.

– Все их сумки с едой и водой здесь. Они их бросили.

Янгли сделал над собой усилие, чтобы перевернуться и увидел сидящего на земле Ленса. Рядом с ним лежали два мешка с подвязками для рук.

– Звери? – предположил Янгли, осматривая небольшую площадку, на которой они оказались. Деревьев тут не было, только редкие кустарники и травянистые островки, окруженные практически отвесной стеной. Он почти сразу понял, что ошибся – зверям тут оказаться было не откуда.

– Разве только коршуны, но люди им малоинтересны, – покачал головой Ленс. – Это все не похоже на Эльдера. Он бы не стал бросать мешки с провизией.

– Кто их мог преследовать на такой высоте?

– Не знаю, – хмуро ответил Ленс. – Разберемся с этим позже. Сейчас нам стоит немного привести себя в порядок. Воняем, как волы после случки.

– Разве здесь есть, где помыться?

– Да, тут недалеко горный ручей. Ледяной, конечно, но выбирать не приходиться. Если мы в таком потрепанном виде окажемся в городе, нас могут неправильно понять. Ну, или как раз правильно, с какой стороны посмотреть.

– В городе? – уточнил Янгли. Было трудно представить, что кто-то по доброй воле живет в таких диких местах.

– Скорее в горном поселении. Это единственное место, куда отсюда мог так спешно уйти Эльдер без вещей и еды.

Тяжелый подъем и переживания о друге заставили Янгли совсем забыть про еду. Но теперь, когда появилась возможность короткой передышки, желудок вновь напомнил о своем существовании.

– Давай сначала перекусим, – предложил он Ленсу, – а то у меня не осталось сил даже думать, не то, что идти.

Ленс кивнул, достал из мешка килограммовую хлебную лепешку и разломил ее надвое.

Подкрепившись и еще немного отдохнув, Янгли почувствовал в себе силы подняться. Только встав в полный рост, он наконец-то увидел картину целиком – и замер. Совсем рядом снежные белые пики поднимались в небеса, пронзая безупречное ледяное небо серебряными сверкающими на солнце остриями… Казалось, они случайно очутились на вершине мира, едва не потревожив само равновесие мира. От величественной красоты Асвеи-Шаи перехватывало дыхание.

– Пойдем, – потрогал его за плечо Ленс и подал один из мешков, второй – потяжелее – он уже закинул себе за плечи.

К радости Янгли, в этот раз идти пришлось недолго. Минут через тридцать послышался шум воды, и они вышли к маленькому ключу, бившему из расщелины в скале. Ленс, оставив вещи у ближайшего валуна, пошел к ручью: попил, умылся, помыл подмышки и наполнил флягу. Затем, оглядев себя, достал из мешка рубашку посвежее и переоделся. Янгли последовал его примеру, после чего они направились дальше в поисках потерянных друзей.

Легче не стало. Их путь пролегал через расщелины, овраги и козьи тропы. Он то вздымался вверх, то опускался вниз. Десятки раз Янгли рисковал погибнуть – то нога срывалась, то камень, за который он хватался, оказывался ненадежным. За один день он большее количество раз был близок к смерти, чем за всю свою жизнь. А ведь работу следователя безопасной не назовешь. Парню начинало казаться, что горы его незлюбили.

К вечеру Янгли был измотан не столько физически, сколько морально. Когда они устроились на ночевку, парень вдруг думал, что по возвращении домой ему бы стоило обзавестись семьей. Все-таки как хорошо, когда дома кто-то ждет и рад тебе. Когда тебя кто-то помнит… С этими мыслями он и уснул.

Утром Янгли проснулся раньше своего спутника, безмятежно спавшего рядом. Костер окончательно потух, но земля под углями все еще оставалось теплой. Впрочем, от утренней прохлады это не спасало. Янгли положил на угли несколько веток, в надежде, что огонь разгорится снова, завернулся с головой в свое грязное пальто и попробовал уснуть. Но холод уже сделал свое дело. Сон не шел. Тогда Янгли поднялся и помахал руками, разгоняя кровь. Чтобы не мешать Ленсу, он отошел в сторону и огляделся. Рассветало. Утро в горах, как уже понял Янгли, было особенным – стремительным, всепоглащающим, будто все вокруг торопилось начать новый день, боясь не успеть насладиться его дарами. Парень надеялся увидеть восход солнца, но сегодня было пасмурно, и он не увидел ничего, кроме белых горных вершин и грязно-серого тумана на склонах. И вдруг из-за горы появился сверкающий желто-оранжевый шар. Сначала Янгли решил, что это солнце, но он слишком быстро передвигался. По мере приближения горящего шара, парень смог разглядеть у него хвост, крылья и клюв. Это был феникс. Пролетая над их лагерем, птица издала пронзительный крик. Янгли, щурясь, старался получше разглядеть удивительное создание, но феникс полыхал так ярко, что под пламенем ничего кроме силуэта не было видно. И все же полет феникса завораживал. Парень глядел вслед, пока птица не скрылась за ближайшей вершиной.

– Ты чего там замер? – окликнул парня только что проснувшийся Ленс. – Брр… ну и холодина. Даже не помню, как вчера уснул.

– Феникса видел, – ответил Янгли, продолжая глядеть туда, куда улетела птица.

– Это к счастью. Впервые увидел его?

– Да, он прекрасен, – улыбаясь, мечтательно протянул Янгли.

– Удивительно, что феникс залетел на такую высоту, – отряхиваясь от пепла и грязи, ответил Ленс. – Обычно они тут не летают. Ты уже позавтракал?

– Нет.

– Тогда давай поедим, – сказал Ленс, доставая из сумки подгнившее яблоко.

– Как думаешь, с ними все в порядке?

– Ты про Эльдера и своего друга?

– Да.

– Сложно сказать. Без еды и воды они вряд ли уйдут дальше Керста, это то горное поселение, о котором я говорил. Уже недалеко, скоро узнаем, там ли они. А что, у тебя было какое-то видение? – подозрительно посмотрел он на Янгли.