Записки из Зелёного Бора. Таинственные дневники Лиса Корнелия

Mémoires de la forêt.

Les carnets de Cornélius Renard.

Text by Mickaël Brun-Arnaud.

Illustrations by Sanoe.

© 2023, l’école des loisirs, Paris.

© Богатыренко Е., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

С незапамятных времён в чаще леса, окружающего городок Зелёный Бор, и среди окрестных холмов живут звери, наделённые разумом, даром речи и чувством юмора. Они носят одежду, сшитую собственными лапками, и готовят сладости, от которых у вас потекут слюнки! Лисы, птицы, мыши, кроты и куницы работают или развлекаются, создают семьи по зову крови или по велению сердца. А ещё – пишут добрые истории о своей жизни.

В нашем сборнике воспоминаний вы прочтёте про невероятные судьбы крохотных лесных зверюшек, которые обожают приключения и объединены могучими чувствами любви и дружбы. Конечно, нет ничего прекраснее новых совместных воспоминаний, но ведь ещё приятнее суметь записать их и поделиться ими с теми, кого любишь. Давайте же покрепче возьмёмся за лапки, дорогие читатели! Как вам повезло! Вам уже никогда не забыть тех зверей, с которыми вы сейчас познакомитесь, и те приключения, которые вам предстоит пережить вместе с ними на страницах этой книги.

Пролог

Секрет Лиса Корнелия

Это случилось двадцать лет тому назад, прохладной сентябрьской ночью в Зелёном Бору…

Свернувшись клубочком под одеялом в Ежовой больнице, Лис Корнелий пытался придумать план незаметного побега из палаты. Все кругом спали, коридоры больницы освещались лишь забавными самодельными фонариками – в подвешенных к потолку бокалах, смазанных мармеладом, резвились сластёны-светлячки. Из кабинета в глубине коридора доносился звучный храп доктора Ежа. От него поскрипывали половицы, дрожали стёкла в окнах и позвякивали фарфоровые баночки, в которых медицинские сёстры хранили лекарства.

– Кокосы-абрикосы, – пробормотал Лис Корнелий, приоткрыв дверь своей палаты, – этот ёж храпит громче медведя! Вот и удобный момент, чтобы удрать, да поскорее.

Старейшина семейства Лис сбросил клетчатый халат, облачился в городской костюм и приступил к исполнению намеченного плана с твёрдым намерением довести его до конца. Он заранее оторвал своими острыми когтями кусок занавески, в который завязал оставшиеся от полдника булочки с корицей, свою настольную книгу «Приключения Кролика Арсена, похитителя моркови», написанную Белым Волком Морисом, любимое перо, маленькую чернильницу и несколько листочков, лежавших на комоде, и надел этот узелок на ручку своей трости.

– Надо торопиться, пока у меня не начался новый приступ; я не могу допустить, чтобы они попали в дурные лапы… – взволнованно прошептал он, связал простыни с наволочкой и туго привязал их к ножке шкафа, смастерив таким образом подобие верёвочной лестницы.

Перекинув связанные простыни через подоконник, старый лис вновь почувствовал противное головокружение, которое заставило его лечь в больницу.«Проклятая башка, – подумал он, потирая свои уши, – клянусь своим книжным магазином, я не позволю, чтобы ты помешала мне исполнить свой долг!» Цепляясь за узлы, осторожно переставляя лапы, Корнелий потихоньку спустился до самого основания сооружения из веток и листьев, в котором размещалась знаменитая клиника доктора Ежа Гиппократа.

В его семействе врачебное мастерство передавалось от отца к сыновьям и дочерям. Если кому-то из населявших лес зверей случалось по неосторожности отпилить ветку, на которой они сидели, или как следует не закрыть дверь своей норы, отправляясь на зимнюю спячку, и туда задувал ветер и заливал дождь, от которого намокали их носки, они всегда могли прийти сюда и подлечиться…

Над городком собирались тучи, предвещавшие проливной дождь и страшную грозу. Лис поправил шарф и плохо защищавший от холода шерстяной плащ и зашагал по дороге, над которой уже вспыхивали первые молнии. Надо было торопиться – храп, сотрясавший тихие коридоры больницы, постепенно затих.

– Корнелий? – окликнул чей-то глухой голос со второго этажа. – Это вы там рычите, словно голодный тигр, или уже началась гроза? Вам нужен укол, чтобы заснуть?

– У меня всё в порядке, – ответил Лис с улицы. – Я сплю, как младенец!

– Я что-то плохо вас слышу, Корнелий… Постойте, где же вы? Ох, да что же это такое!

Шум, долетевший до ушей старого лиса, не оставлял никаких сомнений – доктор Ёж свалился с кресла, опрокинув при этом всё, что находилось у него на столе: все медицинские справочники, чашку с остывшим какао, молоточек, которым он стучал по коленкам пациентов, проверяя их рефлексы. А Корнелий тем временем застегнул куртку на все пуговицы и молча устремился вперёд по тёмной дороге: ничто на свете – ни гроза, ни болезнь, ни даже угрызения совести – не могло остановить его.

К тому времени, когда лис тихонько вошёл в увитый глициниями домик, где жила семья его сына Жерве, он уже промок до нитки. Корнелий хотел было энергично встряхнуться, чтобы поскорее просушить свою шкуру, но решил, что не стоит вызывать ещё одну грозу, на этот раз в доме. Прежде всего он подошёл к стоявшему в гостиной огромному книжному шкафу, где, если ему не изменяла память, он кое-что спрятал. Воспользовавшись бамбуковой стремянкой, лис дотянулся до самой верхней полки и нашёл то, что искал, за томами одного из его самых любимых собраний сочинений «Знаменитые лесные детективы», которые он сам столько раз переплетал. Стоило старому лису прикоснуться к обложке из грибной кожицы, как перед его глазами возникли слегка поблёкшие картины прошлой жизни, а в ушах зазвучали давно позабытые мелодии – будто в его голове включился граммофон и его было не остановить. Если бы в этот момент кто-то внимательно пригляделся к слезинке, набухшей в углу лисьего глаза, он бы разглядел в ней отражение хижины среди деревьев, прекрасной усадьбы на берегу озера, кувшины с лимонадом и блюда с имбирным печеньем, резвящихся детей и сердито журчащую бурную речку. Поскольку думать долго о том, что случилось, было порой очень больно, а, может быть, и потому, что он так и не смог простить себе произошедшего, Корнелий развязал свой свёрток и поскорее положил в него новые сокровища, чтобы их созерцание не наводило его на ненужные мысли. Тот, кому суждено когда-нибудь взять это в лапы, станет обладателем величайших богатств. Впрочем, насколько можно судить по приключенческим романам, каждое сокровище бывает и неизменно связано со страшным проклятием.

– Дедушка, это ты? – произнёс вдруг тоненький голосок за спиной старого лиса.

В дверях гостиной стоял прелестный лисёнок в большой, не по размеру, хлопчатобумажной пижаме, с тряпичной куклой в лапках. Конечно, его разбудила гроза, но, судя по тому, как слипались его глазёнки, малыш уже был готов снова заснуть.

– Тихо, тихо, мой большой мальчик, – ответил Корнелий и поднял лисёнка, стараясь не обращать внимания на новый приступ головокружения. – Ты же не хочешь разбудить папу и маму? Да и я не хочу. Знаешь, что папа может очень рассердиться, если ему не дадут как следует поспать…

– А что ты тут делаешь, дедушка? – спросил лисёнок, когда они пришли в его спальню. – Ты пришёл за книжкой? Тебе, наверное, скучно в Ежовой больнице?

– Я, наверное, просто очень соскучился по моему маленькому Арчибальду, и мне захотелось увидеть его мордочку перед сном и приласкать его, – шутливо проговорил Корнелий, разглаживая когтями подушку внука. – А если серьёзно, мой сладкий лисёнок, скажи мне, ты умеешь хранить тайны?

– Конечно! – ответил Арчибальд и высоко поднял лапку. – Клянусь тебе четырьмя орешками из моей копилки! У тебя всё в порядке, дедушка? Хочешь, я одолжу тебе деньги?

Корнелий, сидя на краю кровати, отчаянно старался побороть головную боль, отдававшую в кончик носа. У него оставалось не так много времени до того, как в его голове прогремит новый удар грома.

– В этом нет нужды, мой большой мальчик. Оставь себе всё, что сумел скопить. Я бы очень хотел, чтобы ты пообещал мне никому не рассказывать, что я приходил сюда сегодня ночью, хорошо? Пусть это будет наш с тобой секрет. Ты не должен говорить об этом ни с папой, ни с мамой. Ты понял?

– Обещаю, клянусь! Можешь мне до-о-о-верять, – произнёс малыш, широко зевая.

– А теперь надо спать. Только не забывай, Арчибальд, молчок! Рот на замке.

– Молчок, да, конечно… Спокойной ночи, дедушка…

– Спокойной ночи, мой большой мальчик, – прошептал Корнелий, и, прежде чем уйти, убедился, что светящаяся гнилушка, игравшая роль ночника, не погаснет в ближайшие минуты.

Он вышел и закрыл за собой дверь, крепко прижимая к сердцу свой узелок. Хозяин Книжного магазина думал обо всех потрясениях, которые могли вызвать эти простые листочки бумаги. Впрочем, он не унывал. Несмотря на холод и дождь, несмотря на боль, пульсировавшую в висках, словно в голове у него качался часовой маятник, старый лис делал то, что ему велел долг.

В ту ночь Корнелий постучал в двери четырёх домов и, воспользовавшись любезной помощью их обитателей, разделил своё сокровище на четыре части. С этого момента судьба этих четырёх зверей изменилась раз и навсегда. Тому, кто пожелал бы узнать всю правду об этой истории, о семье Лисов и о Книжном магазине Зёленого Бора, пришлось бы провести самое настоящее расследование. Когда на рассвете Корнелий вернулся в свою комнату, находившуюся в стволе дерева рядом с Книжным магазином, и почувствовал знакомый запах кожаных переплётов и натёртых воском деревянных полок, он не мог сдержать улыбку. Он понимал, что сегодня, может быть, он ложится спать в этой комнате в последний раз. Ночное приключение утомило его, и он с трудом написал последнюю записку, похлопал по крышке своего сундука, а потом улёгся на привычную подушку и провалился в сон, уже не думая ни о чём. Дождь за окном вскоре прекратился, а утром на безоблачном небе взошло солнце. Увы, буря, разразившаяся в ту ночь в голове старого лиса, навсегда захлопнула двери темницы, в которую погрузился его разум.

Взяться за перо

В наши дни в Зелёном Бору…

Сидя в своём удобном кресле с вышитой накидкой, Лис Арчибальд размышлял над тем, как лучше начать повествование. Дело было в воскресенье, солнце поднялось уже высоко. Однако листы бумаги на старом деревянном секретере оставались совершенно чистыми. Лис принюхался – от запаха пирога с клубникой и ревенём, запекавшегося в духовке, его пасть наполнилась слюной. Ну что тут поделаешь! Ни один начинающий писатель не сможет написать больше двух-трёх строчек, если будет испытывать такой голод!

– Ох, дедуля! Интересно, одобрил бы ты скромные сочинения своего лисёнка? – вздохнул Арчибальд, устремив взгляд на висевший над книжным шкафом портрет своего предка.

История, которую намеревался написать Арчибальд, отличалась от других рассказов. Впрочем, именно поэтому он и решился взяться за перо. Несколькими неделями раньше, в самом начале лета, владелец Книжного магазина покинул Зелёный Бор и отказался от привычного образа жизни, чтобы помочь своему другу Фердинанду, страдавшему болезнью Забвения, найти книгу его воспоминаний, ту самую, которую лис продал в своём магазине, не записав имени покупателя. Путешествуя по благоухающим лесным тропам, Лис и Крот побывали в невероятно красивых местах и встретили на своём пути удивительных животных, которые стали их друзьями, и все вместе они помогли Фердинанду достичь заветной цели. В конце этого невероятного приключения крот нашёл нечто большее, чем просто воспоминание: давно потерянного маленького сына, Крота Руссо, который теперь уже вырос и мог позаботиться об отце. Они жили в чудесном домике на опушке Зелёного Бора, в том месте, где деревья уступали место роскошным лугам. Его жены Миры уже не было с ними, но они чувствовали её присутствие каждый раз, когда садились за стол выпить чаю и когда ходили гулять, а когда они засыпали, она приходила к ним во сне, как наяву, и от этого сны становились сладкими, как клубника с сахаром, но, увы, они и заканчивались так же быстро, как это лакомство…

– Ну вот что, Фердинанд, думаю, сегодня мне не удастся описать наше путешествие, – пробормотал лис, закрывая чернильницу и беря в лапу фотографию, на которой его друг был запечатлён вместе со своим сыном. – Мне бы очень хотелось воздать должное и вам, и вашей дорогой Мире. Но я словно слышу голос моего отца:«Да как ты можешь помышлять о том, чтобы написать книгу? Ты не писатель, ты продавец книг в Зелёном Бору, и я доверил тебе благородное дело нашей семьи. Если ты думаешь, что кто-то когда-то заинтересуется книгой, которую напишет торговец, ты глубоко заблуждаешься!» Ой, кто это? – вдруг воскликнул он, услышав стук в дверь.

Двери заведения, известного всему лесу под названием «Книжный магазин Зелёного Бора», к великой радости библиотечных крыс, а также мышей, лягушек, ланей, кабанов, лошадей, барсуков, хорьков и прочих любителей чтения, распахивались каждое утро. Только по воскресеньям магазин оставался закрытым, чтобы Арчибальд мог сходить за покупками, прогуляться и изучить книги, полученные в течение недели. Все в лесу знали это и редко стучали в дверь книжного магазина в выходной день. Впрочем, разве мог Арчибальд оставить без внимания чьё-то неожиданное желание прочесть новую книгу?

– Иду, иду! – крикнул он посетителю, который стал проявлять нетерпение и сильнее заколотил в дверь. – Вот и я, прошу прощения, что заставил вас ждать. Приветствую вас… Тут кто-то есть?

Увы, этот зверь был слишком маленького роста, чтобы лис мог увидеть его в прорезанном в двери окошечке, хотя он и просунул туда всю морду. Однако дрожащий голос посетителя и шум, производимый его рюкзаком из ореховой скорлупы, не оставляли никакого сомнения в том, кто именно пришёл.

– Честно говоря, я понятия не имею, где мы, что мы тут делаем, кому принадлежит эта облепленная крошками морда, но должен признать, что у вас в доме замечательно пахнет пирогом с клубникой и ревенём и кажется, с щепоткой… Нет, нет! – Он принюхался. – С двумя щепотками корицы, сливочным маслом и … чуточкой соли.

– Вы удивительно точны, Фердинанд! Шишки-кочерыжки, как же я рад видеть вас, друг мой!

Перед входом, предназначенным для крупных зверей, стояли два крота в воскресных костюмах: в пиджаках с вышитыми на них инициалами владельцев и в галстуках-бабочках – и терпеливо ждали, когда их пригласят войти. Один из них, в клетчатом костюме, держался очень прямо и гордо. Второй сгорбился, опираясь на палочку, и тянул вверх мордочку, упиваясь дивными ароматами, исходившими с кухни лиса. Не теряя ни минуты, Арчибальд откинул позолоченную цепочку, отодвинул засов и бросился обнимать Фердинанда. Тот был явно не в состоянии припомнить всего, что с ним происходило, но деликатно пожал плечами и воздел лапы к небу, отвечая на объятия друга, а потом оглянулся на сына, словно хотел ему сказать:«Я не совсем понимаю, кто это, но, в любом случае, мне нравится, когда меня ласкают …»

Что же касается лиса, он просто сиял от счастья. Как же он скучал по своим друзьям!

– Я так погряз в своей писанине, что совсем забыл, что мы собирались встретиться за чашкой чая! Вот ведь куриная память!

– Вы знаете, с памятью всегда так: её надо поддерживать, – с серьёзным видом заявил Крот Фердинанд, дёргая лиса за локоть. – Надо тренироваться, очень помогает запоминать имена прохожих, с которыми ты встретился по пути. Кстати, не обижайтесь, друг мой, но… как Вас зовут?

– Ну, папа, – смущённо перебил его Руссо. – Ты же прекрасно знаешь, что это твой друг Арчибальд! Тот самый, с которым ты пережил столько приключений прошлым летом. Помнишь?

– Э… нет, – ответил крот, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Но должен вам сказать, есть кое-что, о чём я никогда не забываю! Это время полдника!

– Заходите же, мой милый Фердинанд, и ни о чём не беспокойтесь, – приободрил Арчибальд, заводя гостей в дом. – Всё зависит от нас, мы можем в любой момент отправиться на поиски новых приключений и создать новые общие воспоминания. Что вы на это скажете?

– Я скажу, что тот кусочек, который вы сейчас отрезаете, слишком маленький, господин Лис! Неприятно говорить вам об этом, но мне не хотелось бы, чтобы вам пришлось подавать мне пирог несколько раз…

Все присутствующие разразились громким хохотом. Удивительная это штука, болезнь Забвения: она лишает нас способности держать язык за зубами и не делать неуместные замечания. Впрочем, подобная нелюбезность вовсе не делала Фердинанда менее симпатичным и славным зверем. Он просто-напросто говорил вслух то, о чём остальные предпочитали думать про себя. А если учесть, что иногда, как, например, в этот прекрасный октябрьский вечер, указанное обстоятельство давало ему возможность получить кусок пирога побольше, то жаловаться кроту явно не приходилось!

– Я счастлив, что вы пришли, друзья мои. Я тут совсем расстроился по поводу своей книги. В жизни бы не подумал, что сочинять так трудно, – вздохнул лис, указывая на листки бумаги.

– А вы так и не расскажете нам, о чём собираетесь написать? – лукаво спросил Руссо, разливая чай.

– Пока нет, пока нет, это будет сюр…

Однако лису не удалось закончить фразу.

– Послушайте, это очень штранно, – перебил его Фердинанд с набитым тортом ртом и указывал на портрет, висящий над книжным шкафом. – Этот гошподин мне кого-то напоминает. Это ваш родштвеник, господин Лиш? Я шовершенно уверен, што где-то ш ним вштречался…

– Папа, нехорошо перебивать… – ласково заметил Руссо.

– Не беспокойся, Руссо, я ведь понимаю, что он не нарочно… Это портрет моего деда Корнелия, от него я унаследовал и магазин, и любовь к книгам! Конечно, вы могли встречаться с ним в юности, когда приходили сюда покупать книги. Кстати, мне сейчас пришло в голову… – пробормотал он, задумчиво приглаживая свои усы, – скорее всего, именно ему-то вы и доверили свои «Записки из-под земли». И, конечно, именно тогда вы с ним и встретились. Вы что-то вспоминаете, друг мой?

Но мысли Фердинанда, который к тому времени уже встал из-за стола, пошли по совершенно другому пути.

– Ну да, конешно, я шовсем не понимаю… Ну что, мы пойдем? Я уже закончил, и у меня что-то живот разболелся, – пожаловался он, повернувшись к сыну.

– Арчибальд, вы не обидитесь, если мы…

– Ну, конечно, нет. Солнце уже садится. Лето так быстро проходит…

Друзья обнялись, причём Фердинанд явно не понимал, зачем он это делает, но всё же не возражал.

– Я люблю приласкаться, мне это нравится, – повторял он, беря за лапу Руссо и откусывая очередной кусок торта, который выудил уже из своего кармана.

Арчибальд стоял у своего дерева и размахивал в знак прощания вышитой салфеткой, словно обещая им новую встречу за чашкой чая, пока гости не скрылись из виду. А потом, уютно расположившись в своём кресле и устремив взгляд на портрет, он задумался о тех далёких временах, когда он, маленький лисёнок, ростом не выше трёх положенных друг на друга яблок, слушал рассказы своего деда-весельчака. Сможет ли он сам когда-нибудь с такой же лёгкостью сочинять истории, которые будут пробуждать воображение маленьких зверят? С этой мыслью сытый лис задремал.

Что же касается крота Фердинанда, то он, придя в свой домик, крепко уснул, но спустя несколько часов внезапно проснулся, словно от какого-то толчка. Он внезапно вспомнил тот день, когда встретил Лиса Корнелия. Перед тем как снова погрузиться в сон, крот дал себе слово, что на следующий день непременно расскажет обо всём своему другу. Но проснувшись утром окончательно, крот помнил лишь об одном: наконец-то настало время завтрака!

Господин Волк

Выйдя из парового омнибуса, Волк Селестен оказался в самой гуще праздничных осенних гуляний. Улицы Зелёного Бора были украшены корзинами с тыквами и вырезанными из них фигурами, а также разноцветными фонариками, свет которых с наступлением ночи напоминал свет звёзд. Торговцы выставляли в витринах своих магазинчиков целые композиции, представлявшие прелестные сценки из лесной жизни, где деревянные фигурки гордо восседали на красных в белую крапинку мухоморах, и перед ними толпились радостные звери. Местная газета уверенно провозгласила: нынешний осенний праздник станет самым красивым из всех, когда-либо отмечавшихся в Зелёном Бору. А семьдесят второй мэр городка, гордый представитель семейства Лесных Мышей, по имени Бонапарт, заявил, что считает это своей важнейшей задачей! Судя по ответам зверей, у которых Селестен спрашивал дорогу, книжный магазин должен был находиться на краю городка, вдалеке от шумных торговых улиц, рядом с тропинкой, ведущей к речке.

В это праздничное утро понедельника все силы Арчибальда были направлены на то, чтобы удовлетворить запросы многочисленных покупателей. Он, с трудом удерживая, нёс к кассе всё увеличивающуюся кипу книг по просьбе Квакши Анастасии. По дороге лис с ужасом успел подумать, что влажная, покрытая слизью шкурка этой земноводной покупательницы, пожалуй, не самое худшее, что может с ним случиться на этой неделе.

– Мне ква-а-ажется, что это сква-а-азочно интересная книга, – проскрипела Анастасия, следуя вперевалочку за хозяином книжного магазина.

– Прекрасно понимаю вас, – восторженно ответил Арчибальд. – «Воистину опасные связи» сочинения Дикобраза Бенедикта читать страшновато, но в них так и тянет погрузиться! Правда, я не очень уверен, что это слово тут подходит…

– Я доверяю сква-а-азанному вами, дядюшка Лис, – ответила квакша и тут же энергично взмахнула лапками: – Ах, квах-квах, мне ква-а-ажется, что эта книжка приклеилась к моим лаааапам!..

– Вот ведь неприятность! Позвольте, я помогу вам, Анастасия! Да-да, госпожа Сорока, прошу прощения, одну минуточку! Вот только положу эти книги… Господин Бобр, я к вашим услугам… Ох, ну и денёк!

Разрываясь на части в безуспешных попытках угодить сразу всем покупателям, лис потерял одновременно и самообладание, и равновесие: он упал, и, несмотря на все его усилия, книги, отобранные Анастасией, разлетелись в разные стороны, подобно стае птиц, и тяжело приземлились ему на живот. А ведь отец, Лис Жерве, предупреждал его: никогда не следует недооценивать вес слов!

– Мне ква-а-ажется, вы упали, Арчи-ба-а-а-льд, – заметила квакша, глядя на него своими красными глазками.

– Вы необыкновенно наблюдательны, дорогая Анастасия, – ответил лис и попытался подняться, а потом с отвращением посмотрел на свои лапы, вымазанные зеленоватой слизью со шкурки покупательницы. – Вы не будете возражать, если я на секундочку отойду привести себя в порядок?

– Мне кваа-а-ажется, что млекопитающие, если запа-а-ачкаются, обычно вылизываются?

– Вы правы, Анастасия, но я предпочитаю приберегать язык для более… изысканных пятен, например, от чая или пирожных. Одну минуточку, сударь, я сейчас вернусь, – проговорил он, услышав, как звякнул колокольчик над дверью для крупных зверей. Краем глаза он заметил весьма внушительный силуэт входящего в магазин покупателя.

В ту самую минуту, когда глаза Арчибальда встретились с блуждающим взором Волка Селестена, лис подумал, что этот покупатель действительно страстно любит литературу и хорошо разбирается в книгах. Может быть, это угадывалось по тому, как нежно он поглаживал корешки книг, или по тому, как он старался не повредить переплёт, снимая книги с полки, и всегда брал их сбоку за корешок, не пытаясь поддеть обложку. Вообще все жесты и движения этого крупного волка с длинными лапами были аккуратными и деликатными, и он относился к книгам с почти священным почтением. Тронутый таким поведением, лис поспешно умылся, вытерся и с радостной улыбкой бросился к достойному уважения покупателю.

– Добрый день, сударь, я рад приветствовать вас в моём магазине! Не думайте, я не единственный торговец книгами в нашей местности, у моих собратьев в Камушках и в Воздушных замках можно найти много интересного. Я сам с радостью роюсь на их полках, когда мне выпадает несколько свободных дней, и… Впрочем, я не знаю, может быть, вы там уже бывали… Вы у них бывали? Дело того стоит, – продолжал он, не дожидаясь ответа волка. – Однако я искренне надеюсь, что в нашем магазине вы сможете удовлетворить Вашу жажду открытий и найдёте здесь достойное пополнение для вашей домашней библиотеки. Я могу вам чем-то помочь? Что вас интересует – приключенческие романы или остросюжетные истории?..