Постельный режим

Утешительница

– Дорогая, объясняю ещё раз: у нас сегодня корпоратив – нашему филиалу исполнилось пять лет. Директор сказал: кто не останется, уволит к чертям!

Тимофей объяснял жене Ирине, почему он не сможет прийти домой вовремя, сидя на столе чужого кабинета, где в этот самый момент шумели и веселились его коллеги.

У пары недавно родилась двойня, и супруга буквально зашивалась в домашних заботах, в то время как её муженек «прохлаждался» (как она выражалась) на работе, обеспечивая семью.

Мужчина недавно сменил работу, и теперь пытался максимально комфортно влиться в коллектив. А тут ещё и повод появился, чтобы познакомиться с коллегами поближе в непринужденной обстановке, завести нужные связи. Тимофей искренне верил, что это поможет ему быстрее подняться по карьерной лестнице.

Но у Ирины на всё это были свои взгляды. И эти взгляды далеки от его оптимистичных планов.

– Тимоша, какой ещё корпоратив? – Ирина была в бешенстве. – Ты что забыл, что мы сегодня гуляем с двойняшками? Я не могу одна, это очень тяжело.

– Ну… давай ты сама с ними… а? – ласковым тоном уговаривал Тимофей, пытаясь сгладить ситуацию. – А я позже подскачу.

– Сама? То есть ты предлагаешь мне одной спускать огромную двойную коляску и детей в одиночку? С пятого этажа? Без лифта?

– Иришка, я понимаю, тебе это всё надоело, – оправдывался Тимофей, его голос звучал неуверенно. – Но это же корпоратив – место, где люди находят знакомства, становятся ближе к начальству. Понимаешь? И если ты будешь мне мешать, я так и останусь младшим сотрудником на мизерной зарплате. И мы так и будем жить в обшарпанной пятиэтажке. Поэтому, я тебя прошу – не мешай моей карьере!

– Ну и пошёл ты, знаешь куда? Карьерист чёртов! – не выдержав, Ирина дошла до оскорблений. – У него здесь дети плачут, а он там коньяк хлещет, или что вы там пьёте?

– Виски.

– Хрениски! – крикнула Ирина, передразнивая его. – Ночуй сегодня на своей работе. Дверь тебе не открою!

– Ириша, не веди себя, как последняя…

– Последняя кто? Договаривай! – голос Ирины был напряжён, она явно ждала продолжения фразы.

– Никто. Всё, давай закончим этот бесполезный разговор.

– Давай-давай! Иди, целуй зад своему начальнику, улыбайся вашим шаболдам секретаршам. Только помни, что у тебя здесь дети ревут, отца не видят, когда он так нужен!

– Ириш, не начинай.

– Я не начинаю, я закончила!!

Она бросила трубку. Он тяжело выдохнул. Лицо его было красным от ярости, смешанной с бессилием. Что делать? Срываться прямо сейчас, мчаться домой? Что подумают коллеги? Что подумает босс? А ведь только начал строить коммуникации со всеми…

– Ты чего здесь? – услышал Тимофей приятный женский голос за спиной. Он обернулся и увидел Анжелу.

Анжела! Не женщина – мечта офисного планктона. Украшение бухгалтерского отдела. Сногсшибательная фигура, которую она тщательно подчеркивала своими ежедневно меняющимися нарядами – то короткое лёгкое платье, подчеркивающее изгибы её тела, то строгий костюм с короткой юбкой, идеально сидящий на её фигуре, то блузка с неприлично широким вырезом, намекающим на то, что под ней ничего нет. Её лицо было красиво, губки пышные, а глаза – глубокие, словно два бездонных колодца, завораживающие и манящие. Все знали, что Анжела была замужем, но обзавестись детьми с мужем они ещё не успели. Возможно, это и давало ей такую свободу и непринужденность в поведении.

Тимофей часто засматривался на эту девушку, когда заходил по тому или иному вопросу в бухгалтерию. Её рабочее место находилось в самом конце длинного коридора, и каждый раз, проходя мимо, он ловил себя на мысли, что задерживает взгляд на её изящной фигуре, на том, как грациозно она двигается, как красиво зачёсаны её каштановые волосы. Анжела не могла не заметить, как он смотрел на нее, но была к этому вниманию равнодушна. Мужское внимание к её персоне было обычным явлением в офисе. И похоже, её всё устраивало.

– Проблемы дома? – понимающе произнесла Анжела, глядя Тимофею прямо в глаза.

– Да так, пустяки, – отмахнулся Тимофей, хотя его глаза по-прежнему говорили за него – никакие не пустяки! Он пытался скрыть свою подавленность, но Анжела видела его насквозь.

– Понимаю тебя, – вздохнула она, заметно приподнимая грудь. – Мой муж тоже выносил мне мозг каждый раз, когда я оставалась после работы.

– А что потом? – спросил Тимофей, ему стало интересно, чем закончилась эта история.

– А потом он вышел на работу, и так получилось, что он работает в ночь! – захихикала Анжела, её глаза блеснули. – А я угораю над ним, говорю: ну что, милый, настал мой черёд? Ты где пропадаешь? С девчонками тусишь? И сколько им лет?

Тимофей посмеялся, напряжение немного спало.

– Да, Анжела, весело у вас!

– Ага. Весело, – грустно кивала Анжела. – Если не считать того, что мы почти не видимся. Он в ночь, я в день. Как-то так!

Она присела рядом с ним, совсем близко, на край стола. Настолько близко, что он почувствовал лёгкое, но такое приятное прикосновение её тела к своему. Он давно не испытывал этого чувства, этого трепетного ожидания, этого волнения от близости женщины. Это было что-то из юности – то, что давно угасло за повседневными заботами и проблемами семейной жизни.

– Ты представляешь, мы даже не занимаемся этим… – прошептала она Тимофею на ухо, её нежное дыхание вызвало дрожь во всём его теле. – Ну, ты понял.

Анжела кокетливо хихикнула. Тимофей почувствовал, как она заигрывает с ним, как пробует его на прочность. Он аккуратно положил руку на её талию, наблюдая за реакцией девушки. Вместо того, чтобы отсесть от мужчины, она прижалась к нему, вызвав прилив крови ниже пояса. Это было настолько неожиданно и приятно, что Тимофей забыл на минуту о своих домашних проблемах.

– Сегодня он где? Тоже на работе? – спросил он смущённо, поглядывая на неё. Его голос слегка дрожал.

Анжела улыбнулась, её глаза сверкнули озорством.

– Муж, что ли? Да, как обычно. А что?

– Да, так… – Тимофей становился всё смелее в своих подкатах, видя, что его коллега не против, а наоборот, явно подыгрывает. – Хотел отвезти тебя домой. Как ты на это смотришь?

– Не против, – Анжела подмигнула, демонстрируя свою готовность к дальнейшему флирту. – Ты сядешь за руль? Но ты же выпил?

– Ну и что? Ради такой шикарной девушки можно и рискнуть? – Тимофей чувствовал, как его настроение поднимается, как будто он избавляется от тяжёлого груза.

– Вау! – Анжела рассмеялась, её смех был звонким и заразительным. – Давно не слышала такого в свой адрес! Я согласна.

– В таком случае, возвращаемся, а потом… – Тимофей чувствовал себя увереннее, чем когда-либо за последнее время.

– Идём! – Анжела встала и пошла к выходу из кабинета, плавно покачивая бёдрами. Её походка была лёгкой, грациозной, и Тимофей не мог оторвать взгляда от её фигуры. Как же ему хотелось наброситься на неё прямо здесь, в этом пустом кабинете, стянуть с неё колготки и овладеть ею прямо на рабочем столе, среди разбросанных бумаг. Мысль была дерзкой, возбуждающей, но он понимал, что сейчас это невозможно.

«Ничего, подождем до вечера, – думал он, стараясь сдержать волну желания».

Он пошёл вслед за ней. Вскоре они присоединились к веселью шумных коллег, которые даже не заметили их отсутствия. Весь оставшийся вечер Тимофей поглядывал на Анжелу, их взгляды снова и снова встречались, и в её глазах он по-прежнему читал скрытое желание, ту самую искру, которую он ощутил ещё там, в кабинете.

Наконец, все начали расходиться. Анжела попрощалась с коллегами, подмигнула Тимофею и молча направилась к выходу из офиса. Тимофей шёл следом за ней, стараясь не привлекать лишнего внимания. Они встретились на почти пустой парковке. Девушка незаметно прошмыгнула в его машину, и вскоре они уже направлялись к точке на карте, указанной Анжелой.

Ехали молча. Тимофей не знал, о чём думала Анжела, но у него в голове засела навязчивая неприятная мысль: «Что я делаю? Я же Иришку люблю! Это предательство!». Но тут же другой голос, будто злой и коварный, говорил ему обратное: «Она сама виновата! Не надо было так себя вести». Этот внутренний конфликт терзал его, вызывая чувство вины, которое он пытался заглушить нарастающим желанием.

Благополучно доставив Анжелу до дома, он посмотрел на неё, ожидая приглашения подняться.

– Ну, идём! – приглашение не заставило себя ждать. – Должна же я отблагодарить мужчину, который не боится идти на риск ради меня.

Тимофей улыбнулся и молчаливо поплёлся следом за Анжелой. Он уже представлял, каким может быть продолжение их вечера, и от этих мыслей его дыхание становилось всё чаще, а сердце билось всё быстрее.

– Что с тобой? Волнуешься? – улыбнулась Анжела, приблизившись к Тимофею в лифте. Она медленно прижалась губами к его губам, и этот поцелуй был нежным, но в то же время полным скрытого страстного огня. Его сердце готово было вырваться наружу. Он с трудом дождался, когда она откроет дверь ключом, после чего набросился на неё, прижав к стене. Он страстно целовал её, запуская руки под юбку. Она медленно увлекала его в спальню, словно в запретный сад. На ходу снимая обувь и одежду, они продолжали целоваться, пока не оказались на кровати.

Здесь Тимофей дал волю чувствам. Он яростно расстёгивал всё, что мешало телу Анжелы предстать перед ним в своём совершенном виде. Она тем временем успела только расстегнуть его рубашку. Брюки он уже стянул с себя сам, не терпя больше ожидания.

Анжела даже не заметила, как он вошёл в неё. Она немного вскрикнула от неожиданности, но тут же перешла на стоны, демонстрирующие, что ей всё нравится, что она наслаждается этим моментом.

Он двигался плавно, но в то же время настойчиво, стараясь быть нежным, и не наваливаться на хрупкую девушку. В тот момент, когда он уже чувствовал, что скоро будет всё, он лёг на спину, приглашая её занять положение сверху. Тут она предстала перед ним во всей своей красе: её стройная фигура, её белоснежная кожа, длинные распущенные волосы. Она двигалась грациозно и плавно, сопровождая каждое движение лёгким стоном. Тимофей почувствовал, что у его партнёрши давно не было близости с мужем, то же самое ощущал он сам, ведь он забыл, когда в последний раз они занимались этим с Ириной.

Они были идеальной парой – в их телах накопилось столько страсти, что её хватило бы на всю ночь. Но Тимофей понимал, что ему нужно ехать домой.

Когда всё закончилось, они лежали, уставившись глазами в потолок, поглаживали влажные тела друг друга и просто молчали. Тишина была не напряжённой, а спокойной, наполненной удовлетворением и неким послевкусием тайны.

– Тебе домой не пора? – неожиданно прошептала Анжела, глядя на экран своего телефона. Свет от экрана освещал её лицо, делая его ещё более прекрасным, но в глазах читалась усталость и некая холодность, контрастирующая с недавней страстью.

Тимофей поднял глаза – двенадцатый час ночи. Ирка его убьёт. Но демонстрировать свою панику перед Анжелой Тимофей не стал. Он медленно потянулся, повернулся к своей любовнице, чтобы поцеловать её в губы, но она неожиданно отстранилась от него, словно от какого-то неприятного предмета.

– Ты чего? – Тимофей не понял её манёвра. Его брови нахмурились.

– Ты смотри… того, – она наморщила лоб, её голос стал жёстче, потеряв прежнюю мягкость. – Не вздумай в меня влюбиться!

– Да нет… – Тимофей опешил. Он не ожидал такого поворота событий. – С чего бы это?

– Я вас мужиков знаю, – Анжела говорила твёрдо, её слова были чёткими и уверенными, без намека на шутку. – Вам один раз поможешь… стресс снять… а вы потом опять… вприпрыжку. Сразу говорю – это была разовая акция. Подойдёшь снова – всё жене расскажу. Всё понял?

Тимофей мог бы подумать, что Анжела шутит. Но её лицо было серьёзным, даже суровым. В нём не было и следа той игривой кокетливости, которая была ещё несколько минут назад. Она медленно поднялась с постели, надела шелковый халат и пошла в душ.

Тимофей встал и принялся искать по комнате свою одежду. Быстро одевшись, он направился к выходу, чувствуя себя немного глупо и неловко. Перед тем, как открыть дверь, он обернулся ещё раз, в надежде, что Анжела выйдет его проводить. Но из ванной доносился шум набирающейся воды – Анжела принимала ванну и не собиралась провожать своего ночного гостя.

Тимофей молча вышел за дверь, оставляя за спиной все свои напрасные иллюзии.

Когда он вернулся домой, Ирина уже спала. Дежурная версия, что его задержали полицейские и чуть не лишили прав, осталась невостребованной. На следующий день, за завтраком, Ирина ни словом не упрекнула Тимофея за позднее возвращение. Ещё прошлым вечером, когда супруг снимал свой «стресс» в квартире у Анжелы, она лежала одна в кровати, и размышляла над своим поведением. Муж у неё работящий, заботливый и честный. «Зря я так с ним! Он же на работе, в конце концов, отдыхает. А не в сауне девочек снимает. Завтра же за всё извинюсь!».

– Прости меня, Тимоша! – прошептала Ирка, провожая мужа на работу. Её голос был тихим, наполненным искренним раскаянием. – Я на тебя наорала, а ты то у меня самый лучший! Больше так не буду!

«И я больше так не буду!» – про себя подумал Тимофей, а вслух ничего не сказал, только кивнул в ответ.

Они поцеловались. Его поцелуй был долгим и нежным, словно он пытался загладить свою вину и попросить прощения за то, что произошло прошлой ночью. Но чувство вины всё ещё оставалось, глубоко внутри, словно заноза.

Анжела была права – это разовая акция, и он не должен к ней больше возвращаться. Никогда!

Вернуть должок

– Завидую вам, парни! Всё у вас как раньше, в годы нашей бурной юности! – мечтательно произнёс Лёха, откинувшись на деревянную лавку в парной. Жар обволакивал тело, раскрывал поры, а запах эвкалипта и свежей древесины наполнял лёгкие.

Он сидел с друзьями детства, Артёмом и Сашкой, в уютной сауне на краю маленького провинциального городка. Над головой висела тусклая лампочка, подсвечивая клубы пара, а за стеной слышались глухие удары бильярдных шаров. Вся обстановка кричала о простой, незамысловатой жизни, от которой Лёха, кажется, уже отвык.

Ребята, как только узнали, что Лёха приехал на пару дней в родные края, тут же организовали ему целую культурную программу: сауна, бильярд, караоке, клуб – все доступные развлечения, что были в городке, попали в список на ближайшие дни.

Прошло уже десять лет, как Алексей уехал покорять ближайший мегаполис, и с тех пор в родных краях появлялся не так часто. Он успел обзавестись там семьей, работой, но каждый раз, возвращаясь сюда, чувствовал себя моложе лет на десять, словно и не было этих больших городов, быстрых ритмов и бесконечных забот.

– Это ещё что! – добавлял ностальгии Артём, подливая воды на камни, отчего пар шибанул с новой силой. – Ты на нашей встрече одноклассников не был. Отожгли по полной! Особенно девчонки. Такое творили!

Лёха, закрыв глаза от удовольствия и жара, тут же встрепенулся.

– Все наши были?

– Да, кроме тебя и Ксюхи, – ответил Сашка, размахивая душистым дубовым веником.

Лёха резко открыл глаза. Ксюха… Это имя прозвучало для него как удар грома среди ясного неба, пробуждая давно забытые, но не угасшие чувства.

– Так я не понял, а Ксюха вроде здесь, в городе? Мама говорила, замуж вышла, в одном подъезде с ней живёт. Как это не было её на встрече?

– Ксюха твоя как вышла, так и развелась, – сообщил Артём. – Года два назад, наверное. А после этого вообще сама не своя. В общем, не до гуляний ей. Даже трубку не взяла, когда её на встречу звали.

– Вот так поворот! – Лёха уставился в потолок. Мысли закружились в голове. – Странно. Почему мама мне не сказала? Она же всегда все новости мне докладывает.

Артём и Сашка переглянулись, и на их лицах появились хитрые ухмылки.

– Да знает тебя мамка, как облупленного, – хмыкнул Сашка. – Напьёшься сейчас, пойдёшь к ней в дверь ломиться. Как раньше. Что, не помнишь, как на выпускном у неё под окнами песни пел, и потом в форточку лез?

Лёха покраснел, вспомнив тот позорный эпизод из юности.

– Да помню я, помню, – пробормотал он, отмахиваясь. – То раньше было. Сейчас же взрослые люди. У меня семья. У неё тоже… была…

– Ты скажи лучше правду нам, браток, – встрял Артём, наклоняясь ближе. – Никому не скажем. Дала тебе Ксюха тогда на выпускном? Или продинамила, как всегда?

Лёха грустно опустил голову, опершись локтями о колени.

– Как всегда… – выдохнул он, и в его голосе слышалась давняя, но не угасшая тоска. – Я за ней с первого класса бегал, и шиш там! Так и осталась в моих фантазиях эта Ксюха!

Парни громко засмеялись, их смех наполнил парную, заглушая шипение камней. Артём похлопал Лёху по спине, утешая.

– Ничего, брат! Зато теперь есть что вспомнить! И о чём мечтать!

Вскоре парни перевели тему, и о своих юных похождениях, и о Ксюхе, которая так и осталась недостижимой мечтой, больше не вспоминали.

***

На следующий день Лёха сидел за завтраком на своей родной кухне. За окном светило яркое летнее солнце, а в доме пахло свежеиспечённым хлебом и утренним кофе, но у него самого во рту был привкус вчерашних посиделок. Мама, в своём любимом выцветшем халате, стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле.

– Мам, а Ксюха, говорят, развелась? – спросил Лёха, пытаясь завести разговор. Вчерашние слова Артёма и Сашки не давали покоя.

– Может и развелась, – недовольно ответила мама, очищая сваренные вкрутую яйца от скорлупы для любимого сыночка. – Я почём знаю?

– Ну, она вроде в одном подъезде с тобой живёт, – напомнил Лёха, наблюдая за её движениями.

– Ну, живёт, не значит общается, – отрезала мать. – Она вообще девка странная. Как была себе на уме, так и осталась. Ты как будто не знаешь?

– Знаю, – вздохнул Лёха, вспоминая все свои неудачные попытки ухаживания в школе. – Потому и спрашиваю.

– Ты лучше, чем болтать, в магазин сходи, – резко перевела мать тему, словно не желая обсуждать Ксюху. – Картошки для супа совсем нет, а я уже мясо почти сварила.

– Конечно, мам, схожу, – Лёха тут же согласился. – Заодно пивка холодного возьму. Ох, и посидели вчера с ребятами!

– А то я не почувствовала! – фыркнула мама. – Перегаром на весь дом надышал.

– Ладно тебе ворчать. Пошёл я за картошкой, – Лёха поднялся из-за стола, и вышел, чувствуя лёгкую головную боль.

Он сунул ноги в сланцы и в старых шортах и выцветшей футболке выскочил в подъезд. Спускаясь по скрипучим ступеням мимо площадки второго этажа, он увидел стоящую в углу девушку, докуривающую сигарету. Её фигура показалась ему до боли знакомой. Высокая, стройная, с длинными волосами.

– Ксюха, ты, что ли? – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать.

Девушка резко обернулась. И тут Лёха ахнул. Время, казалось, лишь приумножило её красоту, добавив ей зрелости и какой-то особенной, притягательной женственности. Её волосы, длинные, каштановые, отливающие на солнце золотом, были распущены по плечам, мягкими волнами ниспадая до середины спины. Лицо, беленькое, без единой морщинки, сияло свежестью. Только маленькая родинка над верхней губой, которую он всегда так любил, оставалась неизменной. Под белоснежной маечкой, которая обтягивала её словно вторая кожа, угадывалась высокая, упругая грудь без лифчика, её очертания были настолько чёткими, что Лёха почувствовал, как сердце ёкнуло. Тонкая талия плавно переходила в округлые, соблазнительные бёдра, обтянутые легкими летними брюками. Она стала чуть полнее, но от этого только привлекательнее, её формы стали более аппетитными, а движения – более плавными и манящими.

Лёхе показалось, что вернулись прежние чувства, те самые, которые, казалось, давно угасли. Сердце забилось чаще, в груди стало жарко, а в животе запорхали бабочки, как в те далёкие школьные годы.

– Какие люди! – улыбнулась Ксюха, докуривая сигарету и бросая её в самодельную пепельницу из консервной банки, стоящую на подоконнике. Её улыбка была той самой, которая когда-то сводила его с ума. – К мамке приехал?

– Ага, проведать, – Лёха смутился, чувствуя себя мальчишкой, пойманным на месте преступления.

– А где выводок твой? Жена твоя где? – Ксюха оперлась спиной о стену, скрестив руки на груди.

– Дома остались, – ответил Лёха, стараясь говорить непринуждённо. – Они сюда не особо любят приезжать. Городские, не привыкли к такой тишине.

– Правильно, что в нашем мухосранске делать? – Ксюха хмыкнула. – Сколько там у тебя детей уже? Трое?

– Нет, пока двое. Сын и дочка, – Лёха улыбнулся, вспоминая своих чад. – На третьего никак не решимся.

– Молодцы! – Ксюха проговорила это с какой-то скрытой завистью, её взгляд на мгновение стал грустным.

– А ты как? Замуж вышла? – Лёха сделал вид, что ничего про неё не знает.

– Вышла. Да. – Ксюха вздохнула. – Пожила чуток замужем. Да и подумала: пора завязывать с этим. Не моё это.

– А чего так?

– Да козлы вы все, – вдруг резко выдала Ксюха.

Лёха опешил.

– С чего это?

– Да, не бери в голову, – Ксюха махнула рукой. – Это я так… Вспомнила… Накатило. Проехали.

– Не говори, если не хочешь, – миролюбиво произнёс Лёха.

– А я и не говорю, – Ксюха улыбнулась, и в этой улыбке мелькнула игривость. – Ты лучше расскажи, чем занимаешься в этом своём… где ты там?

– В Екатеринбурге, – ответил Лёха.

– А, вот, а то меня спрашивали, а я даже не вспомнила, представляешь, – Ксюха притворилась, что забыла, но в её глазах читалось лукавство.

– А кто спрашивал?

– Девчонки. Вспоминали, кто с кем… Ну ты понял… На выпускном. Кто, с кем и как… про тебя и меня вспоминали.

– И чего они?

– Спросили, дала ли я тебе тогда. Я сказала, что дала.

Лёха почувствовал, как кровь приливает к его лицу.

– Ну… это же неправда, – немного обиженно произнёс Лёха.

– А тебе-то что? – Ксюха приподняла бровь, её губы изогнулись в хитрой усмешке. – Какая тебе разница?

– Да нет, ничего, – Лёха отвёл взгляд, пытаясь скрыть своё смущение.

– Погоди, ты что, обиделся, что ли? – Ксюха наклонилась к нему, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Нет, – буркнул Лёха, отворачиваясь.

– Да ты посмотри! Точно обиделся! – она залилась звонким смехом. – У тебя сейчас лицо один в один, как тогда! Вот точно так же ты на выпускном обиделся, когда я тебя отшила.

Ксюха умело спародировала обиженное лицо Лёхи, надув губы и сдвинув брови, что выглядело очень смешно.

– Да ладно, отстань, – отмахнулся Лёха, но он уже не мог сдержать улыбки.

Ксюха посмотрела на него игривым взглядом, её глаза блестели. Она сделала шаг ближе, и Лёха почувствовал её слабый, но такой знакомый аромат.

– А хочешь, мы всё исправим? – сказала она, подмигивая, и её голос вдруг стал бархатистее.

– Что исправим? – Лёха почувствовал, как сердце замирает в предвкушении.

– Идём за мной! – Ксюха развернулась и, не дожидаясь ответа, лёгкой походкой, словно кошка, направилась к своей квартире, призывно поманив его рукой.

Ксюха потянула Лёху за руку, её пальцы были прохладными и чуть влажными. Он, словно под гипнозом, неуверенно пошёл за ней, совершенно забыв про картошку и мамины ворчания. Сердце колотилось в груди, отбивая какой-то сумасшедший ритм. Как только за ним захлопнулась дверь её квартиры, Ксюха быстро закрыла её на два замка, щёлкнув щеколдой, словно запирая их двоих от всего мира. Затем она прошлась по квартире, закрывая все шторы, погружая комнаты в мягкий полумрак. Свет проникал лишь сквозь тонкие щели, создавая интимную, таинственную атмосферу. Ксюха повернулась к нему, её глаза блестели в полумраке.

Она завела его в гостиную, где стоял старый, но очень мягкий диван, покрытый пледом.

– Жди здесь, – сказала она, и в её голосе звучала едва уловимая нотка предвкушения.

Она ушла в другую комнату. Её не было несколько секунд, но для Лёхи это ожидание тянулось, как вечность. Каждый шорох, каждый звук казался усиленным в этой тишине. Он слышал, как что-то шуршит, как что-то падает, но понять, что именно, не мог. Воздух в комнате наполнился каким-то тонким, цветочным ароматом, который он узнал бы из тысячи – её аромат.

Наконец, она появилась в дверном проёме, и Лёха затаил дыхание. Его сердце пропустило удар. На ней было то самое платье, в котором она была на выпускном – нежное, струящееся, из лёгкой ткани цвета персика. С ума сойти, она в него до сих пор влезала, в то время как объёмы некоторых других одноклассниц Лёхи увеличились вдвое. Платье подчеркивало её тонкую талию, стройные ноги, соблазнительные изгибы бедер. Оно казалось ещё более соблазнительным, чем тогда, десять лет назад.

Даже причёску Ксюха сделала почти такую же, какая была на выпускном – собрала волосы сверху, закрепив их блестящим крабиком, оставив несколько свободных прядей, которые мягко обрамляли её лицо.