Право на любовь. Грешница-2
- -
- 100%
- +
***
Услышав голос Марьянова, Егор нехотя разжал руки и, помедлив всего одну секунду, открыл дверь.
– Как это понимать, Климов?! – Георгий Максимович был в бешенстве и не собирался сдерживаться. – Кто разрешил тебе водите сюда всяких...
Он грязно выругался и потянулся к Дарье, чтобы вышвырнуть её из квартиры, но Егор перехватил его руку и сжал запястье с такой силой, что Марьянов невольно поморщился.
– Не смейте, – в голосе Егора не было угрозы, только предупреждение, но оно прозвучало страшнее тысячи угроз.
– Ты мне... Ты меня... – задохнулся от злости Марьянов, но когда Егор ослабил хватку, выдернул руку и отступил назад.
А Климов встал так, что теперь Дарья оказалась за его спиной.
Всё это произошло очень быстро, но испуганная Даша физически почувствовала, как от взглядов мужчин наэлектризовался воздух.
– Ты кого защищаешь?! – прошипел в лицо Егору Марьянов. – Уличную девку?!
– Дарья – не уличная девка, – спокойно ответил ему тот. – И я попросил бы вас, Георгий Максимович, держать себя в руках. Так будет лучше для всех нас.
– Да-а-арья? – догадался вдруг Марьянов. – Ну конечно! Как же я сразу не сообразил! Дарья Сергеевна Гурьева! Та самая, которая чуть не получила срок, если бы не я. Значит, ты забыл наш договор, забыл, что мне обещал?! Не думал, что ты стал треплом, Климов, и твоё слово ничего не стоит!
Дарья, ничего не понимая, смотрела то на Марьянова, то на Егора, но они оба, казалось, совсем позабыли о ней и теперь стояли друг перед другом как дуэлянты.
Слова Марьянова заставили Егора внутри сжаться так, будто тот хлестнул его плетью, но на лице его не дрогнул ни один мускул и он, оставаясь по–прежнему спокойным, проговорил медленно и чётко:
– Я не трепло, и за свои слова всегда отвечал, и отвечать буду, но оправдываться перед вами не собираюсь. Ваше право верить мне или не верить. А теперь вы можете пройти в квартиру и подождать меня. Я посажу Дарью на такси и вернусь. Или давайте встретимся в любое другое удобное для вас время там, где вы скажете.
Марьянов молча смотрел на Егора и его ноздри раздувались как у хищника, почувствовавшего запах крови.
– Я сам отвезу её, – выдавил он из себя, наконец, но Егор только покачал головой.
– Нет, – коротко произнёс он.
– Почему? Ты что, мне не доверяешь? – вспыхнул Марьянов.
– Нет, – тем же тоном ответил ему Климов.
– Да? И почему же? – брови Марьянова поползли вверх, а потом сошлись на переносице.
– Потому что вы слишком сильно любите свою дочь, чтобы оценивать ситуацию адекватно, – ответил ему Егор.
– И ты думаешь, что я смогу причинить вред правнучке самой Софии Карловны? – усмехнулся Марьянов.
– А вы не сможете? – без тени улыбки спросил его Егор.
– Ладно, оставим это. Иди, провожай свою протеже, – махнул рукой Георгий Максимович. – Но имей в виду, что если я ещё раз увижу её рядом с тобой и тем более вот так…
– Я не мальчик и не школьник, – вскинул голову Егор, прерывая бывшего тестя на полуслове. – Поэтому не надо разговаривать со мной в таком тоне. Я уважаю ваш возраст и чувства отца, но ещё раз повторюсь: любой наш диалог мы можем вести с вами только на равных. А теперь я всё-таки провожу Дарью.
***
Оказавшись на улице, Даша остановила Климова и заглянула ему в глаза:
– Егор, ты можешь мне объяснить, что происходит? О каком договоре идёт речь и при чём тут дочь этого человека, он сам и … И я?
– Не важно, – Егор был хмур и не хотел ничего объяснять Даше, которая вообще ни о чём не должна была знать. Он вызвал такси, и пока машина ехала, стоял молчаливый и непоколебимый как скала.
Даша сделала ещё пару попыток расспросить его, но, так и не получив ответа, умолкла, решив поразмыслить обо всем чуть позже, когда она останется одна.
Хотя, в ближайшее время это удалось бы ей вряд ли: Вячеслав снова принялся названивать и требовать отчёта, где она находится, и когда, чёрт возьми, вернётся домой.
– Я уже сажусь в такси, – ответила она ему и выжидательно посмотрела на Егора.
Но тот, так и не сказав ей ни слова, протянул таксисту крупную купюру, в два раза превышающую стоимость поездки и махнул рукой: – Без сдачи. Только доставьте девушку на место без проблем.
– Егор… – позвала его Дарья, но он уже повернулся к ней спиной и ушёл, не подарив на прощание даже улыбки.
***
– Допрыгалась?! – встретил Дарью Вячеслав, выбежав к ней на крыльцо особняка. – Иди быстрее, тебя София Карловна хочет видеть немедленно.
– Делай что хочешь, ври на ходу, придумывай любые оправдания, но ты обязана вымолить у старухи прощение! Она просто рвёт и мечет! Как ты могла не ночевать дома? Где ты была? У тебя вид потасканной девки, которая всю ночь не вылезала из-под мужика! Дарья! Ты вообще меня слышишь? Я вообще-то с тобой разговариваю и требую, чтобы ты ответила мне! Иначе…
Они как раз поднимались по лестнице, и Вячеслав схватил Дашу за руку, дёрнув так, что она едва не упала.
– Иначе что? Опять ударишь меня? – воскликнула она, вырываясь из цепких пальцев бывшего мужа. – Совсем с ума сошёл?! Ты кто такой, что требуешь от меня ответа? С какой стати я должна отвечать тебе и оправдываться перед тобой?
– Я твой муж! – окончательно теряя самообладание, закричал Вячеслав. – А если ты забыла об этом, я могу показать тебе паспорт!
– Вот именно! – кивнула Дарья и заговорила, постепенно повышая голос. – Ты мне муж только по паспорту. Ты сам выгнал меня из дома! Сам настоял на том, чтобы я ушла из твоей жизни. Ты хоть раз пытался узнать, что со мной произошло за это время? Как я жила? Было мне плохо или нет? Болела я, умирала от голода или попадала в такие ситуации, которые были хуже смерти? Что ты знаешь обо мне, муж? И какое право имеешь сейчас требовать отчёт?
– Не ори, дура! – прошипел он ей прямо в лицо.
– Может и дура, – кивнула Дарья. – Но даже это тебя больше не касается. И не смей подходить ко мне ближе чем на три метра. Иначе я за себя не ручаюсь!
Она повернулась и снова стала подниматься по лестнице, но Вячеслав опять догнал её, только теперь опередил и встал так, чтобы она не смогла пройти:
– Даша, Дашуля, родная моя! Ты неправильно меня поняла. Я же просто волнуюсь за тебя. И когда ты ушла, тоже переживал и искал тебя повсюду. Я даже ездил в твою эту Ольшовку, но мне пришлось вернуться, так и не увидев тебя.
– Ольшанку, – поправила его Дарья.
– Да какая разница! – протянул к ней руки Вячеслав. – Главное ведь не в этом.
– Да? А в чём? – усмехнулась Даша.
– В том, что я люблю тебя, и хочу, чтобы мы были вместе. Понимаешь? Я очень жалею о том, что между нами произошло. Но ты ведь и сама виновата, потому что ничего не сказала мне о своём прошлом. Впрочем, я на тебя не в обиде. Было, и было. Для меня важнее другое – ты самая лучшая женщина в моей жизни. И как бы мне не было плохо одному, я не изменял тебе. Я ждал, что ты вернёшься, и всё у нас будет как раньше. Да-да! Я понимаю, что повёл себя не так, как ты заслуживала. Я был обязан поддержать тебя, во всяком случае, не выносить скандал на люди. Но что сделано, то сделано и я умоляю тебя простить меня. Даша, мы скоро поедем с тобой за границу. Мы постоянно будем вместе и я постараюсь сделать всё для того, чтобы ты простила меня. Ведь я люблю и любил только тебя.
– Меня ждёт София Карловна, – сказала ему Дарья. – Пропусти...
Глава 12
Закончив обслуживание очередной покупательницы, Ксения, обрадовавшись тому, что в магазине, наконец-то, никого не было, взяла телефон и набрала номер Дарьи.
- Дашка, алло! Привет! Ну как ты там? Я уже три дня не слышала твой голос.
- Ксюшка-а-а... - обрадовалась Дарья и тут же её голос наполнился невыразимой тоской: - Я так соскучилась по тебе, ты даже не представляешь. Жду не дождусь, когда София Карловна уже уедет, чтобы вернуться домой.
- Ну что, Даш, всё так плохо? - в интонациях Ксении послышалось тревога за подругу.
- Плохо, Ксюша, - вздохнула Дарья. - Я ведь тут совсем одна и вообще не понимаю, чего от меня хотят.
- Подожди, как ты можешь не понимать?! - удивилась Ксения. - Ты наследница большого состояния и должна быть рядом со своей бабушкой. Она хоть и странная, с хорошим прибабахом в голове, но вы ведь родные люди, ближе вас друг у друга никого нет.
- У меня есть ты, - ответила ей Дарья. - А бабушка... Знаешь, я не чувствую никакого тепла с её стороны. Я для неё просто Дарья. А она для меня - София Карловна. Странно да, но она ни разу не попросила меня, чтобы я называла её «бабушкой». И вообще София Карловна очень хорошо держит дистанцию. Я, конечно, понимаю, что ей нужно привыкнуть ко мне, но я бы это делала по-другому. А она... Понимаешь, Ксюша, мы вместе завтракаем, обедаем и ужинаем. Ведём неспешные беседы, она часто просит меня почитать ей что-нибудь. София Карловна просто обожает классику, особенно на исторические и философские темы. Знаешь, что мы сейчас читаем? Только не смейся, пожалуйста!
- Что? - не удержалась от улыбки Ксения.
- Труды Платона!
- Кого???
- Платона, - повторила Дарья. - Да-да, того самого, древнего грека, который учился у Сократа и был учителем Аристотеля. Хочешь я расскажу тебе про дуализм души и тела, про три части души, которая имеет разумное, яростное и страстное начало...
- Зачем мне это? - в голос хохотала Ксения.
- А мне? - вздохнула Дарья и вдруг тоже улыбнулась: - Знаешь, Ксюша, мне порой кажется, что я для Софии Карловны не правнучка и, как ты говоришь, родной человек, а крепостная, которая всегда должна быть рядом и развлекать свою госпожу так, как она этого пожелает. Уверена, что если бы я умела играть на музыкальных инструментах, меня бы уже усадили за какой-нибудь клавесин и потребовали бы, чтобы я разнообразила досуг Моцартом, Штраусом или Вивальди.
- Ой, Дашка! Ой не могу! - продолжала хохотать Ксения. - Клавесин! Ну ты как что-нибудь скажешь...
Даша слушала смех подруги и чувствовала, как по её сердцу разливается тепло: как всё-таки хорошо, что у неё есть Ксюшка, такая живая, такая настоящая и очень добрая. А та, отсмеявшись, вдруг спросила:
- Слушай, ну а что там твой Славка? Наверное, ужом вокруг тебя вьётся, подлец? Он ведь всегда у тебя был такой ласковый. А тут столько денег на кону.
- О, ласковый! - Дарья коснулась щеки, которую всего полчаса назад обожгла ладонь Вячеслава. - Вообще не представляю, как я раньше с ним жила! Ты понимаешь, Ксюша, ведь мне казалось, что мы любим друг друга и у нас всё хорошо. А теперь он просто вызывает у меня отвращение.
- А Егор? - вырвалось у Ксении.
- Причём тут Егор? - снова вздохнула Дарья. - У него здесь своя жизнь. Да и вообще, после той встречи, о которой я тебе рассказывала, мы больше не виделись. Знаешь, он тоже думает, как и все, что я здесь из-за денег. И если честно, это ещё одна причина, по которой я хочу уехать. Ладно, что мы всё обо мне да обо мне. Расскажи лучше, как вы там с Костей.
- Честно? - усмехнулась Ксения. - Я уже и не знаю.
- Как это? - удивилась Дарья.
- Помнишь бабу Таню, у которой жил наш с тобой общий знакомый Гладышев?
- Ну, Татьяна Акимовна, - кивнула Даша. - А что с ней?
- Ничего. С ней всё в порядке. И даже более чем. Она теперь не одна живет. К ней внучка приехала Олеся, со своим маленьким сыном Юрой. Так вот. Насколько я поняла из рассказа Кости, эта Олеся развелась со своим мужем и переехала жить в деревню к бабе Тане.
- Вы-то с Костей тут при чём? - начала терять терпение Дарья.
- Олесин мальчишка, Юра, ни на шаг не отходит от Кости, когда он дома, - вздохнула Ксения. - Они постоянно везде вместе. И мне это совсем не нравится. А ещё, знаешь, у меня такое ощущение, что с тех пор, как Юра со своей мамой появился в деревне, Костя стал отдаляться от меня.
- Мне кажется, что ты выдумываешь, - покачала головой Даша. - Костя просто очень добрый и ему всех жалко...
- Всё равно, - не согласилась с подругой Ксения. - Если бы я заметила что-то между ним и Олесей, ты знаешь, я молчать бы не стала. Но не могу же я воевать с ребёнком. Глупая ситуация, да?
- Да, - согласилась Дарья и попросила: - Ксюш, повиси минутку, ко мне стучат.
- Я лучше перезвоню, - каким-то странным голосом ответила ей Ксения. - Ко мне тоже пришли...
К Дарье вошла Марина и сказала, что София Карловна спрашивает, не хочет ли она как-нибудь развлечься и предложила сходить вместе в клуб. А Ксения встретила молодого парня, курьера, который вошёл в магазин с огромным букетом роз:
- Ямская Ксения Петровна? - уточнил он. - Примите, пожалуйста, цветы и распишитесь.
- Боже мой, какая красота! - вплеснула руками Ксения. - Но кто мог подарить мне такой букет?
- Наверное тот, кто очень вас любит, - улыбнулся курьер и ушёл, не добавив ни слова. Но Ксения уже увидела карточку, выглядывавшую из бутонов, открыла её и прочитала: «Самой великолепной женщине на свете», а дальше номер телефона и имя - Анатолий.
- Ох ты ж батюшки! - запричитали две покупательницы, увидев красивый букет. - Ай да Немец! Ай да молодец! Вот как свою женщину любить надо. Ну, Ксения, поздравляем! Такой букет получить дорогого стоит. И это совсем не про деньги.
Ксения не стала разубеждать их в том, что цветы подарил ей Константин и только пробурчала недовольно:
- Был Немец, да весь вышел! Костя его зовут. Константин Арнольдович Шварц. И хватит вам, девчата, сплетни тут разводить. Рассказывайте, зачем пожаловали?
Обслужив хихикающих покупательниц, Ксения набрала номер Анатолия, указанный на карточке. - Ну и как это понимать? - спросила она, даже не поздоровавшись.
- Ксюша! - обрадовался тот. - А я вот сижу, жду твоего звонка. Хочешь приеду за тобой сегодня и мы где-нибудь прогуляемся? Съездим в ресторан или ещё куда-нибудь.
- Послушай, Анатолий, - нахмурилась Ксения. - Ну я же тебе русским языком сказала: у меня есть мужчина. И мы скоро поженимся.
- А я на него и не претендую. Но посоветовать могу, - тут же отозвался Якушев. - Пусть он женится на ком-нибудь другом, потому что ты будешь моей женой. Ксения, начинай привыкать к этой мысли. Я своего всегда добиваюсь. И ни одна женщина ещё не сводила меня с ума так как ты. Я думаю о тебе днём и ночью, моя деревенская Амазонка. И поверь, я мечтаю не просто о постели с тобой. Мне нужна ты сама. Такая, какая есть - смелая, дикая, необузданная. Если ты захочешь, я весь мир брошу к твоим ногам. И буду самым счастливым мужем и отцом на свете, потому что ты будешь моей женой и родишь мне сына и дочь.
- Ты с ума сошёл! - воскликнула Ксения, наконец-то сумевшая вставить слово. Но в трубке уже разлилась тишина. Сказав всё, что хотел, Анатолий просто сбросил вызов и выключил телефон, чтобы Ксения не смогла дозвониться ему и наговорить лишнего. Но она и не собиралась перезванивать. Ксюша только задумчиво посмотрела в окно, потом перевела взгляд на цветы и усмехнулась:
- Ну вот. Столько лет мечтала хотя бы об одном кавалере, а теперь их сразу два. Осталось только решить, что же мне делать со всем этим добром...
***
Вячеслав стоял на лестнице, и не думая пропускать Дарью, когда за его спиной появилась София Карловна и бросила сверху вниз уничтожающий взгляд на правнучку:
- Я так понимаю, что тебя не интересуют мои просьбы, Дарья, - сухим, безжизненным тоном произнесла она. - Хорошо. Я пришла сама. Но только для того, чтобы сказать: ты сию минуту должна убраться из моего дома. И я очень рада, что мой внук не дожил до того дня, когда смог бы узнать, что его дочь торговала собой, продавая собственное тело каждому, кто мог расплатиться за него звонкой монетой...
- София Карловна! - ахнул Вячеслав.
- Твоя жена стриптизёрша! - повысила голос пожилая женщина. - В настоящем или в прошлом –это уже совсем не важно. Она не имеет права позорить мой род, и я не смогу представить её в свете. Если кто-нибудь узнает о ней, случится грандиозный скандал. Поэтому, Вячеслав, сопровождать меня будете вы с Мариной. Разумеется, если ты не решишь остаться здесь с этой своей... Дарьей.
- Я поеду с вами, - мягко улыбнулся хозяйке Вячеслав. - Потому что только что говорил своей бывшей жене, что она должна вам во всём признаться. Между прочим, я и сам с ней расстался именно из-за её прошлого...
Глава 13
Стоя на несколько ступенек ниже Вячеслава и Софии, Дарья гордо вскинула голову и произнесла, глядя прямо в глаза разгневанной прабабушки:
– Я могу забрать свои вещи? В комнате осталось моя сумка...
– Это всё, что ты хочешь сказать мне в своё оправдание? – вызывающе приподняла тонкие брови София.
«Как странно, – подумала вдруг Дарья, – что люди всегда ждут от кого-то каких-то оправданий. Даже смешно... Вот и тот мужчина, как его… Георгий Максимович, кажется… Он тоже хотел, чтобы Егор оправдывался перед ним за что-то… Интересно, что он имел в виду?»
А вслух проговорила с невесёлой улыбкой:
– Почему я должна оправдываться перед вами, София Карловна? Что вы знаете обо мне и моей жизни, кроме того, что вам донёс кто-то. Мы провели с вами немало времени вместе, но вы ни разу не поинтересовались тем, как я жила.
– Неправда! – София положила руку на перила. – Ты рассказывала мне о себе.
– Да, – кивнула Дарья. – Вы знаете, что меня фактически воспитывал один дедушка, потому что мама ушла слишком рано. Знаете, что потом я ухаживала за ним. Но что стояло за всем? Вы ни разу не спросили меня об этом.
– И Слава богу за то, что Он избавил меня от таких подробностей, – заявила София Карловна. – Я не желаю слушать о том, как ты спала с мужчинами за деньги, прикрываясь благородной идеей о том, что заботишься о несчастном старике! Благими намерениями вымощена дорога в ад!
– А благими делами в рай, – усмехнулась Дарья.
– Перестань, Даша! – нахмурился Вячеслав. – Ну, в самом деле, хватит врать и строить из себя добропорядочную женщину! Уж я-то знаю, что это не так. Когда я женился на тебе, ты уже не была...
– Вячеслав!!! – в один голос прикрикнули на него Дарья и София Карловна.
– А что я такого сказал? – пожал он плечами, стоя между ними и поворачиваясь то к одной, то к другой. – Я просто за честность и справедливость!
– В общем, Дарья, нет тебе моего прощения! – высокомерно произнесла София. – Вещи свои можешь забрать, но ни на что другое не рассчитывай. Я найду, кому оставить все свои деньги.
– Опять деньги! Всегда только деньги... София Карловна, – Даша тоже взялась рукой за перила. – Мне жаль вас, правда. Вы прожили свою жизнь, так и не узнав, что такое настоящая дружба и любовь. А я знаю. Потому что мои мама и дедушка любили меня просто за то, что я есть. Я ведь не принесла миллионы в их дом, когда они забрали меня из приюта. Но для них это было и не важно.
– Дарья, я на твоём месте не разводил бы демагогию, а попросил бы у Софии Карловны прощения, – заявил Вячеслав, но она его не услышала.
Она продолжала смотреть на свою прабабушку, и в этом её взгляде не было ни капли злости или обиды, только жалость, о которой она только что говорила.
– Мой папа, ваш внук, и моя мама, я имею в виду Елену, тоже знали, что такое настоящая любовь, – продолжила свою мысль Дарья. – Папа ведь выбрал простую санитарку без миллионов и благородной семьи. И она не захотела взять у вас деньги за то, чтобы отказаться от своих чувств. Вот вам ещё два примера на ваши слова о том, что людей интересуют только богатство и нажива.
– Ты не понимаешь о чём говоришь, – возразила ей София Карловна.
– Почему же, прекрасно понимаю. Потому что тоже знаю, что такое настоящая, безусловная любовь, – Дарья перевела взгляд на Вячеслава. – Ради бога, Славик, не подумай, что я говорю о тебе. А то твоя фантазия может завести тебя очень далеко и ты, чего доброго, снова поднимешь на меня руку. Только больше я тебе этого не позволю. Тогда ты просто застал меня врасплох.
Дарья снова посмотрела на Софию Карловну, брови которой взлетели на лоб, а потом сошлись на переносице:
– Моего дедушку звали Фёдор Семёнович. Но я никогда не обращалась к нему по имени-отчеству. Для меня он – не родной по крови человек – навсегда остался дедушкой. Самым добрым, самым заботливым, самым любимым и родным человеком на свете. Да, я занималась стриптизом и получала за это деньги, благодаря которым мой дедушка ни в чём не нуждался. Я ведь хорошо платила тебе, Слава, за то, что ты занимался его лечением? И лекарства всегда покупала самые дорогие. А вы, София Карловна, упрекаете меня в том, что я делала. И не знаете, что ради дедушки я продала бы душу дьяволу. Но не за миллионы, не за баснословное богатство и почёт в обществе. А за то, чтобы он был здоров и по-прежнему жил со мной...
Лицо Дарьи вдруг осветила улыбка:
– И ещё! Я очень благодарна вам за то, что вы рассказали мне историю моих родителей. Но только за это. Вы ведь понимаете, о чём я говорю, София Карловна? Да! Вы всё понимаете...
Пожилая женщина стояла молча, но при последних словах Дарьи выпрямилась как стрела, собираясь что-то сказать правнучке. Вот только Даша, не желая больше продолжать и без того затянувшейся разговор, уже спустилась на пару ступенек, собираясь уйти.
И вдруг остановилась, удивлённая странным шумом, который кто-то устроил у входа.
– Пусти меня, осёл!!!
Павел, распорядитель дома Софии Карловны, с трудом сдерживал в дверях какую-то женщину, пытающуюся прорваться в особняк.
– Успокойтесь! – просил он. – Я не могу вас просто так пропустить. Мне нужно доложить...
– Ах ты, пингвин несчастный! – кричала незнакомка. – Я сказала, что я войду, и я войду сюда!!!
София Карловна сдвинула брови:
– Павел, что происходит? Кто эта женщина и что ей надо?
– А-а-а, – закричала та. – Так это вы и есть та самая Карловна, которая увезла с собой нашего Славку? А вот он и сам, голубчик! Что, обрюхатил девку, кот блудливый, и горя тебе мало? Пусть спивается, пусть в пропасть катится! Тебе всё равно, да?! А вот только не на такую напал! Алина!!! Алина, зараза такая!!! А ну-ка иди сюда!!!
София Карловна махнула Павлу:
– Кто там ещё?
На пороге появилась Алина, и лицо растерявшегося Вячеслава пошло пятнами. Не может быть! Как эта дрянь разыскала его?! Здесь, в Москве?! Он ведь никому не говорил своего нового адреса. Хотя, в больнице знали, где он находится. Ну конечно! Это там кто-то всё рассказал беременной дуре и её мамаше! Завистливые твари! Чтобы им всем провалиться!
Дарья перевела взгляд с обеих женщин на Вячеслава, потом снова повернулась к той, которая была беременной. Но ей всё же пришлось хорошо покопаться в своей памяти, прежде чем она смогла вспомнить её. Скрипачка из ресторана! Боже, что с ней произошло?
Казалось, что прошло много лет после их последней встречи – так плохо она теперь выглядела. Когда-то блестящие золотые кудряшки вытянулись и потускнели, розовое фарфоровое личико потеряло свою форму и приобрело нездоровый цвет, некогда хрупкая фигура расплылась, а живот заметно округлился.
– Вы кто такие? – жёстко и строго произнесла София Карловна, всё ещё ничего не понимая.
– Меня зовут Задворская Алевтина Арнольдовна! – вскинув голову, с невероятным апломбом произнесла незваная гостья, дёргая за руку беременную девушку. – А это моя дочь Алина. Невеста вашего лечащего врача Вячеслава. Как мне сказали в больнице, где он работал, теперь он постоянно находится при вас и даже собирается уехать за границу. А я, значит, должна нянчиться сначала с беременной дочерью, а потом с внуком или внучкой, кто там родится, не знаю!
– София Карловна, не слушайте эту полоумную! – воскликнул Вячеслав, скрипя зубами от ярости. – Это нужно ещё доказать, от кого она беременна! Сейчас даже не обязательно ждать рождения ребёнка! Это называется неинвазивное дородовое определение отцовства, пренатальный тест! Завтра же сделаем его и...
– Хлоп-хлоп-хлоп...
Красный от бешенства Вячеслав резко повернулся на прозвучавшие аплодисменты и уставился на смеющуюся Дарью.
– Браво! – проговорила она. – Браво, мой верный, добродетельный муж...
– Павел, сейчас же прекратите этот балаган! – потребовала София Карловна и протянула руку к сияющей Марине: – А вы проводите меня в мою комнату, я больше никого не хочу видеть! И пусть пришлют мне другого доктора, с этой минуты Вячеслав уволен! Его обязанности должен выполнять человек с незапятнанной репутацией. Обзвоните всех и найдите мне такого врача.
– София Карловна! София Карловна! – трясясь от страха и негодования, бросился к ней Вячеслав, протягивая руки. – Меня оклеветали, я ни в чём не виноват! София Карловна, простите!
– Мне всё равно, что происходит в вашей личной жизни, Вячеслав, – медленно произнесла пожилая женщина, глядя ему прямо в глаза, – хотя подлецов при себе я не держу. Но вы посмели поднять руку на мою правнучку… Или вы думали, что я пропущу эти слова Дарьи мимо ушей?