Полное собрание стихотворений
- -
- 100%
- +
JUVENILIA
1892 – 1894
Памяти Елены К
Пролог
Parler n'a trait à la réalité des choses que commercialement.
St. Mallarmé[1]Сонет к форме
Есть тонкие властительные связиМеж контуром и запахом цветка.Так бриллиант невидим нам, покаПод гранями не оживет в алмазе.Так образы изменчивых фантазий,Бегущие, как в небе облака,Окаменев, живут потом векаВ отточенной и завершенной фразе.И я хочу, чтоб все мои мечты,Дошедшие до слова и до света,Нашли себе желанные черты.Пускай мой друг, разрезав том поэта,Упьется в нем и стройностью сонета,И буквами спокойной красоты!6 июня 1895
Осеннее чувство
Гаснут розовые краскиВ бледном отблеске луны;Замерзают в льдинах сказкиО страданиях весны;Светлых вымыслов развязкиВ черный креп облечены,И на празднествах все пляскиЛиком смерти смущены.Под лучами юной грезыНе цветут созвучий розыНа куртинах Красоты,И сквозь окна снов бессвязныхНе встречают звезд алмазныхУтомленные мечты.19 февраля 1893
Самоуверенность
Золотистые феиВ атласном саду!Когда я найдуЛедяные аллеи?Влюбленных наядСеребристые всплески!Где ревнивые доскиВам путь преградят?Непонятные вазыОгнем озаря,Застыла заряНад полетом фантазий.За мраком завесПогребальные урны,И не ждет свод лазурныйОбманчивых звезд.10 февраля 1893
Уныние
Сердце, полное унынием,Обольсти лучом любви,Все пределы и все линииБеспощадно оборви!Пусть во мраке неуверенномПлачут призраки вокруг,Пусть иду, в пути затерянный,Через темный, страшный луг.И тогда, обманам преданный,Счастлив грезою своей,Буду петь мой гимн неведомый,Скалы движа, как Орфеи!24 октября 1893
Творчество
Тень несозданных созданийКолыхается во сне,Словно лопасти латанийНа эмалевой стене.Фиолетовые рукиНа эмалевой стенеПолусонно чертят звукиВ звонко-звучной тишине.И прозрачные киоски[2].В звонко-звучной тишине,Вырастают, словно блестки,При лазоревой луне.Всходит месяц обнаженныйПри лазоревой луне…Звуки реют полусонно,Звуки ластятся ко мне.Тайны созданных созданийС лаской ластятся ко мне,И трепещет тень латанийНа эмалевой стене.1 марта 1895
* * *
О, закрой свои бледные ноги.3 декабря 1894
«Она в густой траве запряталась ничком…»
Умер великий Пан
Она в густой траве запряталась ничком,Еще полна любви, уже полна стыдом.Ей слышен трубный звук: то император пленныйВыносит варварам регалии Равенны;Ей слышен чей-то стон, – как будто плачет лес,То голоса ли нимф, то голос ли небес;Но внемлют вместе с ней безмолвные поляны:Богиня умерла, нет более Дианы!3 октября 1894
Ученый
Посвящ. В. М. Ф.
Вот он стоит, в блестящем ореоле,В заученной, иконописной позе.Его рука протянута к мимозе,У ног его цитаты древних схолий.Уйдем в мечту! Наш мир – фата-моргана,Но правда есть и в призрачном оазе:То – мир земли на высоте фантазий,То – брат Ормузд, обнявший Аримана!Апрель 1895
Отверженный герой
Памяти Дениса Папина
В серебряной пыли полуночная влагаПленяет отдыхом усталые мечты,И в зыбкой тишине речного саркофагаОтверженный герой не слышит клеветы.Не проклинай людей! Настанет трепет, стоныВновь будут искренни, молитвы горячи,Смутится яркий день, – и солнечной короныЗаблещут в полутьме священные лучи!20 мая 1894
* * *
Господи! Господи!Блуждаю один, как челнок,Безумцем в туман направляемый,Один, без любви, сожигаемыйМучительным пламенем грез!О, страшно стоять одномуНа кручи заоблачной,Стоять одному в беспредельности!Туманы проходят у ног,Орлы ко мне редко возносятся,Как плесень, у грани снегов умирающий мох.Есть блаженство – не знать и забыть!Есть блаженство – в толпе затеряться!Есть блаженство – скалой неоформленной бытьИ мхом, этим мхом умирающим!О, зачем я не сумрачный мох!О, зачем я не камень дорожный!Если бы был я пурпуровым маком!Как на стебле я сладко качался б!С бабочкой, севшей на венчик, качался,Светом зари наслаждался,Солнцем, и тенью, и мраком!О, если бы был я пурпуровым маком!О, если бы был я камнем дорожным!1 декабря 1894
Первые мечты
Es ist eine alte Geschichte.
H. Heine[3]* * *
Мы встретились с нею случайно,И робко мечтал я об ней,Но долго заветная тайнаТаилась в печали моей.Но раз в золотое мгновеньеЯ высказал тайну свою;Я видел румянец смущенья,Услышал в ответ я «люблю».И вспыхнули трепетно взоры,И губы слилися в одно.Вот старая сказка, которойБыть юной всегда суждено.27 апреля 1893
* * *
Это было? Неужели?Нет! и быть то не могло.Звезды рдели на постели,Было в сумраке светло.Обвивались нежно руки,Губы падали к губам…Этот ужас, эти мукиЯ за счастье не отдам!Странно-нежной и покорнойПриникала ты ко мне, —И фонарь, сквозь сумрак черный,Был так явственен в окне.Не фонарь, – любовь светила,Звезды сыпала светло…Неужели это было?Нет! и быть то не могло!* * *
Полутемное окошкоОсвети на миг свечойИ потом его немножкоПеред лестницей открой.Я войду к тебе, волнуемПрежним трепетом любви;Ты меня встреть поцелуем,Снова милым назови.Страстной ласке мы сначалаОтдадимся горячо,А потом ко мне усталоТы поникнешь на плечо.И в чарующей истоме,Под покровом темноты,Все для нас потонет – кромеУпоительной мечты.4 мая 1893
* * *
Мечты, как лентами, словамиВо вздохе слез оплетены.Мелькают призраки над намиИ недосказанные сны.О чем нам грезилось тревожно,О чем молчали мы вдвоем,Воскресло тенью невозможнойНа фоне бледно-золотом.И мы дрожим, и мы не знаем…Мы ищем звуков и границИ тусклым лепетом встречаемМерцанье вспыхнувших зарниц.20 декабря 1895
Заветный сон
Заветный сон вступает на ступени;Мгновенья дверь приотворяет он…Вот на стене смешались обе тени,И в зеркале (стыдливость наслаждений!)Ряд отражений затемнен.О, не жалей, что яркость побледнела!Когда-нибудь, в печальной смене лет,Вернется все, – и не погаснет свет,И в зеркале, заученно и смело,Приникнет к телу тело.8 ноября 1893
Из письма
Милый, прости, что хочу повторятьПрежних влюбленных обеты.Речи знакомые – новы опять,Если любовью согреты.Милый, я знаю: ты любишь меня,И об одном все моленья, —Жить, умереть, это счастье храня,Светлой любви уверенья.Милый, но если и новой любвиТы посвятишь свои грезы,В воспоминаниях счастьем живи,Мне же оставь наши слезы.Пусть для тебя эта юная дальБудет прекрасной, как ныне.Мне же, мой милый, тогда и печальСтанет заветной святыней.18 мая 1894
Вечером перед церковью
Черной полоскою крестТонет в темнеющем фоне;На голубом небосклонеСонм зажигается звезд.Символ любви человекаЧто, с обаяньем своим!Перед глаголом святым,Данным вселенной от века!Так не потерей зови,Что опочило в покое!То уступает земноеЗвездам небесной любви.19 июня 1893
Новые грезы
Так деревцо свои листы
Меняет каждою весною.
А. Пушкин* * *
Мрачной повиликойПоросли кресты,А внизу цветыС красной земляникой.В памяти вдалиРой былых желаний;Повиликой раннейДумы поросли.А мечты все те жеВ блеске молодомМанят под крестомЗемляникой свежей.22 октября 1893
* * *
Беспощадною орбитойУвлечен от прежних грез,Я за бездною открытойВижу солнечный хаос.Там творений колебанье,Вдохновенная вражда;Здесь холодное молчанье,Незнакомая звезда.И, горящею кометойНа безжизненном пути,Я шепчу слова привета,Как последнее прости.2 июля 1893
* * *
В тиши задремавшего парка«Люблю» мне шепнула она.Луна серебрилась так ярко,Так зыбко дрожала волна.Но миг этот не был желанным,Мечты мои реяли прочь,И все мне казалось обманным,Банальным, как лунная ночь.Сливая уста в поцелуе,Я помнил далекие сны,Другие сверкавшие струи,Иное мерцанье луны.6 августа 1893
* * *
Звездное небо бесстрастное,Мир в голубой тишине;Тайна во взоре неясная,Тайна, невнятная мне.Чудится что-то опасное,Трепет растет в глубине;Небо безмолвно, прекрасное,Мир неподвижен во сне.11 мая 1893
* * *
Звезды тихонько шептались,Звезды смотрели на нас.Милая, верь мне, – в тот часЗвезды над нами смеялись.Спрашивал я: «Не мечта ли?»Ты отвечала мне: «Да!»Верь, дорогая, тогдаОба с тобою мы лгали.16 сентября 1893
* * *
Звезды закрыли ресницы,Ночь завернулась в туман;Тянутся грез вереницы,В сердце любовь и обман.Кто-то во мраке тоскует,Чьи-то рыданья звучат;Память былое рисует,В сердце – насмешка и яд.Тени забытой упреки…Ласки недавней обман…Звезды немые далеки,Ночь завернулась в туман.2 апреля 1893
* * *
Слезами блестящие глазки,И губки, что жалобно сжаты,А щечки пылают от ласки,И кудри запутанно-смяты.В объятьях – бессильно покорна,Устало потуплены взоры,А слез бриллианты упорноЛепечут немые укоры.1 ноября 1893
Мечты о померкшем
Мечты о померкшем, мечты о былом,К чему вы теперь? НеужелиС венком флердоранжа, с венчальным венком,Сплели стебельки иммортели?Мечты о померкшем, мечты о былом,К чему вы на брачной постелиПовисли гирляндой во мраке ночном,Гирляндой цветов иммортели?Мечты о померкшем, мечты о былом,К чему вы душой овладели,К чему вы трепещете в сердце моемНа брачной веселой постели?13 марта 1894
Змеи
Приникни головкой твоейКо мне на холодную грудьИ дай по плечам отдохнутьИзвилистым змеям кудрей.Я буду тебя целовать,Шептать бред взволнованных грез,Скользящие пряди волосСплетать и опять расплетать…И я позабуду на мигСомнений безжалостный гнет,Пока из кудрей не мелькнетЗмеи раздвоенный язык.30 августа 1893
В саду
Не дремлют тени,Не молкнет сад;Слова сомнений —Созвездий взгляд!Пусть ропщут струи,Пусть плачет пруд, —Так поцелуи,Прильнув, солгут!Пусть, глянув, канетВ аллее свет, —Мелькнув, обманетЛюбви обет!И пусть в истомеТрепещешь ты, —Все бледно, кромеОдной мечты!11 мая 1894
Лирические поэмы
Встреча после разлуки
Забытая, былая обстановка:Заснувший парк, луны застывший свет,И у плеча смущенная головка.Когда-то ей шептал я (в волнах лет)Признания, звучавшие, как слезы,В тиши ловя ласкающий ответ.Но так давно, – по воле скучной прозы,Мы разошлись, и только в мире тьмыЕе лицо мне рисовали грезы.Зачем же здесь, как прежде, рядом мы,В объятиях, сплетая жадно руки,Под тенями сосновой бахромы!Зачем года проносятся, как звуки,Зачем в мечтах туманятся года,И вот уж нет, и не было разлуки!По синеве катилася звезда,Когда она шепнула на прощанье:«Твоя! твоя! опять и навсегда!»Я шел один; дремали изваяньяНемых домов и призраки церквей;И думал я, как лживо ожиданье.О бард любви, далекий соловей,О лунный свет, всегда необычайный,О бахрома нависнувших ветвей!Вы создали пленительные тайны,Вы подсказали пламенную ложь,Мой страстный бред, красивый, но случайный:Ищу в себе томительную дрожь,Роптание живительных предчувствий…Нет! прочь слова! себе ты не солжешь!Сокровища, заложенные в чувстве,Я берегу для творческих минут,Их отдаю лишь в строфах, лишь в искусстве.А в жизни я – как выпитый сосуд;Томлюсь, дрожа, весь холоден, ликуя,Огни страстей лишь вспыхнут, как умрут.Дитя, прости обманы поцелуя:Я лгу моля, твердя «люблю», я лгу.Нет, никого на свете не люблю я,И никого любить я не могу!16 августа 1895
Осенний день
1
Ты помнишь ли больной осенний день,Случайное свободное свиданье,Расцвет любви в период увяданья,Лучи, когда вокруг ложится тень?Нас мучила столицы суматоха,Хотелось прочь от улиц и домов, —Куда-нибудь в безмолвие лесов,К молчанию невнемлющего моха.Нет, ни любовь, ни осень не моглиЗатмить в сердцах созвучное стремленье!Нет, никогда не разорвутся звеньяМежду душой и прелестью земли!2
Ты помнить ли мучения вокзала,Весь этот мир и прозы и минут,И наконец приветливый приют,Неясных грез манящее начало?Ты помнишь ли, – я бросился у ног,Я голову склонил в твои колени,Я видел сон мерцающих видений,Я оскорбить молчание не мог.Боялись мы отдаться поцелуям,Мы словно шли по облачной тропе,И этот час в застенчивом купеДля полноты был в жизни неминуем.3
Не знаю я – случайно или нетБыл избран путь, моей душе знакомый.Какою вдруг мучительной истомойПовеял мне былого первый след.Выходим мы: знакомое мне поле,И озеро, и пожелтевший сад,И дач пустых осиротелый ряд,И все кругом… О Леля! Леля! Леля!Да, это здесь росла моя любовь,Меж тополей, под кудрями березы,У этих мест уже бродили грезы…Я снова здесь, и здесь люблю я вновь.4
Вошли мы в лес, ища уединенья.Сухой листвы раскинулся ковер, —И я поймал твой мимолетный взор:Он был в тот миг улыбкой восхищенья.Рука с рукой в лесу бродили мы,Встречая грязь, переходя канавы,Ломали сучья, мяли сушь и травы,Смеялись мы над призраком зимы.И, подойдя к исписанной скамейке,Мы сели там и любовались всем, —Как хорошо, тепло, как воздух нем,Как в вышине спят облачные змейки!5
В безмолвии слова так хороши,Так дороги в уединеньи ласки,И так блестят возлюбленные глазкиОсенним днем в осмеянной глуши.Кругом болезнь, упрямые вороны,Столбы берез, осины багрянец,За дымкою мучительный конец,В молчании томительные стоны.Одним лишь нам – душистая весна,Одним лишь нам – душистые фиалки!И плачет лес, завистливый и жалкий,И внемлет нам сквозь слезы тишина.6
Мы перешли на старое кладбище,Где ждали нас холодные кресты.Почиют здесь безумные мечты,И здесь душа прозрачнее и чище.Склонились мы над маленьким крестом,Где скрыто все, мне вечно дорогое,И где она оставлена в покоеПриветствием и дерзостным судом.И долго я над юною могилой,Обнявши крест, томился недвижим;И ты, мой друг, ты плакала над ним,Над образом моей забытой милой.7
Еще сильней я полюбил тебяЗа этот миг, за слезы, эти слезы!Забыла ты ревнивые угрозы,Соперницу ласкала ты, любя!Я чувствовал, что с сердцем отогретымМы кладбище оставили вдвоем.Горел закат оранжевым огнем,Восток синел лилово-странным светом.Мы снова шли, и шли, как прежде, мыК великому, безбрежному сближенью,Чужды опять лесов опустошенью,Опять чужды дыханию зимы.8
На станции мы поезд ожидалиИ выбрали заветную скамью,Где Леле я проговорил «люблю»,Где мне «люблю» послышалось из дали.Луна плыла за дымкой облаков,Горели звезд алмазные каменья,В немом пруду дробились отраженья,А на душе лучи сверкали снов.То был ли бред, опять воспоминанья,Прошедшее, воскресшее во мне!Слова любви шептал ли я во сне,Иль наяву я повторял признанья?9
И две мечты – невеста и жена —В объятиях предстали мне так живо.Одна была, как осень, молчалива,Восторженна другая, как весна.Я полон был любовию к обеим,К тебе, и к ней, и вновь и вновь к тебе,Я сладостно вручал себя судьбе,Таинственной надеждою лелеем…Ты помнишь ли наш путь назад сквозь тень,Недавних грез с разлукою слиянье,Случайное свободное прощанье,Промчавшийся, но возвратимый день?25 сентября 1894
CHEFS D'ŒUVRE
1894 – 1896
A. Л. Миропольскому, другу давних лет
Стихи о любви
Amorem canat aetas prima[4]
A. ПушкинПолдень Явы
Поcв. М.
Предчувствие
Моя любовь – палящий полдень Явы,Как сон разлит смертельный аромат,Там ящеры, зрачки прикрыв, лежат,Здесь по стволам свиваются удавы.И ты вошла в неумолимый садДля отдыха, для сладостной забавы?Цветы дрожат, сильнее дышат травы,Чарует все, все выдыхает яд.Идем: я здесь! Мы будем наслаждаться, —Играть, блуждать, в венках из орхидей,Тела сплетать, как пара жадных змей!День проскользнет. Глаза твои смежатся.То будет смерть. – И саваном лианЯ обовью твой неподвижный стан.25 ноября 1894
Перед темной завесой
Слова теряют смысл первоначальный,Дыханье тайны явно для души,В померкшем зеркале твои глаза печальны,Твой голос – как струна в сочувственной тиши.О погоди! – последнего признаньяНет силы вынести, нет силы взять.Под сенью пальмы – мы два бледных изваянья,И нежит мне чело волос приникших прядь.Пусть миги пролетят беззвучно, смутно,Пред темной завесой безвестных дней.Мы – двое изгнанных в пустыне бесприютной,Мы – в бездне вечности чета слепых теней…Молчание смутим мы поцелуем,Святыню робости нарушит страсть.И вновь, отчаяньем и счастием волнуем,Под вскрик любви, в огнь рук я должен буду пасть!28 ноября 1897, 1911
Измена
Сегодня! сегодня! как странно! как странно!Приникнув к окошку, смотрю я во мглу.Тяжелые капли текут по стеклу,Мерцания в лужах, дождливо, туманно.Сегодня! сегодня! одни и вдвоем!Притворно стыдливо прикроются глазки,И я расстегну голубые подвязки,И мы, не смущенные, руки сплетем!Мы счастливы будем, мы будем безумны!Свободные, сильные, юные, – мы!..Деревья бульвара кивают из тьмы,Пролетки по камням грохочут бесшумно.О, милый мой мир: вот Бодлер, вот Верлен,Вот Тютчев, – любимые, верные книги!Меняю я вас на блаженные миги…О, вы мне простите коварство измен!Прощайте! прощайте! Сквозь дождь, сквозь ненастье,Пойду, побегу, как безумец, как вор,И в лужах мелькнет мой потупленный взор:«Угрюмый и тусклый» огонь сладострастья!14 сентября 1895
Тени
Сладострастные тени на темной постели окружили,легли, притаились, манят,Наклоняются груди, сгибаются спины, веет жгучий,тягучий, глухой аромат.И, без силы подняться, без воли прижаться и вдавитьсвои пальцы в округлости плеч,Точно труп, наблюдаю бесстыдные тени в раздражающемблеске курящихся свеч;Наблюдаю в мерцаньи колен изваянья, беломраморностьбедер, оттенки волос…А дымящее пламя взвивается в вихре и сливает телав разноцветный хаос.О, далекое утро на вспененном взморье, странно-алыекраски стыдливой зари!О, весенние звуки в серебряном сердце и твойсказочно-ласковый образ, Мари!Это утро за ночью, за мигом признанья, перламутрово-чистое утро любви,Это утро, и воздух, и солнце, и чайки, и везде – точноотблеск – улыбки твои!Озаренный, смущенный, ребенок влюбленный,я бессильно плыву в безграничности грез…А дымящее пламя взвивается в вихре и сливает мечтыв разноцветный хаос.19 сентября 1895
Все кончено…
Все кончено, меж нами связи нет…
А. ПушкинЭта светлая ночь, эта тихая ночь,Эти улицы, узкие, длинные!Я спешу, я бегу, убегаю я прочь,Прохожу тротуары пустынные.Я не в силах восторга мечты превозмочь,Повторяю напевы старинные,И спешу, и бегу, – а прозрачная ночьСтелет тени, манящие, длинные.Мы с тобой разошлись навсегда, навсегда!Что за мысль несказанная, странная!Без тебя и наступят и минут года,Вереница, неясно туманная.Не сойдемся мы вновь никогда, никогда,О, любимая, вечно желанная!Мы расстались с тобой навсегда, навсегда…Навсегда? Что за мысль несказанная!Сколько сладости есть в тайной муке мечты.Этой мукой я сердце баюкаю,В этой муке нашел я родник красоты,Упиваюсь изысканной мукою.«Никогда мы не будем вдвоем, – я и ты…»И на грани пред вечной разлукоюЯ восторгов ищу в тайной муке мечты,Я восторгами сердце баюкаю.14 ноября 1895
К моей Миньоне
Посв. моей Миньоне
Знаешь, Миньона, один только разБыли с тобою мы близки:Час лишь один был действительный час,Прочие – бледные списки!Свет озарил нас и быстро погас,Сжались извивы объятий,Стрелка часов обозначила: «час»На роковом циферблате!В этот лишь миг, лишь единственный раз,Видел тебя я моею!Как объяснить, что покинуло нас?Нет, не могу, не умею!Ярок, как прежде, огонь твоих глаз,Ласки исполнены яда.Свет озарил нас и быстро погас…Сердце! чего ж тебе надо?Нет, не всесилен любовный экстаз,Нет, мы с тобою не близки!Час лишь один был действительный час,Прочие – бледные списки!11 августа 1895
Глупое сердце
Поcв. Э.
* * *
Глупое сердце, о чем же печалиться!Встретясь, шутили, шутя целовалися,Гордой победой она не похвалится,В памяти счастья минуты осталися…Глупое сердце, о чем же печалиться?Тянется поле безмолвное, снежное,Дремлют березки в безжизненном инее,Небо нависло – уныло-безбрежное,Странно-неясное, серое, синее,Замерло, умерло, будто бы снежное…Глупое сердце! о чем же печалиться!15 ноября 1895
Поцелуи
Здесь, в гостиной полутемной,Под навесом кисеиТак заманчивы и скромныПоцелуи без любви.Это – камень в пенном море,Голый камень на волнах,Над которым светят зориВ лучезарных небесах.Это – спящая принцесса,С ожиданьем на лице,Посреди глухого лесаВ очарованном дворце.Это – маленькая фея,Что на утренней заре,В свете солнечном бледнея,Тонет в топком янтаре.Здесь, в гостиной полутемной,Белы складки кисеи,И так чисты, и так скромныПоцелуи бел любви.30 октября 1895
Во мгле
Страстно, в безумном порыве ко мне ты прижаласьСтрастно…Черная мгла колыхаласьБезучастно.Что-то хотелось сказать мне родное, святое…Тщетно!Сердце молчало в покоеБезответно.Мягкие груди сильней и сильней прижимались,Жадно, —Тени во мраке смеялисьБеспощадно.6 ноября 1895
Утренняя звезда
Мы встанем с тобой при свечах,Дитя мое!Мы встанем с тобой при свечах,Дитя мое!На черно-безжизненный сад,Из вышины,Последние звезды глядятИ серп луны.Еще не рассеялась мгла,И солнца нет,Но чара ночей отошла,И брезжит свет.В томлении ждем мы, когдаЛучи своиТоржественно бросит звезда,Звезда Любви.Но все неизменно вокруг,Дитя мое!О, плачь же со мною, мой друг,Дитя мое!29 октября 1895
Воспоминания о малюточке Коре
* * *
Умереть, умереть, умереть!На таинственном фоне картиныВырезается ярко мечеть,Издалека кричат муэдзины,Грохот города слышен вдали…О заветные звуки земли!Озарен, весь в звездах небосвод,Кипарисные купы поникли.Красный Марс между веток плыветНа последнем своем эпицикле.Холодеет скамья, словно гроб.Знаю, знаю свой злой гороскоп!Ты ко мне прибежишь, проскользнешь,Вся дрожа, с беглой молнией взора.И опять всю жестокую ложьПрошепчу тебе, бедная Кора!Мы сомкнем упоенно уста…Но мне все предрасскажет мечта!Темный сад напоен, опьяненЗнойным запахом роз и жасмина.Жизнь прекрасна, как сказка, как сон,Как певучий призыв муэдзина.Но как страшно вперед посмотреть!Умереть, умереть, умереть!29 ноября 1895
* * *
Черные тени узорной решеткиЯсно ложатся по белому снегу.Тихие звезды – задумчиво-кротки,Месяц пророчит истому и негу.Черные окна немого собораСмотрят угрюмо на белое поле.Здесь ты и дремлешь, малюточка Кора,Спишь беспробудно в холодной неволе!Вижу я ночь твоей родины дальней,Яркое небо, в пылающих звездах!(Ах, там созвездия блещут кристальней,Ах, там живей и томительней воздух!)Смуглая девочка знойного Юга,Что ты искала на Севере слепо?Счастья, в объятиях нового друга?Но обрела лишь молчание склепа!Ясными рунами вписанный в небе,Я (астролог беспощадно-жестокий!)Верно прочел твой мучительный жребий,Но утаил от тебя эти строки!Все совершилось безжалостно-скоро:Звезды родные солгать не хотели!Здесь ты и дремлешь, малюточка Кора,Спишь беспробудно под песни метели…Ноябрь 1895
Криптомерии
Мечтал о лесах криптомерий…
В ночной полумгле
В ночной полумгле, и атмосфереПьянящих, томящих духов,Смотрел я на синий альков,Мечтал о лесах криптомерии.И вот – я лежу в полуснеНа мху первобытного бора;С мерцаньем прикрытого взораПодруга прильнула ко мне.Мы тешились оба охотой:Гонялись за пестрым дроздом.Потом, утомленно вдвоемЗабылись недолгой дремотой.Но чу! что за шелест лиан?Опять вау-вау проказа?Нет, нет! два блестящие глаза…Подруга! мой лук! мой колчан!Встревоженный шепот: «Валерий!Ты бредишь. Скажи, что с тобой?Мне страшно!» – Альков голубойСменяет хвою криптомерий.Февраль 1895
Опять сон
Мне опять приснились дебри,Глушь пустынь, заката тишь.Желтый лев крадется к зебреЧерез травы и камыш.Предо мной стволы упрямоВ небо ветви вознесли.Слышу шаг гиппопотама,Заросль мнущего вдали.На утесе безопасен,Весь я – зренье, весь я – слух.Но виденья старых басенВозмущают слабый дух.Из камней не выйдет вдруг лиПлемя карликов ко мне?Обращая ветки в угли,Лес не встанет ли в огне?Месяц вышел. Громче шорох.Зебра мчится вдалеке.Лев, метнув шуршащий ворохЛистьев, тянется к реке.Дали сумрачны и глухи.Хруст слышнее. Страшно. ВедьКто же знает: ото ль духиИль пещеры царь – медведь!