Терроризм в Российской Империи. Краткий курс

Терроризм как метод политической борьбы против самодержавия входит в арсенал русского революционного движения с 1860-х годов. В литературе принято различать «террор» – насилие сильных над слабыми (государства над оппозицией) и «терроризм» – применение насилия и устрашения слабыми (оппозицией) по отношению к сильному (государству). В то же время следует иметь в виду, что понятия «террор» и «терроризм» нередко используются как синонимы.

Терроризм являлся составной частью идеологии и практики некоторых течений в революционном движении в Российской империи на протяжении полувека. В истории революционного движения отчетливо выделяются два «пика» террористической борьбы – в 1878–1882 и 1901–1911 годах.

«Молодая Россия». Выстрел Каракозова

Весной 1862 года студент Московского университета Петр Зайчневский написал прокламацию «Молодая Россия». Он обещал превзойти «великих революционеров 92 года» и заявлял:

«Мы не испугаемся, если увидим, что для ниспровержения современного порядка приходится пролить втрое больше крови, чем пролито якобинцами в 90-х годах».

Впервые в России террор открыто признавался средством достижения социальных и политических изменений. Был определён и первоочередной объект террора: «императорская партия», причем выражалась надежда, «что всё дело кончится одним истреблением императорской фамилии, т. е. какой-нибудь сотни-другой людей…»

Прокламация была нелегально напечатана и широко распространялась членами московского студенческого кружка Зайчневского в мае 1862 года от имени вымышленного Центрального революционного комитета сначала в Петербурге, затем в Москве и в других городах. Ее рассылали по почте, разбрасывали на улицах, в здании Московского университета, в университетских клиниках. Власти и общественное мнение связали грандиозные пожары в Петербурге (пожар Апраксина рынка и др.) с прокламацией. В поджогах обвиняли студентов, нередко становившихся объектами нападений. Причины пожаров так и не были установлены.

7 июля 1862 года был арестован публицист и литературный критик Николай Чернышевский, властитель дум молодого поколения, которого считали причастным к революционным прокламациям и даже к пожарам. На самом деле он не имел ни к тому, ни к другому никакого отношения. Чернышевский провел почти два года в одиночном заключении в Алексеевском равелине Петропавловской крепости. В феврале 1864 года на основе сфабрикованных улик он был приговорен к ссылке в каторжные работы сроком на 14 лет, а затем на поселение в Сибири пожизненно. Император Александр II уменьшил срок каторжных работ до семи лет, однако в общей сложности Чернышевский пробыл в тюрьме, на каторге и в ссылке свыше двадцати лет. 19 мая 1864 года в Петербурге на Мытнинской площади над ним был публично совершен обряд гражданской казни. Написанный в тюрьме роман Чернышевского «Что делать?» стал настольной книгой радикалов.

4 апреля 1866 года в Петербурге у входа в Летний сад бывший студент Московского университета (исключен за неуплату) Дмитрий Каракозов стрелял в императора Александра II, но промахнулся. Он был членом революционной «Организации» своего двоюродного брата Н. А. Ишутина, однако покушение было совершено им по собственной инициативе. В прокламации «Друзьям-рабочим!», написанной Каракозовым до покушения, подчеркивалась необходимость указать народу его главного врага. Каракозов был повешен по приговору Верховного уголовного суда 3 сентября 1866 года на Смоленском поле (Васильевский остров) в Санкт-Петербурге при большом стечении народа. Покушение вызвало взрыв верноподданнических чувств в обществе и повлекло за собой свертывание властями политики реформ. В числе прочих мер был закрыт журнал «Современник» Н. А. Некрасова.

«Нечаевщина»

Наиболее откровенное теоретическое обоснование террористическая тактика получила в «Катехизисе революционера» (1869), написанном сдавшим экзамен на звание народного учителя (что давало право преподавать в церковно-приходской школе) вольнослушателем Санкт-Петербургского университета Сергеем Нечаевым. В «Катехизисе» предписывалось физическое устранение противников:

«Прежде всего должны быть уничтожены люди особенно вредные для революционной организации и такие, внезапная и насильственная смерть которых может навести наибольший страх на правительство и, лишив его умных и энергических деятелей, потрясти его силу».

На практике идеи «Катехизиса» были реализованы 21 ноября 1869 года членами одной из «пятерок» созданной Нечаевым тайной организации «Народная расправа» – в Москве был убит входивший в эту организацию студент И. И. Иванов, который якобы представлял опасность для нечаевцев. Убийство было вскоре раскрыто, все его участники, за исключением бежавшего за границу Нечаева, были арестованы. Всего к делу были привлечены 87 человек, причастных в той или иной степени к «Народной расправе» или контактировавших с Нечаевым. Процесс нечаевцев проходил в Петербургской Судебной палате с 1 по 15 июля 1871 года в условиях широкой гласности (подробные отчеты о заседаниях публиковались в «Правительственном вестнике»). Вина подсудимых была бесспорно установлена собранными уликами и признаниями самих убийц. Публикация в газетах «Катехизиса революционера» вызвала широкий общественный резонанс. «Нечаевщина» дискредитировала революционеров в глазах общества и обусловила в нем – на некоторое время – стойкую «аллергию» к терроризму.

Материалы «Нечаевщины» в значительной степени легли в основу самого известного антинигилистического романа – «БесОВ» Ф. М. Достоевского, опубликованного в «Русском вестнике» в 1871–1872 годах.

Подробнее о «Нечаевщине» и полный текст «Катехизиса революционера» читайте далее в этой книге.

Движение революционного народничества: идеология и практика

Появление терроризма в российском революционном движении как ñèñòåìû борьбы невозможно понять вне контекста народнического движения, его теоретических основ и практики.

Народническая идеология представляла собой своеобразное соединение социалистических идей со славянофильскими представлениями о самобытном пути развития России. Поиски особого пути России к социализму основоположником теории «русского социализма» А. И. Герценом были вызваны разочарованием в результатах революций 1848–1849 годов в Европе, приведших, по его мнению, к господству «мещанства» (буржуазии) и ничего не давших «работникам». Герцен считал, что в России возможен переход к социализму, минуя капитализм, благодаря крестьянской общине с ее коллективным землевладением, уравнительным землепользованием и традициями самоуправления; в сельской общине он видел возможный зародыш социализма. Идеи Герцена были развиты другим родоначальником народничества, Н. Г. Чернышевским, оказавшим огромное влияние на радикально настроенную молодежь 1860–1870-х годов.

К числу наиболее влиятельных идеологов народничества относятся П. Л. Лавров, М. А. Бакунин, П. Н. Ткачев, Н. К. Михайловский. Лавров призвал интеллигенцию вернуть долг народу, благодаря труду которого она получила образование, и способствовать его освобождению от экономического и политического угнетения. Он считал необходимым вести пропаганду среди народных масс для подготовки их к восстанию. Бакунин видел в русском крестьянине прирожденного социалиста; он призывал революционеров, опираясь на «разбойный элемент», стремиться к немедленной организации народных бунтов, которые должны вылиться во всероссийское восстание.

Бунтарское и пропагандистское направления были наиболее распространенными в народническом движении 1870-х годов, однако редко встречались «в чистом виде».

Взгляды и практическая деятельность революционных народников представляли скорее синтез теорий и практических советов идеологов движения. Главной задачей они считали осуществление крестьянской революции, при этом социальная революция противопоставлялась политической, плодами которой, по мнению народников, могла воспользоваться нарождающаяся буржуазия.

Легальная публицистика Н. К. Михайловского способствовала утверждению демократических традиций интеллигенции; он пропагандировал идею о ее решающей роли в общественной борьбе; в конце 1870-х годов выдвинул задачу перехода к политической борьбе и отстаивал необходимость завоевания политических свобод. Идеи Ткачева о захвате политической власти революционерами и об использовании государства для осуществления социалистических преобразований, не пользовавшиеся популярностью среди исповедовавших аполитизм народников 1870-х годов, фактически нашли свое воплощение в деятельности «Народной воли», хотя сами народовольцы отрицали прямое влияние на них идей Ткачева.

Нелегальные кружки и организации народнического толка начали возникать в России в 1860-х годах, однако расцвет «действенного народничества» приходится на 1870-е годы.

В этот период выросло число участников движения и увеличился его размах. Ведущими народническими организациями первой половины 1870-х годов были кружки «чайковцев» (1871; лидеры М. А. Натансон, П. А. Кропоткин, С. Л. Перовская, Н. В. Чайковский и др.), «долгушинцев» (1872–1873; А. В. Долгушин, Л. А. Дмоховский и др.), «москвичей» (1874–1875; С. И. Бардина, И. С. Джабадари и др.). В 1870-е годы российские революционеры предприняли попытку сближения с народом (под которым понималось преимущественно крестьянство). Они стремились вести пропаганду идей социализма, чтобы в конечном счете поднять крестьян на социальную революцию. Тысячи молодых людей отправились «в народ» и под видом мастеровых, торговцев вразнос, пильщиков дров и т. п. пытались пропагандировать среди крестьян свои социально-политические идеи. Пик «хождения в народ» пришелся на 1874 год («безумное лето»), однако кончилось оно полным разгромом к концу 1875 года: сотни пропагандистов были арестованы, а крестьянство оказалось плохо восприимчивым к революционной пропаганде. Значительная часть народников были осуждены на процессах «50-ти» (21 февраля – 14 марта 1877-го, Особое присутствие правительствующего Сената) и «193-х» (18 октября 1877-го – 23 января 1878‑го, Особое присутствие Правительствующего сената). На обоих процессах некоторые подсудимые выступили с программными речами (Петр Алексеев, Ипполит Мышкин).

Разгром «хождения в народ» привел к пересмотру организационных и тактических принципов радикалов.

От пропаганды к террору. «Земля и воля» (1876–1879)

В 1876 году сложилась централизованная революционная организация, получившая в 1878 году название «Земля и воля» (первоначально «Северная революционно-народническая группа», «Общество народников»). Основатели и лидеры организации – М. А. Натансон, А. Д. Михайлов, О. В. Аптекман, Г. В. Плеханов, А. Д. Оболешев, В. А. Осинский, А. А. Квятковский, М. Р. Попов и др.

В 1878 году в «Землю и волю» вошли бывшие «чайковцы» С. М. Кравчинский (взявший впоследствии литературный псевдоним Степняк), Д. А. Клеменц, Н. А. Морозов, С. Л. Перовская, Л. А. Тихомиров, М. Ф. Фроленко. В 1877 году в организацию входило около 60 человек, примыкало к ней еще примерно 150 революционеров. Печатные органы – социально-революционное обозрение «Земля и воля» (Петербург, № 1–5, октябрь 1878-го – апрель 1879-го) и приложение к нему – «Листок «Земли и воли» (Петербург, № 1–6, март – июнь 1879-го).

Целью организации являлось «осуществление народного восстания в возможно ближайшем будущем». Землевольцы перешли от отвлеченной пропаганды социалистических идей к выдвижению требований, «реально осуществимых в ближайшем будущем». Эти требования были выражены в лозунге: «Земля и воля». От «летучей» пропаганды землевольцы – с целью сближения с крестьянством – перешли к поселениям в народе, организовав их в Поволжье (центр – Саратовская губерния), Донской области и некоторых других губерниях.

Землевольцы создали рабочую группу и вели пропаганду среди промышленных рабочих Петербурга, Харькова и Ростова-на-Дону. Они провели первую в истории России политическую демонстрацию. Она состоялась 6 декабря 1876 года у Казанского собора в Петербурге. С речью выступил Плеханов, было развернуто знамя с лозунгом «Земля и воля».

В их программу были включены действия, направленные на «дезорганизацию» правительства, т. е. террор.

Террор не занимал поначалу ведущего места в деятельности землевольцев и рассматривался лишь как орудие самозащиты и мести.

Однако под влиянием разочарования в пропагандистской деятельности, не приносящей видимых результатов, а также репрессий со стороны властей часть землевольцев фактически переходит к террору, постепенно вступая на путь политической борьбы.

Ключевым моментом в дальнейшей истории российского терроризма стал выстрел «неорганизованной» на тот момент революционерки, дочери штабс-капитана Веры Засулич, которым 24 января 1878 года был тяжело ранен петербургский градоначальник Ф. Ф. Трепов. Она явилась к нему на прием под видом просительницы, однако вместо прошения Трепов получил пулю в живот. Это был ответ на то, что по приказу Трепова в июле 1877 года в Доме предварительного заключения был высечен политический заключенный народник А. С. Боголюбов (Емельянов) не снявший перед ним шапку. Это противоречило действовавшему российскому законодательству, однако Трепов никакого взыскания от вышестоящих властей не получил. Рассмотрение дела было передано суду присяжных; видимо, власти хотели, чтобы само общество осудило террористку, ведь ее преступление было очевидным. Однако 31 марта суд (председатель А. Ф. Кони, защитник П. А. Александров, произнесший яркую речь) оправдал Веру Засулич, которая была немедленно освобождена из-под стражи. Оправдательный вердикт присяжных показал, что революционеры-террористы могут рассчитывать на сочувствие части общества.

В 1878 году последовал целый ряд террористических актов. Кружок В. А. Осинского – Д. А. Лизогуба, действовавший в Киеве и Одессе, выступил инициатором террористической борьбы. 23 февраля 1878 года Валериан Осинский (сын генерала, бывший студент Петербургского института путей сообщения) вместе с двумя сообщниками стрелял в товарища прокурора (т. е. заместителя) Киевской судебной палаты М. М. Котляревского. Он упал, и террористы сочли Котляревского убитым. Однако пули застряли в толстой шубе прокурора, и он остался невредим. По поводу покушения по Киеву были расклеены прокламации, в которых говорилось: «Случай помешал гибели Котляревского. Но пусть помнит этот негодяй, что каждую минуту его ждет смерть, если он не оставит своей мерзкой деятельности».

С марта 1878 года на прокламациях по поводу покушений появляется печать с изображением револьвера, кинжала и топора и подписью «Исполнительный комитет социально-революционной партии».

В ночь на 25 мая 1878 года в Киеве сын священника, бывший студент Новороссийского университета в Одессе Григорий Попко смертельно ранил жандармского ротмистра Г. Э. Гейкинга, ударив его кинжалом в спину. Скрываясь от погони, Попко отстреливался из револьвера, при этом убил вставшего на его пути крестьянина и ранил городового. 30 января 1878 года члены революционного кружка в Одессе Иван Ковальский и его товарищи оказали вооруженное сопротивление при аресте, используя револьвер и кинжал. Несколько жандармов и полицейских были ранены. 2 августа 1878 года Ковальский был расстрелян по приговору военно-окружного суда. Это была первая смертная казнь после казни Каракозова.

4 августа 1878 года средь бела дня на Михайловской площади в Петербурге Сергей Кравчинский заколол кинжалом шефа жандармов генерал-адъютанта Н. В. Мезенцева. Он был убит в отместку за то, что убедил Александра II не смягчать приговор осужденным по «Процессу 193-х». Теракт Кравчинского был расценен как немедленный ответ на казнь И. М. Ковальского, который по случайному совпадению был расстрелян в Одессе 2 августа 1878 года. Кравчинский благополучно скрылся с места покушения.

16 августа 1878 года в Николаеве, за два дня до проезда императора Александра II через город, были арестованы бывший вольнослушатель Венского технологического института, репетитор по математике Соломон Виттенберг и боцман Иван Логовенко, готовившие покушение на царя. Они собирались взорвать императора, причем мина должна была быть приведена в действие гальванической батареей с помощью электричества. Год спустя оба были приговорены к смертной казни на «Процессе 28-ми» в Одессе, доставлены в Николаев и здесь публично повешены.

В начале 1879 года покушения следовали одно за другим.

9 февраля сын купца 2-й гильдии Григорий Гольденберг застрелил в Харькове губернатора, князя Д. Н. Кропоткина, вскочив на подножку его кареты. 16 февраля в Москве сын священника, бывший студент Медико-хирургической академии Михаил Попов заколол кинжалом агента полиции Н. В. Рейнштейна. 13 марта в Петербурге дворянин, бывший студент Медико-хирургической академии Леон (Лев) Мирский на коне догнал карету шефа жандармов А. Р. Дрентельна и дважды выстрелил в окно, но промахнулся. Ни один из террористов не был задержан на месте покушения.

Наконец, землевольцы пришли к обсуждению идеи цареубийства. По словам Веры Фигнер, «становилось странным бить слуг, творивших волю пославшего, и не трогать господина».

Нарастание террористических тенденций привело к острым разногласиям внутри «Земли и воли»; многие ее члены решительно выступали против покушения на императора, справедливо полагая, что оно приведет к усилению репрессий и погубит дело пропаганды.

Было найдено компромиссное решение – организация не поддерживает террориста, но отдельные ее члены могут оказывать содействие ему как частные лица. В марте 1879 года при обсуждении вопроса о покушении на императора Александра II сразу трое землевольцев объявляют о своем намерении убить царя. Выбор пал на А. К. Соловьева. Кандидатуры поляка Л. А. Кобылянского и еврея Г. Д. Гольденберга были отвергнуты, чтобы избежать впечатления, будто покушение произведено по национальным мотивам. 2 апреля 1879 года дворянин, недоучившийся студент юридического факультета Петербургского университета, учитель истории и географии Александр Соловьев стрелял в царя на Дворцовой площади. Ни один из четырех выстрелов Соловьева не достиг цели, лишь одна из пуль пробила шинель. Пятый выстрел он совершил в сбежавшуюся толпу. Террористу купили крупнокалиберный револьвер для медвежьей охоты, дававший сильную отдачу, и Соловьев не успел приноровиться к особенностям оружия. Кроме того, император, в отличие от его охраны, не растерялся и побежал, меняя направление движения. Террорист был схвачен и по приговору Верховного уголовного суда 28 мая 1879 года повешен. Поглазеть на казнь на Смоленском поле собралось около 70 тыс. человек. После этого покушения Россия по распоряжению царя была разделена на шесть генерал-губернаторств с предоставлением генерал-губернаторам чрезвычайных прав вплоть до утверждения смертных приговоров.

В результате число смертных приговоров и смертных казней резко возросло. Всего на 28 процессах террористов (донародовольческого периода) было вынесено 29 смертных приговоров. 11 из них были заменены каторгой. Казнены были 18 человек, в том числе в 1879 году – 16. Всего же с августа 1878-го до конца 1880 года были казнены 22 революционера-народника: 21 повешен, один расстрелян. Инициатива применять повешение вместо расстрела в отношении приговоренных к смертной казни военными судами принадлежала лично императору. 12 мая 1879 года главный военный прокурор Д. В. Философов уведомил временных генерал-губернаторов, которым было делегировано право конфирмовать (утверждать) смертные приговоры: «Государь император, получив сведения, что некоторые из политических преступников, судившихся в Киеве военным судом, приговорены к смертной казни расстрелянием, изволил заметить, что в подобном случае соответственнее назначать повешение».

Указание было дано по конкретному поводу – предстоящей 14 мая 1879 года казни в Киеве В. А. Осинского, Л. К. Брандтнера и В. А. Свириденко, которая была осуществлена, по указанию прокурора В. С. Стрельникова, с особым глумлением. Осинского казнили последним: ему не завязали глаза и предоставили наблюдать, как вешают его товарищей. Когда палач накинул самому Осинскому петлю на шею, по распоряжению Стрельникова военный оркестр заиграл «Камаринскую» (русскую народную плясовую песню).

Глядя из XXI века и зная о последующей истории разного рода террора и репрессий, на которые, увы, столь богата история России, данные о числе казненных в 1878–1880 годах кажутся не слишком впечатляющими. Надо, однако, понимать, что это были беспрецедентные масштабы для тогдашней России, сопоставимые со всеми казнями по политическим делам, совершенными к тому времени в XIX веке. Предыдущие казни были связаны преимущественно с восстаниями декабристов и Польским восстанием 1863–1864 годов. В 1826 году были повешены 5 декабристов, в 1827 году расстреляны 5 участников Зерентуйского заговора (заговора Ивана Сухинова), намеревавшихся освободить декабристов. Сам Сухинов должен был стать шестым расстрелянным, но покончил с собой накануне казни. В 1862 году за революционную пропаганду в армии были расстреляны в Варшаве два офицера и юнкер. В 1864–1865 годах расстреляли пятерых участников «Казанского заговора», планировавших поднять крестьянское восстание в Поволжье. Казненные в ходе подавления Польского восстания исчислялись сотнями, однако русское общество не воспринимало восставших поляков и литовцев как «своих». И как мы знаем, в 1866 году был повешен Дмитрий Каракозов.