Жизнь и учение Конфуция

Конфуций скитается по государствам (496–483 годы до н. э.)

Оставив Лу, Конфуций сначала направил свои стопы на запад государства Вэй. Ему теперь шел 56-й год, и он чувствовал себя удрученным и грустным. Во время своего пути он дал своим чувствам вылиться в стихах. «Охотно посмотрел бы я на Лу, но гора Квеи отрезала землю от моего взора. Я прорубил бы кустарник насквозь топором, но, увы, напрасные мысли, я ничего не могу поделать против горы». И опять: «По долине завывает ветер, мелкий дождь зачастил; идет домой молодая невеста через пустыню; толпы идут по сторонам ее. Как это так, о, лазурное небо, что я, выгнан из моего дома и должен пролагать свой путь по стране, не зная, где будет мое жилище. Темные, темные умы у людей, достойные люди напрасно приходят к ним! А предел моей жизни близок, наступает разрушительная старость».

Его сопровождали ученики, и печаль Конфуция передалась им. Когда они прибыли на границу Вэй, в место, называемое И, губернатор искал свидания с Конфуцием и, вернувшись от мудреца, старался утешить их, говоря: «Друзья мои, почему вы так опечалены тем, что учитель ваш потерял должность? Государство долго находилось без правил истины и справедливости; небеса хотят воспользоваться вашим учителем, его как колокол привешенным языком[31]. Таковы были мысли этого дружеского чужеземца. Колокол действительно звонил, но мало было ушей, которые бы его слышали.

Тем не менее слава Конфуция распространилась далеко перед ним, и он не должен был опасаться, что будет страдать от нужды. По прибытии в столицу Вэй он сначала поместился у очень достойного чиновника Ян Чоую[32]. Царствующий герцог, известный нам под именем Лин, был недостойный развратный человек, но он не мог тоже пренебречь таким значительным посетителем и вскоре назначил Конфуцию жалование в шестьдесят тысяч мер зерна.

Здесь Конфуций оставался в течение десяти месяцев, но по некоторым причинам оставил страну эту и ушел в Чэнь. По дороге ему нужно было проходить Куан – то место, где, вероятно, теперь департамент Чанхуань в Хэнани, который раньше страдал от Ян Ху. Случилось так, что Конфуций очень был похож на Ху, и внимание людей невольно привлекала его колесница, так как все думали, что в ней ехал их старый враг, и они устроили на него нападение. Последователи его были встревожены, но он был спокоен и старался ободрить их, говоря, что он твердо верит в свою божественную миссию. Он сказал им: «Разве после смерти Вэня не обитает во мне истина? если бы небо желало, чтобы истина погибла, тогда бы и я не имел такой любви к этой истине. А пока небо не дает погибнуть истине, что может сделать со мной народ Куана»[33]. Ускользнув из рук нападавших, он, кажется, отложил в сторону намерение свое идти в Чжэн и вернулся в Вэй.

По дороге он проходил мимо дома, где он раньше жил, и, найдя, что хозяин умер и совершались погребальные церемонии, он пошел туда, чтобы выразить соболезнование и поплакать. Когда он выходил, то приказал Цзы Гуну взять одну из лошадей и его экипаж и дал это в виде взноса на расходы, вызванные погребением. «Вы никогда не делали подобного, – возразил ему Цзы Гун, – при погребении кого-нибудь из ваших учеников. Не слишком ли велик подарок в данном случае?» «Когда я пошел туда, – отвечал Конфуций, – то мое присутствие вызвало взрыв печали у главного плакальщика, и я присоединился к нему со слезами. Я не люблю вспоминать о моих слезах, если при этом не было что-нибудь сделано. Исполни же мое желание, дитя мое»[34].

Достигнув Вэй, он поселился с чиновником, о котором дается очень хороший отзыв в «Разговорах»[35]. Но в этот период времени он не долго оставался в государстве. Герцог вскоре женился на девушке из дома Сун, известной под именем Нань-цзы, прославившейся за ее интриги и дурное поведение. Она искала свидания с мудрецом, на что тот неохотно согласился. Без сомнения, он и в мысли своей не допускал сделать какое-нибудь зло, но Цы Лу был чрезвычайно разочарован, что учитель его мог находиться в обществе такой женщины, и Конфуций, чтобы разуверить его, поклялся, говоря: «Если я сделал что-нибудь нечестивое, то пусть отвергнут меня небеса»[36]. Он, однако, не мог оставаться при таком дворе.

Однажды герцог поехал по улицам своей столицы в экипаже с Нань-цзы и заставил Конфуция следовать за ним в другом экипаже. Вероятно, он намеревался почтить философа, но народ увидел все несоответствие катающихся и закричал: «Порок впереди, добродетель сзади». Конфуцию стало стыдно, и он сделал такое замечание: «Не видел я ни одного, кто любил бы добродетель так же, как он любит красоту»[37]. Ему неудобно было оставаться в Вэй, он оставил его и направился в Чжэн.

Чжэн, который составлял часть теперешней провинции Хунань, лежит к югу от Вэй. Проехав небольшое государство Цай, Конфуций приблизился к границам Сун, и даже имел намерение попасть туда, но случился инцидент, который нелегко понять из того, как он передается, но который дал повод произнести замечательное изречение. Конфуций исполнял обряды со своими учениками в тени большого дерева. Хуань Туй, злой чиновник Суна, услышал об этом и послал толпу людей срубить дерево и убить философа… Ученики были очень встревожены, но Конфуций заметил: «Небеса произвели добродетель, которая находится во мне; что же может сделать Хуань Туй со мной?»[38]

Все они избегли опасности, но, кажется, уехали к западу в государство Чжэн. Прибыв к воротам, Конфуций нашел себя отделенным от своих последователей. Цзы Гун явился в государство еще до него, и один из жителей Чжэна рассказал ему, что у восточных ворот стоит человек, у которого лоб как у Яо, шея как у Гао Яо, плечи его так же высоки, как у Цзы Чаня, но он немного ниже Юя, у него вообще вид заблудившейся собаки. Цзы Гун узнал, что это был его учитель, поспешил к нему и повторил, к его большому удовольствию, то описание, которое он слышал от этого человека. «Телесная внешность, – сказал Конфуций, – это пустяки, но что я был похож на скитающуюся собаку, это великолепно!»

Они не долго оставались в Чжэн, и в конце 495 года Конфуций был уже в Чэнь.

Весь следующий год он оставался там, живя у начальника городской стены, очень достойного чиновника, но мы не имеем никаких сведений о нем, которые стоило бы здесь передавать[39].

В 493 году до н. э. Чэнь испытал много волнений вследствие нападения со стороны У, большого государства, и Конфуций решил направиться в Вэй. По дороге он был задержан в месте, называемом Пу, в котором находился восставший против Вэй чиновник; для того чтобы его выпустили, он должен был обещать, что не пойдет туда. Тем не менее он продолжал прежний путь. Когда Цзы Гун спросил его: «Разве правильно нарушать клятву, которую он дал?» – он отвечал: «Это была вынужденная клятва, духи таковой не слушают»[40].

Герцог Лин принял его с честью, но не интересовался его уроками, и Конфуций, говорят, тогда стал так жаловаться: «Если бы нашелся кто-нибудь из князей, кто взял бы меня на службу, то в течение двенадцати месяцев я сделал бы что-нибудь замечательное, а в три года управление было бы совершенно»[41].

В то время случилось обстоятельство, которое обратило его внимание на государство Цинь, простиравшееся по Желтой реке в Хэнань. Конфуций получил приглашение, подобное тому, которое он раньше получил от Гуншань Фужао. Чиновник из Чэня, под управлением которого был город и который восстал против своего начальника, приглашал Конфуция посетить его, Конфуций был склонен идти туда. В таких случаях он всегда совещался с Цы Луу. Тот сказал ему: «Учитель, я слышал, что вы говорите, что когда человек делает что-нибудь дурное, то высший человек не присоединяется к нему. Би Хэ – повстанец. Если вы пойдете к нему, что станут говорить?» Конфуций отвечал: «Да, я употреблял эти слова, но разве не оказано, что если что-нибудь действительно устойчиво, то его можно поставить, не делая его тоньше, и если что-нибудь действительно бело, то оно может быть вымочено в темной жидкости, не сделавшись черным? Разве я горькая тыква? И в таком случае неужели должно меня подвесить, вместо того чтобы съесть?»[42].

Странно звучат подобные слова в его устах. Однако же он не пошел к Би Хэ и, дойдя до Желтой реки и стараясь повидать там одного из главных министров Чэня, услыхал о насильственной смерти двух достойных людей и вернулся в Вэй, оплакивая судьбу, которая помешала ему перейти реку, и пытаясь утешить себя поэзией, как он некогда делал это, покидя Луу. Снова он вошел в сношения с герцогом, но ему не понравилось то, что тот начал его спрашивать по поводу военных действий, и он покинул его и ушел обратно в Чэнь.

Он оставался в государстве Чэнь весь следующий год (491); в это время не случилось ничего, что следовало бы отметить.

В это времяв Лу произошли такие события, результатом которых явилось возвращение Конфуция в родное государство. В 494 году умер герцог Дин; Цзи Хуань, начальник рода Цзи, тоже умер в этом же году. На своем смертном ложе он почувствовал угрызение совести за свое отношение к Конфуцию и заставил своего наследника, известного в «Разговорах» как Цзи Кан, призвать мудреца. Но приказание это не было немедленно исполнено. Цзи Кан по совету одного из своих чиновников послал за учеником Конфуция Жань Ю. Конфуций охотно отослал его к Цзи Кану и с удовольствием бы сопровождал его. «О, если бы мне вернуться, – сказал он, – если бы мне вернуться!»[43] Но этого не случилось еще в течение нескольких лет.

В 490 году, сопровождаемый по обыкновению некоторыми из своих учеников, он пошел в Цай, маленькое государство, зависевшее от Чу. По дороге между Чэнь и Цай у них истощились припасы и как-то случилось так, что они не могли достать новых. Ученики изнемогали от голода, и Цы Лу сказал учителю: «Неужели высший человек должен терпеть такие испытания?» Конфуций отвечал ему: «Да, высший человек должен испытать голод, но обыкновенные люди, когда они находятся в нужде, дают волю своей разнузданности, высший же человек не придает голоду особенного значения»[44]. Согласно «Семейным изречениям», затруднение продолжалось семь дней, в течение которых Конфуций сохранял спокойствие, даже был весел, играя на инструменте. У него, однако, осталось сильное впечатление от той опасности, которой он подвергался; впоследствии мы видим, что он возвращался к этому и сожалел, что из всех друзей, которые были с ним в Чэне и Цае, не было ни одного, который бы жил с ним потом.

Избегнув этого затруднения, он оставался в Цае весь 489 год, и в следующем году мы находим его в Шэ, другому округе Чу, начальник которого присвоил себе титул герцога. Озадаченный этим посещением, начальник спрашивал Цы Луу, что учитель думал о нем, но ученик не осмелился ответить. Когда Конфуций услыхал об этом, то он сказал Цы Луу: «Почему вы не сказали ему? Он просто человек, который в тщетной погоне за знанием забывает свою духовную пищу, который от радости, что он достиг этого, забывает про печали и который не замечает, что старость надвигается»[45].

Впоследствии в разговоре с Конфуцием герцог спрашивал его насчет управления и получил ответ, продиктованный, очевидно, обстоятельствами, которых мы не знаем: «Хорошее управление достигается тогда, когда те, кто находится близко, делаются счастливыми и те, кто находится далеко, привлекаются к нему»[46]. После короткой стоянки в Шэ он вернулся в Цай и, так как ему предстояло переехать реку, послал Цы Лу расспросить о броде двух людей. Это были отшельники – люди, которые удалились от общественной жизни вследствие отвращения к тогдашним порядкам. Одного из них звали Чан Цзюй; вместо того чтобы дать те указания, которых желал Цы Луу, он спросил его: «Кто это такой, который держит вожжи в экипаже?» – «Это Кун Цю». – «Кун Цю з Луу?» – «Да», – был ответ. И тогда отшельник сказал: «Он знает брод».

Цы Лу обратился к другому, которого называли Цзени, но вместо ответа получил вопрос: «Кто вы, сударь?» Он отвечал: «Я Чжун Ю». – «Чжун Ю, ученик Кун Цю з Луу?» – «Да», – отвечал опять Цы Луу. Цзени обратился к нему: «Беспорядок, как всепоглощающий поток, разлился по всему государству, и кто же это изменит ради вас? Вместо того чтобы следовать за тем, кто удаляется то от одного, то от другого, не лучше ли для вас было последовать тем, кто совершенно удалился от мира?» Вместе с этими словами он принялся за свое дело и не дал больше никаких указаний страннику. Цы Лу вернулся назад и передал о том, что они сказали, но Конфуций оправдал свои стремления, говоря: «Невозможно соединиться с птицами и животными, даже если бы они были такие же, как и мы. Если бы я не присоединился к народу, к человечеству, то к кому бы я должен был присоединиться? Если возьмут верх справедливые начала в государстве, мне не нужно будет менять их положение»[47].

Около этого же времени он встретился с другим отшельником, который был известен под именем «юродивого из Чу». Он проходил около экипажа Конфуция, напевая: «О, Фун, о, Фун, как извращена твоя добродетель. По отношению прошлого упреки бесполезны, но будущее может быть исправлено. Откажись, откажись от своих напрасных планов». Конфуций был восхищен и пожелал поговорить с ним, по человек этот поспешил уйти от него[48].

Но теперь внимание правителя, Цу-короля, как он называл себя сам, было обращено на знаменитого иностранца, который был в его владениях, и он встретил Конфуция и сопровождал его в свою столицу. По истечении некоторого времени он предложил в подарок философу значительную долю территорий, но его разубедил первый министр, который сказал ему: «Разве Ваше Величество имеет какого-нибудь чиновника, который мог бы исполнить обязанности посланника, как Цзы Гун, или кого-нибудь другого, столь способного быть премьером, как Ян Хуэй, или кого-нибудь, кто мог бы сравниться, как генерал, с Цы Луу? Короли Ван и Ву, начав со своих наследственных владений в сотню ли, достигли господства над целой империей. Если Конфуций со своими учениками в качестве министров будет обладать какой-нибудь территорией, то это не будет служить во благо Цзи. Вследствие такого представления король отказался от своей мысли; когда он умер, в том же году. Конфуций оставил это государство и ушел обратно в Вэй.

Герцог Лин умер уже несколько лет перед тем, вскоре после того как Конфуций расстался с ним в последний раз, и царствующий герцог Чу был его внуком и спорил за господство над государством со своим собственным отцом. Отношения между ними были очень сложны. Отец был выгнан вследствие покушения, которое он замышлял на жизнь своей матери, знаменитой Наньцзы, и престол был передан его сыну. Впоследствии отец заявил притязания на то, что он считал своим правом, и наступила борьба. Герцог Чу знал, насколько дело его выиграло бы, если бы он получил поддержку Конфуция, и вследствие этого, когда он пришел в Вэй, Цы Лу сказал ему: «Князь Вэй ждет вас для того, чтобы вы управляли государством. Что считаете вы необходимым сделать в самом начале для этого?»[49] Мнение философа, однако, было против того направления, которое принял герцог, и он отказался принять должность у него, хотя и оставался в Вэй около пяти или шести лет. В течение этого времени ничего не сохранилось о его жизни. В самый год его возвращения, судя по «Летописям государства», его самый любимый ученик Янь Хуэй умер, и он по этому случаю воскликнул: «Увы, небеса разрушают меня! Небеса разрушают меня!»[50] Смерть жены Конфуция относят к 484 году до н. э., но в летописях не сохранилось ничего, чтобы можно было рассказать об этом длинном периоде жизни Конфуция.

От возвращения Конфуцияв Лу до его смерти (483–478 годы до н. э.)

Возвращение егов Лу было устроено учеником Жань Ю, который как мы уже видели, отправился служить к Цзи Кану в 491 году до н. э. В 483 году Ю участвовал в военных действиях против Цзи, и так как он их вел успешно, то Цзи Кан спросил его, как он обучился военному делу, было ли это естественным его свойством, или же он его изучил? Он отвечал, что изучил его от Конфуция, и распространился в необычайных похвалах этому философу. Начальник объявил, что он желал бы пригласить Конфуция опять домойв Луу. «Если вы так сделаете, – сказал ученик, – то берегитесь и не позволяйте, чтобы посредственные люди становились между вами и им». Вслед за этим Кун послал трех чиновников с соответствующими дарами в Вэй пригласить скитальца домой, и он вернулся с ними.

Событие это случилось на одиннадцатом году герцогства герцога Гэ, который наследовал Цзину, и, по словам Кун Фу, потомка Конфуция, приглашение исходило именно от него. Мы можем предположить, что в то время как Цзи Кан придумал это, он представил свои мысли на одобрение герцога. Событие это случилось в весьма подходящее время. Только перед этим у философа спрашивал совета один чиновник Вэй о том, как ему надо поступать при ссоре с другим чиновником, и так как Конфуцию не понравилось, что к нему отнеслись по такому предмету, то он приказал запрячь свою коляску и готовился уже оставить государство, восклицая: «Птица выбирает себе дерево, а не дерево гонится за птицей». Кун Ван пробовал было извиниться и убедить Конфуция остаться в Вэй, но в этот самый момент явились посланники з Луу.