- -
- 100%
- +
Великий казахский роман
Великий казахский роман (ВКР, Great Qazaq Novel) – концептуальное понятие в литературе Казахстана, описывающее феномен развития национальной литературы первой половины 21 века и характеризующееся значительными произведениями. Определение дано критиком Ерланом Нугмановым в 2020 году по аналогии с более известным «великим американским романом».
Книги, относимые к ВКР, написаны в тот период, казахскими авторами, преимущественно на русском языке. Предполагается, что ВКР может быть написан казахским автором и несёт в себе определенный контекст – описание определенной исторической эпохи казахского народа, его язык и уникальный национальный опыт, а также то, каким образом этот опыт воспринимается современностью в описываемое время.
Исторический контекст
В казахской литературе до начала 21 века не принято выделять выдающиеся произведения крупной прозы, претендующих на высокую национальную аутентичность и сильные характерные черты, которых не было бы в произведениях авторов других стран. Исторически литература Казахстана, казахская литература испытывала на себе значительное влияние зарубежных авторов, у которых учились и книги которых читали и переводили самые значимые казахские литераторы, начиная с Абая Кунанбаева, Шакарима Кудайбердиева, Ыбырая Алтынсарина и далее, к казахским советским писателям, а затем и писателям независимого Казахстана. Русская и немецкая классическая литературы и её авторы – Гёте, Шиллер, Лермонтов, Пушкин, Крылов, Толстой, Салтыков-Щедрин – оказали первичное влияние на формирование казахской литературы.
Ранние казахские романы «Бақытсыз Жамал» Мыржақыпа Дулатова (1910), «Қалын мал» Спандияра Кубеева (1913) и «Қамар сулу» Султанмахмута Торайгырова (1914) поднимают вопросы защиты женщин в патриархальном казахском социуме, трагичность их положения, а также бесправное положение и угнетение аульной бедноты в принципе. Данные произведения безусловно вдохновлены русской классической литературой, в которой в середине-конце 19 века поднимались аналогичные вопросы экономической и социальной несправедливости наиболее уязвимых слоев населения города и деревни до и после отмены крепостного права. Примечательно, что все три романа в разных источниках называются «первым казахским романом», а также то, что существуют исследования, указывающие, что в свою очередь эти романы повлияли на развитие туркменской драмы в начале 20 века1. Таким образом, распространение остросоциальной литературной мысли началось в тюркской литературе ещё до революции 1917 года.
В период советской власти следует выделить следующих писателей и их наиболее значимые произведения крупной формы:
– Мухтар Ауэзов и роман-тетралогия «Путь Абая» (1942-1956);
– Абдижамил Нурпеисов и роман-трилогия «Кровь и пот» (1961-1970);
– Сабит Муканов и роман-двухтомник «Промелькнувший метеор» (1972).
Данные писатели отмечены советскими государственными наградами и оказали значительное влияние на развитие казахской литературы в советский период.
Самым значительным после «Пути Абая» романом казахской литературы принято считать трилогию «Кочевники» (1969-1974) Ильяса Есенберлина. Также в ряду эпической исторической прозы выделяется его трилогия «Золотая орда» (1979-1983) наряду с дилогией «Саки» Булата Джандарбекова.
После обретения независимости Республики Казахстан и до примерно 2020-х годов ни одного значимого казахского романа написано не было.
Характерные особенности
ВКР, появившийся как явление в двадцатых годах 21 века, является литературной концепцией, неким нестрогим, постоянно расширяющимся списком книг казахской художественной литературы (fiction) с общими чертами. Основные критерии, по которым книги причисляют к ВКР, помимо национальной принадлежности, включают:
– Книга должна быть романом, то есть произведением достаточно большого объема, более длинная чем рассказ или повесть (не менее 80 страниц текста в формате Microsoft Word, шрифт Times New Roman №12, одинарный межстрочный интервал). С последними в казахской литературе традиционно были проблемы: исторически в казахской литературе не так много книг большого объема (свыше 300 страниц);
– Книга должна охватывать казахскую нацию во всей её полноте, а не слишком увлекаться отдельными регионами, историческими эпохами, сферами общественной жизни;
– Книга должна представлять некие национальные идеи казахов после обретения независимости страной в 1991 году;
– Мемуары не являются ВКР.
Стилистически ВКР характерно разнообразие форм: от энциклопедического, псевдодокументального языка («Хунгират») до традиционных повествовательных форм («Перед рассветом»). Жанрово такие книги, например, упомянутого Б. Нуржана (в соавторстве с М. Булат), сочетают в себе некоторые черты, зачастую пародийно, таких жанров как фэнтези («Тенгрианец») или роуд-муви («Путешествие на запад») с тюркским либо центральноазиатским колоритом, перекликающимся, например, со знаковым романом того времени «Сауенджусан» Р. Кашгари.
В целом, ВКР характерны черты модернистских и постмодернистских романов, развитие направления которых в Казахстане фактически не существовало в 20 веке ввиду практически полного отсутствия собственной национальной литературы и тотального влияния литературы советского соцреализма. Постмодернистские намёки преимущественно на культурно-бытовое развитие казахского народа, зачастую замаскированные под средневековые декорации (например, т.н. «уйгурская почта» – аналог технологии блокчейн или процесса финансового сеттльмента) или казахских медийных личностей [утверждение требует проверки], отражают взгляды авторов на их современность через романтическую призму либо, наоборот, пародируют взгляды их современников на национальную идею (национализм, пантюркизм, тенгрианство, исламская духовность и т.д.). Часто используемый стиль нон-фикшн, мокьюментари или вербатим, нарочито серьёзный, как бы обыгрывает «историчность» нарратива, полностью выдуманные или передразнивающие современность, усложняет восприятие и выглядит как плохо проработанная, набитая субъективными выводами статья Википедии [утверждение требует проверки].
Общей чертой ВКР является русский язык, на котором они все написаны. В ряде случаев использование казахских, а также т.н. шалаказахских, латинизированных шалаказахских, южно-шалаказахских, жана-казахских слов и выражений также является характерной особенностью текстов ВКР. Однако в целом, использование русского языка для создания исторической казахской литературы в 21 веке – признак дефицита казахоязычной литературы и угроза исчезновению казахского литературного языка, за что ВКР нещадно критиковались современниками [утверждение требует проверки].
Критика
ВКР как правило принимались неоднозначно. Высказывавшиеся авторами идеи и суждения в принципе достаточно спорны. В частности, неоднозначное, постоянно насмешливое отношение к уйгурам и пренебрежительно-отрицательное – к китайцам, а в некоторых случаях – к русским.
Более того, авторы ВКР достаточно вольно трактуют казахскую историю и в достаточно неуважительных формах её искажают. Казахи в их произведениях обладают всеми известными недостатками нации, настолько искаженно уродливыми, что вызывают отторжение. Примеры:
– Казахи считают себя избранный нацией, совершенно не проявляя для этого никаких признаков ("Тенгрианец", "Хунгират"), либо считают себя выше других наций ("Путешествие на запад", "Сауенджусан" – в отношении китайцев);
– Казахи племени конырат ленивы, плохо образованны, склонны к коррупции, кумовству, хитры ("Хунгират");
– Западные казахи – сибариты, живущие только за счёт нефти и не способные без доходов от полезных ископаемых ни на какое культурное развитие ("Перед рассветом");
– Казахи Старшего жуза разобщены, обидчивы, трусливы ("Сауенджусан").
Основные авторы и произведения
– Бекарыс Нуржан, Муслим Булат «Тенгрианец» (2018), «Путешествие на запад» (2019);
– Алихан Бокехан, Ахмет Байтурсун «Перед рассветом» (2018);
– Расул М. Кашгари «Сауенджусан» («Степные свиньи», 2021);
– Александр Осипов «Тотур» (неоконч., 2021-2022);
– «Хунгират» (автор неизвестен, 2021-2022)
– Чингиз Тибэй «Арман, или Что если» (неоконч., 2019-…);
– Габит Бекахметов «Барсакельмес» (2021).
Одним из толчков к развитию ВКР послужила литературная премия Maecenas, появившаяся в Казахстане в 20-е годы 21 века, жесткие правила отбора которой («самый тщательный литературный профессионализм в композиции, стилистике, проработке и достоверности художественных деталей») вкупе с весьма ценной наградой (пожизненная рента) стимулировали и вдохновляли молодых казахских авторов к развитию творческих успехов в жанре крупной прозы (наивно, но это работало). Появление Maecenas, целью которой и было выявление по настоящему ценной современной казахской литературы, впрочем, воспринималось некоторыми из авторов как повод для меметического, гипертекстового передразнивания её сути, формы и некоторой излишней серьёзности в освещении премии, впрочем, достаточно безобидного.
До настоящего времени полностью не сохранился ни один текст ни одного из произведений, причисляемых к ВКР.
Сауенджусан
Статный, сильный бек Аламан, подпоясавшись, вышел из юрты с набором бритвенных принадлежностей. Электробритва, вынутая из блестящей кожи несессера, тысячекратно более ярко сияла на солнце никелированными гладью и сеточкою. Бритва эта – гордость Аламана, древний и нетленный продукт доассимиляционной эпохи, made in Germany, Braun, с миниатюрным чёрным матовым штепселем.
Штепсель этот, плоский треугольник-тумар с двумя контактными ножками, абсолютно параллельно расположенными, – предмет из Аламанова детства, когда всё ещё было другим, изящным, разнообразным и… некитайским. Китайцы, эти угнетатели его народа, после Первой войны2, провернули свой хитрый трюк: в стране, где на двадцать четыре миллиона жителей (без учёта военных потерь) было к тому времени уже около ста восьмидесяти миллионов бытовых электрических приборов с алиэкспресс и с коэффициентом примерно 1,15-1,2 – переходников с китайской розетки на европейскую, эти вот самые переходники в один день по команде через алиэкспресс вдруг все как один перестали работать. И тогда все смартфоны (16,5 млн), компьютеры (2,5 млн), фены, стайлеры и электроутюжки (8,2 млн суммарно), интернет-роутеры (1,5 млн – все в стране, несмотря на заявления соответствующего министерства о локальном производстве роутеров) с вайфаем и другие приборы остались без источника питания. Решить проблему никто не мог: страна, находившаяся в состоянии незавершенного дипломатически и юридически военного конфликта, естественно, была под эмбарго у Китая, и никаких новых штепселей или работающих переходников получить не могла ни при каких условиях. Экономика и быт целого поколения начали приходить в упадок, европейские и американские институты гуманитарной помощи ушли из страны вслед за европейскими и американскими институтами финансирования (банки развития, инвестфонды и т.д.), страна начала невероятно и неожиданно быстро скатываться в средневековье.
И тогда китайцы вернулись. Нет, – сказали они, – включить обратно переходники они не могут, зато могут БЕСПЛАТНО заменить всю электропроводку в каждой семье, где есть хотя бы один уже не работающий переходник питания, на китайскую. А также предоставить каждой казахской семье ПЯТИДЕСЯТИПРОЦЕНТНУЮ скидку на любые товары алиэкспресс.
Казахское общество разделилось: часть племён приняло китайскую систему электроснабжения и согласилось на модернизацию их домовой схемы электрораспределения, часть – и семья Аламана была в их числе – предпочла отказаться от всего китайского, откочевать от городов и остаться независимой. Всё старое европейского стандарта имущество быстро перераспредилось между этими сторонами в пользу последних (в обратную сторону последовали все китайские электроприборы). Последний работающий западный институт – Фонд зелёной экономики – как нельзя кстати начинавший в стране программу льготного финансирования и поставок автономных источников энергии – бытовых солнечных батарей, электрогенераторов на биотопливе, а также электромобилей американского и немецкого производства со встроенными европейского формата розетками, получил заказов на суммарно примерно 40 млн устройств европейской схемы питания, – и общество разделилось окончательно.
Семья бека Аламана, возглавлявшая аул, состоявший в основном из выходцев из Бостандыкского района города Алматы, кочевала теперь в долине Иле недалеко от Капчагая на жайлау3. Бек Аламан, возглавлявший теперь семью, сидел и, обозревая с вершины холма, который возвышался над раскинувшимся внизу вдоль речки аулом, брился.
В сущности, бритьё не было ритуалом обязательным для главы клана. Наоборот, возвращение к неким национальным истокам, проповедовавшееся в эти времена, предполагало наличие у такого влиятельного мужчины такого возраста – полноценного карасакала – бороды как символа истинно мужского достоинства. Но у Аламана, бека илейских казахов, борода как таковая не только не была чёрной, но скорее рыжевато-шатенистой, так ещё и росла неравномерно и крайне не густо. Отчего бек предпочитал взращиванию и уходу за последней не столь благородное, но вполне адекватное, а главное аккуратное бритьё, орудием которого, за неимением, опять же, более традиционного, служил образец европейского инженерного искусства – стальная четырёхглавая бритва, всяко лучше любых китайских изобретений, столь неугодных истинно казахским богу и народу.
Мысль бека, подогретая приятным механическим однообразием круговых движений бритвы по выпуклым щекам, витала одухотворенной валькирией над необъятной, мерцающей всеми оттенками изумрудного, долиной, простиравшейся внизу, то поднимаясь вверх, в синеющее небо, то пересекая горизонт и устремляясь, словно на охоту, в складки живописных холмов. И вдруг споткнулась, зацепившись за тёмное облачко где-то далеко впереди, и почти одновременно споткнулась и бритва об особо непослушный жёсткий сгусток волос на подбородке. Бек Аламан поморщился от боли, потёр подбородок и взглянул снова туда, где темнело то, что сбило его, остановило его непрерывный обряд. Пришлось сначала напрячь взгляд, а затем и вовсе встать, достать из походной сумки бинокль и устремиться вместе с этим биноклем всем телом в даль. Там, на краю видимости, при мощном оптическом приближении матово-черного, увесистого Carl Zeiss (ещё один продукт непревзойдённых в производстве вечного немецких мастеров!) клубилась пыль и двигалось нечто. Нечто узкое, серое, стекавшее вдоль холмов, двигавшееся навстречу к беку. Аламан, быстро уставший от напряжения век, оторвался на миг от бинокля, после чего собрал всё усилие снова и вновь посмотрел в него. Фигуры, серые длинные фигуры, каплеобразные, с узким верхом и широким низом, медленно и грозно покорили расстояние. Люди? – подумал Аламан? Нет, не похоже. Лошади? Всадники? – да, возможно. Но какие-то странные, стало быть, лошади. Узкие, высокие люди на низких, приземистых лошадях без ног. Лошади с большими широкими крупами и изящные, высокие люди. Словно кентавры: дородные тёмные туловища и узкие бюсты сверху. Где головы этих лошадей, их будто вовсе нет. Или это не лошади, а… яки? Погонщики яков? Здесь?
Ближе, – сказал мысленно бек Аламан биноклю. Да, похоже на яков. Вон, кажется, белеют рога. Ближе. Хотя… это не рога. Это… клыки. Это – не яки, это – кабаны? Свиньи? Люди на гигантских черных свиньях? Ближе, Carl, ближе!
***
Считается, что бек Аламан был первым из так называемых семиреченских вольных казахов, кто видел СС-3. СС-3, или Степные свиньи-3, или сауенджусаны (кит. 草原猪三) – выведенная китайскими учёными-генетиками (и генетическими редакторами4) Хэ Дзякуем и Тэ Кхайем порода боевых свиней, основное применение которой – ведение полевых военных действий в условиях голодной степи. Впервые были применены во Внутренней Монголии во время операции «красные сыновья», впоследствии использовались в Средней Азии в составе ННОАК5. Это третья (и первая удачная) попытка культивировать приспособленных к суровому степному климату боевых вьючных животных, основного инструмента китайской экспансии на запад.
Основные характеристики С.с.:
– Короткие ноги и низкий центр тяжести;
– Укрепленные копыта;
– Узкий круп и приспособленность перевозить 1-2 ездоков с седлом либо артиллерийскую единицу малого размера;
– Густая, длинная шерсть по всему телу для защиты от термических перегрузок;
– Два ряда укрупненных передних зубов, крестообразные клыки, приспособленность к поеданию степной травы, колючек и другого растительного корма в условиях скудного фуража.
C.с. описываются рядом авторов как жестокие, но умные животные, созданные для войны и уничтожения. Выносливые для длинных переходов и с выдающимися способностями для перевозки грузов и наездников. Элитные сауенджусанские отряды создавались китайским правительством в западных регионах страны из солдат и офицеров, уже знакомых с кавалерийской подготовкой, зачастую из представителей покоренных народов, исторически умеющих держаться в седле (уйгуры, монголы, тибетцы).
Вооружение С.с. варьировалось в зависимости от целей использования и включало в себя как стрелковое оружие всадников, так и гранаты ближнего боя, а также холодное оружие для кавалерийских атак. Броня непосредственно С.с. не только защищала круп, голову и ноги животных, но также при непосредственном контакте была призвана наносить дополнительный урон противнику, так же, как и острые крестообразные клыки.
Высокий интеллект С.с., а также строгая дисциплина наездников наряду с традиционными преимуществами кавалерии, работающей в тяжелых природных условиях (пустыни, степи, засушливые и горные районы), такие как манёвренность при относительно высокой скорости, способствовали широкому применению в Восточном Туркестане, Внутренней и Внешней Монголии, а также в степях Казахстана, Памире и Тибете (в ограниченных масштабах).
***
Клыки! То были не рога, но клыки. Гигантские, как у мамонта или носорога, и шерсть, длинная, бурая. Первобытный страх поразил бека, заставил свернуться его сердце в комок, и, отпустив, толкнул его вниз по склону холма. Аламан побежал, забыв впопыхах на вершине холма и свою любимую бритву, и походную сумку, и бинокль. Торопясь и скользя по зеленой траве, он спустился к подножью холма и побежал к юртам, выкрикивая на ходу одно-единственное слово: «Свиньи!»
К обеду десять электробайков-эндуро разъехалось в разные стороны от аула Аламана. Это были гонцы, которых бек Аламан лично направил с вестью к другим вольным казахам Семи рек. Каждый из гонцов нёс лично (какая-либо другая связь после отключения глобальных спутников над территорией Семиречья была невозможна) послание в ставку назначенного ему рода. У каждого на устах было имя – бека того рода, к которому он ехал:
– Райымбек!
– Иманбек!
– Кемелбек!
– Абдырбек!
– Абылбек!
– Рыскулбек!
– Габитбек!
– Сапарбек!
– Келдибек!
– Сайрамбай!6
А послание было следующим: "Братья вольные казахи! На нас в скором времени будет совершено нападение неприятеля. Его отряды уже в степи. Мы должны собраться и дать отпор. Призываю всех в условленное место. Аламан!”
В течение трёх дней в условленном месте в долине к западу от Города собралось десять беков, включая Аламана. Райымбек прибыл первым. Это был статный муж, настоящий батыр, храбрец. Он поставил свою белоснежную юрту-трансформер у глади озера, и люди любовались и юртой, и её хозяином. Щит Райымбека, круглый и большой, сиял на солнце, и его замечали издали.
Вторым приехал Абылбек. Его юрта встала рядом с юртой Райымбека. Эту юрту, также белого цвета, венчала большая белая солнечная панель, установленная на жесткой металлической крыше, и юрту Абылбека узнавали по этой панели.
Третьим с Каратау7 приехал Рыскулбек. У него был блестящий шлем, украшенный пером фазана, птицы-символа его родных гор. Он поставил свою юрту напротив юрт Райымбека и Абылбека.
Кемелбек приехал четвертым и поставил свою юрту рядом с юртой Рыскулбека. Кемелбек носил на щите символ скорпиона.
Келдибек приехал пятым. Это был старец с большим кривым посохом.
Шестым был Абдырбек. Это был маленький мужчина с добрым лицом и густыми, будто бы улыбающимися бровями. Его юрта имела форму пирамиды.
Седьмым – Габитбек. Его мобиль-трансформер с большой буквой «Т» на солнечном парусе занял место слева от юрты Абылбека.
Восьмым примчался Сапарбек на стремительном, как стрела, ховербайке.
Девятым – Сайрамбай.
Деcять юрт, включая серебристую юрту Аламана, называемую за свою необычную форму Ай (Луна), встали кругом на берегу озера. Одно место пустовало: Иманбек не приехал и не прислал никакого ответа.
Хунгират
Хунгират – концептуальное понятие в истории казахов начала-середины 21 века, переосмысленный этноним «конырат», историческая общность южных казахов, создавших в Смутные времена на исторической территории проживания коныратов своё государство. Как его определяет Ерлан Нугуманов, видный казахский публицист, энциклопедист и этнический конырат, «хунгираты – это не племя, не народ, не этнохороним (хотя населённые пункты с подобными названиями существуют), это больше собирательный образ некоторых южных казахов, некий усредненный профиль политических, экономических, религиозных и культурных взглядов, существовавших и ограниченных во времени и суверенитете. Хунгираты – это примерно как усташи (только без заведомо негативных коннотаций), сионисты или, что, вероятно, более понятно, младотюрки. Это, так сказать, младоказахи или младоконыраты, небольшая, но достаточно яркая вспышка пассионарности на голубом небе казахской истории» [источник не указан].
Происхождение
Считается, что хунгираты пришли вместе с монголами и осели к юго-востоку от Семиречья, на территории бывших Южно-Казахстанской, Кзыл-Ординской и (в меньшей степени) Жамбылской областей. Название племени не сильно изменилось с тех пор: хунгират, унгират, конгират, кунград, хонгэрэд.
Происхождение названия «хунгират» имеет несколько версий. По одной из них «хунгират» на древнемонгольском языке означает «хун» (лебедь, благородная птица) и «ард» (племя), то есть, «племя лебедей» или «лебединое племя». Ср. этимологию слова «казах»: «каз» (гусь) и «ак» (белый) – «белые гуси». Тотемическое значение птицы как символа свободы в пространстве неба, проецируемое на свободу в пространстве бескрайней степи, вероятно, могло проявляться в самоидентификации.
По другой версии, этноним имеет происхождение от слова «хун» (солнце; ср. с казахским «кун»). Соответственно, «хунгират» – часть хуна, дети солнца. Космологическое соответствие «казахи – хунгираты» проявляется и в этой версии: казахи также ассоциируют себя с солнцем, даже на флаге Казахстана – солнце (впрочем, как и птица). Известная легенда о происхождении рода Чингиз-хана от бога солнца, от которого якобы зачала его пра(пра…)бабка, подтверждаемая такими его собственными словами как «как в небе есть место лишь для одного солнца, так и в Монголии должен быть только один владыка» и объясняющая рыжий цвет волос чингизидов, может отражаться и в этимологии хунгиратов. Рыжий цвет, это монгольское «конгир» или казахское «коныр», как морфема слова «конырат» и как описание оттенка волос, несостоятелен: коныратов-шатенов практически не бывает, они почти сплошь – уверенные смуглокожие брюнеты.
Ещё по одной версии «конырат» означает «кум» (песок) и «кырат» (холм) – песочный холм. Вероятно, эта версия достаточно поздняя, времени уже после объединения Казахского ханства, и чисто казахская, когда хунгираты-коныраты поселились в Бетпакдале на самом юге бывшей Республики Казахстан, в пустыне Кызылкум и Жетысае – древней столице казахских хунгиратов.
Возможно, изначально слово «хунгират» имело звукоподражательное значение. Возможно, этим словом обозначалось, как звучит голос гуся (ср. версию о «лебедином племени») или ржание лошади (ср. версию про «коныр ат»), осла или даже верблюда. Использование последних хунгиратами в качестве транспорта в караванной торговле на территории от монгольской Гоби до пустынь вокруг Аральского моря известно издревле. Звериный тотемизм в этимологии этнических образований в значительной мере присущ центральноазиатским народам. По сведениям различных источников хунгираты играли важную роль в истории Центральной Азии в средние века. Считается, что т.н. «Унгират» – название политического объединения степных народов, переселившихся в Европу в 11-12 вв., известных как венгры, hungarians. «Унгират» – не что иное как хунгиратский каганат (не путать с Великим Хунгиратским каганатом), кочевое государство, чем и были венгры на момент переселения в Европу.