Девчонки, погоны. Книга III. Обстоятельствам вопреки

1

За денек до окончания отпуска, подспудно желая прийти на распределение по частям одними из первых, близняшки Ковальчуки в пятницу же после обеда ткнулись в управление кадров института, живо получили они на руки командировочные предписания и были буквально повергнуты в шок.

– Мать твою за ногу! – ахнула Вика.

– Отца за пупок! – выдохнула с шумом Ника.

– Это же полный писец! – моргала Вика.

– Облом по всем фронтам! – вторила ей сестричка.

Едва и лишь с большим трудом дожив до вечера, они гудящей и возмущающейся гурьбой ввались в квартиру к Кристине и Шпаку:

– Дядя Макс! Ваше Превосходительство! Такового же не может просто быть! Это просто нелепая ошибка! Мы обе по распределению должны были сразу же ехать в распоряжение командующего Юго-Восточным оперативным направлением!

– И? – сделал Макс совершенно непонимающее лицо.

Генерал пару месяцев назад предпринял определенные шаги, и в августе старшие лейтенанты Ковали должны были на три месяца отправиться на учебу на Центральные армейские курсы.

– А нам дали командировочные предписания, сказали, что мы в списках Центрального оперативного направления! – запищали на всю квартиру близняшки, бурно вздымались их груди.

– И что вас не устраивает? – почесал Макс затылок, ловко спрятал в кулаке веселящуюся усмешку, озадаченно округлил глаза. – Да большая часть ваших подруг спала и видела этакое распределение! Остаться в столице, в центре цивилизации и индустрии развлечений! Не надо вам никуда ехать! Останетесь жить в двухуровневой и пятикомнатной квартирке, вживую не увидите вы общаги со всеми удобствами на дворе, общим туалетом на улице…

Видя, что их не понимают, говорят совсем об иных и ничего не значащих в данной и конкретной их жизненной ситуации вещах, сестрички во весь спаренный голос тоненько заверещали:

– Но мы, дядя Макс, на выпуске слышали своими ушами приказ Министра. Это ужасная ошибка! Дядя Макс, скажите им, чтобы они выписали нам новые предписания! Мы должны поехать в часть, где служат наши любимые мужья!

– Никакой ошибки, Кузнечики, нет! – кинул в сторону Крис быстрый взгляд, не стал больше юлить, изворачиваться, прямо заявил им генерал. – Вы будете служить в городе под нашим неусыпным присмотром! Это не обсуждается!

– Что? – ахнула Ника.

– Как? – охнула Вика.

Если бы не Кристина, принесшая стульчики, близняшки тут же упали бы, шлепнулись бы своими вконец ошарашенными задницами на жесткий пол. Усевшись и отдышавшись, они задали Максу в их незавидном и ужасном положении вполне резонный и имеющий быть место насущный вопрос:

– А как же наши любимые мужья?

– А что с вашими мужьями? – моргнул непонимающе генерал. – Что с ними снова и опять не так?

– Они же ждут нас! – вскочили Ника и Вика, и обе с двух сторон обступили Шпака. – Ваше Превосходительство!

– Они вас пока подождут! – обнял обеих сестричек и широко улыбнулся им Макс. – Они подождут…

Ничего не понимая, сестрички каждая со своего бока теребили и тянули Макса за рукава его военного мундира:

– Чего и сколько они еще подождут? Мы так вскоре и вовсе останемся без наших мужей! Уведут их гарнизонные шалавы! Они у нас перспективные, недавно по роте получили! Найдутся в их бригаде ушлые разведенки, живо умыкнут наших Кузнецов! И чё мы, две неприкаянные кулемы, останемся на бобах?

– Они вам так, изменщики, сильно нужны? – прищурился Шпак хитренько и одновременно изучающе. – Найдем мы вам в Генштабе моложавых полковников с положением…

– Дядя Макс! – охнули девицы хором. – Это совсем не смешно! Мы любим наших мужей! Мы хотим к ним!

– Скажи им, – посмеивалась Крис, – не мучай понапрасну! А то их кондрашка хватит! Придется скорую вызывать, на лечение и восстановление нервов большущие деньги тратить. Дешевле нам обойдется, если больше иезуитски не тянуть кота за хвост…

Щелкнув сестричек по их носикам, Макс объявил:

– На днях Кузнецы получат приказ убыть на Курсы, до Нового года будут находиться в городе. И зачем вам, спрашивается, уезжать подальше от них? Я в этом смысла не наблюдаю…

– А дальше-то что? – вскрикнули разом близняшки. – Что будет дальше? Они быстренько отучатся, и оглянуться мы не успеем, уедут к себе, и ищи, свищи их с ветром в поле…

Выдержав томительную паузу, Макс доложил:

– После курсов они оба получат новые назначения…

– И куда? – замерли в ожидании Кузнечики.

– В ту бригаду, что стоит за городом! – пояснила Крис, прерывая все их тяжкие мучения. – Майорские должности под них уже зарезервированы, ждут их, дожидаются…

Таковский поворот дела многое менял, но обеим сестричкам хотелось бы, кроме пустых слов, услышать что-то большее:

– Ваше Превосходительство, она… вы не шутите?

– Когда я с вами, Кузнечики, на подобные и серьезные темы шутил, а? – согнал генерал мгновенно улыбку со своего лица. – Машины приличные и новые у вас имеются. Покатаетесь!

– И долго это… мы так будем кататься? – наседали на генерала близняшки. – До самой нашей пенсии?

– Ну, зачем же? Через годик-два мы переведем их в город, – загуляла снова по губам Шпака загадочная улыбка.

Аппетит приходил во время еды, и двум сестричкам сразу же захотелось много больше того, что им уже предложили:

– А сразу что, нельзя было их в город перевести?

– Не все сразу, милые Кузнечики! – приподнялся вверх, остужая их, генеральский палец. – Терпение! Вы уже больше терпели! Еще потерпите чуток. Родите вы своих первенцев. Рядом с вами будем мы, рядом будет ваша сестрица. Поможем, присмотрим. Там, в чертовой глуши, кто вам поможет, кто за вами присмотрит?

– Ну, ежели так… – пожала неопределенно Ника плечом. – Если с этой стороны на все посмотреть…

Вика промолчала, почесалась в затылке, вздохнула.

В воскресенье девчонки собрались в узком кругу, одни и без своих мужей-кавалеров, которые находились далеко и на службе, и в неблизких к столице гарнизонах. Левченко уезжала в Брюссель.

Скорый поезд на Вену отходил от железнодорожного вокзала в два часа дня с копейками. Дашка и сестрички Ковальчуки пришли, чтобы вместе в последний раз посидеть вместе с Олей и проводить ее в дорогу.

– Ох, девки, боюсь! – зажмурила Оленька глазки. – Сама себя кляну за то, что согласилась на эту полную авантюру! Поехала бы я в часть к Зимину, горя не знала бы! Жорка бы все для меня заранее устроил бы, подготовил бы почву, соломкой все выстелил бы…

– Да мы и сами, Оленька, все извелись! – вздохнули тяжело близняшки. – Наше бывшее начальство что-то темнит, всю правду не говорит. Ох, не нравится нам это все! Поехали бы мы лучше к нашим Кузнецам! С ними ничего не страшно! А в городе начальства полно, ужас один! Как тут можно только служить…

– А мне, девки, все едино, куда и кем! – заявила бесшабашно Дашка, опрокидывая в себя очередную рюмку. – Поеду в Приморск, еще три месяца пляжного сезона! Оторвусь по полной!

– Ага! – хмыкнула Оленька угрюмо. – Запрут тебя, Даш, на полигоне в Шабо, накупаешься ты в пыльной степи! Посреди овец и баранов поставят тебе надувной бассейн…

– Типун тебе, Левка, на язык! – поморщилась Чиж. – Я попрошу, чтобы меня в самом городе оставили!

– Так они тебя и послушали! – покачала язвительно своей головой Виктория. – Таких, как ты, умных там пруд пруди…

– А я им глазки сострою! – подмигнула подругам Чиж.

– Уж лучше скажи, что ноги расставишь! – поморщилась Оля. – Это у тебя из нас четверых лучше всех выходит!

– Иди ты, Левка, к черту! – нахмурилась Даша. – Пока замуж не выйду, больше никому не дам! Ни одному рогатому козлу с длинной бородой и ни одному усатому коту с длинным хвостом!

– Ага, зарекалась наша коза капусту не есть! – хохотнула одна из сестер-близняшек.

– Свежо предание, да верится с трудом! – вторила Ника сестре. – Расскажи-ка эти басни кому-нибудь другому…

За сорок минут до отправления поезда появилась Кристина. Подмигнув сестричкам и Дашеньке, Костенко тожественно вручила Оленьке дорогущий и навороченный ноутбук, шепнула на ухо:

– Левка, ты даже и не вздумай отказываться! Тут установлена новейшая суперпрограмма-переводчик. Программа считывает любые документы, сканы и снимки, преобразует аудиозаписи в текстовые документы и переводит. Тебе останется только отредактировать и немного подправить стилистику…

– Спасибо, Кристина! – моргнула Оленька признательно. – Даже не знаю, как тебя, Принцесса, отблагодарить!

– Все путем, Левка! – улыбнулась лучезарно Костенко. – Удачи тебе по освоению штаб-квартиры НАТО…

Стоя у окна, Оленька с грустью в глазах смотрела на своих самых лучших и близких подруг. Трудно же придется ей на чужбине одной. И хуже всего то, что Жорки Зимина рядом уже не будет, не примчится Зимушка к ней по первому же ее зову.

Вагон качнулся, и перрон поплыл назад. Взгляд упал на расписание движения, и Оля вздохнула. Почти еще сутки добираться ей до Вены, а там ее ожидала пересадка до поезда на Франкфурт-на-Майне. Больше двух суток в пути и две пересадки. Хотелось бы ей верить, что все это стоило того. Но, пока не упадешь, не узнаешь, что впереди тебя ожидает яма…

Дашкин скорый поезд в Приморск отправлялся около полуночи. Помахав ручкой сестрам-близняшкам, Чижик открыла дверь в свое купе, устало плюхнулась на диванную полку.

На нее в три пары глаз уставились парни-студенты, которые ехали на южное море, чтоб отдохнуть на пляже после изнурительной учебы, с интересом разглядывали высокую и стройную девицу, что поперлась в южный курортный город с огромным чемоданом и двумя поистине неподъемными дорожными сумками.

– Чё зенки раззявили? – цыкнула на них Дашка. – Губки закатайте и живо все на боковую! Никаких пьянок и картежных игр! Кто меня не понял, тот с вещами на выход! Я вам не нянька и цацкаться с вами не собираюсь! Кто мне не верит, бегом вышел в коридор, я с ним отдельно переговорю, прочищу ему мозги!

Ее поняли, и через пять минут свет в их купе погас. Огорошенные ее крутым наездом попутчики один за другим дружно засопели во все свои шесть дырок, а вот к самой Дашке сон издевательски не шел, не отправился с нею в Приморск.

– Ах! – вздохнула девушка тяжело и перевернулась на другой бок. – И напилась бы до чертиков, но нельзя! С утра переоденусь в форму и пойду на свою Голгофу. А ежели я сейчас до чертиков напьюсь, то завтра я уже никуда не пойду…

Сидя в кафе, она перед своими подружками лишь делала вид, что ей и море по колено, и хорохорилась, на самом деле, Дашенька отчаянно трусила. Глубоко внутри начало зарождаться и шириться нехорошее предчувствие. И она по своему опыту знала, что ни к чему хорошему эта поездка ее не приведет, что в Приморске, скорее всего, ее ожидает полное фиаско.

Училась Дашка не особо прилежно, по распределению попала туда, куда ее послали. Чиж рассчитывала, что ей найдется местечко в областном городе, в Приморске, где располагался штаб Юго-Западного оперативного направления. Очень она надеялась, что ей, несмотря на все ее предчувствия, все-таки повезет.

Но судьба-злодейка решила сыграть с нею злую шутку, сполна и изуверски поизмываться и жутко поиздеваться над нею.

Все началось с того, что, слезая с подножки вагона, Дашенька поломала каблук своих самых любимых и не самых дешевых туфель, что привело ее в полнейшее бешенство.

– Твою дивизию мать! – выругалась она вполголоса и посреди перрона начала копаться в чемодане, отыскивая в его глубинных недрах свою запасную обувку. – Вот же уроды! Не могли перрон продлить до самого последнего вагона…

Пока Чижик ковырялась, ушлые носильщики нагрузили свои тележки и бегом укатили в сторону здания вокзала. Перрон опустел, девушка осталась одна и в окружении своих баулов.

– А чтоб вас всех черти разодрали! – обвешалась Дашенька сумками, согнулась в три погибели и потянула свой чемодан за ручку. – Что за день-то выдался с утра уже непутевый!

Сдав весь скарб в камеру хранения, Чиж отправилась на поиски Штаба тыла, где размещалось Управление кадров. На вокзальных часах было чуть больше девяти утра…

С утречка пораньше сестрички отправились в Управление кадров Центрального оперативного направления. Вике и Нике выдали там командировочные предписания, велели лейтенантам прибыть в Организационно-мобилизационное управление. Не теряя времени, близняшки поехали по указанному адресу.

– У меня поджилки трясутся! – шепнула Ника едва слышно. – Увижу большое начальство, в обморок грохнусь!

– И не говори, кума! – вздохнула Вика. – У самой тряска…

Дежурный офицер вмиг застращал их царящими в Управлении порядками, и девчонкам захотелось на улицу и подальше от длинных и гулких коридоров. Они уже с тоской начинали думать о том, как хорошо было бы оказаться где-то в гарнизонной глуши, где нет генералов и прочего большого начальства. В особенности там, где служили их любимые Кузнецы.

– Ждите, красавицы, здесь! – велел весь отутюженный капитан. – Наше начальство не любит болтливых куриц и тех, кто с самого утра задает глупые вопросы. Вас позовут…

Томительное ожидание затягивалось, и решительность вконец покинула близняшек, они уныло переглянулись.

– Пойдем, Ника, домой! – дотронулась Вика до сестры.

– А что мы дома скажем нашему генералу? – мерцали в глазах у Ники тревожные огоньки. – Их Превосходительство за наш побег нас живьем сожрет и не подавится!

Сжав подрагивающие пальцы в кулачки, Вика шепнула:

– Скажем ему, что на нас посмотрели и погнали драной метлой! Мол, не пришлись мы ко двору, рожами своими не вышли! Пущай оно вертает прежние наши назначения взад!

– Думаешь, Их Превосходительство нам поверит? – моргала нерешительно и теребила Ника лацкан рукава. – Оно же видит нас всех насквозь! Я еще и не придумаю, что ему соврать, а оно уже знает, что я ему хочу сдуру в три короба наплести!

– А что, лучше будет, если нас тут живьем сожрут? – дохнула на нее с шумом родная сестричка.

– И то правда! – согласилась и кивнула Ника. – Пошли!

Тяжело вздохнув, обе приподнялись, оглянулись вокруг себя и на цыпочках сделали шажок-другой, но далеко уйти они не успели, из приемной грохнул строгий до дрожи в спине голос:

– Лейтенанты Ковальчук и Ковальчук, зайдите!

Понурившись, на полусогнутых ножках, тихим полушагом и не поднимая вверх голов, они прошли мимо порученца, подошли к двери, потянули ручку на себя, вошли и, не дыша, замерли.

– Хотели, Кузнечики, от меня сбежать? – раздался голос Шпака, и близняшки, не веря своим ушам, подняли головы.

– Дядя Макс! – вскрикнули они в один голос. – Это вы? Что вы тут делаете? Вы же служили совсем в другом месте! Мы даже и не думали увидеть вас тут!

– Работаю я тут, Кузнечики. А вы обе будете работать тут в кабинете, что напротив моего. Будете шуметь и ссориться, я прикажу вас живо рассадить по разным комнатам! – рассек воздух строгий генеральский палец, но близняшки на этот раз его особо-то почему-то даже и не испугались.

– Да мы, дядя Макс! – едва-едва не запрыгали сестрички от охватившей их радости. – Да никогда! – заверили близняшки.

Им даже и во сне и не снилось, что они будут служить под началом Шпака. А тут и вдруг этакое счастье привалило. Если и Кузнецы вскорости к городу подтянутся, то можно им считать, что жизнь их практически уже удалась…

Усевшись в удобное кресло на колесиках, Вика оттолкнулась ногами, прокатилась до окна и обратно, весело хмыкнула, прищурила глаз, посмотрела на сестру-близняшку:

– Интересно, Ника, как там Дашка наша устроилась. Ну, хотя бы одним глазком на нее глянуть…

– Даже и не знаю! – пожала неопределенно плечиками сестра-близняшка. – Без приключений Дашка не может! Она, как магнит, притягивает к себе все беды и несчастия! Дашка и шага не может ступить, чтобы не вляпаться в полный кизяк…

Спустившись в подземный переход, Дашка перешла на другую сторону оживленной городской трассы, по которой нескончаемым потоком, плавно огибая и минуя железнодорожный вокзал, двигался автомобильный транспорт, мчался, гудел.

Вышагивая вдоль идущих огромной дугой рельсов, Чиж добралась до Куликова Поля, вышла на конечную остановку, влилась в шумную толпу. Подошел спаренный чешский трамвай, Даша с трудом втиснулась в двери, ехала, висела на ступеньках.

– Пляжный сезон! – подмигнул ей бойкий старичок с бородкой клинышком и старомодными очками на носу. – Все едут на пляж, на Десятую станцию Большого Фонтана и еще дальше…

– Вторая станция! – прохрипело в динамике, и Чиж спиной вперед сошла вниз, отряхнулась, поправила на себе форму.

– Полный писец! – сморщила носик Дашка, прищурила глаз, всмотрелась через широкую дорогу в длинный каменный забор. – А вот и искомый наш Штаб тыла!

Бродя по коридорам, Даша, наконец, отыскала нужный кабинет, постучала, вошла. Прилизанный и напомаженный красавчик капитан встретил появление Дашки снисходительной улыбочкой:

– Чё, литёха, встала передо мной каменной статуей? Документы свои мечи мне на стол! Мельницу-то свою прикрой, а то ветром ее насквозь продует! Не вякай ты зазря и шевели мозгами! Внимательно вникай в свою дальнейшую перспективу…

Смутившись, Дашенька отдала командировочное предписание, выложила стопкой на стол все свои аттестаты, диплом и приложение к диплому с ее не очень-то выдающимися оценками.

Кадровик проштудировал ее бумажки, вычитал от корки до корки ее синего цвета диплом, издевательски осклабился:

– Чё плохо-то училась? В дипломе у тебя одни тройки…

Даша почувствовала, что изнутри начинает подниматься глухое раздражение, подпитанное дрожжами ее утрешнего злоключения на перроне железнодорожного вокзала, но все еще пыталась держать себя в руках, вполне даже дипломатично ответила:

– Не всем же звезды с неба хватать. Кому-то грешному по нашей бренной землице приходится и пеше топать…

Капитан вдруг почувствовал себя вершителем людских судеб, ему захотелось поиграть на чужих нервах, и он протянул:

– Ты хоть понимаешь, лейтенант, что сейчас все зависит только от меня одного? – открыл Чертков файл со списками, быстро отыскал ее фамилию. – Могу тебя казнить, могу миловать! Могу я в городе оставить, могу к черту на рога загнать…

Даше совершенно не нравилось то, как с нею разговаривали и как себя с нею вели. За прошедшие пять лет девушка привыкла к человеческому отношению к себе.

– Груди мне свои покажи, и я тебя в городе оставлю! А ежели согласишься на ужин со мной, то и в штаб определю! – повергло девушку в шок предложение кадровика. – Ну, чё ты опять каменной бабой передо мной застыла? Тебе что, повторить?

– Да пошел ты! – вырвалось из Дашкиной груди, она тут же поспешила прикрыть рот ладошкой, но было уже поздно.

Капитанские губы злорадно поджались. Чертков выписал Дашке новое командировочное предписание и прошипел:

– А теперь ты, чертова недотрога, пошла отсюда бегом и вон! Не хотела, дура, в штабе служить, езжай на побережье и наслаждайся йодированным воздухом, дыши глубже…

Выскочив на свежий воздух, Чижик весьма упорно пыталась переосмыслить все то, что с нею произошло. Снова она по своей горячей несдержанности вляпалась в дерьмо. Вместо города ее отрядили куда-то на край света. На КПП Дашенька уточнила, где находилось то самое место-курорт, куда ее спровадили. Дежурный офицер доходчиво объяснил, как и на чем можно до туда добраться, пряча в усах едкую усмешку, благословил:

– Хорошего тебе, лейтенант, пути! На море поедешь…

Дашке заботливо показали, где находится остановка трамвая, на котором молодой лейтенант без единой пересадки сможет добраться до центрального городского автовокзала.

Чешский трамвайчик мимо железнодорожного вокзала хоть и проходил, но Даша выходить не стала, решила прокатиться без своих вещей, поначалу осмотреться на месте, а потом уже решить и вопрос с транспортировкой своего неподъемного багажа.

Туристический ЛАЗ, пыхтя и окутываясь клубами сизого дыма, шестой час тащился по трассе. Дашенька с поднимающейся тоской подумывала о том, что дороговато обойдется ей, должно быть, ее непозволительная в данном ее положении несдержанность.

– Твою же дивизию мать! – моргнула Даша ошарашенно, когда добралась до пункта назначения. – Вот это обезьянья задница!

Штаб отдельной части ПВО по виду больше походил на давно заброшенный и сто лет назад покинутый людьми барак.

– Лейтенант Чиж для прохождения своей дальнейшей службы прибыла! – отчеканила Даша и тяжело вздохнула.

Местный кадровик сжалился над молоденькой девушкой, предложил ей на выбор два места:

– Могу я тебе, лейтенант, порекомендовать в ста километрах отдельную саперную часть или курорт при РЛС на бережке…

Немного подумав, Дашенька решила для начала съездить и посмотреть на базу РЛС. Майор дал ей недельный срок для того, чтобы со всем окончательно определиться перед тем, как выписать ей командировочное предписание туда, куда она захочет…

– Посмотрю, – размышляла вслух Чижик, трясясь на ухабах на жестком сиденье военного вездехода УАЗ, – не понравится мне, так пошлю всех и все к черту, уволюсь к чертовой матери! Не зря пацаны трепались о том, как живут у черта на куличках…

Об их дальних гарнизонах легенды и байки ходили всегда. Зашлют молодых офицеров с женами туда, куда и Макар телят не гонял, лет так на пяток, а то того и больше. Кругом степи, леса или горы. Офицеры сутками в нарядах и на дежурствах пропадают. Ни личной, ни иной или еще какой-то жизни. И стоило ей ради всего этого целых пять лет лопать кирзовую кашу, вымывать сортиры и драить коридоры в общаге. Получила одна дура себе на голову диплом юриста и военного переводчика…

2

До Вены Оленька добралась к половине первого дня, ехала около суток. Складировав на перроне свои вещи, она оглянулась и тяжело вздохнула. Судя по ее билету, поезд на Франкфурт-на-Майне отправлялся около трех часов дня.

Откуда-то изнутри поднималась неясная тревога, не добавляло ей особого комфорта и то, что все сильнее и сильнее сосало под ложечкой, хотелось пойти и, наконец-то, заморить червячка.

– Guten Tag, Olga Wladimirowna! – произнес тихо по-немецки остановившийся возле нее незнакомец. – Ich bin Peter Klaus! – улыбнулись едва заметно его губы.

У Оленьки отлегло от души. Это был условный знак. Ее вели, ее сопровождали. Когда выдавали ей служебный паспорт и билеты на поезда до Брюсселя, Олю предупредили, что к ней будут подходить люди и называть себя Петером Клаусом. О том, кем на деле были эти люди, знать ей было совершенно и ни к чему.

– Guten Tag, Peter Klaus! – выдохнула она обрадованно.

– Alles ist in Ordnung? – спросил незнакомец ее о том, все ли у нее в порядке.

– Ja-ja, alles ist gut! – сообщила Левченко о том, что все у нее хорошо и волноваться особо и не о чем.

Отворачиваясь в сторону, незнакомец объяснил ей, где и в какой стороне находилось недорогое кафе, где она могла бы быстро и плотно перекусить, незаметно передал Оленьке купюру в сто евро, доброжелательно моргнул, качнул головой.

Опекавший Ольгу, Петер Клаус остался на перроне возле ее дорожной поклажи, а Левченко поспешила в указанную ей сторону, быстренько нашла кафешку, заказала себе картофельное пюре с сосисками и зеленым горошком, попросила чашечку кофе и с десяток небольших булочек себе в дорогу.

– Auf Wiedersehen, Olga Wladimirowna! – улыбнулся тепло ей незнакомец, когда занес ее вещи в вагон и стал прощаться.

– Auf Wiedersehen, Peter Klaus! – попрощалась с ним Оленька и помахала рукой своему неразговорчивому соотечественнику.

Не дожидаясь отправления поезда, незнакомец неторопливо покинул перрон, и девушка грустно вздохнула и печально моргнула. Еще ей добираться и добираться.

Поезд до Франкфурта шел более шести часов, и у нее еще была уйма времени, чтобы, глядя в окошко, сполна насладиться красотой австрийских и чешских гор…

Добирались они долго. Сорок километров преодолели лишь за два часа с гаком. Остановились возле рыбачьей пристани.

– Дальше ты уж сама! – усмехнулся прапор и показал рукой на темнеющую в море точку. – Остров Гадючий. Попроси, дай им на бутылку, и рыбачки вмиг тебя, лейтенант, подбросят!

– Полный писец! – хлопала глазами Дашка и смотрела вслед удаляющемуся военному вездеходу. – Приплыли…

Моторная лодка шла до острова не больше часа, но это прошло мимо Дашкиного внимания, она пребывала в полном трансе, ничего вокруг себя попросту не замечала.

– Утречком-то за вами заскочить, а? – спросил у нее шкет лет двенадцати. – Я подгребу часикам к восьми…