- -
- 100%
- +
Первая встреча
Моим Мастерам посвящается…
Лелик медленно двигался от метро в сторону дома. Пиная осенние листья и размышляя о том, почему нужно ходить в школу и почему нужно есть невкусный завтрак в столовой, он медленно дошел до своей заветной скамейки. Собственно, это была не скамейка, а обломок от когда‑то симпатичной скамьи. Стоял он незаметно, немного на отшибе, в глубине дворика и поэтому на нем всегда было место, где присесть. Остальные скамейки к приходу Лелика из школы обычно оказывались заняты. Передышка между школой и домом была ежедневным ритуалом. Вообще‑то, это было, наверное, единственное место, где можно было побыть одному и помечтать. Тут не было ни шумных одноклассников, ни ворчащего деда, ни родителей с расспросами. Только он и его мечты. А мечтать Лелик любил. Пылкое воображение уносило его то к морю и кораблям, то к звездам и другим планетам. Вот и сейчас, опустившись на скамью, бросив ранец и мешок со сменкой, Лелик размечтался. Правда, сегодня это были совершенно другие мечты. Все его воображение занимал один человек, точнее девочка. Аня Федосеева. Круглая отличница и, как казалось Лелику, сказочная красавица. Вот только одна беда, на него она не обращала никакого внимания. Ну да, умница, красавица и взъерошенный рыжий оболтус. В природе такое, видимо, никак не сочеталось. И это было очень печально. А как было бы здорово: совершить что‑нибудь героическое, а она бы увидела и восхитилась им. Ребенка, например, спасти из горящего дома или на крайний случай котенка с дерева снять. Но, как назло, дома сегодня не горели, да и котята не желали лазить по высоким деревьям. А вот шумные взрослые на соседних скамейках, мешающие мечтать, это пожалуйста. «И чего вы все на улице делаете, – подумал Лелик, – занимались бы своими, взрослыми делами, работали или учились. А то ходите туда‑сюда». И словно в ответ на его мысли, на соседнюю скамейку сел дедушка с красивой белой бородой и чем‑то недовольный молодой человек. Всем своим видом юноша выказывал несогласие с тем, что говорил пожилой мужчина.
– Правило номер один: «Живи в настоящем…»
– Опять правила, – взмахнул руками молодой человек, – а где учеба?!
– Ты не учишься, – тихо сказал старик, – ты пытаешься получить информацию, а это не учеба.
– А что такое учеба?
– Практика… практика – это знание… Знать – значит сделать… А ты все пытаешься удовлетворить свое любопытство и не более того…
– Я не понимаю, вы сказали, что я могу быть вашим учеником, а ничему меня не учите… Только разговоры и какие‑то бессмысленные задания… Типа, напиши свои страхи… Нету меня никаких страхов!
– У всех они есть: и у людей, и у зверей… Нет страхов только у идиотов и покойников.
– Какие, например, у волка страхи?
– У волка есть инстинкт, и страх он использует, как часть своего инстинкта… Зверь боится человека, если тот на него охотится. Заяц боится волка, только когда он за ним гонится. А когда оба бегут от лесного пожара, то им наплевать друг на друга, у них другие проблемы. Вот и человеку «страхи» даны как маленькая часть инстинкта, а он таскает их за собой, сам не понимая зачем.
– Какое это имеет отношение к у‑шу?
– Прямое…
– Не понимаю… на самбо сперва учат падать, потом тренируются, потом приемы изучают… Сейчас 1974‑й год, а не средневековье… Я и так понимаю все…
– Я же говорил, мое обучение – это не то, о чем ты думал.
– Ладно, я понял… Спасибо…
Молодой человек поднялся со скамейки и помахал идущему от метро парню.
– Здорово, Влад!
– Здоров. Как жизнь?
– Да так, – молодой человек покосился на дедушку и продолжил. – По цвету как шоколад, а по запаху как…
– Это зависит только от мировоззрения, – тихо заметил дедушка.
– Чего? – обернулся подошедший молодой человек.
– Я говорю, понимание, какова жизнь, зависит от мировоззрения и точки взгляда. Глисты уверены, что весь мир плохо пахнет, а орлы, что он прекрасен…
Пожилой мужчина улыбнулся и, медленно поднявшись со скамейки, пошел в сторону дороги. Поравнявшись с Леликом, он остановился и внимательно посмотрел на мальчика.
– Что, устаешь в школе?
– Немного…
– Это ничего, зато ты тренируешь терпение, это хорошо, оно тебе в жизни пригодится.
– Зачем?
– Терпение, дружок, это свобода от бессмысленных действий.
Дед потрепал Лелика по голове и, напевая себе под нос какую‑то мелодию, пошел дальше. Мальчик посмотрел вслед уходящему мужчине и его сердце отчего‑то сжалось. Ему показалось: в его жизни происходит нечто очень важное и, если он сейчас не остановит этого мужчину, то будет потом об этом жалеть.
– Дедушка, – крикнул Лелик, – а можно, я буду вашим учеником?
Дед остановился и посмотрел на Лелика.
– Человека ничему нельзя научить… но ты можешь научиться… а начинается любая учеба с правил…
Лелик открыл ранец и достал тетрадь. Мужчина присел рядом и положил руку на плечо мальчику.
– Нет, дружок… Тебе придется их запомнить… всего тринадцать правил ученика…
1. Живи в настоящем, будь здесь и сейчас. Соответствуй каждому моменту своей жизни.
2. Высказывай свою точку зрения и давай советы, если только тебя об этом попросят. Но говори ровно столько, сколько людям нужно знать.
3. В чужом пространстве выказывай уважение, либо не появляйся там вообще.
4. Будь честен – и в первую очередь, перед собой.
5. Признай свою внутреннюю силу, если она была успешно тобой применена для достижения целей.
6. Забудь о недовольстве по поводу того, что не имеет к тебе никакого отношения.
7. Дисциплинируй свой дух, ум и тело.
8. Расходуй энергию только на то, что для тебя действительно важно.
9. Освободи свое тело от болезней, сердце от тревог, а ум от иллюзий.
10. Слушай свой внутренний голос.
11…
Лелик внимательно слушал, ему казалось, что все это он когда‑то уже знал. Просто на какое‑то время забыл, а теперь начинает вспоминать.
Воронка
Поезд резко затормозил, и Сергей ударился затылком обо что‑то твердое. Неприятное пробуждение. А снилось нечто красивое, вот только вспомнить бы. Нет, не судьба.
– Пропускаем кого?
– Нет, остановка.
Пожилой солдат похлопал Сергея по плечу и протянул два котелка:
– Давай, молодой. Ты резвый, метнись до воды, а то сколько еще ехать, Бог его знает.
– Ага…
Сергей потянулся и одним движением спрыгнул с полки. Ловко подхватив оба котелка, выпрыгнул из вагона и, разминая слегка затекшие ноги, огляделся. Весна была поздняя и на редкость холодная. Впрочем, настроение это не портило. Слава Богу, уже не сорок первый год. Мы наступаем и вообще войне скоро конец. Вот только непонятно, где тут набрать воды. Сергей огляделся по сторонам: полуразрушенный вокзал и разные надписи на немецком ясности не добавляли. Из‑за ржавой цистерны появилась фигура с потрепанной шинелью в руке. Сергей в два прыжка оказался рядом и, хлопнув незнакомца по плечу, весело спросил:
– Земляк, где тут водички раздобыть?
Владелец потрепанной шинели медленно повернулся, и первое, что Сергей увидел, были две медали за отвагу и орден Красного Знамени. Он медленно поднял глаза выше и наткнулся на воротник.
– Кому земляк, а кому товарищ капитан! Какого хрена ты тут мечешься?!
– Я, это… мне…
– Ты что, ядрена мать, приказа не слышал?! Из вагонов выходить только ночью!
– Я, это… воды…
– Я те щя такой воды дам! Бегом в вагон!
– Есть!
Сергей отдал честь, не выпуская из левой руки котелки, и пулей рванул к вагону. Вот гад, и как можно было забыть про приказ. А дед тоже хорош: послал за водой! В следующее мгновенье Сергей краем глаза заметил торчащую из земли трубу с вентилем. «Ну ладно, все равно уже попало, что уж тут». Быстро подскочив к трубе, отвернул кран и подставил котелок, затем другой…
– Давай… давай быстрее, – приговаривал солдат, глядя на медленно текущую воду… Вот так…
Так же быстро завернув кран, Сергей бросился к поезду. Подбежав к вагону, он с силой толкнул дверь – и в следующее мгновенье чьи‑то руки подхватили его и одним движением закинули внутрь.
– Ты что, боец, издеваешься надо мной?
Прямо перед Сергеем стоял тот же капитан.
– Виноват…
– Ты что, придурок, делаешь? В штрафбат захотел?! Как фамилия?!
– Рядовой Смирнов!
– Смирнов…
Капитан сделал полшага назад и посмотрел на Сергея каким‑то странно рассеянным взглядом:
– До войны каким спортом занимался?
– Бегом, я спринтер, парашютным спортом, а еще немного боксом…
– Спринтер… да, бегаешь резво… Так, вот что… бери свои манатки, спринтер, и за мной: переходишь в распоряжение капитана Бельдыева. Бегом, марш!
– Ага… то есть… это… Есть, товарищ капитан!
«Вот это удача! Сам легендарный Бельдыев из разведки!». Несмотря на особую секретность, слухи о том, куда и кто едет в этом эшелоне, расползались молниеносно. Про этого капитана вообще ходили легенды: говорили, что он заговоренный. Из всех переделок живой выходит и людей, кто с ним, выводит. И еще говорили, что у него «нюх» особый. Будто он проблемы предвидеть может. В прошлый раз, рассказывали, он, когда на передовую ехал, заставил машиниста состав остановить. Его сперва расстрелять прямо на месте хотели, а потом саперы сказали, что на мосту неразорвавшаяся авиационная бомба лежала. В общем, быть рядом с Бельдыевым означало быть рядом с легендой.
На станцию прибыли ровно в полночь. Среди кромешной мглы и суеты Сергей чуть не потерял капитана из виду. Бельдыев двигался не только быстро, но еще и бесшумно. Казалось, он как тень скользит между людьми и предметами. «Вот бы так же научиться», – мелькнуло у Сергея. Капитан быстро прошел мимо здания вокзала и направился к крошечной будке.
– Так, стой тут.
– Есть.
Дверь тихо скрипнула, и Бельдыев быстро вошел в сторожку. Сергей присел на лежащее рядом полено. Тихо, как будто нет никакой войны… Люди где‑то далеко… И небо совсем ясное…
Дверь резко распахнулась и появилась голова капитана.
– Подъем! Заходи.
– Рядовой Смирнов…
– Вольно!
За маленьким столиком у самого окна сидели два полковника и генерал‑майор. Такого количества высоких чинов в одном месте Сергей еще не видел. Генерал смотрел на юношу, не отрываясь, как будто пытаясь проникнуть в его мысли.
– Сколько на фронте?
– Три месяца… ну, то есть…
– Да, два из них в госпитале… Как ранение получил?
– Шли на соединение с частями… Генерала Горбатова… вот… и…
– Короче!
– Попали под обстрел…
– Сколько в живых осталось?
– Двое. Лейтенант потом в госпитале скончался.
– А ты, значит, сквозное в живот и как огурец?
– Так точно! На вылет прошла…
– А почему так долго в госпитале тогда был?
– Меня… это… исследовали, а потом хирург в диссертацию чего‑то вносил… Какие‑то исправления…
Невысокий лысый полковник откинулся на стуле и расхохотался.
– Ну, ты глянь… Кому война, а кому диссертация родна…
Второй полковник придвинулся ближе и посмотрел на капитана.
– Федь, ты как этих везунчиков находишь, а?
Генерал отвел взгляд от Сергея и уткнулся в лежащую перед ним карту.
– Да… И под тем обстрелом пропала карта и еще пакет… И главное, исчез полковник… Твой однофамилец.
– Там с нами штабная машина была… И полковник Смирнов, я его запомнил… Он все под нос себе романс напевал: «В парке Чаир…».
Генерал и полковники выпрямились и как по команде уставились на Сергея.
– Он сгорел вместе с машиной…
– Раз**баи! – взорвался генерал. – Спецтранспорт в колонну, идущую на соединение с частями, засунуть! Почему не самолетом, почему машиной?! Чья это вообще была идея?!
Лысый полковник подпер рукой щеку и посмотрел на карту.
– Смирнов всегда сам выбирал.
– Сам! Вот и довыбирался. Теперь все разведданные с самого начала нужно собирать.
– Ну, действительно, стечение обстоятельств…
– Ты это ему расскажи, – генерал ткнул пальцем в висевший на стене портрет Сталина. – Жуков уже доложил, что у нас полная ясность! Мало того, что дубликаты сгорели, так теперь и оригиналов нет. Не верю я в такие совпадения, и никто не поверит… Так, капитан… Бойца забирай и начинай готовить по ускоренной программе. Пока распутица, времени у нас немного есть, а там, Бог даст…
– Хорошо бы на новую базу, подальше от основных частей. Я как раз одно место приглядел.
– Вот и отлично! Можешь ехать, если там свободно, если нет – освободим. Но учти: все подробности нужны через две, максимум три недели.
Бельдыев поднял брови и обвел взглядом сидящих за столом.
– Я что, волшебник? Это выше жопы нужно прыгнуть!
– Вот ты и прыгни! Я понимаю, что это не просто, но у нас выхода другого нет. Мы как слепые котята сейчас. А у тебя там какие‑то особые методики. Вот и используй их, на всю катушку.
– Понятно…
– Ну, а раз понятно, действуй. А то у нас тут еще своих проблем невпроворот.
– Ага, – засуетился полковник, сидевший рядом с капитаном, – машины вот угоняют.
– Какие машины, куда угоняют?
– Не знаем… Виллис в штабе испарился.
– Да ладно виллис, – стукнул по столу лысый полковник. – Там еще десять бутылок французского коньяка было и колбасы трофейные… В подарок…
– Ладно, не морочь голову капитану, – оборвал его генерал, – следить нужно за своим транспортом… Давай, Федор Иванович…
– Разрешите идти?
– Удачи капитан, с Богом.
Сергей, вытянулся и, щелкнув каблуками, отдал честь.
– Орел, – усмехнулся генерал, – орлов у тебя в группе еще не было, капитан… Да?
– Да вроде нет. Этот будет первым, и взгляд цепкий…
– Ну и хорошо. Бывай, Федь!
Сергей вышел за Бельдыевым из сторожки и аккуратно закрыл дверь.
– Ну, вот… Ты теперь в разведке, боец.
– Я догадался, товарищ капитан.
– Молодец, что догадался. А где наш транспорт?
Слева от будки кто‑то бибикнул и тихо зарычал мотор. Капитан повернулся на звук.
– Откуда виллис, ребята?
– Так, экспроприировали по случаю.
– Ага, и гостинцев вам, товарищ капитан припасли.
– Да, три бутылки коньяка.
– Да ладно?! Вот это щедрость… А остальные где?
– Ну… так… это… Выпили, за ваше здоровье…
– И скорейшее возвращение!
– Ладно, проехали… Знакомьтесь, Сергей.
– Степа…
– Рустам…
– Очень приятно.
Сергей нащупал край машины и перебрался на заднее сиденье.
– Приятно ему… Вежливый, значит…
– Уже хорошо…
– Ты, Серега не обращай на них внимания, они раз**баи, но ребята неплохие… А крышу где потеряли?
– Да Степа решил ее снять и перекрасить, а она не высохла, зараза.
– Ладно, поехали, демоны. Если полковник Ярыгин узнает, он вас за эту машину живьем съест.
– Это вряд ли, мы же на новую базу переедем…
– Глянь, уже все знают…
– Конечно!
– Мы уже и вещи перевезли.
– Нет слов!
– Ваша школа, товарищ капитан!
– Подхалим.
– Стараемся, дядя Федя…
Дорога прошла весело: казалось, это старые приятели отправляются на пикник. Сергей облокотился на свой вещмешок и прикрыл глаза. «Плавно как машину ведет, – мелькнуло в голове, – как по асфальту». Виллис медленно свернул влево и остановился у изгороди.
– На выход.
Дом, в котором находилась база, оказался на удивление уютным. Все было обставлено с любовью, каждая мелочь продумана. Даже абажур был одного цвета с занавесками на окнах.
– Так, – скомандовал Бельдыев, – хлеб, чай, сахар…
– И в сон! – хором подхватили Степан с Рустамом.
Быстро перекусив, стали укладываться.
– Ты на кровати сегодня, – указал Сергею место Рустам.
– Спасибо!
– Не благодари, – рассмеялся Степа, – это не привилегия, это у нас снисхождение.
– Отбой…
Утро было тихим, Сергей не сразу понял, где он. Открыв глаза, очень удивился. За столом тихо прихлебывали чай Степа с Рустамом и о чем‑то перешептывались.
– А что, подъем…?
– Туту нас ни подъемов, ни отбоев как таковых нет.
– Тут все по индивидуальной программе.
Сергей спрыгнул с кровати и вышел во двор.
Первое, что бросалось в глаза – как все вокруг было ухожено. Аккуратные грядки, ровный забор, даже клумба, огороженная кирпичными уголками. Умывание у колодца окончательно привело Сергея в нормальное состояние.
– Восемь часов спал, – раздался сзади голос Бельдыева. – Много.
– Здравия жел…
– Вольно. Умывайся и в дом.
– Есть!
Наскоро вытерев лицо, Сергей в два прыжка оказался в доме, боясь пропустить что‑то важное. Завтрак был совсем как дома: яйца всмятку, чай с чабрецом и трофейная колбаса.
– Так, бойцы. У нас новая программа. Степа, Рустам, берете Гитлера и отрабатываете переправу.
Сергей покосился на сидевшего рядом Степу.
– Это у нас манекен так называется, – подмигнул Степан.
– А ты начинаешь работать с «чуйкой».
Сергей внимательно посмотрел на капитана и поставил кружку на стол:
– С чем?
– С «чуйкой»: интуицию с инстинктами развивать будешь.
То, что происходило дальше, было для Сергея не просто неожиданным. Ничего подобного он и представить себе не мог. Это были не просто занятия, а скорее погружение в какой‑то другой мир. Учиться пришлось практически всему. Оказалось, что он не умел не только ходить, но и говорить, и даже спать. Занятия шли практически 24 часа: сон тоже был частью программы. Умение входить в сон и выходить из него Бельдыев считал основополагающим. И, правда, уже через три дня Сергей спал не более четырех часов и просыпался совершенно отдохнувшим.
Но больше всего ему нравились двухчасовые лекции, которые им читал капитан. Конечно, молодому человеку, комсомольцу было очень не просто понять и принять многое из того, что говорил Бельдыев, но это было безумно интересно. Он рассказывал, что у человека есть особое невидимое поле, и оно имеет определенный цвет и толщину и что если его суметь перекрасить, то противника можно брать практически голыми руками. Но главное – это работа со своим внутренним пространством. Еще Сергею очень понравились практики на концентрацию воли и расслабление – капитан называл их медитациями.
Впрочем, многое из того, что приходилось изучать, давалось молодому разведчику очень не просто. Первый раз, когда его поставили к «доске» – так между собой ребята называли мишень для метания ножей – Сергей не на шутку струхнул. Капитан поставил его лицом к мишени, и когда над головой просвистел, а потом воткнулся в доску немецкий штык, Сергей даже присел от неожиданности. Но когда после серии бросков он повернулся, его охватил ужас. Кидал разные острые предметы Рустам, причем делал он это с завязанными глазами и со своей веселой ухмылкой. Сергей потом еще полчаса не мог в себя придти.
А занятия по рукопашному бою и вовсе были странными. Капитан практически не показывал никаких приемов, но много времени уделял умению «быть в настоящем моменте». Если бы не помощь Рустама и Степы, пришлось бы совсем туго.
Вообще, коллектив был удивительно дружный. Сергею иногда казалось, что он давно знает этих людей; просто они давно не виделись, а теперь снова встретились. И разбитной Рустам, и спокойный, себе на уме Степа были для него не обычными сослуживцами, а скорее старшими братьями. Три недели пролетели как один миг. И как это обычно бывает на войне, все закончилось в одночасье. Пробуждение было тревожным. Сергей быстро спустился с печки и одним движением впрыгнул в штаны.
– Пятиминутная готовность, – скомандовал вошедший Бельдыев и расстелил на столе карту. – Около полуночи вот сюда, в район пятой дивизии приезжает некто полковник Штайнман. Приедет туда этот крендель на час, не более. Нам он нужен живым и по возможности здоровым.
Степа слегка повернул карту на себя и грустно заметил:
– Это аккурат на стыках соединений.
– Да, фрицев там понапихано, – в тон ему продолжил Рустам. – А мы туда как идем, по воздуху, али посуху?
– Вы – два немецких разведчика, взяли языка, майора, – то есть меня.
– Никак повысили вас, – ухмыльнулся Рустам.
– Не умничай. Так вот, наши как раз одну немецкую группу накрыли. И они рассказали, что приезжает к ним нужный нам товарищ, с важной информацией. Наша задача – взять его и быстрым темпом привести.
– Ни че се, – протянул Степа. – Ну, туда еще, предположим, понятно, а обратно?
– А вот это самое интересное: местный дедок рассказал, что в усадьбе, которая у немцев штабом, есть ход. И кажись, немцы его не нашли еще. По нему и выйдем.
– А дедок не врет?
– Не, он от партизан пришел. Они там пошумят, как раз когда мы там будем, оттянут на себя часть немцев.
– А туда по этому ходу никак?
– Никак. По словам деда, тоннель заперт изнутри и заминирован. Выходим мы вот тут.
– Да… сто метров, и мы у берега.
Сергей заерзал на табурете. Бельдыев оторвался от карты и хлопнул его легонько по плечу:
– А ты прикрываешь наш отход и готовишь быструю переправу, – капитан повернул карту. – Для тебя душевное место есть. Ну что, теперь подробности и сбор.
Вот оно – первое задание. Эх, жаль, что не с группой! Сергей прислушался к себе, как учил капитан. Надо же, никакой эйфории. Только легкое возбуждение и собранность. «Такое впечатление, будто я этим всю жизнь занимаюсь», – мелькнуло в голове.
Когда капитан ушел, Степа посмотрел на Рустама и задумчиво спросил:
– «Шаман» какой‑то взъерошенный, или мне показалось?
– Не знаю, по‑моему, как всегда.
– А почему «шаман»? – осведомился Сергей.
– Ты только в глаза не назови его так, он этого не любит.
– У него и дед, и отец шаманами в Бурятии были, а он в армию пошел. Отца у него расстреляли, дед где‑то в лесах, говорят, спрятался или в степи. А сам он тут… О нем много всякого рассказывают, говорят, он и у монголов учился, и у китайцев. Короче, везде, где мог. А вот зад лизать не научился, прямолинеен очень.
– Да, он в своем роде последний упрямый шаман…
– Ему поэтому и майора не дают, вон сколько лет все в капитанах. Да еще методики сомнительные у дяди Феди.
– Ага… думаешь, почему мы подальше от всех забираемся?
– Но ведь это же нужно для дела, для победы! – недоуменно вскинулся Сергей.
Степа с Рустамом переглянулись.
– Ты это, не шуми, Сережа…
– Ты, милок, об этих методиках лучше помалкивай, на всякий случай.
– Бельдыева один высокий чин прикрывает, – Степа ткнул пальцем в потолок, – поэтому его не трогают, ну и еще, конечно, за результат. А так…
– Да, – гордо заметил Рустам, – мы тут лучшие.
– Ну да, это я уже понял, – рассмеялся Сергей.
Дальнейшие события разворачивались молниеносно. Сборы, оружие, связь, транспорт, выезд. Сидя в машине, Сергей снова закрыл глаза и, сложив руки, как учил капитан, прислушался к своему состоянию. На мгновенье ему показалось, что появился какой‑то маленький сбой.
– Товарищ капитан, а я там буду только на одной точке?
– Да, а что?
– Да нет… ничего…
– Говори! Тут мелочей нет. Если есть какие сомнения, лучше сейчас говори. Потом может быть поздно…
– Мне показалось, что для захода нужна одна точка, а для выхода другая.
Бельдыев обернулся и посмотрел на Сергея задумчивым взглядом.
– По карте мы как раз у выхода из тоннеля получаемся…
– Да, вроде так…
За два часа до выхода в землянке у полковника Рогова устроили срочное совещание.
– А дед ваш напутать ничего не мог?
– Мы с ним уж три месяца как. Он тут все тропы знает. К тому же это место прикрыто холмами.
– Вот тут еще деревья поваленные. Немцы их не разгребали, надеялись, видать, под переправу приспособить.
– Не пойму я, капитан, чего ты хочешь?
– Встречать будете нас на двух точках.
– А батареи, чтобы вас прикрывать, я куда направить должен?!
– У «Орла» будет рация, он сообщит.
– И как он узнает? Он же только на одной точке будет!
– У него «чуйка» хорошая.
– Ой, капитан, доиграешься ты с этими «чуйками»!
– Все, будь здрав, полковник.
– Ладно… С Богом, Федя!
Вокруг тихо моросил дождик. Сергей поднял лицо к небу: «Надо же, опять тишина. Или это во мне так тихо стало?»
– Смирно! Вольно…
Капитан медленно оглядел бойцов. По выражению лица стало понятно, что он доволен.
– Попрыгали… Хорошо, рысью.
Ночь была не просто темной, но еще и очень плотной. Дождь и слякоть усиливали ощущение скрытности. Зато линию фронта перешли ровно, как учили. Через два километра у реки капитан остановил группу. Степа с Рустамом скинули маскхалаты.
– Ну, натурально фрицы, – хмыкнул Сергей.
– «Орел» на точку, остальные – за мной. С этого момента говорить только по‑немецки.