Спасение несчастного семейства

Смоленская помещица, вдова Настасья Петровна Бунина поехала в Петербург, для определения в службу двух старших сыновей своих и для представления в Смольной монастырь дочери, которая имела уже счастье быть туда принята. Хотя войска наши, равно как и неприятельские, были тогда в движении, однако военные действия еще не начинались, и она, уезжая, оставила без себя четырех детей, двух маленьких сыновей в Смоленском пансионе, и еще двух меньших дочерей дома, препоруча их всех человеколюбивому покровительству соседей, и наслаждалась спокойною о их судьбе беспечностью.

Вскоре после её отъезда, обстоятельства приняли неожидаемый, ужасный вид. Вторгшиеся разбоем французы угрожали Смоленску, и опустошили окрестные места огнем и мечем. Всякой думал о своем только спасении. Устрашенные помещики разбежались, кто куда мог, увозя с собою детей и родственников своих, в Смоленском пансионе находившихся. Пансион сей сделался пуст; одни только беззащитные Бунины остались в нем – жертвою известной лютости французов. Но Бог положил иначе! Бог – без воли коего ни единый волос не упадает с главы нашей, который удостаивает пещись и о хранении земного червя, не восхотел, чтобы невинные птенцы сии безвременно погибли! Он укрепил дух их – вложил в него твердость и решимость, детские годы превышающие, и указал им сердца, исполненные великодушие. Неизвестно, по чему содержатель пансиона Господин Г. не хотел их пустить от себя, уверяя, что они находятся вне всякой опасности, хотя три дни продолжалось непрерывное сражение, от грома коего дрожали Смоленские стены. Любопытство повело их на башню, се коей непривыкшие к ужасам взоры их были поражены видением мертвых тел, летанием бомб и ядер и ручьями текущей по улицам крови. Уже из дому в дом переливался пожар. Самый пансион их, когда они вошли в него обратно, загорелся от упавшей на кровлю бомбы. В ближней комнате обрушился потолок, – неизбежная смерть предстояла им, но верный, великодушный дядька, крепостной их матери человек, исхитил их из пламени, подвергая собственную жизнь видимой опасности. Таким образом спасенные от одной смерти, принуждены они были идти на сретение многим другим. Пробравшись ползком чрез целую улицу, вышли они на Соборную гору, которая была занята войсками. С каждою близь них упадшею бомбою падали они от страха на мертвые тела и несколько раз, лежа посреди умирающих, смешивали со стонами их детские свои вопли; однако твердости совершенно не потеряли, и выбрались сохранны за городские ворота. Наступила ночь; голод и понесенные того дня труды столь изнурили силы их, что они не могли более идти. Какая-то бедная старушка, найдя их в сем горестном положении, дала им по куску хлеба и по одному огурцу, и они, подкрепясь оною милосердия трапезою, шли чрез всю ночь. В пятой день вошли они в Духовщизну, где с радостью увидели наш обоз и Русских солдат, вокруг разложенного огня отдыхающих. Кроткий сон овладел ими так, что меньший брата скатился спящий в огонь, сжег себе платье и прожег бок. Неусыпно о безопасности их помышляющий дядька разведал от солдат, что они идут под начальством Г. Порутчика Ивана Ивановича Лошакова, осмелился к нему подойти, и просить маленьким господам своим покровительства. Просьбы его не жестокого касались сердца! Сострадательный Офицер не только дал ходатайствуемое несчастным детям покровительство, но уиесня самого себя, посадил их в одну с собою повозку, питал за одним с собою столом, деля каждый кусок свой пополам с ними. Сего еще показалось ему недостаточно. Будучи должен из Можайска поворошить в главную армию, пожаловал он им лошадь, телегу, сухарей, говядины – всего, что только имел, дабы могли они достигнуть Петербурга.

Мать сих вначале несчастных, но после толики раз осчастливленных детей, проливая ежедневно горячие ко Всевышнему молитвы о сохранении жизни и ниспослании небесных милостей примерному в великодушии Ивану Николаевичу Лошакову, просила меня сделать редкий поступок его известным, напечатав о нем, как было, в каком-нибудь журнале, ибо не имея чести его знать, не может она иначе излить пред ним чувствительной своей благодарности. Но приятная должность быть благодарною представилась ей вторично. Спасенные от многих напастей её сыновья, приехали ночевать в Лоташино[1] деревню Его Сиятельства, Князя Ивана Сергеевича Мещерского. Бдительный той деревни управитель, увидя сих путешественников, не преминул спросить, кто они, и куда едут, а узнав, пригласил их к себе, предложил вкусный стол, покойный ночлег и представил их Князю. В одно мгновение делаются они семьянами странноприимных своих хозяев, хотя ни они, ни родители их, ни даже кто-либо из родственников не были им знакомы. Сама почтенная Княгиня София Сергееевна с материнскою нежностью печется о них; не только о телесном покое помышляет, но и нравственности их не выпускает из виду. Между тем, как Князь взял на себя труд писать к Госпоже Буниной, что дети её находятся у него, она проходит с ними те науки, которым они учились, и преподает им новые.

Извещенная о судьбине своих сыновей, Госпожа Бунина, не имея способов, ни самой к ним ехать, ни за ними послать, прибегла к Его Превосходительству, Государственному Секретарю Александру Семеновичу Шишкову, которому не имела чести быть прежде того известною. Движимый состраданием, он доложил о ней Государю Императору. Его Императорское Величество, по неизреченной благости своей и отеческой к подданным любви, ущедрил судьбу и сей несчастной, соизволив указать доставить к ней её детей на казенный счет, снабдив их всем нужным, и сверх того удостоив пожаловать ей тысячу рублей.

Госпожа Бунина не может также умолчать примерной благотворительности соседки своей Марии Юрьевны Храповицкой, которая, потеряв, подобно ей, все свое имущество, в Смоленской Губернии находящееся, содержит ее здесь, в Санкт-Петербурге, с двумя сыновьями и четырьмя человеками служителей на своем иждивении, переносит для неё тесноту и питает ее малыми остатками спасенной от неприятеля собственности. Чем толикую благотворительность может отплатить разоренное, рассеянное, скитающееся семейство, кроме вечной, никогда не охлаждающейся благодарности! Но Бог, любя милосердие, поставит его во мзду, и недостаток способов человеческих дополнит посланными свыше на главу благотворителей щедротами.

Имев честь познакомиться с Госпожою Буниной, с удовольствием взяла я на себя, сделать происшествие сие известным, и как однофамильца ей, еще с большим удовольствием разделяю с ней прятный долг благодарности, и душевного уважения к тем особам, коих примерным великодушием сохранены её сыновья и дано им пристанище. Достойный дядька со многими другими в сию бедственную, но славную для России эпоху отличившимися усердием к Господам и, честностью людьми, может подать новый пример к опровержению гнусной клеветы малодушных французов, и доказать им, что мы нередко в рабах своих имеем истинных друзей, и что сострадательность и великодушие суть два качества, в каждом сословии, в каждом звании Русскому народу принадлежащие.

1

Тверской Губернии, Волоколамского уезда.