Весёлые истории про детство

Знакомство с Надей

– Идем к бабушке. К ней сегодня приедут гости из города, – сказала мама.

И Наташа, послушно взявшись за руку, зашагала следом.

Пятилетняя деревенская девочка из семьи учителей, с тонкими ручонками и большими голубыми глазами, она была открыта и доверчива к людям. Год назад она впервые пошла в детский сад, так как не было свободных мест и приходилось сидеть дома с бабушкой, пока родители в школе учили детей.

В детском саду она очутилась среди множества незнакомых детей, и приходилось учиться общаться, дружить и защищаться порой.

Переступив порог обычно тихой избы, она обомлела: взрослые дяди и тети, которые шумно переговаривались, повернулись в её сторону. «Ого, какие у неё большие шарёшки», – громко воскликнула незнакомая старушка (имея в виду глаза девочки). В деревнях люди часто называют глаза шарами. Типа «Ну, чего шары вылупил?». Гости кинулись смотреть на Наташины уши, а мама растерянно сказала: «У неё нет серёжек. Мы уши ей не прокалывали». И все дружно засмеялись, когда поняли, что комплимент относился к глазам, а не серёжкам, как всем послышалось.

А потом её отвели в спальню и познакомили с девочкой, которая была немножко старше, но всё равно после толпы взрослых это был какой-то уже свой, близкий по масштабу человек. «Наташа, знакомься, это Надя. Это твоя сестра. Двоюродная. Надя, это Наташа», – представил их чей-то голос сверху. И наступила тишина. Они остались один на один. Потом Надя начала ей показывать свой букварь (через год ей предстояло идти в школу), и разговор потёк сам собой.

Надя была девочкой энергичной, крепкой, в отличие от худой Наташи (которую всё её детство и отрочество пытались безуспешно откормить). Но именно неуёмная энергия и море идей так тянули Наташу к сестре.

Спустя час они уже неслись по глубоким сугробам в огороде, убегая от бабушкиного пса, который на радостях, что его отпустили с цепи, носился с улыбкой во всю пасть, то утопая, то выскакивая из рыхлого снега. Но вот вышел дед и крикнул: «А ну кыш отседова, весь снег разворошили, заморозите землю».

Наташа мысленно поблагодарила дедушку, так как успела порядком замёрзнуть.

Надя, которая уже напоминала снеговика в облепленном снегом одеянии, на минуту расстроившись, побежала наперегонки с собакой к избе.

На тёплой печке, когда всё тело оттаяло, так вкусно грызть сушёную морковь-парёнку! А потом, взобравшись под самый потолок на полати, вырубиться на сончас.

С тех пор любые каникулы с Надей стали настоящей чередой веселых и запоминающихся событий.

Петух

В конюшне, что выходила воротами в часть внутреннего двора, жили домашние кормильцы. Конюшня была 3-комнатная (ну, в смысле из трёх помещений состояла). Самое большое пространство занимала корова Кама, и иногда при ней был телёнок Жданка, в помещении поменьше жили овцы, а третье помещение занимали куры). Иногда в конюшне заводилась какая-нибудь свинья Роза.

Куры обновлялись каждый год, за исключением несушек. Весной появлялась партия милых пушистых цыплят, первое время обитавших прямо в избе у бабушки. Нет, они не бегали, конечно, как кошка, повсюду. Им отгораживался уголок у печи. Для Нади и Наташи это было что-то вроде игрушечной забавы. Цыплята были из инкубатора, и поэтому все на одно лицо (не зря есть выражение «одинаковые, как из инкубатора») или на один клюв? Хм. Однако, несмотря на внешнюю одинаковость, птицы отличались характерами. Был среди них петушок-задира. Уже при появлении первых перьев он начал проявлять свою заносчивость.

Во дворе дедушка поставил для внучек песочницу, где они могли подолгу строить песочные замки и лепить куличики. Этим летом девчонки с удовольствием увлеклись постройкой многоярусных домов-муравейников. В этот раз им удалось построить шикарную гору с несколькими входами и выходами. Выцарапывая ногтями песок, они заглубляли руку до тех пор, пока она не высовывалась с обратной стороны. Иногда они рыли входы навстречу друг другу и радовались, когда их руки встречались. А ещё внутренние туннели соединялись межу собой по вертикали. То есть можно было с первого уровня попасть на второй. Ух, как же им хотелось уменьшиться, чтобы самим побродить по этому архитектурному творению. «Или достать бы где крошечных человечков и поселить их в этот домик», – мечтательно закатив глаза, сказала Наташа. Мысли Нади продвинулись ближе к реальности, и роль крошечного лилипута сыграл изловленный цыплёнок. Размеры его как раз подходили для прохождения по лазам. Одна из девочек запихнула цыплёнка в отверстие и закрыла рукой. Ко всеобщему ликованию, цыплёнок выскочил из другого отверстия целый и невредимый. Им показалось немного странным, что тот побежал в сторону своих соплеменников. Как же так, но игра только началась… После 15-минутной погони цып вновь оказался в катакомбах. На третьей попытке подсохший песок утратил несущие способности, и замок обрушился. Цыпленок остался жив и даже не получил инвалидность. Однако что-то надломилось в его душе. Поселились в нём обида и гнев.

Как только окреп клюв этого петуха, он начал клеваться. Бабушка списывала на то, что он родился в инкубаторе на ферме. Его так и прозвали «инкубаторский петух». Как-то раз он даже заскочил на голову Наташиного младшего брата и клюнул его в лоб. Брат с тех пор ненавидит петухов. А Наташа и Надя ходили через двор до огорода или туалета (который стоял в огороде) исключительно с шестом в руке. И вдвоём. Вдвоём же легко быть храбрыми.

Лизунья

Во времена детства Наташи и Нади не было такого изобилия сладостей, как сейчас. Ни «сникерсов» тебе, ни «Рафаэлло», ни «Ферреро Роше».

Поэтому малина, клубника, ирга и недозрелый крыжовник были их ВСЁ. Всё то, что делало детство еще слаще.

Райский сад со всеми этими изысками находился в огороде. Казалось бы – ешь себе да радуйся.

Но в саду жила Лизунья. Никто её не видел, да и не очень-то хотел видеть. И даже побаивался.

По словам дедушки, эта тварь была очень коварна. Обитала она исключительно около кустов малины, клубники и прочих вкусностей. Фишкой или особенностью её была способность слизывать навсегда части тела людей. Лизнёт в ухо, и всё – нет уха. Лизнёт в нос – и нет его. Страшно!

Но охота пуще неволи. Палка, которая защищала девочек от петуха, стала их оружием в борьбе с Лизуньей. Нет, они не были наивными дурочками и умом понимали, что дедова Лизунья – это способ защитить урожай, чтоб на зиму бабушка могла наварить варенья, однако инстинкт самосохранения на всякий случай приказывал быть начеку.

И даже в воображении напрочь закрепился образ этой полуженщины-полулисы.

А также иногда этот образ нагло использовался в старшем возрасте для запугивания младших детей – следующей партии внуков и внучек.

Как-то раз на веранде старшие ребята затеяли игру, а к ним привязался пятилетний братишка Наташи – Вася, который дразнился и всячески нарушал ход игры. Тогда самый старший, 15-летний брат Димка, надел на себя дедову шубу, привязал к голове веник и приготовился сыграть роль страшилища.

Когда малец забежал с очередной мыслью напакостить, старший открыл рот, чтобы издать грозный рык, но до этого даже дело не дошло, так как малой с громким визгом от ужасного чудовища бросился наутёк. Так мифическая Лизунья приходила на помощь с разными целями – то урожай защитить, то от малышни отбиться.

Вася позже, набравшись смелости, заявил, что больше ему не страшны никакие Лизуньи. Он брал в руки игрушечное ружьё и направлялся в сторону, где братья утверждали, что видели её. Только, услышав малейший шорох, он бросал своё ружьишко и бежал прочь.

Наташа иногда думала, стараясь представить, где обычно живёт Лизунья и есть ли у неё свой дом или нора? Как она выглядит?

Расспрашивать деда было боязно. Ни к чему, казалось, лишний раз даже вслух произносить это имя, а то услышит Лизунья его и подумает, что её зовут.

Рваные платья

Перед окнами, выходившими на главную улицу, был расположен палисадник с яблоней и иргой – самой сладкой и прекрасной ягодой черничного цвета.

Из-за расположения в более людном месте было ощущение, что Лизуньи здесь быть не может, поэтому всё, что росло в палисаднике, казалось наиболее лёгкой добычей. А через остроконечное ограждение свешивались ветки с ягодами.

Когда всё, до чего дотянулись ручонки, было объедено, Надя предложила повысить уровень доступа путём подъёма на одну из перекладин палисадника.

Сказано – сделано.

И вот кончики пальцев ног удерживаются на поперечной планке, а руки тянутся к заветным ягодам, но вдруг раздался треск, и планка не выдержала. Итогом жадности стали два разорванных пополам платья и поцарапанные животы.

Но страшнее всего было от того, что скажет дедушка насчёт забора. Платья были скомканы и спрятаны подальше от бабушкиных глаз, от деда получен строгий выговор.

А ирга всё равно так и осталась для Наташи самой любимой ягодой.

Спасение голодающего пса

Надя была страстной любительницей собак, а во дворе жил пёс Рыжка.

Это был беспородный пёс размером с овчарку и жил в конуре, прикованный цепью.

Иногда дед отпускал его на волю, но тот неизменно через день-другой возвращался в родной двор. Бабушка кормила Рыжку ч`рными сухарями, замоченными в миске с водой.

Конечно, и кости из супа, и потроха после заколки кур или коров тоже ему доставались, но было ощущение, что псу этого явно недостаточно.

Больше всех этот факт беспокоил, конечно же, собаколюбицу всех врем`н и народов – Наденьку. Глядя в один из вечеров, как пёс за пару минут счавкал сухари с обратом (остатком жидкости от перегонки молока на сливки), Надя начала составлять план гуманитарной помощи.

Дождавшись, пока уставшие от дневных трудов дед и баба запрут двери на замок и улягутся спать, сёстры приступили к активным действиям. Надо добавить, что во время летних каникул сёстры жили и ночевали на остеклённой веранде с отдельным входом (о чем ещё можно мечтать девчонкам?). Именно это позволяло заканчивать свой день куда позже, чем у взрослых. Зайдя в один из пристроев, где хранилась часть продуктовых припасов, Надя скомандовала :«Наташка, бери мешок с белыми сухарями, а я полезу в голбец* (подземная ямка для хранения молока в прохладе) за молоком».

Налив жирного коровьего молока и засыпав его сухарями, они отправились к Рыжке.

Того не пришлось упрашивать, да что там, он даже не дождался «Приятного аппетита» и начал уплетать яство. И делал он это так смачно, так аппетитно, что у девчонок потекли слюни и заурчало в животах. Молча переглянувшись, они залетели на свою веранду, схватили стаканы, налили в них молока и, хрустя сушёнными в печи румяными сухарями, составили Рыжке компанию. Да ещё и добавки ему налили.

Сытые, довольные, с чувством выполненной миссии, они отправились в свой балаган рассказывать друг другу истории и смотреть безмятежные сны.

Клубника

Как только на деревню опускалась ночь, девочки выходили на сборы клубники в огород. Это было опасное, но от того не менее прекрасное приключение. Надо было сорвать найденные ягоды, пока спят дедушка и бабушка, перемыть их, разделить на две дорожки одинаковых по размеру плодов (крупная рядом с крупной, мелкая с мелкой), а затем с удовольствием не спеша съесть и со спокойной совестью ложиться спать. На следующий день бабушка шла собирать после обеда ягоды и всё удивлялась, почему же их так мало созрело?

Но всё тайное становится явным. Как то раз, когда в гости к бабушке приехал её сын с семьей и все сидели, общаясь за столом, Надя придумала сходить в палисадник, где тоже были грядки с клубникой.

Опасность операции состояла в том, что на дворе стоял день. Основным прикрытием должна была служить яблоня «золотой налив», густыми ветвями закрывавшая окна в столовой. На операцию решено было взять третьего участника – сестрицу Оленьку, приехавшую с родителями. Согнувшись в три погибели, почти по-пластунски девчонки начали пробираться к заветным грядкам. И тут из раскрытого окна раздался грозный голос деда Кости: «Это ещё что такое? А ну-ка, марш из садка!» Яркое пятно Оленькиного платья ярко-лимонного цвета сразу привлекло внимание всех участников застолья.

Сестёр отругали, Надю пригрозили депортировать в город, а Наташу – к родителям в квартиру. Слёз было пролито немало в тот день. Наде было обидно, что опять её выставили старшей зачинщицей, Наташе – что уедет сестра, а Оле – от стыда за участие в этой непристойной операции «Ягодка».

Пастушки

В деревне существовало дежурство на пастбище для коров. Все жители деревни приводили в определённый час (ни свет ни заря, с первыми петухами) своих коров к мосту. На мосту стояла пара пастухов-дежурных. Как только собиралось стадо из 30–40 коров, оно отправлялось в путь по полям и лугам, чтоб жевать траву, принимать солнечные ванны, плескаться в реке и копить молоко в вымени.

Сколько коров на твоём дворе живёт – столько дней ты пасёшь стадо. У бабули одно время жило две коровы, и два дня счастья, вынужденного отдыха на природе были обеспечены. Некоторые жители даже с работы отпрашивались (брали отгулы), ибо пасти коров – уважительная причина. Всё равно что выйти на больничный.

Сестёр иногда привлекали в помощницы: то надо было к обеду принести деду или отцу покушать, то побегать за отставшей коровой. Сам процесс выпаса коров похож на своеобразный отпуск: лежишь себе на солнышке – загораешь или в тени деревьев читаешь книгу. Можно и вздремнуть на свежем воздухе (пока твои помощники следят за коровами). Для сестёр было и много других интересных занятий. Вы когда-нибудь просто наблюдали за коровами? Огромное существо (по сравнению с привычными в домашнем пространстве кошечками и собачками), которое так забавно машет ушами – как будто крыльями бабочки.

Пробовали они и доить этих коров, пока взрослые не видят.

А однажды началась сильная гроза. На горизонте только начали сверкать молнии, и сестёр отправили домой – выключить антенну у телевизора во избежание попадания молнии и пожара (так раньше всегда делали).

Девочки добрались до избы, выдернули провод антенны из телевизора и снова отправились на пастбище. Ведь никто не давал им указания: «Оставайтесь дома».

По пути к полям на них обрушился сильный ливень. Казалось, что молнии сверкают прямо перед носом. Бежать обратно было тоже страшно, а так в поле хотя бы были бабушка с дедушкой.

Надя предложила: «Давай богу молиться!», и они отчаянно начали креститься и кричать: «Господи, помилуй!» Они не были крещёными, не носили крестиков, но верить в высшие силы в тот момент было очень необходимо. Крича и крестясь, они продолжали бежать, пока не достигли пастбищ. Навстречу им бежали испуганные коровы, за ними, пытаясь их остановить, – пастухи.

Коровы запросто могли затоптать девочек, но те отчаянно махая руками уже кричали не молитвы, а просьбы к коровам остановиться.

Гроза закончилась так же внезапно, как началась.

Промокших пастушек отправили домой.

До окончания выпаса оставалось 2 часа. Коров нельзя было отпускать раньше, потому что некоторые хозяева были на работе, и животное попросту могло бы слоняться по деревне и заблудиться. Обычно за ними, как за детьми в детский сад, приходили хозяева – стояли, щёлкая семечки и отмахиваясь ветками от комаров, судачили о суете.

Печники

Это было чудесное лето, когда Наташа и Надя обзавелись компанией подружек и друзей, состоявшей из соседских ребятишек примерно того же возраста.

Это были рыжеволосая девочка Динка с младшим братом Костей и сёстры Инка и Светка.

Вариаций на тему проделок стало больше. Но самым старшим командиром и генератором идей продолжала оставаться Надежда.

Сегодня местом игры стал дом сестер Инки и Светки – девчонок из семьи неблагополучной (отец и мать часто пили). У них был загадочный, необыкновенный дом. Был он, в отличие от всех соседних изб на улице, высотой в два этажа, да ещё и с двумя отдельными входами, дворами и воротами. Первый этаж был цокольный, нежилой, и состоял из подсобных помещений.

Наигравшись в том дворе, где хранились поленницы двор, а ворота были перекрыты за ненадобностью, дети переместились в маленькую каморку без окон и устроили там свой дом. Наташа отправилась набрать воды в бутылку, чтобы украсить интерьер букетом цветов в вазе. Динка веником из полыни начала поднимать в воздух клубы пыли, наводя чистоту на земляном полу. Светка под командованием Наденьки мешала воду в кастрюле, подсыпая тонкой струйкой песок. Костины руки страдали без дела. Хотя нет, они отмахивались от комаров. Но сам Костя явно скучал. «Костя, неси кирпичи! –скомандовала Надя. – Будем печку класть. Что-то холодновато сегодня. Погреемся».

«И комаров дымом отпугнём», – поддержала её сестра. Все бросили свои дела и побежали к сложенным в аккуратную кучу кирпичам. Ряд к ряду, кирпичик к кирпичику – и выросло что-то наподобие колодца.

Внутрь Надя положила брёвнышки, траву посуше, Костя подкинул бересты кусочек. Сверху сооружение прикрыли парой кирпичей, чтоб можно было ещё кастрюлю сверху поставить – суп варить. Света принесла с кухни коробок спичек. Затрещала весело береста, бревно гореть пока не желало.

Зато охотно задымилась трава. «Хорошо, дымок. Сейчас все комары разлетятся», – восхищённо сказала Дина. «И теплее как-то стало», – добавила Света. А Инна уже испуганно замолчала. Одновременно все начали кашлять, и кто-то крикнул: «Воду скорее несите!» Сверкая пятками, вся орава понеслась в сторону огорода. С одним ковшиком на шестерых. Бочка с водой, из которой поливают огород, оказалась пуста. Но в ведёрке, что стояло под водосточным жёлобом, ещё оставалось немного воды. Да вазочка-бутылка из-под портвейна с цветами пришла на помощь. Тлеющая трава с шипением ответила на вылитую воду. Дыма стало ещё больше. Тут дверь, что была над каморкой и, видимо, предназначавшаяся для входа во вторую половину дома, распахнулась, и из неё чуть не вывалился хмельной отец Инки: «Убью! Руки оторву, …» Дальше шли какие-то нецензурные ругательства.

Он как раз дремал после выпитого на голом полу, прямо над каморкой, и запах дыма, хоть и не сразу, привёл его в чувство. Мужчина расстроился, что дармоеды нарушили его сон, что теперь снова надо думать о том, где взять денег на бутылку.

А Надя с Наташей ясно поняли, что под угрозой оставшаяся часть летних каникул. До вечера они просидели в высоких кустах репейника на берегу реки, боясь наказания и праведного гнева деда и бабы. К вечеру голод всё же выгнал их к дому. Но, похоже, история осталась незамеченной. Бабушка как ни в чём не бывало накормила их ужином и пожелала спокойной ночи.

К обеду следующего дня в гости к бабушке пришла мама Наташи и пересказала со слов соседки, которая была родственницей Инки и Светки, что в их доме дети чуть не устроили пожар. Сёстры перестали дышать от ужаса и густо покраснели. Но бабушка с мамой продолжили свою беседу. Дело в том, что горе-отец не разглядел в ораве детишек лиц участников. Так поступок остался безнаказанным, но девочки были в тот день очень огорчены и поклялись больше никогда с огнём дел не иметь.

Перелом руки

«Я знаю, что такое перелом руки!» – авторитетно заявила Надя, трогая загипсованную руку Васи. Тот сломал руку в садике и ходил, словно раненый солдат, с рукой наперевес. Это выглядело очень любопытно, и даже как-то уважительно хотелось относиться к мальчишке, потому что любая рана, шрам расценивались как признак героизма.

Наташа и другие дети, окружившие Васю, молча уставились на Надежду. «Когда я была в больнице, видела на рентгеновских снимках. Там кость внутри ломается пополам, и даже иногда она начинает торчать из под кожи», – продолжила Надя.

В это время в мозгу Наташи чётко нарисовалась картинка сломанной кости, сопоставилась с личностью младшего брата, и все окружающие предметы, лица друзей, стены поплыли перед глазами. «Ты чего побледнела? Дыши глубже и руки вверх-вниз, как птица», – услышала Наташа словно сквозь вату в ушах.

Сестра схватила её за руку, и они выбежали во двор. Во дворе сидела бабушка с родственниками, и все повернули головы в сторону напуганных девочек.

Свежий воздух быстро привел в чувство Наташу. И она в тот вечер поняла про себя, что даже воображаемая картинка может лишить её чувств.

Как мы вора проучили

У бабушки в каждом углу, в каждом закутке можно было отыскать что-то интересное, что-то непонятное порой, но из этого можно было создать свою историю, свою игру.

Как-то раз, когда Наде вздумалось найти градусник, в комоде была обнаружена коробочка с кубиками небольшого размера, обёрнутыми в фольгу. «Смотри, Наташка, какие красивые серебристые кубики!» – сказала Надя. Никаких надписей и обозначений. «Давай посмотрим, что там?» Внутри оказалось что-то бурое и кисловатое на вкус. «Вроде съедобно, но почему оно в таблетках? При этом не круглое? Все же знают, что таблетки либо круглые и твёрдые, либо жидкие в виде капель». Таких кубиков было много. Девочки быстро сообразили, что пропажу нескольких штучек никто и не заметит. Надо же было узнать магию этих брикетов. «Это может быть отрава для крыс или для прикорм для свиней», – предположила Надя. Можно ж в игре использовать как фишки или что-то ещё.

Немного сообразительности, и девчонки узнали у тётки, которая гостила у бабушки (у самой бабушки напрямую спросить было опасно – влетит за любопытство), что это слабительное из чернослива. Вот почему это было вкусно! Но суть и последствия настораживали. Всё же пригоршню кубиков решено было оставить в своих закромах, на всякий пожарный.

И вскоре применение нашлось.

В гости к сестрам захаживали соседские ребятишки. На остеклённой веранде, где они жили, стоял столик декоративный с игрушечным самоваром, в котором хранились монетки для походов в магазин, стояла вазочка с полевыми цветами и шкатулка с ценностями. Как-то раз в гости пришли Инка с Костей.

Гости рассматривали царство девчонок, Костик подержал в руках шкатулку, потом они вместе убежали играть на улицу. А вечером обнаружилось, что пропала парочка жевательных резинок «Ну, погоди!». Сразу стало ясно, кому это «Ну, погоди!» предстояло почувствовать. На следующий день, встретившись возле двора с Инкой и её братом, Надя вытащила пригоршню «конфеток из чернослива» и угостила ими ребят, сказав, что это её отец привез из-за границы.

Те радостно схватили кубики и распихали их по карманам. Два дня их не было видно на улице. После чего от Инки они узнали, что Костян чего-то с животом маялся да в туалет бегал.

«Значит, срок годности ещё не истёк», – переглянулись сестры. А соседским ребятишкам и в голову не пришло, что всё дело в сливовых конфетках без названия.

Примечание автора: мне сейчас стыдно за тот поступок. Дурацкий акт мести по отношению к простым детям.

Мы учились жить. Познавали и жестокость, и милосердие. Тогда казалось правильным проучить, наказать. Сейчас для меня было бы правильным поговорить, понять и простить.

Первая дискотека

Соседка Динка рассказала по секрету, что по вечерам около сельского клуба проходит дискотека. Прямо на улице.

Тем летом девочкам уже исполнилось 12 лет, и душа просила праздника.

Дождавшись, когда бабушка с дедом лягут спать после ужина, сёстры спланировали культурное мероприятие. Старички, рано встававшие и весь день занятые тяжёлым физическим трудом, спать ложились тоже рано. На улице ещё было довольно светло. Огородами, чтоб обойти ворота, которые запирались изнутри, они прошмыгнули на волю.

Сорвав по пути ветки клёна, чтоб отмахиваться от комаров, они пошагали, важные и довольные. Возле клуба уже собиралась молодёжь. Девочки сели в сторонке, чтоб наблюдать за происходящим.

«Любит, не любит, любит, не любит, любит, не любит – придёт, не придет, ах, эти люди, всё понимают наоборот», – голосисто распевал певец в клешах с широкой бляхой на ремне – красавец. Особый шарм ему придавала электрогитара в руках.