Повести и рассказы. Проза XXI века

Глава 1

Март 1969 года

США. Штат Алабама, город Хантсвилл,

центр ракетостроения и производства

ракетного топлива

В то утро всё не заладилось. Началось с того, что накануне Пол засиделся до полуночи в офисе за расчётами, потом долго добирался, совсем уж поздно завалился спать; и хоть утром будильник сработал, однако Пол его не услышал. Правда, во сне ему приснился угрожающе звеневший будильник. Поэтому он долго и мучительно силился открыть глаза. Наконец ему это удалось. Он очнулся и несколько минут пытался сообразить, зачем и для чего проснулся. А когда вспомнил, глянул на часы, резко вскочил, принялся приводить себя в порядок и одеваться. Уже перед выходом из квартиры зазвонил телефон. Но Пол не стал поднимать трубку, чтобы избежать оправданий. Выскочил из дому. Подбежал к своему «Форду». Как назло, заклинило замок. Кое-как открыл. Сел за руль. Но и тут его ожидал очередной затык. Машина не заводилась. Пол со злостью ударил двумя руками по баранке, вылез из машины, закрыл её и встал на краю тротуара с поднятой рукой. Наконец возле него с лёгким визгом остановилось жёлтое такси. Пол запрыгнул на заднее сидение, назвал адрес и с облегчением выдохнув, откинулся на спинку. Но уже через несколько минут его постигло очередное препятствие. На перекрёстке образовалась пробка.

А в это время в просторном кабинете управления национального агентства космических исследований НАСА лениво и немногословно шло совещание.

– Может, ещё раз позвоним? – Глянув на часы, предложил один из присутствующих.

Сидящий во главе стола неспешно протянул руку к аппарату, но телефон зазвонил сам. Человек поднял трубку.

– Здесь Браун.

– Ну что решили?

– Пока ничего, господин генерал.

– Какая проблема? Не нашли согласия?

– На совещание не явился эксперт. Ждём его.

– Домой звонили?

– Звонили. Никто не берёт трубку.

– Ещё раз позвоните.

– Звонили уже дважды. Тишина.

– А что он так незаменим? Без него никак? Может, обойдётесь как-то? А вдруг у него очередной форс-мажор? Умерла тётя или ушла жена?

– Да, всё может быть. Все мы люди. Подождём ещё. Никто из нас не застрахован от форс-мажорных обстоятельств, а порой и просто быта. Подождём ещё час. Мало ли что… Очень хочется найти обоюдное согласие, а главное – надёжное и верное решение.

Генерал опустил трубку.

Браун набрал номер и приложил трубку к левому уху. Но тщетно. Из трубки шли протяжные гудки.

– Дома нет. Похоже на то, что он выехал сюда. Наверное, где-то застрял.

– Как поступим, господа? – Оглядев присутствующих, предложил один из них.

– Давайте проведём предварительное голосование. Вообще-то Пол Ховард никогда не отличался пунктуальностью. – Предложил один из участников совещания.

– Давайте, – как-то без оптимизма поддержал его Браун. – Кто за вариант под номером один?

Несколько человек подняли руки.

– Пять, – невесело и обречённо объявил Браун.

– Кто за проект номер два?

– Тоже пять, – так же без энтузиазма и совсем уже мрачно произнёс участник совещания Джон Хубболт.

– Неожиданный результат, – в унисон ему сказал Браун. – Как поступим?

– Что делать. С учётом вашего авторства одного из вариантов примем ваш. Деваться некуда, – сказал Хубболт.

В этот момент зазвонил телефон.

– Браун.

– Это врач. К нам в тяжёлом состоянии поступил господин Пол Ховард. Он попросил связаться с вами. Передаю ему трубку.

Из трубки прозвучал голос Пола.

– Только вариант… Только… номер два…

– Хорошо, хорошо. Мы всё поняли. Вы где, Пол? Что с вами?

Из трубки послышался голос доктора.

– Пол Ховард попал в дорожную аварию.

– Как его самочувствие? – спросил Браун.

– Будет жить. Есть все основания.

– Спасибо, – ответил Браун и опустил трубку. – Ну вот, наконец-то обозначилась определённость. Значит, принимаем второй вариант.

Вновь зазвонил телефон.

– Браун.

– Какие новости?

– Отозвался ожидаемый эксперт.

– И что?

– На первое место выходит второй вариант.

– Значит, Жорж Кондратюк?

– Да, господин генерал. Выходит, что принимаем расчёты Жоржа Кондратюка.

– Ну, что ж, поздравьте этого русского.

– Да, поздравлять то уже некого.

– То есть?

– Да умер он. Семнадцать лет назад.

– От чего?

– Цирроз печени.

– Чисто русская болезнь. Что ж, поставьте ему на могилу по русскому обычаю бутылку русской водки или хотя бы виски.

– Непременно, господин генерал. По такому случаю я поставил бы не только бутылку виски, но и пять бутылок самого лучшего французского коньяка, если б только был уверен, что он тот, за кого себя выдавал.

– Что вы имеете ввиду, Вернер?

– Да в том то и дело, что за несколько лет нашего с ним знакомства, меня всегда преследовало подозрение, что он выдавал себя за того, кем на самом деле не был.

– Неужели агент?

– Вряд ли, ведь он был из военнопленных. К нам на завод в Пенемюнде он попал из Бухенвальда.

Глава 2

Остров Узедом, Пенемюнде,

Завод по производству ФАУ «Дора»

Октябрь 1942

В кабинет руководителя предприятия вошёл помощник гауптман СС. Он щелкнул каблуками, вскинул руку в нацистском приветствии и доложил:

– Господин штурмбанфюрер, поступило донесение из администрации концлагеря «Дора-Миттельбау».

– Ну что там ещё, Зандер? Читайте.

– «Господину штурмбанфюреру СС Вернеру фон Брауну. От начальника концлагеря „Бухенвальд“. Один из военнопленных назвался инженером-конструктором и сопроводил своё заявление авторской брошюрой и тетрадью с черновыми записями», – Гауптман положил рядом с письмом брошюру и тетрадь.

Глава предприятия и генеральный конструктор оружия возмездия «Вундерваффе» тридцатилетний штурмбанфюрер Вернер фон Браун с лёгкой тенью брезгливости взял в руки брошюру, оглядел её. Неторопливо раскрыл её и принялся перелистывать. Выражение его лица изменялось с каждой страницей. Русского языка он не понимал, но математике и чертежам его уже учить не надо, в них он разбирался прекрасно. Перелистав брошюру, он поднял глаза на помощника.

– Передайте Ранке, чтобы этого военнопленного доставили сюда. А вот это всё отдайте переводчику, пусть отложит всё и сегодня же сосредоточится на скорейшем переводе всего этого.

Начальник концлагеря, получив письмо от Брауна, вызвал помощника и распорядился:

– Найди обер-капо и передай ему, чтобы военнопленного номер ноль два одиннадцать сорок шесть немедленно доставили сюда.

Вечером того же дня военнопленного доставили в кабинет штурмбанфюрера Вернера фон Брауна.

– Итак, ваше имя и фамилия.

– Меня зовут Юрий Кондратюк. Я помощник командира взвода второй роты, первого батальона, тысяча двести восемьдесят первого полка, сто десятой стрелковой дивизии, тридцать третьей армии.

– Ваше звание и должность в НКВД и разведуправлении?

– В сороковом году я пытался устроиться в данное учреждение, но меня не взяли, так как мой отец бывший служащий и недостаточно благонадёжный, а у меня не было соответствующих знаний для сотрудничества с данной структурой. И потом, я инженер, в разведке понимаю мало, если не сказать, не смыслю ничего. Но даже с моими пониманиями в конспирологии я считаю, что засылка агента через плен и концентрационный лагерь явно проигрышный вариант.

– Это ваш реферат? – Браун показал брошюру.

– Да, это моя монография.

– Вас точно зовут Юрий Кондратюк?

– Да, я Юрий Кондратюк.

– А что у вас написано на запястьи левой руки?

– БШ.

– Что это означает?

– Беата Шикульская.

– Кто такая?

– Студентка института благородных девиц.

– Где она?

– После гражданской войны не встречал.

– Где успели поработать?

– В проектно-конструкторском бюро тюремного типа.

– Сколько лет вы работали над этой темой?

– Мечтать о покорении космоса начал ещё в ранней юности. Более серьёзно задумался над этой проблемой в старших классах гимназии. Но вплотную приступил к расчётам уже во время учёбы в политехническом институте. Опубликовал в двадцать девятом году.

– В каком году окончили институт?

– Ни в каком.

– То есть?

– Помешала первая мировая война. В семнадцатом году меня призвали в армию. Я служил младшим офицером на фронте.

– После войны учились?

– Да.

– Что заканчивали?

– Рабфак.

– Что это такое?

– Тот же институт, но на ступень ниже.

– Хотите работать у меня?

Пленный вскинул плечами.

– Я не знаю, чем вы занимаетесь. Но мне бы хотелось применить свои знания и умения, претворить замыслы в жизнь, приблизиться к своей мечте. Очень хочется побывать на Луне, на Марсе, на Венере.

– Вы уверены, что это возможно?

– Ну, а почему нет? Конечно, пока идёт война, это вряд ли возможно, но войны рано или поздно заканчиваются, наступает мир и появляется возможность осуществить цивилизационные проекты.

– Вот, возьмите лист бумаги, папку и карандаш. Изобразите в аксонометрии предмет, на котором вы сидели. И укажите все параметры на глаз.

Кондратюк окинул взглядом табурет и принялся за эскиз. А Вернер фон Браун вальяжно откинулся на спинку стула и закурил. Через пять минут пленный подал немцу лист.

– Замечательно, – оценил работу Браун. – А сейчас подойдите к доске. Отведите занавеску. Посмотрите, что изображено мелом на доске. Сотрите всё и начертите в трёх проекциях свой летательный аппарат.

Кондратюк подошёл к доске. Откинул занавеску. Вгляделся в изображение ракеты. Взял тряпку и вытер доску. Затем взял мел, довольно быстро нарисовал все три вида.

Вернер фон Браун энергично вышел из-за стола и остановился у доски, разглядывая вид с торца, где был круг, разделённый на три сектора по сто двадцать градусов, а по внешней стороне в мостах пересечения радиусов с окружностью были наведены три круга меньшего диаметра.

– Вы можете объяснить это? – немец ткнул пальцем в малую окружность.

– Это ракетные двигатели, – ответил пленный.

– Вы пишите в своей монографии о водородно-кислородной смеси в качестве топлива. Вы уверены, что эта смесь способна оторвать аппарат от земли, преодолеть гравитацию и вывести его на орбиту?

– Нет. Я думаю, что первые три ступени будут работать на твёрдом топливе.

– Интересно. Вы разработали траекторию полёта на Луну и деталировку высадки на её поверхность. Вы считаете, такой вариант единственно верным?

– Именно так. Этот вариант обеспечит не только высадку, но и возврат экипажа на Землю.

– Очень интересно. Вы помните фигуру, которую стёрли?

– Я так понял, вы занимаетесь разработкой и конструированием ракетной техники военного назначения.

– Совершенно верно. Вы согласны работать с нами?

– Да. Попробовал бы я отказаться. У меня выбор невелик. Конечно, согласен. Во всяком случае, эта работа даст нам неоценимый опыт так необходимый в будущем.

– Хорошо. Подождите там, – Браун показал пленнику на дверь. Затем обернулся к помощнику, жестом подозвал его и вполголоса сказал ему. – Поселите его в одном из лучших блоков в отдельную комнату с телефоном. Приведите его в порядок, переоденьте в цивильный костюм, обеспечьте документами по полной форме. Короче, поставьте на самый, самый полный пансион. Да… И ещё… Устройте ему проверку. Небольшую. На всякий случай. Стандартную.

– Слушаюсь, господин майор. Вы его подозреваете? Вряд ли любая засылка агента возможна таким путём – плен… Бухенвальд…

– Я тоже думаю, что это скорее нонсенс. Но кому больше нужен отчёт? Мне? А может вам?

– Вы провидец, как любой большой учёный, господин майор. Но я вас услышал и понял. Всё будет сделано в лучшем виде.

– Не сомневаюсь.

Глава 3

Поезд «Рига – Берлин»

В купе один Кондратюк. Дверь открывается. Заглядывает проводник.

– Что прикажете? Чай или кофе?

– Кофе настоящий?

– Эрзац. Война, господин дипломат.

– Ладно. Хорошо. Пусть будет. Давайте.

– Обедать будете в вагоне-ресторане или прикажете подать сюда? – Проводник положил на столик меню.

– Я ближе к вечеру загляну туда.

Проводник скрылся. Через минуту он заглянул в купе, поставил на столик чашку с эрзац-кофе.

– Господин дипломат, аргентинский заводчик из соседнего купе посылает вам коньяк. – Он поставил рядом с чашкой бутылку коньяка.

– Так пусть зайдёт, – сказал Кондратюк.

– Как прикажете, – кивнул проводник и вновь исчез.

– Разрешите? – в купе заглянул сосед.

– Пожалуйста. Прошу вас, – ответил Кондратюк.

– Нуньенс. Альфредо Нуньенс. Поставщик аргентинского кофе в рейх, – представился сосед.

– Кондратюк. Инженер. Присаживайтесь.

– Благодарю. Простите. Кондратюк? Кондратюк. Вы не англосакс и не американец.

– Русский.

– Русский? Здесь? Как это возможно? Такое признание многого стоит.

– Эмигрант. Эпохи русской революции и гражданской войны.

– Вы инженер. Наверное, трудитесь у Вернера фон Брауна?

– Это кто?

– Вы не знаете?

– Понятия не имею.

– Что вы, он известен любому дворнику.

– Вот как. И чем же он известен этот ваш… Э… Эрнест… Простите, как вы сказали?

– Вернер фон Браун. Разработчик нового оружия возмездия. Но тем не менее, чем бы вы ни занимались, и кто бы вы ни были на самом деле, вот вам моя визитка, если вдруг возникнет сложная ситуация, и вы ощутите необходимость во мне, звоните. У меня есть каналы выхода не только на Америку или Англию, но даже в Россию. Буду рад помочь. Давайте выпьем.

– Благодарю вас, я не пью.

– Как? Неужели? Совсем?

– Совсем.

– Однако. А вы уверены, что вы русский?

– А чего бы мне врать. Вы не Бисмарк. Я – не Черчилль. Значит, я русский.

– Однако… Ну всё равно рад был познакомиться. А мне пора выходить. И всё же на прощанье разрешите оставить вам визитку с моими контактами. Могу быть вам полезен. Войны заканчиваются. Иногда удачно. А когда-то и нет. У меня есть выходы на англичан, на американцев, даже на русских. Бизнес. Вот визитка. Я выхожу. До свидания.

– Благодарю вас. Счастливого пути.

– Я тоже был рад познакомиться. Спасибо. Прощайте.

Кондратюк вышел на перрон Берлинского вокзала. По адресу пошёл пешком, чтобы хоть немного познакомиться с Берлином. Добрался до министерства вооружения. Вошёл в здание. Подошёл к окну приёма документов. Отдал пакет.

– Не уходите. Подождите, пожалуйста, здесь. Через полчаса вас позовут, – сказала ему немолодая женщина в окне.

Он отошёл от окна и уселся на банкетку в фойэ. На столике лежали газеты. Он взял одну из них. Через несколько минут к нему подошёл военный и пригласил проследовать за ним.

Они прошли по коридору. Вошли в кабинет. Ему вручили пакет и попросили расписаться в журнале.

– Ваш поезд отправляется через сорок минут. Вот билет. У входа вас ожидает машина. Вас доставят на вокзал. Передавайте привет господину Вернеру фон Брауну. Счастливого пути.

Кондратюк вышел из здания. Увидел машину. Водитель открыл дверь и пригласил его внутрь. Через несколько минут они остановились у вокзала. Кондратюк вошёл в вагон. Поезд отправился в обратное направление.

Он миновал КПП. Вошёл в административный блок. Подошёл к двери.

– Мне нужен господин майор, – сказал он секретарше.

– Он на испытательном полигоне, – она подняла телефонную трубку, набрала номер. – Господин обер-лейтенант, здесь Кондратюк. Хорошо, – она опустила трубку на аппарат. – Зайдите к обер-лейтенанту.

– Угу. Яволь.

Он проследовал к кабинету обер-лейтенанта, но тот сам вышел навстречу ему.

– Господин обер-лейтенант, вот вам документы из департамента вооружения.

– Здравствуйте. С возвращением, – он вскрыл пакет и развернул лист. – Отлично. Идите отдыхайте. Ждите вызова.

– Вот визитка от попутчика и его коньяк.

– Замечательно. Коньяк можете оставить себе.

– Я не пью. Спасибо.

– Вот как. Это неожиданно. Отлично. Отдыхайте.

Кондратюк ушёл к себе. Принял душ. Переоделся. Зазвонил телефон.

– Кондратюк.

– Вас ожидает господин штурмбанфюрер.

Он вошёл в кабинет директора.

– Хайль Гитлер!

– Добрый вечер. Присаживайтесь. Я рад за вас. Вы привезли хорошую весть. Наш проект поддержан, деньги отпущены, – Вернер взял в руки визитку. Прочитал. – Альфредо Нуньенс. Не пробовали позвонить?

– Во-первых, некогда было даже подумать. Во-вторых, за всю неделю я ещё не увидел ни одного телефона дальней связи. В-третьих, скорее он будет полезнее вам. Правда, чем он может нас заинтересовать? Кофе с коньяком? Какие-то каналы с выходом на Россию, Англию, Америку? Никакого отношения к тому, чем занимаемся мы. Бред.

– И то верно. Ладно, забудем. Короче, решением специальной комиссии департамента вооружения рейха вы допущены к работе над нашими проектами. С завтрашнего дня вы работаете в третьем отделе. Отдыхайте.

Кондратюк ушёл к себе. Разделся и забрался в постель.

Глава 4

Петроград, 1917

В университетской аудитории закончилась лекция. Профессор объявил:

– На сегодня, господа студенты, все свободны. Я прошу Александра Шаргея задержаться и подойти ко мне.

Студенты покинули помещение. Профессор, держа в руке тетрадь, сказал Александру:

– Я внимательно изучил ваш реферат. Мне он показался очень интересным. Но есть в нём весьма и весьма слабое место. Это вопиющая несвоевременность. Три года войны с Германией уже отбросили экономику страны на три десятка лет назад. Но даже если через тридцать лет произойдёт восстановление, должно пройти ещё сто тридцать чтобы государство приблизилось к идее освоения космоса. Но в монархическом государстве в тесном союзе с церковью никакое освоение космоса не станет возможным.

– Но почему, ведь существует же астрономия?

– Правильно. Верно. Существует. Но не забывайте, что астрономия – пассивный метод изучения космоса именно при помощи оптики. Вы же предлагаете активное изучение при помощи ракетной техники. Вы представляете, какой поднимется гвалт со стороны Синода, ведь вы вознамерились вторгнутся в епархию Всевышнего. Поостерегитесь. Иначе в лучшем случае вам не миновать ссылки в Казахстан. Есть там аул под названием Бай… Байка… Тьфу ты! Забыл… Байкаул… А, вспомнил, Байконур. Туда ссылаются все, кто мечтает о полётах на Луну и на Марс. Эта идея серьёзнее свержения царя и Синода. Байконур и переводится на русский как «звёздная сказка».

– Так царя вроде бы свергли. Уже вон Временное правительство…

– Да, царя свергли. А правительство то временное. Временное. Того и гляди, что придёт военное. Да и Синод остался. Он никуда не делся и не денется.

– Ходит слух, что господин Керенский разрешил избрать Патриарха. Может, тогда…

– Ну и что? Не будьте столь наивным, Александр. Что может измениться от этого? Того и гляди закроют обсерваторию. Шансы для вас оказаться в Байконуре возрастут. Не боитесь попасть в этот аул?

– Не боюсь.

– Ох, Шаргей, Шаргей. В таком случае вам точно пора на фронт. Сегодня утром в нашем институте побывал представитель военного ведомства. У ректора было совещание. Мы пытались отстоять наших студентов. Но тщетно.

– Я один такой счастливец?

– Нет. Не один. С вами идут Манжовский и Шуревич. На фронте, в рядах наших войск остро не хватает офицеров. Вас включили в призывной список. Сейчас пройдёте ускоренный курс. Вас произведут в прапорщики. А там – фронт. Вам надо сегодня же явиться в военный департамент. Иначе любое промедление будет ими превратно истолковано. Военные не любят шутить. Но не потеряйте свой реферат. И берегите голову. Не лезьте на рожон. Сохраните себя для лучших времён. В нынешней России кроме ссылки вы ничего хорошего не добьётесь. Но будем надеяться на лучшее. Прощайте.

Однако, перед тем как отправиться в военный департамент, Александр забежал к Виктории.

– У меня неприятная новость, – начал он объяснение. – Всё рушится.

– Как? Что-то стряслось? – насторожилась она.

– Меня призывают на фронт. Я сейчас же должен явиться в военный департамент, – выпалил он.

– Это худо, очень плохо, хуже некуда, но ты береги себя, старайся не высовываться лишний раз. А я буду тебя ждать.

– Дождись меня, – он схватил её и прижал к себе, чего до этого никогда не делал, и не в силах был отпустить её.

Так они стояли несколько минут, пока её не окликнули. Он разжал руки.

– Всё. Я побегу, а то ещё запишут в дезертиры. До свидания.

– До свидания. Береги себя.

Глава 5

Новочеркасск

– Разрешите, господин полковник? Прапорщик Шаргей Александр. Прибыл для дальнейшего прохождения службы.

– Замечательно. Дроздовский. Полковник Дроздовский. Доброволец?

– Да… Неделю назад был произведён в прапорщики. Сказали явиться сюда к вам. Вот добрался.

– Один?

– Со мной ещё два прапорщика, вместе учились в политехе, потом вместе проходили военную подготовку, следом получали погоны и служили на кавказском фронте – Манжовский и Шуревич.

– Ну, вот и прекрасно. Мы тут сформировали Добровольческую Армию. Значит, все мы здесь добровольцы. Откуда? Какой институт или университет? Медицина? Философия?

– Петербургский политехнический. Механическое отделение.

– Техническая интеллигенция. Уважаю. Это не то, что филолухи. Хотя Пушкина тоже люблю. Как там у него? Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог…

– Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог, – поддержал его Шаргей.

– Его пример другим наука… – продолжил Дроздовский.

– Но, боже мой, какая скука…

– С больным сидеть и день и ночь, не отходя ни шагу прочь!

– Какое низкое коварство полуживого забавлять…

– Ему подушки поправлять…

– Печально подносить лекарство…

– Вздыхать и думать про себя: «Когда же чёрт возьмёт тебя!»

– Сразу перехожу на вторую главу. Так думал молодой повеса… О нет, довольно, эдак я вас переутомлю. Но вы молодец, прапорщик. И ведь вот и наша верховная власть занемогла. Прямо, как тот пушкинский дядя. И уважения хочет. И крови требует. Да вы скидывайте шинель. Присаживайтесь. Вы же, наверное, дня три не евши. А уже вечер. Донн ну щак жур нотр пэн котидьен.

– О, господин полковник, у вас можно подучиться французскому. Я хоть не силён во французском, как вы, но «Отче наш» узнаю. Хлеб наш насущный даждь нам днесь.

– Ну, не велика моя заслуга, коль в родительском доме все говорили на французском. А чем занимались в политехе? Что-то уже разрабатывали? Новую винтовку или артустановку? Кстати, вы выпьете со мной? – спросил полковник, занеся бутылку с самогоном над его кружкой.

– Нет, нет, спасибо. Не пью. А по вашему вопросу… Да, занимался изобретательством. Точнее, разрабатывал одну тему.

– Непьющий человек вызывает подозрение. Но неволить – грех. Да, так я вас слушаю. Мне очень интересно. Прошу изложить самую суть вашей идеи популярно и вкратце.

– Есть идея выхода за пределы земного притяжения. Слетать на Луну. На Марс.

– Ну, это вы хватили, прапорщик. В киргизах не приходилось погостить? Есть у них там один аул с интересным названием.

– Вы, про Байконур? Не бывал. Но слыхал.

– А шанс, доложу я вам, есть. И вполне реальный. Я, знаете ли, почитывал Жюля Верна. Однако, он фантаст. Откровенный. Без фиги в кармане. Но, вы то, похоже, претендуете на иную роль. Ну, а если рассуждать с позиции государственника, то я не вижу в этом государственной необходимости. Какая от этого научная, военная, финансовая или иная выгода? Опротестовать наличие Создателя? Да, никакой русский царь будь то Николай, Михаил, Константин, Алексей или ещё кто-либо из Романовых не пойдёт на этот шаг без согласия Синода. Правда, царя как будто отменили. Надеюсь временно. Однако, Синод никто не отменял. Да это и невозможно. Синод – это тоже власть. Даже повыше царя будет. Цари менялись, а Синод оставался даже в отсутствие Патриарха. И он точно не даст добро на такие эксперименты. Не даст. Ни в какую. Да и как нам без веры в Бога. А ваша идея далеко идущая. Очень далеко… И очень опасная. М-да… Озадачили вы меня. Но мы вас не выдадим. Так что не расстраивайтесь. К тому же, война не только калечит, но ещё и лечит. Ну, вот мы и перекусили. Отдыхайте. Завтра выступаем на станицу Юрьевскую. А потом на Меченосскую.