Кафе на углу

Пачка

– Да вон туда, – указала девушка, сидящая на заднем сиденье такси.

Водитель, не разобрав, куда именно она показывает, переспросил ещё раз, где остановиться.

– Спасибо, мы приехали, – коротко ответила она, выбираясь из машины.

Проходя мимо вахты, где из—за пересменки отсутствовал охранник, она машинально показала удостоверение сотрудника компании с пропуском и, не обращая внимания на пустующее место, направилась к лестничному переходу. Лифт ждать не хотелось, и она решила подняться на четвёртый этаж пешком. Сегодняшнее утро выдалось суматошным: Анна пропустила привычную домашнюю тренировку – бег на месте и растяжку спины, – потому что банально проспала будильник. Вчера она легла спать слишком поздно. Её проводил до дома молодой человек, у которого не было машины, и они прошли пешком почти полгорода после посиделок в кафе, что стояло в самом сердце города, на оживлённом перекрёстке.

"Анна, зайдите ко мне", – короткое сообщение от начальника отдела вспыхнуло на экране телефона, и последние силы, оставшиеся после утренней спешки, словно испарились. Выспаться удалось лишь пару часов перед рассветом: парень ушёл от неё только в 4:00, после того как незаметно поставил будильник ещё ночью, пока они поднимались в подъезд. В её квартире времени на это уже не оставалось. Они были знакомы давно, но за последний месяц их общение ограничивалось лишь "привет" и "пока". Анна и этот парень, чьё имя она узнала только вчера, часто пересекались в одном и том же месте – в кафе на углу перекрёстка.

Вчера она сама сделала первый шаг, заметив его слегка грустный вид. Подсев к нему за столик, Анна просто хотела поделиться своим хорошим настроением, поднять дух. И ей это удалось. Однако сна той ночью не было – лишь жаркие мгновения, которые оставили в памяти яркий след.

– Вызывали, Евгений Олегович? – спросила она, заходя в кабинет начальника.

– Да. Проходите. Есть предложение назначить вас начальником отдела графики и дизайна. Понимаю ваше удивление, мне даже известно, что вы планировали сменить работу и переучиться на программиста. Можете ничего не говорить, моя задача – быть в курсе всего, что касается сотрудников. Вы подписывали соглашение об этом в трудовом договоре. Надеюсь, вы не станете подавать на меня в суд за то, что мои службы изучали вашу переписку. У нас контракт с оборонным предприятием, так что никаких резких движений.

– Понимаю, мне скрывать нечего, – тихо ответила Анна, опустив взгляд.

– Не переживайте, ваша личная жизнь – это только ваше дело. Камер в вашей квартире мы не ставили, точнее, наши сотрудники этого не делали, – добавил он с лёгкой улыбкой.

– Я не переживаю, – попыталась скрыть смущение Анна, думая о вчерашнем вечере. А что, если камеры всё—таки были? И запись могла попасть к начальнику? "Не думаю, что у него хватило бы четырёх часов, чтобы просмотреть всё, – успокаивала она себя. – Да и кадры, если они есть, наверняка полны таких ракурсов, что лучше их никому не видеть."

– Я, наверное…

– Понимаю, ваши текущие проекты передадите другому сотруднику. Мы расширяемся, и я хотел бы видеть вас выше по карьерной лестнице в нашей компании.

– Рада служить в нашей компании, – сказала она с полушутливой военной интонацией, тут же поправив себя: – В вашей компании.

– Нет, позвольте, в *нашей* компании, потому что компания – это прежде всего люди. Всё, идите работать. И могу вас успокоить: никаких личных услуг я от вас не потребую. У меня прекрасная жена, и я её люблю. Простите, что говорю так прямо, просто хочу избежать недопонимания. Теперь вы мой непосредственный подчинённый, без посредников. Раз в неделю у нас совещание руководителей отделов, по вторникам в 10:00. Завтра приступаете, ваш кабинет готов. Спросите у секретаря, она всё объяснит.

– Спасибо большое. Честно говоря, я не ожидала такого поворота событий. Думала, сейчас начнёте ругать.

– Вас не за что ругать, наоборот, вас нужно хвалить. Всё, вы свободны, – заключил он, сохраняя субординацию.

Выйдя из кабинета, Анна не могла сдержать улыбку, хотя старалась её скрыть. Даже походка её изменилась – стала лёгкой, уверенной. Ощущение жизни вдруг стало новым, необычным. Она здоровалась со всеми, и ей отвечали взаимностью. Её внешняя красота и молодость притягивали взгляды мужской половины коллектива. Стройная, с подтянутой фигурой, она двигалась так, словно шла по подиуму, хотя одежда на ней была самой обычной. Анна всегда выбирала практичные вещи, в которых чувствовала себя свободно, предпочитая комфорт модным трендам.

Повышение, которое официально начиналось с завтрашнего дня, она решила отметить в своём любимом кафе, пригласив того самого парня, с которым провела ночь. Отправив несколько сообщений и трижды позвонив, она так и не получила ответа. Радость от успеха на работе начала угасать, сменяясь тревогой. Дома, чтобы отвлечься, она залезла в ванну и долго лежала в тёплой воде, пока телефон, оставленный на кухне, наконец не зазвонил. Резко вскочив, она выплеснула часть воды на пол и, босиком, побежала к аппарату, чтобы успеть ответить.

– Привет.

– Привет, я скучала.

– Я тоже. Прости, спал, только проснулся. Не ответил ни на сообщения, ни на звонки.

Анна не стала поправлять его, что звонков было несколько, хотя он упомянул только один.

– Возможно, ты ещё звонила, я не слышал, – добавил он, и Анна невольно улыбнулась.

– Ничего страшного, устал, наверное.

– А ты как думаешь? – его заразительный смех раздался в трубке.

– Гриша, я хотела пригласить тебя сегодня в кафе. В моё любимое, ну, или наше любимое. Хочу отметить одно событие.

– У тебя день рождения?

– Лучше.

– Что может быть лучше дня рождения? Разве что Новый год, – снова засмеялся он, но тише и короче.

– Нет, не Новый год. Тем более я его не отмечаю. Может, в этом году отмечу. Возможно, вместе. Последние два года не с кем было, вот и не праздновала.

– Круто, – коротко бросил он с завершающей интонацией.

– Ты не рад за меня?

– Я даже не знаю, за что. Но, конечно, рад, что ты меня встретила, – и снова этот смех, который на этот раз Анне совсем не понравился. Она не подала виду.

– Ладно, я домоюсь, вся в пене стою.

– О, как заманчиво.

– Прекращай, пока.

Она вернулась в ванну, добавив горячей воды. Стоя босиком на холодном кафельном полу кухни, она успела замёрзнуть.

– Класс, – тихо произнесла Анна, снова намыливая тело гелем для душа. Половина порции ушла на шею, плечи и бёдра, для чего ей пришлось встать в полный рост. В этот момент она напоминала Афродиту, выходящую из морской пены на берег. Закатное солнце, тёплым светом заливающее ванную комнату, создавало атмосферу уюта и неги, словно она купалась в лучах уходящего дня, окружённая мягкими тенями и отблесками воды.

К назначенному времени в кафе Анна пришла заранее. Волнение накатывало волнами, и она старалась скрыть его, листая новости в интернете, сидя за столиком. Новости были такими же, как вчера, – ничего нового. В 19:00, когда должна была состояться встреча, Гриша так и не появился. Нервозность усилилась, пальцы Анны начали постукивать по столу, привлекая внимание парня, который пил чай из большого чайника в углу зала. Прошло ещё пятнадцать минут, и она поняла, что ждать дальше бессмысленно.

– Разрешите, – сказал парень, неожиданно подойдя к её столику.

– Я…

– Если вы кого—то ждёте, не смею беспокоить, – добавил он, глядя на Анну с мягкой улыбкой.

– Всё в порядке, нормально, – ответила она, едва сдерживая обиду. Её злило, что парень, с которым ночь прошла в таком вихре эмоций, не удосужился даже ответить.

Ей было горько от мысли, что, будучи молодой и привлекательной, она не смогла сразу завоевать его сердце. Иначе разве стал бы он так шутить по телефону, будто ей с ним повезло?

– Григорий.

– Редкое имя. Анна.

– Красивое имя, как у Карениной.

– Прошу, не упоминайте эту фамилию. Она, извините, поступила глупо. Любовник, муж, а в итоге – под поезд.

– Глупо, да, – согласился Григорий, подхватывая её мнение.

– Ты уже поел или ещё нет?

Она взглянула на телефон в надежде увидеть хотя бы сообщение от Гриши, но экран был пуст. Быстро набрав текст, что не сможет прийти на встречу из—за плохого самочувствия, она отправила его, чтобы избежать неловкости, если он всё—таки явится, а она уже будет с другим. Положив телефон на стол, Анна неожиданно взяла Григория за руки, словно они были давно знакомы. Осознав это, она поспешно отдёрнула руки и покраснела, вызвав у него улыбку.

– Чем занимаешься?

– Пожалуй, ничем.

– Ты безработный? – спросила она скорее утвердительно, чем вопросительно, оглядывая его простую одежду.

Минута молчания повисла между ними. Анна не хотела слушать, что он не может найти работу, а Григорий не спешил рассказывать, что он начинающий писатель, чьи книги никто не покупает. В этот момент зазвонил телефон, и она ответила.

– Парень? – спросил Григорий, стараясь не показывать раздражения и любопытства.

– Да.

– Ты не хочешь с ним встречаться?

– Почему так решил?

– Ты сказала, что уже дома, не выходишь, потому что плохо себя чувствуешь. Тебе правда нехорошо? Может, вызвать врача?

– Спасибо за заботу, но не нужно.

Григорий понимал, что их разговор выходит за рамки романтического. Первые слова, которые он произнёс, уже не подходили для продолжения диалога. Он мучительно думал, как стереть последние пять минут их беседы.

– Как было бы здорово, если бы из жизни можно было стирать всё негативное, оставляя только хорошее.

– Хорошо сказано, но это утопия.

– Да. Философы всех времён предлагали только две концепции – утопию и антиутопию. И в обоих случаях это либо нереально, либо ведёт к угнетению человечества.

– Согласна, но мне не хотелось бы в этот вечер говорить о высоких материях. Я действительно пригласила своего парня в кафе, но он по непонятным причинам не пришёл. Потом я сказала, что осталась дома.

– Может, всё наладится.

– Знаешь, мы знакомы—то недавно.

Она хотела добавить, что познакомились они в этом же кафе и что вчера между ними было нечто особенное, но посчитала излишнюю откровенность неуместной.

– А чем ты живёшь, точнее, зарабатываешь?

– Я профессиональный тренер по бодибилдингу. Сам занимался, потом бросил. Мой тренер поставил жёсткое условие: либо переходить на химию, либо он перестаёт меня тренировать. Но это не было… ну, было, – Григорий запутался в словах и замолчал, чтобы не выглядеть нелепо.

– Возможно, ты прав, здоровье важнее. Большой спорт – это работа на износ. Конечно, круто стать чемпионом, а лучше олимпийским, но что потом?

– Ваш счёт, пожалуйста, – официантка поднесла чек Григорию.

– Включите в общий счёт, за меня и за девушку.

– Мне неудобно.

– Прекрати, позволь сделать тебе приятно. Это ни к чему тебя не обязывает, не переживай. Если после этого вечера мы больше не увидимся, так тому и быть.

– Ты, наверное… слушай.

– Я слушаю.

– А ты не ведёшь блог?

– Пробовал. Мало подписчиков. Никому не интересны умные, заумные, философские тексты. Всем нужно простое, доступное, развлекательное, трешовое.

– У меня был блог о кулинарии. Думала, будет куча подписчиков, даже работу брошу, займусь только этим. Наивная.

– У меня примерно то же, только темы другие. Странно, что твоя не зашла. Еда всегда в тренде в интернете.

– Что?

– Едизм, ну, еда то есть.

– Я даже не уточнила, что хотела переспросить, а ты уже ответил, предугадал. Не знаю почему, но с тобой легко общаться, хотя чувствую между нами какую—то преграду.

– Это потому, что мы мало знакомы и, возможно, боимся друг друга. Человек всегда боится перемен. Изначально мы все чужие, потом рождаются дети, стареем, ну и так далее.

– Не поверю, что ты ничем не занимаешься, кроме тренерства.

– Не знаю, что ещё можно причислить… Пожалуй, я паршивый писатель. Пишу в стол.

– Как это? Никогда не была знакома с писателями лично.

– Раньше так называли тех, кто пишет, но не издаётся.

– У меня есть читатели, но меньше десяти, если считать постоянных.

– Ух ты.

– Никакого "ух ты". Писатели – обычные люди. Возможно, даже хуже других.

– Почему ты так категоричен?

– Потому что мы говорим правду, а за это иногда бьют. Правда, в переносном смысле, но может случиться и в прямом. Нужно постоянно угождать публике, иначе дойдёшь до откровенной пошлости. Не правда ли?

– Не могу сказать, я же не писатель.

– Ладно, мне пора писать. Возможно, это нужно больше мне самому, чем другим. Вообще, нужно писать так, будто пишешь для себя, откровенно. Нет смысла в публике, она разная, и критики всегда найдутся. По—другому не бывает, так что нет смысла слушать других. Не поеду домой, оставлю сумму за стол. Пока, созвонимся.

Григорий быстро собрался и вышел из кафе. Анна почувствовала, как в душе накатило острое одиночество. Она не понимала, что происходит, не могла осознать, что только что случилось, и уж тем более не знала, что будет дальше. Пока она сидела в оцепенении, в кафе вошёл Алексей – парень, с которым она провела прошлую ночь. Он был с другой девушкой, держал её за руку так нежно, будто боялся причинить боль. Их взгляды встретились, и в этот момент Анна расплатилась и тоже вышла на улицу. Григория уже и след простыл.

"Надо было пойти с ним, даже повышение толком не отметила, честно говоря, вообще забыла", – размышляла она, шагая к своему автомобилю, припаркованному неподалёку, и опустив взгляд к земле.

Эту ночь она провела одна. Засыпать было тяжело: пачка презервативов, оставленная на комоде у широкой кровати, слегка вывела её из равновесия. В памяти вспыхнули картины прошлой ночи – яркие, насыщенные, словно цветные сны. Тёплые тени комнаты, мягкий свет лампы, шёпот ткани и дыхание, сливающееся с тишиной ночи, создавали ощущение, будто время замерло, оставив их наедине с этой магией. Пытаясь отвлечься и найти успокоение, она закрыла глаза, отгоняя лишние мысли, и наконец уснула крепким сном.

Взгляд

В один из тёплых вечеров Анна зашла в своё любимое кафе на углу, где сегодня звучала живая джазовая музыка. Её планы на вечер были расписаны по минутам: после работы быстро перекусить и отправиться в спортзал. Она даже начала переодеваться прямо в машине, но, передумав, решила, что удобнее будет сделать это уже на месте. Сняв нижнее бельё, она оставила его в сумке, ощутив лёгкую свободу под свободной юбкой.

Свежий воздух и предвкушение тренировки наполняли её бодростью. Заказав привычный кофе с кусочком торта и молочным коктейлем, Анна устроилась за столиком и погрузилась в мелодию. Она была всеядна в музыке: от рока до классики, всё зависело от настроения, места и времени суток. Покачивая головой в такт ритму, она пыталась изобразить руками невидимые узоры, и от этого чуть не потеряла равновесие, сидя на мягком стуле. Быстро расставив ноги шире, чтобы не упасть, она удержалась, смущённо улыбнувшись самой себе.

За этим невольным спектаклем наблюдал мужчина средних лет с худощавым лицом. Его гладко выбритая голова напомнила Анне одного старого знакомого, с которым у неё были тёплые, романтические отношения пару месяцев, во время командировки в другом городе.

"Неужели это он? – мелькнула мысль. – Нет, не может быть. Как бы он здесь оказался?"

Мужчина поймал её взгляд и улыбнулся. Анна ответила тем же, слегка кокетливо. Он не мог отвести от неё глаз, то и дело возвращаясь к её фигуре, особенно к области ниже талии. Короткая юбка свободного кроя не сковывала движений, и Анна, словно невзначай, расставила ноги ещё шире, представляя в мыслях, как выполняет упражнение на тренажёре – внутренний жим. На прошлой тренировке это движение вызвало у неё неожиданные трудности, чем озадачило тренера. В общем зале, где занимались и мужчины, она чувствовала себя неловко под их взглядами. Закрыв глаза, она мысленно повторила технику, которую показывал тренер, стараясь сосредоточиться.

Вдруг она вспомнила, что нижнего белья на ней нет. Резко сдвинув ноги, Анна виновато взглянула на мужчину, изображая смущение на лице, и принялась за еду. Сегодня был день тренировки ног, и ей нужны были силы, гликоген для мышц. Она старалась не переедать, заказывая небольшие порции, но при этом не отказывала себе в удовольствии. От природы стройная, Анна благодаря спорту сделала свои формы ещё более подтянутыми и округлыми.