Колдун из Темногорска
- -
- 100%
- +
Роман побежал по коридору на свет. С того момента, как у пленника после неудачного опыта с электричеством остановилось сердце, прошло три минуты. То есть почти все время истекло. Если за оставшуюся минуту Роман не расправится с двумя с похитителями, в его распоряжение поступит свеженький труп с распавшимся водным ожерельем.
– Эй, Хорь, кто там бузит? – послышался раздраженный голос, и Роман нос к носу столкнулся в дверях со вторым пытателем.
Колдун рванулся ему навстречу, как старому приятелю. Ну почему бы нам, дорогой, не обняться, пусть даже не дружески, пусть с явным желанием свернуть друг другу шею, что в данной ситуации не имеет значения! Едва палач облапил колдуна, как тут же стал валиться на пол. Роман подхватил его и не дал упасть, рассчитывая превратить громилу в живой бронежилет. Человек хрипел, тело сводили судороги: каждая клетка исторгала воду; в комнате сделалось парно, как в бане, по каменной кладке текли ручейки. Третьему охраннику некогда было разбираться в происходящем: он выхватил пистолет и принялся палить в незнакомца, но при этом всаживал пулю за пулей в своего напарника. Тело-щит дергалось и оседало на пол, грозя выскользнуть из рук Романа. На кожу колдуна выплеснулась горячая жидкость, будто кипящее масло с раскаленной сковородки. От неожиданности Роман вскрикнул и едва не выпустил тело.
Грохнул еще один выстрел, и следом – сухой щелчок. Обойма кончилась. Роман швырнул изувеченный труп в стрелка. Кровь – это почти вода. Вода, которая повинуется господину Вернону. Прикажет закипеть – закипит. Прикажет ошпарить – обожжет до мяса. Ошпаренный бандит зарычал и согнулся от боли. Роман ударил по запястью, выбил пистолет. Металла не коснулся, слава Воде-царице! Вторым ударом этого третьего обездвижил.
Успел? Нет? Роман бросился к лежащему пленнику. И остановился, замер. Окаменел. С прежним настроем нельзя было касаться пострадавшего, если колдун не желал, конечно, получить еще одну мумию в свое распоряжение. Роман опустился на колени, плотно сомкнул ладони и замер. Темная убивающая сила послушно свернулась змеей подколодной, нырнула в черное дупло на дне души, где будет таиться, пока ее вновь не призовут на помощь.
Роман положил обретшие живительную силу ладони на грудь пострадавшему и надавил один раз, второй, третий. Жизнь не возвращалась. Сверху дробно падали капли – осевшая на потолке влага проливалась мертвым дождем. Колдун запрокинул голову лежащего и выдохнул ему воздух в рот. Все, что он мог предложить в данном случае – это банальное искусственное дыхание. Как ни бился господин Вернон над тайной живой и мертвой воды, это чудо оставалось для него за семью замками. Человек, который должен был привести колдуна к удивительной тайне, был мертв, и он, Роман Вернон, ничего не мог сделать.
Или мог? Дерзнуть? Он положил руки умершему на грудь, мысленно погрузил ладони в грудную клетку, нащупал остановившееся сердце и сдавил его пальцами. Сердце ожило, закорчилось в пальцах Романа, будто хотело выскользнуть, освободиться, но колдун не выпускал его, и заставил-таки выплюнуть свежую кровь в аорту. Тут же в груди лежащего что-то захрипело, он закашлял, судорожно втянул в себя воздух. Наконец-то! Колдун взвалил пострадавшего на плечо и понес из дома.
Роман уже пробрался в дыру в заборе, когда перед ним возник еще один, неизвестно откуда взявшийся охранник. Руки колдуна были заняты, но бросить добычу он не решался.
– Стоять, падла! – приказал охранник, недвусмысленно направляя на колдуна блестящую железку. – А то положу на хрен!
Роман послушно замер.
«Ну, подойди, дорогуша, поближе, мы с тобой очень мило побеседуем», – мстительно пообещал господин Вернон.
Охранник не стал себя долго упрашивать, сделал шаг, и «вдруг» нога предательски заскользила. Браток завалился набок, а колдун, отбросив свою ношу, ринулся вперед, надеясь вложить в удар не только силу физическую, но и колдовской настрой. Скорее, пока этот тип не успел подняться! Пнул ботинком, метя в голову, но здоровяк увернулся, схватил Романа за щиколотку. Колдун грохнулся на землю, и в то же мгновение ядовитая змейка высунула голову с ядовитым жалом, готовая разить. Пальцы охранника так и остались сомкнутыми на ноге колдуна, а от огромного накачанного тела повалил густой белый пар, оно стало дергаться, съеживаться; лицо, гримасничая, превращалось в черный осклизлый гриб, сохнущий на горячей печке. Через минуту Роман с трудом расцепил черные иссохшие пальцы, сжимавшие его щиколотку, поднялся и вновь взвалил на плечо неподвижное тело спасенного.
Да, удачно он организовал лужицу под ногой охранника.
Полуживое тело спасенного все норовило сползти на землю, пока Роман бежал к озеру. Колдун торопился: пленник мог перестать дышать прежде, чем они окажутся в воде. Но парень попался живучий, воздух с хрипом клокотал у него в груди. Он дышал, дышал через силу, пока они вдвоем не окунулись в ледяную воду. Тогда пленник вскрикнул неестественно и тонко, как кричат впервые, являясь на свет.
Вода, почуяв волшебную нить ожерелья, потянулась всей силой к неподвижному телу и так закрутила и заколотила его, что едва не вырвала из Романовых рук. Но колдун крепко держал добычу. Вода отступила и ласково заплескалась, ластясь и упрашивая отдать ей тело навсегда.
– В другой раз, Вода-царица, – отвечал Роман и, зачерпнув пригоршню, вылил воду на лицо пленника, которое все это время поддерживал над водой.
– Холодно же, – послышался голос, вовсе не похожий на тот, первый, беспомощный крик, и человек попытался вырваться из Романовых рук, проявив при этом недюжинную силу.
– Потерпи еще немного, – велел господин Вернон.
Парень рванулся раз, другой, но потом успокоился. Встал на дно. Вода доходила ему до пояса.
В сумерках окна в домах желтели в темноте, да в одном из дворов горел яркий фонарь. И – что удивительно – тело спасенного светились, но только до шеи, вернее, до ожерелья, – и светилось как-то странно, неровно, если присмотреться, то можно было различить тончайшие белые полосы.
Ни с чем подобным Роман прежде не сталкивался.
– Ты был мертв четыре минуты, а может быть и больше, – сказал господин Вернон.
– Ничего не помню.
– Ничего? – удивился колдун. – А как же туннель или ослепительный свет? Неужели не видел? Потом положена теплая встреча: рой дружественных душ, и светлая личность, просящая дать отчет о проделанной работе.
– Ничего, – повторил пленник. – Только тьма.
– Как тебя зовут?
– Алексей, – отвечал спасенный после паузы, явно с неохотой.
– Мало от тебя проку, Алексей. Я спас тебе жизнь. Зачем, и сам не знаю. Надеюсь, ты хотя бы объяснишь, почему убили Александра Стеновского?
Пленник вздрогнул всем телом. Ему явно не хотелось отвечать на этот вопрос, но противиться воле повелителя вод, стоя по пояс в воде, он не мог.
– Из-за меня, – прозвучало признание.
Ответ нисколько не удивил колдуна. О чем-то таком он догадывался с самого начала.
– Ты мог этому помешать?
Алексей сделал попытку шагнуть к берегу и освободиться от колдовских пут, но ничего не вышло. Он лишь беспомощно дернулся и едва не упал: находясь в воде, вырваться из рук колдуна было невозможно.
– Н-не знаю… может быть… если бы знал заранее… – выдавил пленник.
Казалось, каждое слово доставляло ему боль.
– Почему эти люди схватили тебя?
Роману было плевать, что Алексей несколько минут назад вынырнул из волн Стикса, и теперь, стоя по пояс в ледяной воде, клацал зубами от холода. Парень должен ответить на вопросы, остальное колдуна не интересовало. Но Алексей замотал головой и – к удивлению Романа – в первый раз воспользовался ожерельем: провел пальцем вдоль водной нити и резко откинул руку в сторону, подняв фонтан брызг. Роману прекрасно был известен этот жест: теперь пленника бесполезно о чем-либо спрашивать: его голосовые связки будут парализованы в течение часа. А то и дольше. О, Вода-царица! Этот тип не так прост, как показалось вначале. Скорее всего, он и там, в доме, проделал этот же трюк. Вот почему похитители стали ладить провода к груди пленника. Верный расчет: в этом случае действие заклятия прекращается. Но побочный эффект чуть не свел все усилия к нулю. Разумеется, Роман к действию электричества прибегать не будет.
«Но неужели ты думаешь, дурашка, что можешь так просто перехитрить господина Вернона?!»
Роман лишь коснулся пальцем серебряной нити в ожерелье Алексея, и тот, не издав ни звука, ушел под воду. Роман ухватил его за руку и выволок на берег. Странное свечение, исходившее от тела, тут же погасло. Парень был в обмороке. Так даже и лучше, отложим разговор до завтра.
На берегу Юл переминался с ноги на ногу, дожидаясь.
– Вы что, купались? – удивился мальчишка.
– Охладились немного.
– Что с ним?
– Обморок.
– Он что-то сказал? – спросил мальчишка.
– Подтвердил кое-какие мои подозрения, – уклонился от ответов Роман. – Но твоего отца этот парень не убивал. Не тот размер обуви. – Он несильно пнул неподвижно лежащего пленника по лодыжке.
– Я и сам знаю. Теперь. – Юл отвернулся.
– Откуда?
– Чувствую.
– Ты уверен? – Против воли в душе колдуна шевельнулась зависть – хотел бы он сам точно так же легко проникать в чужую душу. Юл опустился на корточки и положил ладонь на лоб пленника. – На нем нет этой крови. Мы облажались, – Роману не понравилось, как мальчишка произнес с ударением это самое “мы”.
– Ты облажался, – уточнил Роман.
– Нет, ты! – Мальчишка не желал уступать, стиснул кулаки, как будто это могло придать его словам вес. – Ты же заметил, что я неправильно задал вопрос. А теперь валишь на меня!
Роман усмехнулся: ну что ж, если парнишка настаивает, пусть вина ложится на господина Вернона. Все равно по счету заплатит Юл.
– Я пытался его расспросить, но парень попался не из болтливых. Так что сначала его надо хорошенько спрятать. Как видишь, побеседовать с ним хотят многие, не только мы. – Колдун затащил пленника на заднее сиденье машины.
– Где спрятать?
– Подальше отсюда. Желательно не в Темногорске.
Роман достал из багажника сухую одежду и переоделся. Затем швырнул шерстяное одеяло мальчишке.
– Заверни его.
Пока Юл занимался пленником, колдун взял фонарик и вернулся к дому. Господа покойнички, принц возвращается, чтобы отыскать дорогую Золушку по оставленному следу сорок пятого размера. Вытяните свои ножки, если вы их еще не протянули!
Первым делом колдун оглядел ноги той мумии, что валялась на улице. Размер явно был маловат. Пришлось зайти в особняк. Было парно, пахло, как в выстывшей бане, – неприятный плотский влажный запах. Роман с отвращением коснулся стены – она была мокрой. Лишь третья «примерка» оказалась успешной. Кроссовки сорок пятого нашлись у парня, который послужил колдуну бронежилетом. Как раз те самые – местной фабрички с поддельным клеймом на подметке. Роман приложил ладонь к подошве правой ноги. Так и есть, след полностью совпал с отпечатком, оставшимся в луже. Руки у парня были густо обсыпаны веснушками, и наколка на пальце имелась, хотя ее с трудом можно было разглядеть на сморщенной коже покойного. Итак, киллер мертв. Чего нельзя сказать о заказчике. Заказчик… Таинственный человек в тени.
Чей это дом, интересно? Хозяин будет очень недоволен беспорядком. Опять же, людей побили. До смерти. Из четырех охранников в живых остался только один – тот, что валялся в коридоре без сознания. Минуту Роман постоял возле него, раздумывая, не взять ли его с собой в Пустосвятово. Но потом решил, что это слишком хлопотно. В дружеских чувствах Алексея колдун сомневался. А этот пес начнет кусаться, как только очухается. Держать двух врагов на поводке – нет уж, увольте. Можно, конечно, просто добить. Роман даже наклонился и руку протянул. Но настроя не было. Змея не пожелала выползать из своего убежища. То, что колдун сделал в пылу драки, не получалось совершить намеренно, пусть и для того, чтобы замести следы. Оставалось надеяться, что охранник не скоро сможет поведать о том, что здесь приключилось. У всех четверых «быков» Роман опустошил карманы. Забрал деньги, ключи, кастет, складной нож, брелок и записку от какой-то Маши. Кто знает, что в предстоящем деле может пригодиться. Пистолеты оставил – огнестрельного оружия колдун старался даже не касаться.
Потом Роман внимательно осмотрел комнату, подобрал одежду пленника, бумажник, и ключи пленника. Странно, но никаких документов Алексей при себе не имел. Колдун еще раз внимательно обыскал карманы убитых, но не нашел ни паспорта, ни водительских прав похищенного. Хотя, судя по всему, Алексей прибыл в Темногорск на своей машине. И денег в бумажнике было до смешного мало.
Значит, и деньги, и права, и документы пленник где-то оставил. Спрятал. Предусмотрительный.
Роман вернулся к своей «шестерке».
– Что вы там в доме делали? – спросил Юл.
– Чем всем сейчас занимаются, тем и я.
– Не понял.
– Грабил я! – Роман уселся за руль и вывел «шестерку» на дорогу.
– Много надыбал? – скривил губы Юл, не зная, верить странному спутнику или нет.
– Всего понемногу. Шмотки клиента. Немного деньжат. Ключики неизвестно от какого дома. Хоромы потом отыщем.
– Вы чего, серьезно?.. – Юл замолчал. Потом спросил, запинаясь. – А что с теми, ну… которые в доме? Что с ними?
– Умерли. Сердце не выдержало волнения.
– То есть вы их убили? – Юл глянул на колдуна со страхом и одновременно – почти с восторгом.
– Ты знаешь, что человек в основном состоит из воды?
– Ну да… Девяносто процентов… Или что-то около…
– Так вот, я могу одним прикосновением эту воду из тела изгнать. – Он взмахнул рукой, продолжая второй удерживать руль. – Фр-р-р! – Юл вздрогнул и невольно отшатнулся. – И все. Испарилась. И человек, не человек уже, а мумия. Хоть в музее выставляй.
– Ожог у этого парня? Тоже вы?
Услышав вопрос, Роман передернулся, не в силах сладить с отвращением.
– Не надо об этом, – проговорил он глухим голосом.
От одного слова «ожог» его начинало тошнить, а вид волдыря, оставленного огненной стихией, мог довести до полуобморока. Он содрогнулся. Представилось на миг – языки пламени лижут кожу на руках и лице. Огня он боялся. До дрожи… До смерти.
– Ожог завтра смою.
– Куда мы едем? Назад? В Темногорск? – Юл оглядывался, не узнавая дороги.
– Нет, туда нельзя. Со мной поедешь. В Пустосвятово. Там отец у меня живет. Мы, похоже, в большое дерьмо вляпались. Видел, какие хоромы у шефа этих ребят? Простой ларечник на такую дачку не замахнется. А этот парень… Он зачем-то им был нужен. И как-то связан с твоим отцом. – Колдун внимательно посмотрел на Юла (тот сидел к нему в профиль), потом обернулся, глянул на лежащего без сознания на заднем сиденье Алексея, и повторил: – Как-то связан.
– Отец мороженое любил, – вдруг сказал Юл. – Мы если куда-нибудь ходили, он непременно мороженое покупал. Если я даже не хотел, все равно покупал. И всегда какое-нибудь новое. Увидит новый сорт и обрадуется: «Я этого еще не ел!» – как маленький кричит. А теперь… Он ведь новый сорт мороженого теперь не попробует. У него горло постоянно болело. Но он все равно ел мороженое.
ГЛАВА 5
Пустосвятово
В тот вечер Василий Васильевич Воробьев со своей второй женой Варварой мирно глядел в прямоугольник телеэкрана и то и дело клевал носом. Время было позднее, зато вечер пятничный, наутро идти никуда не надо. Василий Васильевич любил по старой привычке наслаждаться этим самым бездельным и потому самым любимым вечером недели. Впереди два выходных, нет ничего в мире лучше, чем предвкушение этих двух дней. В субботу женушка непременно придумается неотложные дела, а не придумает – так просто начнет ворчать по привычке. Но в полночь, в пятницу, никто не будет тебя гнать на улицу колоть дрова для бани или чинить забор.
Варвара, глядя в телик, то и дело хихикала.
– Смешно? – спрашивал Василий Васильевич, разлепляя глаза.
– Не-а, – отвечала Варвара.
– Чего тогда смеешься?
– А что делать-то?
Василий Васильевич, так ничего не поняв, вновь начинал дремать. И тут Варвара толкнула его локтем в бок. Василий распахнул глаза, все еще видя остатки краткого бредового сна.
– Машина перед домом остановилась, – шепнула Варвара. – Ты звал кого?
Василий Васильевич отрицательно мотнул головой и подскочил к окну – поглядеть. Не видно было ни зги, осенняя влажная хмарь лежала густой пеленой: местная шпана успела расколотить все лампочки на покосившихся столбах. Потом вспыхнули огни фар и погасли: кто-то сигналил, вызывая хозяев. Этот район Пустосвятово, где проживал Василий Васильевич, застроен был лет сорок назад деревянными, успевшими изрядно обветшать домиками. Соседи наживали добро медленно, скоро умели лишь пропивать. Налетчики со стороны бывали здесь редко, крали друг у друга свои. Полночные гости не вызывали у Василия Васильевича радости.
– Ты калитку на ночь запирал? – прошептала Варвара дрожащим голосом.
– Запирал, – отозвался Василий.
Да что толку запирать, если гнилой забор склонился кое-где до самой земли. Длинноногий парень легко перемахнул низенькую огородочку и направился прямиком к крыльцу.
– Во двор лезут! – в ужасе взвизгнула Варвара.
Пес Бобка тут же подал голос, но не рьяно, как лаял бы на чужого, а вежливо, дружелюбно: мол, заходи, я тебя давно признал, ну и хозяину звоночек: гости у тебя.
– Ромка никак, – облегченно выдохнул Василий Васильевич и, отворив форточку, крикнул наружу: – Рома, ты?
– Я, батя, кому ж еще быть?
– Кому, кому, найдется, кому, – бормотал Василий Васильевич, идя открывать и натыкаясь впотьмах на лопаты и грабли, не убранные в кладовую. – Чем больше о твоих фокусах слухов ходит, тем чаще к нам в дом воры шастают. Отчаялся дома водку хранить. Все равно залезут и вылакают, обормоты.
Он долго возился с замочком и, наконец, открыл.
– Мог предупредить, что приедешь, – вместо приветствия укоризненно выговорил он сыну.
– У тебя же телефона нет, – пожал плечами Роман, давно привыкший к стариковскому ворчанию отца.
Однако в дом он вошел не сразу, а, похлопав отца по плечу, скорее покровительственно, чем сыновне почтительно, вернулся к машине. Минут через пять Роман воротился вместе с белобрысым парнишкой лет тринадцати. На плече, как тюк с тряпьем, Роман нес какого-то парня, с совершенно белым, голубоватым даже лицом, и – как показалось Воробьеву-старшему – мертвого. Во всяком случае, старик хорошо разглядел, что веки человека полуприкрыты и сквозь щелки видны зеленоватые белки закатившихся глаз.
– Кто это? – спросил Василий Васильевич ошалело.
– Клиент, – кратко отвечал Роман. – Посветика-ка, я его на чердак затащу.
– Он хоть живой?
– Во хмелю он. К утру проспится.
Варвара тем временем давно уже стояла в сенцах и наблюдала непотребную картину вторжения в ее собственный дом.
– Ты бы хоть разрешения спросил! – гаркнула она в ярости, и на щеках ее выступили пунцовые пятна. – А то сам приперся без спросу, и друзей приволок. Я их не знаю, и Василь Васильевич тоже никогда прежде не видал! Может, они жулики. Теперь все жулики и воры!
– Мы не надолго, – невозмутимо отвечал Роман, уж поднимаясь по лестнице в тяжкой своей ношей. – Завтра днем съедем. Ты бы, теть Варя, нам поужинать собрала, я с дороги ужас до чего оголодал, и пацан тоже весь день ничего не ел. Кстати, знакомьтесь, это Юл. То есть Юлий Александрович.
– Что я тебе соберу? Грибы, что ли? – Варвара уперла руки в бока, – Ты с собой много привез? У меня пенсия маленькая. И у отца твоего не мильоны!
– Варя, голубушка, все-таки сын, – попытался успокоить супругу Василий Васильевич. – Припас у нас имеется.
– Мог с собой жратвы привезти, – не унималась Варвара, – чай не из последнего живет, как мы с тобой!
Как ни привык Роман к подобным Варвариным выходкам, все же его передернуло. Явился даже соблазн швырнуть старухе в лицо всю ее змеиную злобу. Но глянул на отца и остерегся.
– Некогда было, – донеслось сверху. – Завтра схожу в магазин, обещаю.
– Он непременно все купит, – поддакнул Василий Васильевич. – Ты для Вареньки конфеток шоколадных возьми. – Он повысил голос – неведомо доя кого, для сына или для жены старался. – Варя у нас женщина добрая, это она для виду сердится.
Последнее утверждение было весьма спорным. Однако, пока гости устраивались, Варвара все же посетила холодную кладовку, достала сала с чесноком домашнего приготовления, яиц, грибов маринованных да квашенной капустки. Когда Роман с Юлом спустились вниз, стол был накрыт. У оголодавших гостей разом потекли слюнки. Юл, не дожидаясь, тут же подцепил вилкой несколько кругленьких сопливых маслят из керамической плошки.
– Я маринованные грибы почти как мороженое люблю, – признался Юл.
– Во, живоглоты, – процедила сквозь зубы Варвара, и Юл, растерявшись от такого приема, уронил вилку вместе с грибами на пол.
– Мы заплатим, – пообещал Роман.
– Заплатишь, – вздохнула Варвара. – Знаем мы твою плату – рупь дашь, десять назад отберешь.
– Почему вы опять ворчите, Варвара Алексеевна? – вздохнул колдун. – В прошлый раз говорили: «Куплю телевизор японский, мигом подобрею».
– Так мы ж телик так и не купили, – признался Василий Васильевич.
– Как так? Я же деньги давал. На телевизор и на видак.
– Ты дал, кто-то взял. Уехал ты в город – на другой же день воры в дом залезли, и все твои пятьсот баксов стырили. Вот так-с. Наваждение какое-то. Чуть у меня что заведется, вещь какая, или деньга, тут же сопрут. Сей момент. Кажется уже, только всю жизнь на одних воров и работаю, сам уже жду: ну, где же они, ребятушки, почему так долго не идут, почему не крадут.
– А как же милиция? – спросил Юл, ковыряя вилкой яичницу.
– Ментам-то зачем воров искать? Хлопотно. У них свои дела поважнее, не до нас им.
– А Бобка? – Роман спросил скорее для порядку, в охранных способностях Бобки он всегда сомневался.
– Пес, наверное, гавкал, так он на цепи. Цепь до крыльца ему дотянуться не дает. Эх, наливай, – Василий Васильевич водрузил на стол бутылку самогону.
– Батя, ты же знаешь: я не пью. – Роман неприязненно покосился на бутылку.
– Урод, чистой воды урод, – вздохнула Варвара, – и в кого ты только такой вышел, а? Не иначе в Марью пошел – у нее в роду все психи были. Не пьет, не курит, ледяной водой умывается. И не женится. Ясное дело – урод.
– Батя, хочешь, я воров найду? – предложил Роман, пропустив Варварин монолог мимо ушей.
Василий Васильевич недоверчиво хмыкнул: в поразительные способности сына он никогда не верил, считая его «фокусы» чистейшим шарлатанством. Роман знал, что ему никогда не удастся убедить отца в обратном. Варвара была того же мнения:
– Ты своим дурням городским показывай всякую ерунду, – объявила она, – а нас просто так не проведешь!
Однако Роман не унимался: принес из машины белую тарелку, налил в нее колодезной воды и, взяв отца за руку, осторожно погрузил его ладонь в воду. На дне тарелки тотчас проявилось изображение: во всяком случае, Юл отчетливо различил мохнатую собачью шапку и торчащие из-под нее красные уши. Но более ничего разглядеть не удалось: Варвара будто ненароком махнула рукой, и тарелка слетела на пол.
– Это ж тарелка… – глаза колдуна так блеснули, что Варвара невольно съежилась.
– Варенька, лапушка, что ж ты неуклюжая такая, – забормотал Воробьев-старший. – Это ж кузнецовский фарфор. Марьи Севастьяновны наследство. Она мне сама говорила, что каждая тарелка стоит…
– Чего орешь-то? Ромка твой сам и разбил! – Варвара тут же пришла в себя и кинулась в атаку.
– Зачем же вы врете! – возмутился Юл. – Вы тарелку разбили! Нарочно!
– А ты кто такой?! Не дорос еще мне указывать! – вскинулась Варвара.
– При чем здесь мой рост? – опешил мальчишка.
– Я там что-то видел, – не очень уверенно сообщил Василий Васильевич, пытаясь перебить ссору.
Роман сидел, окаменев, глядя на белые жалкие осколки. Потом поднял один, повертел в руках. Скол был красный, как кровь.
– Ерундой всякой занимаются, ну чисто дети, – фыркнула Варвара. – Смотреть противно. Спать идите, чтобы я вас не видела! А то завтра будете до двенадцати дрыхнуть! Совсем нынешняя молодежь разленилась – не то что мы раньше: вставали в шесть и на работу, и так тридцать лет подряд. Теперь все спят, сколько влезет, никто работать не хочет. Только воруют.
Роман схватил Юла за шиворот и буквально выволок из комнаты в сенцы, чтобы парнишка не вздумал сказать еще что-нибудь правдивое. И вовремя. Едва Роман захлопнул дверь в жилую половину, как Юл заявил:
– Она знает вора!
– Надо же, какой догадливый! Я это тоже кое-как сообразил.