- -
- 100%
- +
Увы, причина нашего посмешища никуда не делась, хотя и выглядела теперь бледно, измотано и не так жизнерадостно. Конечно, военные походы это не пикник в садике. Хорошо еще, что ей кибитку выделили в обозе, иначе она себе всё седалище о коня отбила бы. Да доспехи, наконец, нормальные справили, кто-то знающий подогнал всё как надо. Еще сабельку вручили, но больше для виду – боюсь, графиня скорее себе ногу отрубит, чем попадет по кому-то.
Хотя, стоит признать, смелости девчонке не занимать – от сражений не увиливает, без нужды в тылу не отсиживается. Впрочем, Ариф считает, что это от глупости и наивности, до первого ранения. А потом сбежит, поджав хвост. Если, конечно, будет на чем бежать.
Пыль, поднятая авангардом язычников, вместо того, чтобы опасть, поднялась стеной. В мутной пелене закачались длинные тени от приближающихся существ.
– Опять у них есть колдун! – хмыкнул Руни. – И опять нам ничего не сказала!
– Не колдун, а шаман, – поправил Пикси. – У язычников шаманы!
– Какая разница?
– Колдуны – они наши, родные. А шаманы – богомерзкие отродья, творящие свои черные обряды во славу диаволу!
– В общем, не знаешь? – простодушно уточнил Руни.
Пикси предпочел промолчать.
Перед нами прошелся Мертвец, выравнивая строй. Вперед выдвинулись пикинеры, закрывая нас лесом двухметровый жал, с флангов зашумели легкие пехотинцы и стрелки. Все замерли, напряженно вглядываясь в приближающуюся пылевую тучу.
Когда-то дикари Красных полей представляли серьезную угрозу для южных колоний. Потом, в ходе долгих политических игр, подкупа и яда черного скорпиона главным вождем дикарей стал лояльный Короне человек, незамедлительно запросивший королевскую протекцию над землями между реками Горонидой и Церией. Что ему и было даровано со всей присущей помпой.
Но, как это и бывает, всегда находится кто-то, уверенный, что раньше жилось лучше, чем сейчас, и если сейчас сделать не как сейчас, то станет как раньше. Только вот как раньше не становится, становится как сейчас, только очень сильно хуже.
Для внедрения в буйные головы столь прозаичной мысли обычно высылались либо щедрые и улыбчивые послы, либо угрюмые и неприветливые солдаты.
И, как вам стало уже понятно, в нашем случае послы не помогли.
Пелена песка волной накатила на нас, и сразу же стало ни черта не видно. А вместе с песком пришли какие-то огромные горбатые страхолюдины на четырех ногах. Они принялись топтать нас, плеваться какой-то дрянью, а их погонщики пронзительно свистели и стреляли из луков. Следом, прямо вглубь наших боевых порядков, начали прыгать замотанные в белое дикари с длинными изогнутыми кинжалами.
Ничего не могу сказать, свой козырь в виде песчаного прикрытия, они разыграли хорошо. Будь у нас свой колдун, он быстро развеял бы эту детскую магию, но колдуна у нас не было, а потому враг смог почти без потерь добраться до нас и атаковать. И это даже вызвало некоторое замешательство, и даже панику среди самых молодых и впечатлительных пикинеров.
Мы-то, понятное дело, лишь крепче сдвинули щиты. Нас такими фокусами не проймешь.
Страхолюдины расшвыривали солдат ударами ног, будто буйный пьяница пустые кувшины. Пехотинцы разлетались с воплями и хрустом, сшибая товарищей. Ядовитые плевки, попадая на неприкрытые части тела, жгли кожу похлеще гашеной извести. Убийцы в белом оказались донельзя шустрыми малыми, махали своими ножиками словно умалишенные, целя по глазам и в щели доспехов.
Но королевская армия быстро пришла в себя. Приноровившись, начали сбивать наездников, а потом подрубать ноги и самим чудовищам. Прыгающие с кинжалами дикари очень быстро закончились, пав под ответными ударами бронированных солдат.
Тут и пыль улеглась, открывая шагающее на нас воинство язычников.
– Мне больно на них смотреть, – сокрушенно прогудел Пикси. – Кто их научил так держать щиты?
– Местные вообще не очень хороши в части пешего боя, – сообщил я. – Больше надеются на численный перевес.
– Так их и больше, – указал подбородком Руни.
– Это проблема?
– Да нет. Если колдун не станет шибко лютовать…
– Шаман, – поправил Пикси.
– … то разделаемся быстро, – невозмутимо закончил Руни. – Сейчас, только ближе подойдут…
– О! – вдруг подал голос Ариф, указывая краем щита. – Явились, не запылились.
Мы повернули головы.
Вдоль левого фланга ехали магнусы, и, судя по всему, между ними происходил какой-то острый диалог. Рыцарь Розы выглядел надутым индюком, с лица не сходило самодовольное выражение, а в глазах плясали нехорошие озорные искорки. Наша Фиалка наоборот, казалась подавленной и пристыженной, лицо багрянило румянцем, а на скулах играли желваки. Если бы я знал ее получше, то предположил, что наша командирша еле сдерживается от того, чтобы не зарядить брату по роже.
Они остановились напротив нас, и ветер донес насмешливую фразу Августа:
– … что ж, сестрёнка, давай, докажи, что я не прав!
Он коротко хохотнул, посмотрел в сторону приближающейся армии дикарей, развернул коня и ускакал прочь.
Графиня, будто очнувшись, бросила на нас взгляд мокрых глаз, тряхнула головой, положила руку на рукоять сабли.
– Что это она задумала? – протянул Ариф.
Диана потянула саблю из ножен, вскинула лицо. Крикнула, срывая голос:
– За мной, мои панцири! В атаку!
– Какого хрена! – опешил Руни.
Девушка вскинула саблю над головой, развернула коня в сторону врагов, и поскакала на них.
Мы лишь раскрыли рты, не понимая, что происходит.
– Как думаете, потерять магнуса в первой же битве менее позорно, чем ходить с фиалкой на плече? – наконец вопросил Пикси.
– Я думаю, что это чуть менее позорно, чем потерять флаг, – ответил я. – Но в любом случае, нам конец.
Видимо, до капитана дошла та же мысль, потому что он повернулся к нам и хрипло заорал:
– Внимание! В атаку! Бегом! Марш!
И первым бросился за Фиалкой. Мы, как привязанные к кошачьему хвосту колотушки, помчались следом.
Вы когда-нибудь бегали в доспехах и с полной амуницией? А бегали так, чтобы обогнать скачущего впереди всадника? Так, чтобы не беречь себя, свои колени и легкие, а чтобы ломиться вперед будто бешеный кабан, дурея от грохота собственного дыхания в шлеме?
Я не знаю как это получилось, наверное, графиня все же попридержала коня, но первого ряда язычников мы достигли практически одновременно. Конь Дианы встал на дыбы, а наш стальной поток, разогнавшийся и не имеющий возможности остановиться, на полной скорости влетел в испуганно расступающихся дикарей. Я лишь успел различить разлетающиеся щепы от поломанных копий, перекошенные от ужаса лица и кровавые брызги. Чтобы не упасть, выставил впереди себя щит, тормозя о кого-то податливого, взревел, охваченный боевой ярости, и принялся орудовать мечом.
Это был не бой, а какая-то куча-мала. Я не знаю, сколько наших добежало до врага, у скольких после такого марафона еще остались силы, но в пылу драки я лишь мельком различал серые силуэты в мятых доспехах. Зато, не стесненный строем, бил всем, чем хотел – ребром щита, головой, коваными кулаками, локтями и коленями. Меня пытались повалить, содрать шлем, запихать в прорезь забрала кинжал – и у них это рано или поздно получилось бы, но тут налетели наша легкая пехота и пикинеры.
Противник дрогнул и побежал, роняя оружие. Следом последовала наша кавалерия.
Сквозь застилающий глаза пот я разглядел Диану, которая рыдала сидя на земле, и закрывала лицо ладонями. Потом, совершенно обессиленный, я повалился на спину и так пролежал не меньше часа, пока меня не нашел Руни.
Тот же день. Вечер
Вечером мы встали лагерем возле финикового сада. Выставили охранение, поставили шатер походного штаба, натянули навесы для хирурга Зельца и для кузнеца Пепла. И к одному, и к другому сразу выстроилась очередь желающих залатать себя или свои разбитые доспехи.
Сумасшедшая атака Фиалки испугала наших диких друзей, и бунтовщики сбежали в свои горные деревни. Но будь на их месте более-менее толковая армия, нас бы попросту подняли на копья, покрошили бы в мелкий фарш. Так что, можно сказать, повезло. Но если графиня продолжить применять эту тактику бронированных забегов, то очень скоро от нас останутся рожки да ножки.
Я почесал рану под повязкой на боку, поморщился от прострела в плече.
В пылу боя не заметил, но меня всё же достали – на кирасе черными звездами красовались дыры от клевца, лопнуло несколько колец в кольчужном вороте, а на шлеме словно черти танцевали. Но я цел и невредим, если не считать мелких ссадин и синяков. В голове шумит, словно в вечернем кабаке, но жить можно.
После обеда я сел править своё железо, обстукивая его на плоском камне. Мимо проковылял Ариф, опираясь на рогатину. У него вылетело колено, и он из просто ворчливого деда превратился в старую злобную ящерицу, плюющуюся ядом в каждого встречного. Ему попался тащивший охапку хвороста пикинер, который не заметил хромого пехотинца и задел его ветками, отчего тут же стал объектом отборных проклятий.
– Дикий! – окликнул меня подошедший капитан. – Что делаешь?
– Вышиваю золотом, господин Мертвец.
Капитан угрюмо посмотрел на молоток в моей руке и разложенные вокруг элементы брони, кивнул:
– Красиво.
После чего сообщил:
– Заступаешь в караул по штабу в четвертую смену.
– Не успею шлем поправить, – ответил я.
– Успеешь, – сказал капитан. – В полночь тебя сменит Пузо.
– Понял, – вздохнул я.
Спросил, пока Мертвец не ушел.
– Кэп, что это сегодня было?
Обычно капитан не обсуждал с нами руководство. Но я прямо ощущал его потребность выговориться.
И не ошибся.
– Ничего необычного, солдат, – просипел Мертвец пробитым горлом. – Если в семье нет традиций воспитания авторитетом, личным примером и ремнем, то ребенок вырастает либо мудаком, либо истеричкой. У нас, судя по всему, бинго.
Это всё, что он сказал, но в целом посыл я уловил.
– Без опозданий, – напомнил капитан и ушел.
Где-то через час меня посетил задумчивый капеллан Райт в своей заляпанной тоге и с ощутимым винным амбре. Он поинтересовался куда именно отвезли тела погибших, посетовал, что почти час отпевал язычников, перепутав захоронения.
Потом явился Вампир – похожий на горбатого монстра пехотинец с щербатым и бугристым, словно картофель, лицом и раздражающей привычкой разговаривать на крайне приватной дистанции, обдавая собеседника чесночным дыханием.
– Дикий, – прорычал он мне в лицо. – Тебя там кавалеристы спрашивали.
– Что, прямо лично?
– Не, оруженосцев прислали.
– Ну, как обычно. Чего хотели?
– Требуют извинений за то, что ты их в прошлый раз отметелил. Говорят, что ты был вероломен и подло выбрал время вечернего туалета.
– Они не обратили внимания, что я был в меньшинстве?
– Неа. Сказали, что великодушно простят тебя, если ты явишься к ним и униженно вычистишь выгребную яму.
– А если не приду?
Вампир пожал плечами, ответил, освежая мое лицо слюной:
– Я не дослушал, дал по шее и прогнал.
– Парламентеров бить нельзя.
– Так то не парламентеры, а оруженосцы. И хари такие гнусные.
– Тогда конечно, всё правильно сделал.
Вампир, удовлетворившись тем, что выполнил свою миссию, хлопнул меня по плечу и удалился.
К девяти часам после полудня я, как и приказал капитан, явился к штабной палатке для несения караула. Сменил полусонного парня из легкой пехоты, заступил на пост.
Терпеть не могу штабные караулы. Торчишь у входа в шатер, как пограничный столб, ни до ветру отойти, ни амуницию ослабить. Начальство постоянно взад-вперед шастает, да каждый раз найдет до чего придраться. А то удумают вопросы каверзные задавать, на которые отвечать надо без промедления и с максимальной пехотной грубостью.
– Солдат, сколько звезд на небе?
– Меньше, чем вшей в обозе интенданта!
– Ха-ха, вот тебе монету!
– Солдат, а что сейчас делает вражеский генерал?
– Наряжается в женское!
– Это зачем?
– Чтобы задрать подол при приближении нашей армии!
– Ха-ха, вот тебе похлопывание по плечу!
Обычно мне не составляло труда позабавить неприхотливую армейскую публику. Но сегодня не было настроения что-то придумывать, изображать бравую придурковатость и выпячивать грудь. Хорошо еще, что ставка нашей экспедиции состояла из полковник-командора Вилсона, двух магнусов, четырех капитанов, двух адъютантов и пяти посыльных. И всё планирование грядущих побед завершилось еще до ужина, так что смена обещала быть спокойной.
Собственно, первые пару часов я откровенно скучал, разглядывая бродящий по лагерю народ, да слушая вопли из палатки хирурга. Немного поболтал со знакомым адъютантом, который поддерживал в шатре бледный свет от лучины. И вроде уже пора отбиваться ко сну, как на горизонте нарисовалась графиня со своим адъютантом. Без доспехов, в охотничьем костюме и короткой курточке, магнус выглядела еще меньше и куда моложе. Я впервые увидел ее так близко, отметил, что наша Фиалка ничего так, симпатичная, хотя, как по мне, слишком худосочная и бледная.
Когда графиня проходила мимо, то надо было бы, конечно, с лязгом вытянуться во фрунт и застыть стальным изваянием. Но я посчитал, что будет много чести, к тому же, вряд ли она знает как подобает вести себя караульному при появлении командования.
Но девушка вдруг остановилась, подняла на меня лицо. Спросила:
– Солдат, вы же из панцирей?
– Так точно, госпожа магнус!
Я вдруг сообразил, что не нацепил ее геральдический знак, никто из нас вне похода не носит этот дурацкий цветок.
Но графиня, оказывается, беспокоилась о другом:
– Спасибо, что сегодня последовали за мной.
Это вышло так по-детски, так наивно, что я даже смутился. Отозвался грубовато:
– Это наша работа, госпожа магнус!
Диана хотела еще что-то сказать, но передумала, кивнула и вошла в шатер. За ней проскользнул адъютант, смерив меня критическим взглядом, но быстро исчез, когда я посмотрел в ответ.
Признаюсь, мне слова графини польстили. Не часто к нам спускаются командиры такого ранга чтобы отблагодарить лично. Искренность девушки подкупала.
– Смирно! – гаркнули откуда-то со стороны. – Магнус идёт!
Первым появился надутый от собственной важности оруженосец с факелом в руке. Факел чадил, коптил и плевался искрами. Что за дурацкая мода? Только кавалеристы такое практикуют. Возьми ты маленькую масляную лампу, она светит спокойно, дольше, и не такая тяжелая. Нет же, схватят палку с горящей паклей и ходят по лагерю, сами страдая и угрожая поджечь чего-нибудь. Изображают из себя невесть кого.
За оруженосцем вышагивал граф Август Дампьер собственной персоной. Даже в столь поздний час он не снял вычурную кирасу, под которой, должно быть, довольно ощутимо прел. И рожа такая, словно породистый королевский жеребец в сельскую конюшню пожаловал.
Мимо меня прошел как мимо пустого места. За ним – адъютант и еще один оруженосец с факелом. Граф с адъютантом вошли в шатер, оруженосцы остались вонять своими факелами на улице. Я отогнал их подальше, не хватало еще, чтобы одежда этой гарью пропахла.
Из шатра донесся приглушенный разговор, и мне не составило труда его услышать.
– Август, мне нужна карта маневров. Почему вы всё решили без меня?
– Не «мы», а я, сестрица. Я в этой экспедиции старший, я принимаю решению.
– Мы равны в званиях.
– Что с того? Я старше тебя, я – наследник дома. Тебе вообще здесь не место, Диана. Твой удел – сидеть дома и рассылать розовые письма, привлекая нужную для семьи партию.
– Это была не моя идея, и ты прекрасно об этом знаешь!
– Да, это был каприз папеньки, решившего преподать мне урок. Но ты то должна понимать, насколько для меня унизительна эта ситуация? Могла ведь поступиться обещанием и уехать домой в первую же ночь. А теперь что? Выставила меня посмешищем! Я что, должен соревноваться с девчонкой за генеральский жезл?
– Да не нужен мне этот жезл!
– А я вот думаю, что нужен! Ты вечно всё делаешь мне наперекор! Даже когда репетиторы по военному искусству ко мне приходили, специально подслушивала. Думаешь, я не узнаю? А потом еще в солдатики играла, чтобы всё лучше запомнить. В мои, между прочим, солдатики!
– Ты несправедлив, Август. Я просто любопытна, что с того? Ты сам видишь, я не рада быть здесь! Но я дала обещание папе, я вынуждена прежде думать о благе семьи!
– А я, значит, о благе семьи не думаю?
– Я не то имела в виду…
– Хватит! Хочешь потягаться со мной? Хорошо. Только помни, мы соревнуемся на моем поле, и тебе здесь ничего не светит, кроме позорного проигрыша. А к этому я приложу все усилия, уж поверь.
Наступила пауза, и стало понятно, что разговор зашел в тупик. Молчание прервала Диана, сказав тихо, но с заметной гордостью в голосе:
– А всё же ты оказался не прав. Мои панцири сегодня пошли за мной! И, благодаря им, враг был разбит.
– Стадо баранов, – презрительно ответил граф. – С твоей бездарной тактикой, я удивлен, как они первыми не вогнали тебе копье в спину.
– Ты сам вынудил меня на этот ход!
– А ты и поддалась, – рассмеялся Август. – Хороший командир, нечего сказать.
Признаюсь, тут я с был ним согласен. Не должен магнус идти на поводу у эмоций.
– Мне нужна батальная карта, Август.
– Тогда забери ее у своего капитана.
– На той карте нет нашего маневра.
– А он не хитрый, этот маневр. Я, на правах командира экспедиции, завтра скажу куда встать и что делать. А пока пусть отдохнуть хорошенько, им силы пригодятся.
Звякнули шпоры, с шумом отлетел в сторону полог шатра. Граф вышел наружу, натягивая перчатки. Заметил меня, будто я только что появился.
– О, кстати! Вот один из твоих дуболомов, – Август встал напротив меня, напыщенный и вальяжный, но отчаянно не дотягивающийся мне макушкой даже до подбородка. – Что, солдат, как тебе утренняя пробежка?
– Ободряющая, господин магнус! – рявкнул я.
– Ну-ну. Посмотрим, как вы запоете через пару месяцев. Если будете живы.
Мне отчаянно захотелось дать ему в ухо, аж кулаки зачесались. Не люблю грубиянов, которые думают, что имеют право делать что хотят лишь по праву рождения. Увы, нападение на командира чревато скорой казнью, а я пока еще недостаточно нагрешил на этом свете.
Граф свистнул оруженосцам и удалился, подметая траву плащом.
Из шатра появилась Диана с адъютантом. Даже в бледном свете масляной лампы было видно, что девчонка с трудом сдерживает слезы. Или ярость – у женщин всегда трудно понять, что выскочит первым.
Графиня вздернула нос и быстрым шагом ушла в сторону командирских палаток.
Я остался на посту, рассуждая о подслушанном диалоге магнусов. Картина складывалась забавная. Получается, прав Пикси, когда рассказывал про графа, повесившего свои долги на детей. Что ему оставалось делать? Сынок, видимо, тот еще гуляка, умом не особенно блещет, а дочка хоть и послушная, но слабохарактерная, даже замуж не выдать без приданого. И что тогда остается делать? Правильно, купить им должности там, где в связи с противоестественной убылью всегда имеется возможность карьерного роста – в королевскую армию. Авось кто-то прогремит заслугами, возвеличит фамилию и умножит семейную казну трофеями.
Или погибнет смертью храбрых, подарив родственникам почетный статус и пусть небольшой, но приятный страховой бонус.
Смешно. Выходит, даже у меня свободы больше, чем у этих благородных.
Интересно, какую гадость Август придумал нам на завтра?
18е число, день Елены Счетоводной. Полдень
– Так мы что, приманка? – спросил Руни, сжимая древко наспех сшитого флага несуществующего отряда.
– Отвлекающий маневр, – со значением пояснил Зыря, несущий стяг тяжелой пехоты. – Пока враг думает, что мы основная армия, наша основная армия обойдет его с фланга и нанесет внезапный и сокрушительный удар. Классический план.
– А, позвольте спросить, враг как именно будет на нас отвлекаться?
– Жахнет всем, что есть, – прокаркал Ариф. – Чтобы, так сказать, сразу нанести максимальный ущерб.
– А колдун у них есть, – вспомнил Руни.
– Шаман, – поправил Пикси.
– Есть, – подтвердил Зыря. – И баллисты.
– Ну, в целом, прекрасная идея, я считаю, – резюмировал Руни. – Главное, не придраться – действительно, кого еще можно отправить изображать фальшивую армию?
– Уж точно не кавалерию, – откликнулся Пикси.
– Не-ет, – протянул Руни. – Точно не их.
– И не лучников.
– Не-ет, куда им.
– И не легкую пехоту…
– Эй! Так-то мы здесь, с вами, – от возмущения не выдержал идущий рядом солдат в легкой кольчужной броне. – Так что не нужно тут…
– Всё-всё! – поднял ладонь Пикси. – Признаю, не прав. Руни, запиши – легкая пехота с нами.
– Я запомню. Но не вся?
– Не вся.
– Хорошо. А какая часть с нами – самая крутая или те, кого не жалко?
– Эй! Так-то я рядом иду, всё слышу!
– Руни, запиши – со слухом у них всё в порядке.
Итак, план нашего самопровозглашенного командира действительно оказался достаточно простым, я бы даже сказал, хрестоматийным. Он так часто применяется, что даже я участвовал в нем по меньшей мере трижды – под названиями «Подсадная утка», «Манящий мираж» и «Лоно хитрой пэри», хотя в своем кругу мы чаще зовем его «Терпи пока не сдохнешь».
Собственно, мои друзья довольно подробно его описали. Мы, славные солдаты Фиалки, и неудачливая сотня приданных ребят из легкой пехоты должны изображать армию на марше. Для этого даже смастерили флаги вымышленных отрядов, чтобы сбить с толку возможных соглядатаев. Поскольку наступать мы будем из-за невысокой скальной гряды, истинную нашу численность оценить будет сложно. Как только враг завяжется с нами боем, им в тыл и во фланги ударят наши основные силы – кавалерия, стрелки и оставшиеся пехотинцы. Просто, быстро, эффективно.
Если бы не одно «но».
Бунтовщики успели возвести нечто вроде форта. Крепостью назвать это строение из камня и навоза у меня язык не поворачивается, но само по себе даже такое укрепление могло свести на нет все наши планы. Язычники могут попросту не вылезти за стены, закидывая нас издалека всем, что успели насобирать.
Как бы поступил нормальный полководец? Изменил бы тактику. Как поступил наш горячо любимый Август? Оставил всё как есть. Действительно, зачем из-за такого пустяка что-то новое выдумывать? Еще потом карты перерисовывать, цветные карандаши тратить.
Но я не спорю. Я закован в свою тяжелую броню, вокруг меня друзья, солнце светит в спину, а впереди прекрасный повод помахать кулаками. Остальное – лирика.
В какой-то момент возле нашей колонны появилась Диана. Что странно, поскольку место магнуса в ставке, а не на поле боя. Тут я стал свидетелем их разговора с Мертвецом.
– Госпожа, будут какие-то дополнительные приказы? – прохрипел капитан.
– Нет, я просто пойду с вами.
– Это опасно, госпожа! Мы принимаем на себя основной удар противника!
– Никто не поверит, что у армии нет командующего! Я останусь с вами!
В словах графини, конечно, был резон, но он показался мне надуманным. Ей что, просто не хочется сидеть в шатре со своим братцем? Или она, таким образом, хочет зафиксировать свое участие в сражении, раз уж не допустили к планированию? После ночного разговора на поступки наших магнусов я начал смотреть под определенным углом.
– Как пожелаете, госпожа, – недовольно проскрипел Мертвец, на которого только что свалилась лишняя ответственность. – Вы только в сторонке держитесь, чтоб не зацепило.
Графиня то ли не услышала, то ли проигнорировала совет, выехав вперед и возглавив колонну.
– То ли смелая, то ли глупая, – заметил Пикси.
– Или не до конца понимает куда попала, – ответил я. – Надеюсь, на этом сюрпризы от нее закончатся.
– Ага, а то еще бросится в атаку, как в прошлый раз. Я второй такой забег не выдюжу.
– Сейчас никто не выдюжит.
Форт мы увидели сразу, как только вышли из-за скал. Нас тоже заметили, ветер принес гортанные крики дикарей.
Капитан отдал приказ, и мы развернулись широким фронтом, держа непривычно большую дистанцию между друг другом. Хвост колонны еще подтягивался, когда нервы язычников не выдержали.
Первыми прилетели камни из баллисты. Судя по всему, пристреливать к местности их никто не стал, булыжники ухнули в оранжевую пыль в десятке метрах от нас. Ветер унес в сторону стрелы слишком уверенных в себе стрелков.
Следующие снаряды дальнобойных механизмов ухнули в опасной близости, разбросав комья земли. Еще немного, и эти криворукие начнут сыпать камни нам на головы.
Я выжидающе посмотрел на капитана. Мертвец будто почувствовал мой взгляд, махнул мечом. Зыря истошно замахал стягом, будто отгонял комаров, и мы торопливо двинулись вперед, стараясь побыстрее проскочить сектор обстрела.