Икам – неисполненное задание. Вторая книга романа «Икам – легенда легиона»

Икам тоже не ожидал, встретить в безлюдном лесу такую мирную процессию. У мужчины не было видно никакого серьёзного оружия, кроме ножа и небольшого топорика, за поясом. Короткий конец Г-образной рукояти его топора венчала, небольшая насадка из желтого металла. В руках у мужчины был посох, который, весьма условно, мог считаться грозным оружием.

Конечно же, мужчина увидел всё вооружение Икама, находившееся рядом с ним.

Чтобы разрядить обстановку Икам улыбнулся и спокойно произнёс традиционное приветствие

– Мир Вам, добрые люди! Прошу разделить, со мной мою трапезу! К вашему приходу, мясо уже приготовилось. А я, как знал, что вы придете, и приготовил целых три порции.

С этими словами он приподнял над горящими углями три ветки, унизанные жареным мясом.

– Прошу Вас, не обижайте меня отказом!

Видимо, грозный вид нашего героя, несмотря на его мирные слова, совсем не располагал к тому, чтобы хотелось его обидеть, даже отказом. Подойдя к нему поближе, мужчина ответил:

– И вам мир, добрый человек! Мы не хотим причинять вам беспокойства. Разрешите нам. пойти своей дорогой.

– Я не принуждаю вас, но, прошу вас остаться.

Натянуто улыбнувшись, мужчина кивнул, обреченно выражая своё согласие, и привязал ослицу к дереву. Когда женщина подошла к костру, Икам непроизвольно поднялся во весь рост. Пара оторопело посмотрела на него снизу-вверх. Наш герой возвышался над ними на целую голову. Поняв, что испугал гостей, Икам снова сел на своё место и с улыбкой, пригласил их присаживаться к костру.

Пара подошла к костру и села у него, на корточки. Икам вручил каждому по шампуру, и начал есть сам, с улыбкой приглашая присоединяться к трапезе. Попробовав первый кусок, женщина, бросив взгляд на своего спутника, молча поднялась и, подойдя к ослице, взяла что-то из корзины, привязанной к седлу. Она принесла к костру и вручила, сначала своему мужчине, а затем и Икаму, по небольшому круглому хлебцу. Обойдя их со стороны спины, она поставила между ними небольшой горшочек с крышкой. Сняв крышку, она, знаком, предложила брать из него сероватую соль крупного помола. Положив пальцем крупинку соли на язык Икам, приложив руку к груди, не вставая, поклоном поблагодарил незнакомку за угощение. Мясо, сдобренное солью, показалось ему невероятно вкусным. Теперь ему стал понятен смысл обычая, встречать гостей, после долгой дороги, «хлебом с солью». Заметив, что женщине хлеба не досталось, Икам разломил свой хлебец пополам и протянул его мужчине, надеясь, что он передаст его своей спутнице. Но, тот отдал ей свой целый хлебец и, демонстративно, откусил кусочек от полученной от Икама половины.

Видимо, наш герой сделал всё правильно. Потому что, разделив с ним хлеб и, надо понимать, соль, мужчина перестал его бояться и принялся, с аппетитом есть мясо. Ели молча. Мужчины жадно и с удовольствием, женщина с достоинством и, не торопясь.

Икам не привлекая внимание, смог спокойно разглядеть своих гостей. Одеты они были в одинаковые темно-белые рубахи-туники, без рукавов. Было похоже, что местный Юдашкин, руководствуясь принципом «оголтелого минимализма», просто сшил два полотнища ткани, оставив разрезы для рук и головы. Отличались они только длиной. У мужчины полы были чуть ниже колен, а у женщины почти доставали до щиколоток. Широкие полотнища в поясе были перетянуты поясами, у мужчины кожаным, у женщины тканевым, что делало их одеяния, похожими на настоящую одежду. Поверх рубашек у них были накинуты. какие-то балахоны из темной и более толстой ткани. У женщины край балахона покрывал голову. На ногах у обоих были сандалии из толстой кожи. Ремешки сандалий, проходя между большими и указательными пальцами ног, завязывались сзади над пятками.

Заметив, что мужчины доели хлеб, женщина подала свой хлеб, своему спутнику. Тот разломил его и протянул половину Икаму. Тот, с благодарным поклоном принял его, и вскоре трапеза закончилась.

Чтобы не создавать неловкую паузу, Икам представился.

– Я Икам.

Мужчина приложил руку к груди

– Я Амахен из Даалага, а она – Лихара из селения Ариаи, моя жена. Мы с женой возвращаемся в Даалаг из Ариаи.

– Хорошо, когда человек знает, куда ему надо идти. А я не знаю, куда мне двигаться дальше. Я ищу большое племя, которое уже много лет кочует, где-то по этим краям. И они носят с собой свою святыню. Вот она мне и нужна. Прикоснувшись к ней, я смогу найти дорогу домой. Не слышали ли вы, добрые люди, про такое племя и его святыню?

– Я ничего не слышал об этом. Конечно, в степи хватает шаек кочевников, но они все небольшие и, мне кажется, что для них нет ничего святого.

– Может быть, Первосвященник Даалаге знает что-нибудь, про это племя? Он знает всё. А если чего-нибудь не знает, то он может спросить у Бога. Он ведь общается с ним. Если вы пойдете с нами в Даалаг, то, мой господин может помочь вам, встретиться с Первосвященником, а тот, подскажет вам, где найти то, что вы ищите?

Внезапное вмешательство женщины в разговор, поначалу, вызвало у её спутника удивление, но, увидев в её словах, какую-то выгоду для себя, мужчина посмотрел на Икама.

– Мы, действительно, можем проводить вас в Даалаг. А там, я смогу помочь вам встретиться с нашим Вождём и Первосвященником. Меня там все знают.

Икам задумался. Его насторожило неожиданное участие в его судьбе этих людей. Он старался сообразить, в чём кроется их интерес в этом деле.

Видя его сомнения, женщина, интуитивно, нашла нужные слова, которые развеяли его колебания.

– Идёмте с нами. Вы сможете узнать то, что вам нужно, а нам будет спокойнее рядом с таким великим воином.

Сообразив, что семейная пара чувствует себя на дороге очень небезопасно, и хотела бы заполучить. себе такого провожатого, наш герой решил согласиться. Возможно, что удача сама идёт ему в руки. Конечно же, лучше, если ихнему шаману его представит их соплеменник.

Приняв решение, Икам решил не задерживаться. Он быстро затушил костёр и собрался. Увидев, что Икам решил бросить шкуру и остаток мяса, Амахен, спросив разрешение, с удовольствием уложил всё в корзину, завьюченную к седлу ослицы. Перед началом движения, Икам еще раз, уточнил предмет их договора.

– Итак, Амахен, в городе ты организуешь мне встречу с вашим Первосвященником, а я обеспечиваю вашу безопасность в пути. Так?

– Хорошо.

– Тогда показывай дорогу, а я буду рядом.

Дальше они двинулись в следующем порядке: Впереди, шел Амахен, за ним Икам, а завершала процессию ослица, которую под уздцы вела Лихара.

Пройдя несколько километров, Амахен обернувшись, довольно сообщил, что за ближайшим холмом они уже смогут увидеть город Даалаг.

Тропа повела в сторону, в обход невысокого холма. Амахен словоохотливо пояснил, что за холмом путь им преградит глубокий овраг. Проход через овраг лежит дальше по тропе.

Когда они подошли к проходу, Амахен, идущий впереди, сдержанно застонал. Дальше тропа проходила по неширокой дамбе-перешейку, пресекающей глубокий овраг, глубиной метров в десять, а шириной, в различных местах, до пятидесяти.

У входа на дамбу в кружок сидело человек пятнадцать, одетых в лохмотья и звериные шкуры. В руках у них были палки различной длины. В центре толпы сидел, явно, главарь, в серой тунике, подпоясанной широким кожаным ремнем, с медными бляшками. За поясом у него торчал кинжал в ножнах, а в руке он держал, короткую дубинку с металлическим фигурным набалдашником. Сидел он в картинной позе, подбоченясь и, с хищной улыбкой, глядел на путников. Сидящий рядом с ним, оборванец, вскочил и радостно заголосил во всё горло

– Эй вы, несчастные, разве вы не знаете, что за проход по дороге, нужно платить! С каждого из вас, по сиклю серебра, еще по одному за осла и за женщину. Итого шесть для ровного счёту!

Мастерство быстрого счета без калькулятора, вызвало одобрительный смех всей шайки.

Икам встал рядом с Амахеном.

– Это еще кто?

Внезапно, посеревший от страха, Амахен. сдавленным голосом просипел

– Это воины Урибах, бродяги и разбойники. Боже, у меня нет таких денег!

– Ваш Правитель сильно рассердится на меня, если я побью кого-нибудь из них, или случайно покалечу, или, даже, убью?

– Они все – вне закона! Если бы можно было, истребить всех Урибах на земле! Но, они порождения злых духов, и нет на них управы!

– Это упрощает задачу. Слушайте меня. Когда я расчищу тропу, быстро проходите на ту сторону, и отправляйтесь в город. Я вас догоню.

С этими словами Икам снял с плеч колчан и заплечный мешок и передал их, оробевшему Амахену. Затем, не теряя времени даром, он встряхнул тюк со шкурой, а когда шкура развернулась, крутанув её над головой, надел её как пальто с капюшоном, вдев руки в рукава и надвинув голову зверя до бровей. Запахнув шкуру как кимоно на груди, он туго затянул пояс, сшитый из двух львиных хвостов так, чтобы узел оказался слева. Икам торопился приготовиться к бою до того, как его противник опомнится и пустит в ход булыжники, самое грозное оружие неолитического пролетариата. Облачившись в шкуру, которая, могла защитить его от мелких камней и скользящих ударов, а густая грива прикрыла голову, он заученным движением, примкнул наконечник к древку. Тесак, заткнутый за пояс, оказался скрытым под шкурой, но Икам знал, что, при необходимости, он может легко его извлечь.

– А теперь слушай меня, помесь осла и шакала! Я – Икам! И сейчас я, со своими людьми, пройду по проходу на ту сторону! И если вы не будете, путаться у меня под ногами, то обещаю, что никого не убью и не покалечу! Прочь с дороги! Я иду!

Икам хорошо представлял психологию такой стаи. Сначала, он озадачил её своим внезапным превращением, а теперь, действуя быстро и нагло, рассчитывал вызвать у противника растерянность, которая помогла бы ему достичь своей цели без кровопролития.

Держа копьё за середину, он начал вращать его перед собой, как винт самолета, перехватывая его то левой, то правой рукой. Таким приемом, он обезопасил себя от, летящих камней и брошенных в него палок.

Это время понадобилось нашему бойцу, чтобы подготовиться к схватке. Разогревая мышцы, он специально приводил себя в состояние бешенства, когда уровень адреналина в крови, включит в действие синтетические волокна его мышц, которыми его наградили, отправляя в экспедицию на планету ХХХ. В этом состоянии, сила его мускулов возрастала многократно, как и скорость реакции. Наконец, Икам почувствовал, то пьянящее чувство восторга, перед предстоящей схваткой, и ощутил себя непобедимым. Его лицо исказилось свирепой яростью, и он, действительно, стал похож на дикого зверя.

Возможно, что его план и удался бы, потому что, изумлённые таким поведением врага, Урибах, продолжали сидеть на земле. Всё испортили два воина, внезапно, с громкими криками бросившиеся Икаму наперерез. Все еще надеясь, не доводить дело до кровопролития, Икам сбил первого с ног, ударом тупого конца копья по колену, после чего тот, с громким криком, слетел с тропы в овраг. А второго, он отшвырнул, вслед за первым, в овраг, встречным ударом древка копья в переносицу.

Увидев поражение своих товарищей, вся стая повскакивала с ног и стала расхватывать своё оружие. Подбадриваемые криком своего вожака, самые проворные воины Урибах, бросились навстречу своей смерти.

Перехватив древко копья двумя руками, и двигая его наподобие гребца байдарки, Икам зарычал и бросился на врага. Он спешил сблизиться с врагами, превосходящими его численно, потому что боялся, только их камней. А потом, он помнил «правило дворовой драки», озвученное позже, очень умным и уважаемым человеком:

– Если драка неизбежна, то нужно бить первым!

Первое столкновение напоминало, встречу винта моторной лодки с косяком рыбы. Войны, попавшие в мясорубку, даже не успевали нанести удар, как валились на землю со страшными ранами. Одному, резким боковым ударом, лезвие почти отделило голову от туловища, другому вспороло живот, почти достав до позвоночника. Одному увесистый набалдашник, ударом в висок, дарил легкую смерть, другого – дробя ему позвоночник, превращал в беспомощную тряпичную куклу.

Не верьте в радость битвы и красоту боя. Рукопашная схватка всегда отвратительна, до тошноты. Страх и отвращение в бою, заглушается выбросом в кровь адреналина. Одним, это ощущение приносит мимолётный кайф, ради которого, они готовы потом, снова и снова терзать чужие тела. Другие, всю схватку проводят в состоянии бесконечного ужаса, толкающего их на необдуманные поступки. В любом случае, это зрелище невыносимо для нормального человека.

Вожак Урибах стоял, оцепенело глядя на Икама, и, дрожащими губами, выкрикивал, как заклинание

– Убейте его, убейте его!

Последняя группа сплотилась вокруг него, ощетинясь копьями и дротиками.

Икам с искаженным от злобы лицом, закричал

– Ты еще долго будешь, прятаться за спины своих щенков? Выходи и бейся со мной!

Икам знал, что, сразив вождя, он сможет спасти жизнь простым воинам, которые смогут. сдаться ему, без «потери лица». Но, пока их вождь жив, они, вынужденно, будут сражаться.

Но, похоже, что оцепеневший от ужаса вожак, решил сражаться «до последнего» воина – Урибах.

Взбешенный, таким решением, Икам, с рёвом, бросился в последнюю атаку.

И вот, он очутился перед, всё еще, стоящим в ступоре, вожаком. Тот, трясущимися губами пытался что-то сказать. Когда это ему удалось, Икам услышал

– Пощади, не убивай!

Такая откровенная трусость, переполнила чашу терпения Икама. Он схватил вожака за шкирку, и затряс его, показывая ему лежащих вокруг мертвых и умирающих воинов.

– Зачем ты заставил меня убить их? Я ведь говорил, что просто пройду и никого не трону! За что, ты положил своих воинов?!

Икам, швырнул его на землю, с тревогой замечая, что горячка боя, стала сразу уступать чувству брезгливости и жалости. В таком состоянии, он уже не мог, убить человека, не насилуя себя.

Словно почувствовав эту перемену, вожак на коленях подполз к Икаму, выкрикивая что-то, у самых ног, он наклонился до земли и, зачерпнув двумя ладонями горсти пыли, бросил их ему в лицо. Икам инстинктивно зажмурился, на мгновение, потеряв из виду вожака, и почувствовал тупой удар в живот. Икам со всей силы обрушил удар ноги в темноту и открыл глаза. Отброшенный ударом ноги, вождь, с разбитым лицом повалился навзничь, всё еще сжимая в руке кинжал. Удар снизу в живот, пришелся в толстый ремень, и ножны тесака, торчащего за поясом. Глядя на поверженного врага, Икам решал, как ему с ним поступить. И вдруг, к вожаку, с криком бросилась какая-то, женщина, которую Икам, в пылу схватки, даже и не заметил. Сначала, ему показалось, что она хочет закрыть вожака своим телом, но женщина, с разбегу опустившись на колени рядом с вожаком, подняла с земли двумя руками огромный булыжник и стала, с размаху, колотить им его по лицу и голове, выкрикивая что-то.

Икам сознавал, в душе, что окружающая их обстановка, не располагает к замечаниям о гуманности и сдержанности, но его всё-таки, мучили смутные сомнения, в том, что дама, мягко говоря, вмешивается, немного, не в своё дело.

Поняв, что вожаку, уже ничем не помочь, Икам грозно прикрикнул на хулиганку и потребовал от неё объяснений, о том, кто такая и откуда, мол, взялась? На него обрушился поток слов, прерываемый лишь всхлипываниями и бурной жестикуляцией. Понимая, что убегать от неё, со стороны будет выглядеть смешно, а убить её будет, всё-таки невежливо, если учесть, что она, хоть и невольно, но, всё-таки, помогла ему решить проблему, с вожаком. Поэтому, Икам просто, еще раз прикрикнул на неё, приказав замолчать, для убедительности, даже замахнулся на неё. Немного, ну так, для порядка. Как ни странно, но, это помогло, и женщина села на землю, и тихо заплакала. Наш герой внимательно осмотрелся по сторонам.

Единственным радостным пятном на фоне этой, залитой кровью картины, оказалась пара новых знакомых Икама, которые с восхищенными улыбками приближались к нему, ведя на поводу, свою ослицу, невозмутимо семенящую за ними.

Решив, что ему теперь ничего не угрожает, Икам поспешил стянуть с себя пропахшую потом шкуру. Все-таки лето, не самое лучшее время для силовых упражнений в теплой шубе. Пока он с копьём в одной руке, а со шкурой льва решал, как и куда ему её пристроить, Лихара, на правах уже старой знакомой, взяла её у него из рук и встряхнув хорошенько стала проторочивать её на спину своей четвероногой подруге.

Амахен, стоя перед Икамом в самых восторженных выражениях, начал выражать своё искреннее восхищение, увиденным разгромом. Когда он начал повторяться, наш герой предложил ему заняться делом. Вообще-то он думал продолжить движение дальше, но у его знакомых было несколько иное видение, какими делами, нужно заниматься мирным гражданам, на отгремевшем поле боя. Оказывается, первое, что нужно сделать, это срочно собрать трофеи.

Признание решающей роли Икама в достижении полной победы над врагом, заключалось в том, что к его ногам, стали стаскивать всю добычу. Изумлённый, таким поворотом дела, наш герой смог только пробормотать, что они ведь могут быть ещё живыми.

Но, сегодня, каждое его слово ловилось с повышенным вниманием и принималось к немедленному исполнению. Поэтому, Амахен схватил увесистую дубинку и обошел всех, лежащих на земле, и быстро добил тех, кто еще подавал признаки жизни. Возможно, он и считал, что это излишняя гуманность, но великие воины имеют право на капризы. Потом Икам с изумлением наблюдал, как семейная пара, весело переговариваясь, обыскивала и раздевала тела погибших, не проявляя ни малейшей стыдливости или брезгливости. На расстеленной перед Икамом шкуре, постепенно росла куча тряпья и всевозможного оружия, в виде палок, дубинок, каменных и медных топориков, и палиц с каменными набалдашниками. Отдельно складывались медные и бронзовые ножи. Рядом с ними лежали и каменные резаки из матового кремния и черного стекла. Пленница, закончив плакать, тоже приняла участие в акции «грабь награбленное». Сначала, она принесла Икаму, великолепный кинжал вожака из неизвестного Икаму металла. Точнее, рукоять кинжала, покрытую тонкой резьбой, он определил, как бронзовую. Ножны, покрытые такой же тонкой резьбой и рисунками, были явно из меди. А вот металл клинка, его явно озадачил. Клинок был изготовлен из светлого металла, отличного качества. Лезвие было отменно острым. Только сейчас, он понял, что если бы, не счастливая случайность, его жизнь подвергалась серьёзной опасности. Подумав об этом, он невольно бросил взгляд на тело вожака и заметил, как пленница, сунув что-то в рот, собрала с земли какие-то мелкие предметы и сложив их в кожаный мешочек принесла их Икаму. Икам, присев высыпал из мешочка, всё содержимое из мешочка на шкуру. Стало понятно, что его новая знакомая добралась до «заначки» главаря. В мешочке находились разнокалиберные кусочки различных металлов, несколько колец, сережек и пара брошек. Внимание Икама привлёк металлический цилиндр, длиной сантиметров в пять и диаметром примерно в три сантиметра. На стенах цилиндра, были нанесены какие-то непонятные знаки. Бегло осмотрев приглянувшуюся ему вещь, Икам протянул ко рту воровки раскрытую ладонь, и потребовал знаком и словами вернуть, спрятанное во рту. Поняв, что разоблачена, женщина так горько заплакала, что Икаму её стало, даже жалко. Обливаясь горькими слезами, дрожащими губами, захлёбываясь в рыдании, женщина могла только вымолвить

– Это, моё, моё, моё.

Затем она уткнулась лицом в колени и тихонько завыла.

Икам, с удивлением, рассматривал пару серёжек, которые воровка пыталась спрятать во рту. Они не производили впечатления, ни своим размером, ни мастерством исполнения. Похоже, действительно они были ценны ей, как память. Возможно, что после всего рассказанного о нём, Икам и произвёл на вас впечатление жестокого и, даже, кровожадного человека, но, жадным он не был никогда. Поэтому, он, подняв плачущую женщину, молча сунул ей в руку её сокровище.

Тут его внимание привлекли два бурдюка для воды, принесенные Амахеном к месту общего сбора добычи. Жадно осмотрев их оба, он выбрал себе один, поменьше размером, но лучшей выделки. Тут он впервые поймал себя на мысли, что перестаёт видеть в мародерстве, только аморальную сторону. В такие моменты нам всегда приходит на память спасительная фраза, типа: «Не мы такие, это жизнь такая».

К этому времени Амахен и Лихара закончили сбор трофеев и сложили все перед Икамом. Все было рассортировано по кучкам. Оружие всех видов было сложено отдельно от одежды. Откуда-то с боку, робко приблизилась их новая знакомая и протянула Икаму деревянный резной жезл, с массивным, бронзовым навершием, в виде головы козла. Его Икам, молча, сунул себе за пояс, за спину. Не встречая возражений, наш герой забрал себе всё самое ценное, что посчитал достойным своего внимания: кинжал, жезл и кожаный мешочек со всем его содержимым. Чтобы не вызвать ссоры между женщинами, он достал из него пару серёжек и вручил их Лихаре. Чтобы не вызывать зависти и ревности у Амахена, он вручил ему кожаный пояс с медными бляшками, снятый с тела главаря. Было видно, что пара, просто задохнулась от такой неслыханной щедрости. Делёж всего остального, был произведен быстро. Раздав всем, включая новую знакомую, по ножу и бронзовому топорику, все металлические изделия, общим весом в несколько килограммов, Икам забрал себе, в качестве «львиной доли». Повесив на плечо новоприобретенный бурдюк, наш герой дал всем понять, что пора продолжить путь. На вопрос Амахена, как распорядиться со всем остальным, наш герой сделал неопределённый жест, который, к его удивлению, был воспринят его подельниками, с нескрываемым восторгом, как разрешение забрать все себе. Глядя, с какой тщательностью были собраны и связаны в тюки эти лохмотья, кусочки камня и вулканического стекла, как аккуратно, в вязанку, были связаны все разнокалиберные дубинки с каменными булавами, рукоятки топориков и просто палки, Икам подумал, как сильно различается шкала ценности вещей у него и у обитателей этого мира.

Когда недовольная ослица была загружена всем этим барахлом, а довольные Амахен и Лихара взвалили на плечи по увесистому тюку, возникла неожиданная помеха движению, в виде их новой знакомой. Та преградила им дорогу и затараторила что-то, бурно жестикулируя. Лихара прислушавшись к её словам, стала переводить её речь. По мере синхронного перевода и Икам и сам начал её понимать. Она говорила на родственном языке, в котором мягкие «с» и «к» заменялись на «ш» и гортанное «г». После небольшой практики, её речь стала ему, вполне понятной.

Она говорила, что совсем недалеко, в овраге, находится лагерь разбойников, в котором сложены несметные богатства. Но, самое главное, что охраняют лагерь всего три сторожа. А еще, в лагере находятся пленники, и в их числе и её муж. Воинственно размахивая полученным топориком, она призывала всех, немедленно отправиться «на штурм, на слом» бандитского гнезда, где их ждут баснословные сокровища.

Скептически настроенный Икам, собрался, было, просто отодвинуть в сторону эту агитаторшу разбоя, но, взглянув на семейную пару, согнувшуюся под тюками с добычей, понял, что отравленные семена пали на благодатную почву, и вирус легкого обогащения уже проник в кровь его спутников. Они слушали Летиг, а так назвала себя их новая знакомая, которая, по ее словам, вместе с её мужем Воозалем и их слугами, были захвачены жестокими Урибах, месяц тому назад, с явным интересом. Заметив колебания Икама, Летиг сменила тон и стала, слезливо умолять его, освободить из рабства ее мужа, и других несчастных путников. Увидев перед собой три пары глаз, смотрящие на него с надеждой и вниманием, Икам сдался. Обрадованная Летиг, притащила ему шкуру льва и объявила о своей готовности показывать дорогу.

Раздраженный своей уступкой «общественному мнению», Икам объявил, что до конца операции он берет командование на себя и не потерпит никакого своевольства. Затем он распределил обязанности, назначив, Летиг в авангард. Лихаре было поручена охрана обоза, в лице груженой ослицы, а Амахену было приказано, прикрывать действия Икама с тылу. Чтобы умерить воинственный пыл своего воинства, он объявил, что вся добыча будет разделена на три части. Одна достанется ему, одна Амахену, а третью часть поровну разделят между женщинами. Все его слова были выслушаны внимательно и приняты беспрекословно.

Вздохнув, Икам ввязался в очередную авантюру.

Спустившись в овраг, отряд прошел по нему, с километр. Тут Икам потребовал от Амахена спрятать в укромном месте, все нагруженное на ослицу. Признав разумность этого требования и, в расчете на будущую добычу, воинственная семейка, быстро разгрузила ослицу и спрятала ее груз в густом кустарнике. Дальше отряд двинулся налегке. В этот раз Икам вооружился луком со стрелами, вручив копье, следовавшему следом Амахену, вооруженному ножом и топориком. До прибытия к лагерю разбойников, Икам мстительно поручил нести шкуру Летиг, которая безропотно исполняла роль оруженосца. Всю дорогу она умоляла поторопиться, боясь, что разбойники расправятся с пленниками. Оказалось, что два разбойника, которых Икам, сбросил на дно оврага в первые минуты боя, скрылись, и, по её расчетам, уже могли добраться до «логова врага».