Икам – неисполненное задание. Вторая книга романа «Икам – легенда легиона»

– Кто ты, чужеземец, назови своё имя и имя твоих родителей. И назови имя человека, который поручится, что ты не беглый раб, и являешься свободным человеком!

– Великий Хьеш! Я Икам, свободнорожденный сын Нидиба, сына Натея из рода Тола, сына Аррафа. Я проездом прибыл в этот город, чтобы навестить дом моего почтенного отца, и узнал, что какой-то негодяй, оклеветал наш род и обвинил моего отца во лжи. Я здесь, чтобы кровью этого негодяя, смыть клевету с честного имени моего отца.

– Икам, ты недавно прибыл в наш город, поэтому воздержись от оскорблений в адрес почтенного человека из племени Тиррух, у которого возник спор с Нидиба, которого ты называешь своим отцом. Давно ли?

Правитель лукаво улыбнулся. Этот наёмник нравился ему. Его обращение «Великий Хьеш» приятно грело душу.

– Человек, который клевещет на соседей, позорит не только себя, но и честное имя Тиррух, которые не выносят лжи и обмана, и, по праву являются самыми честными людьми, которые мне встречались.

Это был сильный выпад. Хотя большинство, стоящих на площади людей и не разделяли этой уверенности Икама, откровенно считая всех Тиррух мошенниками и негодяями, но, после этих слов, Правитель не мог уже, позволить себе, открыто поддерживать своего соплеменника. Потому, что в случае его проигрыша, Правитель сам мог оказаться в неловком положении.

– Тогда, может быть, ты назовёшь нам имена своих предков?

Нурв Тиррух, все еще надеялся поймать Икама на лжи.

– Если великий Хьеш, позволит, я почту за честь, назвать поимённо всех первородных мужей моего славного рода.

Икам, голосом глашатая, стал громко и уверенно перечислять все сорок поколений своих предков. Большинство стоящих в толпе людей относились к близким родственникам Нидиба. И, все они могли убедиться, что Икам говорит правильно.

Правитель бросил взгляд на невысокого человека, стоящего неподалёку от него. Это был его раб – напоминатель. Он стоил в десять раз дороже простого раба, но, его память хранила огромное число цифр, дат и имён. Он, в любой момент, был готов, напомнить своему повелителю, сколько мин ячменя собрали пять лет назад в соседней деревне, и как зовут четвёртую дочь правителя соседнего города.

В ответ на молчаливый вопрос, раб утвердительно мигнул двумя глазами.

Обращаясь к противнику, Икам решил добивать его до конца.

– Если ты, так уверен в своей правоте, может быть, ты готов выплатить моему отцу, после моей победы, для искупления неправедного оскорбления, сумму в сто сиклей? Чтобы я мог, передать законную, десятую часть, в размере десяти сиклей в храм, в благодарность за праведный суд и дарованную победу?

При этих словах толпа загудела. Да и Правитель, услышав открытое, но, так умело построенное предложение отката – взятки, уже не мог чувствовать себя сторонним наблюдателем. Все взоры обратились к Нурву. Он отчаянно воскликнул,

– Да я готов выплатить сто сиклей Нидиба, если этот болтун, победит. Но, этого не будет никогда. Вот мой поединщик!

Из-за спин сторонников Нурва, на площадку медленно вышел человек двухметрового роста, весь закованный в бронзовые доспехи. В левой руке воин держал круглый, выпуклый щит, в правой – сжимал прямой бронзовый меч. На голове у него был заострённый к верху глухой цилиндр, полностью закрывающий его лицо. На свет он смотрел через два небольших круглых отверстия, на уровне глаз. Правую руку и весь корпус воина, покрывали бронзовые пластины, образующие сплошной панцирь. До колен гиганта свисала массивная юбка из бронзовых пластин. И только ноги воина были босы и ничем не защищались. Если учесть, что средний рост мужчин в толпе был около метра и шестидесяти сантиметров, то, выходя из-за их спин, воин смотрелся подлинным исполином. Увидев, как воин крутит головой, высматривая на площадке противника, Икам сразу успокоился. Он понял, что на воина надели доспехи с чужого плеча. Поэтому, его ноги оказались слишком велики для боевых сапог. Значит, доспехи ему тесны и стесняют его движения, а шлем предназначен, для начальника, стоящего обычно на расстоянии от схватки, и заботящегося больше о красоте своего лица. Отсутствие прорези для носа отодвигало смотровые отверстия от глаз, и уменьшало, и без того, ограниченный обзор поля битвы.

Но, и взъерошенная грива на голове Икама, зрительно увеличивала его рост. Поэтому рядом они казались почти равными по высоте.

– Разреши, Великий Хьеш, мне не убивать его сразу, чтобы и он ответил на твои вопросы? И разреши мне начать поединок?

– Не торопись воин. Объявите условия поединка!

На середину площадки вышел человек и громко закричал

– Слушайте, слушайте, слушайте, и не говорите, что не слышали! По решению Правителя, проводится поединок между представителем достопочтенного Нурва и. сыном достопочтенного Нидиба. В случае победы Нурва, финиковая роща Нидиба, навечно переходит в собственность Нурва, в счёт уплаты долга, в пятьдесят сиклей серебра. В случае победы Нидиба, ему будет уплачено за ложное обвинение сто сиклей серебра. Бой будет вестись до смерти. Если противник сдастся, то он навсегда становится рабом победителя. Слушайте, слушайте, слушайте, и не говорите, что не слышали! Молитесь своим богам и просите их праведного суда!

Закончив кричать, человек поспешил покинуть площадку.

Правитель громко произнес

– Пусть Боги даруют победу, тому, кто прав! Начинайте!

Икам был слишком осторожен, чтобы сломя голову броситься в атаку. Он, все еще опасался, что противник заманивает его в ловушку. Поэтому, вращая перед собой копье, Икам стал крутиться по площадке, изматывая противника. Было видно, что великан, прикрывшись щитом и, подняв меч для удара, крутит головой, стараясь увидеть противника. Икам разозлился. Свою злость он решил выразить в том, что он лишит зрителей зрелища красивого поединка. Оттолкнувшись копьем от земли, Икам высоко подпрыгнув, и оказался слева от противника, выше его щита. Вращаясь, его копье описало дугу, и тяжелый круглый шар, находящийся на тупом конце копья, обрушился на шлем, воина со стороны затылка. Ошеломлённый воин замер. Икам, подскочив сзади, ударом ноги в тыльную сторону колена, повалил воина на колени. Держа копьё двумя руками, он, одним движением опустил древко копья вниз и, зацепив его за край шлема, резко дернул копье вверх двумя руками. Икам рассчитывал, что ремень шлема, застёгнутый на подбородке воина, начнет душить его хозяина, и он, задыхаясь, не сможет нанести ответный удар мечом назад. Но, противник, не пристегнул свой шлем, и тот, слетел с его головы, задел, скользящим ударом, Икама по лицу. От удара у Икама потемнело в глазах, и он, зло ударил противника по затылку древком копья. От удара воин, как подкошенный, с лязгом, рухнул на землю, лицом вниз. Икам отпрыгнул назад, Его копьё, описав восьмерку, замерло, нацелившись острием на поверженного врага. Икам стоял, восстанавливая дыхание и пытаясь погасить бешенство, туманившее глаза. Площадь взорвалась громким криком. Особенно ликовала родня Нидиба. Люди прыгали, громко крича, размахивали руками и обнимали друг друга. Нидиба забыв о солидности, размахивал руками, и громко кричал:

– Это мой сын! Это Икам, мой сын, он вернулся!

Икам направился к нему, но, не дойдя на шаг, спотыкнулся и рухнул на одно колено, уткнувшись в живот Нидиба. Тот восторженно, обхватил его голову двумя руками и прижал лицо Икама к себе, не переставая повторять

– Икам, сынок, ты наш спаситель.

Это трогательная сцена на вариацию «Возвращение блудного сына», вызвала у присутствующих рев восторга и слёзы умиления. Понимая, что из этого смешного положения необходимо, как-то выбираться, Икам обнял Нидиба двумя руками и встал, оторвав его от земли. Затем, повинуясь порыву, он рывком, усадил старика себе на плечо, и так направился к Правителю.

Подойдя к нему на три шага, Икам, осторожно поставил отца на землю и, обращаясь к правителю, сказал

– Я прошу, признать меня победителем в этом споре.

Усмехнувшись, Правитель громко провозгласил

– В этом споре победил Нидиба, сын Натея из рода Тола, сына Аррафа!

Поняв свою ошибку, Икам наклонился к Нидиба,

– Прости меня отец, просто, я так долго был, без твоей опеки!

Тут Икам увидел, что вокруг его поверженного противника собралась толпа, которая, явно что-то замышляет, против него. Раздвигая толпу, он подошел к своему сопернику.

К его изумлению, вокруг сидящего на земле воина, стояли его бывшие соратники. Только тут, Икам разглядел, что его противник, несмотря на высокий рост и широкие плечи, в принципе, еще совсем молодой юноша. С него уже сорвали доспехи, он сидел, на земле, обхватив колени руками, и плакал, размазывая по лицу кровь и слёзы. Рядом с ним стоял, задыхающийся от ярости, Нурв. Он пинал, сидящего на земле, и выкрикивал

– Я выну твои глаза, и ты, всю свою никчёмную жизнь, будешь ворочать жернова!

Икама возмутило такое поведение.

– А с чего это вдруг, ты решил озадачиться судьбой, моего человека? И где его оружие?

– Это не его оружие. Он получил его в долг, и теперь должен вернуть! Долги надо возвращать, даже если ты потерял свободу!

– Не стану спорить, с таким специалистом по долгам, как ты, уважаемый Нурв. Кстати, о долгах. Не забудьте, принести в дом моего отца сто сиклей серебра. Долги надо возвращать, даже если ты Тиррух!

Нагнувшись к юноше, Икам спросил его

– Ты признаёшь, что я победил тебя?

– Да мой господин.

– Ты готов, признать меня своим господином и служить мне?

– Да мой господин.

– Ты клянёшься служить мне верно и без измены?

– Клянусь тебе, мой господин!

– Тогда утри сопли, и иди за мной.

Повернувшись, Икам услышал в спину

– А это не твой раб, а раб твоего отца!

* * *

– Я рад, Нидиба, что твой сын доказал твою невиновность. Как вовремя он вернулся домой. Чем он думает заниматься? Если хочешь, я возьму его к себе на службу. Со временем, из него может получиться неплохой воин.

– Великий хьеш, извини, что я вмешиваюсь в ваш разговор, но я должен сказать отцу…

– Говори, разрешаю.

– Отец, я не смогу выполнить твою волю, и передать оружие и доспехи побеждённого воина в Храм, как благодарственную жертву Богам за победу. Нурв сказал, что эти доспехи взяты в долг, и должны быть возвращены хозяину. А раба, как ты и хотел, я принесу в жертву на алтаре в Ноливаве.

Нидиба молча смотрел на Икама, стараясь не выдать своего удивления и понять скрытый смысл, услышанных слов. Раздался голос Правителя.

– Нидиба, так ты решил, отдать оружие и доспехи в Храм? Похвально, похвально! А раба отправишь в Ноливав, чтобы принести там в жертву? Тоже мудро. Но, ведь принести в жертву его можно и здесь, пока праздники не закончились.

Икам поспешил вмешаться.

– Если, Великий Хьеш желает, отправить доспехи и оружие в Ноливав, то…

– Да нет, думаю, что это будет несправедливо, по отношению к жрецам в Ноливаве. Всем известно, что живая жертва ценится богами больше, чем неживая. Для нашего небольшого храма, будет достаточно и оружия. И десяти сиклей серебра, Нидиба, ты не забыл?

– Как только, достопочтенный Нурв найдет серебро.

– Шимах, передай Нувру, чтобы передал тебе оружие и доспехи поединщика, для жертвы в храм. И пусть, до захода солнца вернёт долг Нидиба. Все слышали его слова. Скажи, что, если будет нужно, я могу одолжить ему серебро. Мой процент он знает.

Правитель, сделав прощальный взмах рукой, в самом прекрасном настроении, отправился в храм.

Икам с Нидибой, отвесив поклоны, отправились к своим людям.

– Отец, надеюсь, я могу рассчитывать, что ты подаришь мне, раба из Кана? Он мне нужен.

– Икам, сынок. Ты можешь просить у меня всё, что захочешь. Тебе ни в чём, не будет отказа. Но, если ты захочешь, его можно продать и здесь, за очень хорошую цену. Но, он твой!

Тут, к ним подошли, улыбающиеся Воозаль с Летиг. Они поздравили Икама с победой. Икам попросил Нидибу, пригласить своих друзей в дом и помочь, решить вопрос с заменой ослицы.

Вскоре Икам, в сопровождении Нидибы, и в окружении новых родственников, отправились домой шумно праздновать свою победу.

* * *

Вечером, когда гости стали расходиться, два раба в сопровождении хмурого Нурва, принесли в дом Нидибы серебро. Нурв, сказал, что долю Храма он уже передал Правителю, и, в присутствии свидетелей, возвращает свой долг Нидибе. После этих слов он развернулся и вышел.

Воозаль опытным взглядом оценил, что хитрец недовесил сиклей пять, а то и шесть, но Нидиба воспротивился перевесу. Воозаль уже благополучно решил вопрос с покупкой пары молодых ослиц, и наши герои решили, не задерживаться в этом городке. Воозаль с женой отправились готовиться в дорогу, а Икам собрался, провести эту ночь пред отъездом, в кругу своих новых родственников. Когда гости разошлись, а слуги улеглись, Нидиба собрал своих детей за столом. На стол он выложил принесенное серебро и поставил рядом две бронзовые статуэтки семейных Богов. Приносить жертвы этим богам и просить у них заступничества и покровительства, мог только Первородный муж в семье, и ее глава. Нидиба обратился к детям с речью, смысл которой сводилась к тому, что в связи с возвращением Икама, он хочет довести до них свою волю.

Икам, довольно бесцеремонно, перебил Нидибу, и напомнил, что принял участие в поединке, в обмен на признание Нидибой его своим сыном. Так как Нидиба выполнил свои обязательства, то и вопрос считается решенным. Он Икам, должен завтра уехать из дома, и если отец согласен выделить ему в качестве наследства, две трети этого серебра, и отдаст ему раба из Кана, то он будет вполне счастлив, и никогда больше ничего не потребует, для себя из наследства. Удивлённый и обрадованный, такой щедростью Нидиба, сразу согласился. Тогда Икам разделив серебро на три части, подвинул одну треть Нидибе, одну треть пододвинул себе, а одну треть, разделив еще на три части, отдал их Вагару и Хуресу и Ифриш.

– Я слишком долго отсутствовал дома, чтобы вы могли почувствовать мою любовь к вам. Я прошу вас принять это серебро, в подарок на память о вашем непутёвом брате Икаме, которого боги посылают бродить по свету, как перекати – поле.

Вагар, брат мой, ты для меня, всегда будешь старшим и первородным. Прости, если был недостаточно почтительным к тебе.

Хурес, братишка, ты всегда можешь, рассчитывать на меня. Но, знай, что когда-нибудь, и тебе придется стать главой этого дома.

Ифриш, сестренка, не сердись, на меня. Но, если тебя кто-нибудь обидит, знай, я найду его и выну его глаза. А последнее, что он увидит, будет смерть, его родных и близких. (Икам считал, что говорит в изысканном стиле, и не задумывался, что люди могут, воспринимать его слова вполне серьёзно).

– Отец. Я благодарен тебе за всё. Прости, что покидаю ваш дом, но это воля богов. Спасибо тебе за щедрые дары, что ты выделил мне. Покидая твой дом, я оставляю двух своих братьев, которые смогут согреть твою старость. Поэтому именно им, нужно будет передать заботу о статуэтках богов.

Икам уже достаточно утомился от этого монолога, в стиле восточных сказок. Но, глядя на лица присутствующих, он понял, что его слова и щедрые дары, достигли главной цели: Его появление здесь будут вспоминать без раздражения, а его уход воспримут с облегчением. И, если ему придется, вернуться сюда, то его здесь примут, как своего. И, главное, если кто-нибудь станет, интересоваться о нём, то Нидиба и его дети, от него не откажутся и подтвердят его родство с ними.

Нидиба, настоял, чтобы Икам впервые, а его дети в очередной раз прослушали рассказ об истории их рода.

– Родоначальник рода Арраф родил сыновей Марва, Рохана и Нара. После смерти Нара, в его семье стал править Тол, его сын. После смерти Аррафа, было решено всем кочевать на юг. Вскоре Рохан с родичами откочевал на свободные, приглянувшиеся ему земли. А на берегу реки Надрои, разделились дома Марва и Тола. Тол повел своих людей на восток. А Марва перешел через реку Надрои и повел своих людей на запад. И с тех пор, потомков Марва стали называть «теми, кто за рекой» или «Ирви». Но, потомки этих родов Аррафа, никогда не забывали о своём родстве.

Как-то, в тех краях вспыхнула война между Правителями городов Раанес, Расалле, Мале и Миог, с одной стороны и правителями городов Модос, Ромог, Аваниш, Миовес и Рогис, с другой. В долине Миддис произошла страшная битва, в которой побелили Правители городов Раанес, Расалле, Мале и Миог. Разграбив города Модос и Ромог, они забрали все припасы, статуи Богов, и угнали к себе в плен, всех жителей со скотом. Войска правителей городов Аваниш, Миовес и Рогис, бежали в горы, под защиту своих городских стен.

Когда Правитель Модоса, вернулся со своими воинами в свой город, он застал только пепелище. Воины племени Тола, служившие ему, тоже узнали, что и их родные угнаны в плен. Тогда Вождь племени Тол, стал собирать воинов для похода на север, чтобы освободить своих людей. Он направил гонцов во все дружественные племена. На его зов откликнулись и прислали своих воинов, вожди всех братских и дружественных племен. Среди них были и воины Марва, пришедшие из-за реки, с союзниками: вождями племен Мамре, с братьями Эшколу и Анеру из Аморра. Это было могучее войско. Только родичей Марва, пришло триста восемнадцать человек.

Собрал Вождь племени Тол все свои силы, и бросился в погоню за врагом, угонявшим в неволю скот и пленников. И напали воины Тола ночью на воинов, возвращающихся домой с добычей. И вернули большую часть награбленных богатств, и статуи Богов, и скот, и плененный народ. Когда воины с победой вернулись все домой, Правитель Модоса предложил всем, кто ходил в поход, взять свою долю добычи. Но, вождь заречных племен Ирви, Марва, отказался. Он считал, что сам является равным Правителю Модоса, и, взяв у него часть добычи, признает, что в этом походе был у Правителя города Модоса в наемниках. Тогда, Правитель Модоса, щедро наградил союзников Марва, и оставил Марву весь скот и все что взяли его воины в походе.

Так был закреплён вечный союз между племенем Тола и Марва. И с тех пор наследники Тола живут на одном берегу реки Надрои, а наследники Марва на другом. Сейчас они переживают трудные времена. Часть из них ушли и служат Ноарафу в устье реки Лин, а часть скитается по землям Ноарафа в Наанахе, не имея ни земли, ни пристанища, нося унизительное прозвище «урибах». Вспоминать о них запрещают и правители Тиррухи, и наместники Ноарафа. Но ты, Икам, должен знать, что в трудный, для племени Тола час, в битву с нами, плечо к плечу, шли и триста восемнадцать родичей Марва. И, забывать об этом нельзя. И с тех пор, мы ведем историю своего славного рода, помнить которую и приумножать её славу, теперь должен и ты, Икам, сын Нидиба, сына Натея из рода Тола, сына Аррафа.

Ночь в кругу семьи пролетела быстро. А наутро, Икам в сопровождении двух, подаренных ему Нидибой, осликов, подгоняемых Каной Миафер, так, оказывается, звали его противника в поединке, отправился на встречу с Воозалем. Нидиба щедро снабдил путников припасами и новой одеждой. Простодушный Кана, искренне считал, что с новым хозяином ему повезло, и старался ему во всём угодить. Новоявленные родственники от всей души, пожелали им удачи в дороге. На караванной дороге два каравана объединились и двинулись в сторону Ксамада.

Конец первой части.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

Кана Миафер

Глава первая

Воозаль, уже смирившийся, с возвращением Икама в караван, всю дорогу высказал ему, свои замечания, о его, Икама, непрактичности и расточительности. На все упрёки, тот отвечал лишь, широкой улыбкой. На привале Воозаль, оказавшийся хорошим рассказчиком, рассказал о городе Ксамад, который, по его словам, считался самым лучшим местом на земле.

От него они узнали, что именно из глины, взятой с берега реки Адараб, Бог слепил первого человека по имени Мада. И в пещере на горе Нюсак, его сын Ниак убил своего брата Лева. Говорят, что стены пещеры закричали от ужаса, и еще теперь, в пещере можно увидеть открытый рот, язык и зубы, кричащей скалы. А еще говорят, что пасть пещеры хотела захлопнуться, чтобы поглотить убийцу и его жертву, но божий слуга, вытянув руку, не дал свершиться этому. И, что в пещере, ещё можно разглядеть отпечаток этой руки. А еще, в пещере, до сих пор, находится и сам камень, которым и было совершено это убийство. Кана Миарфе, последнее приобретение, нашего новоявленного рабовладельца, слушал эти рассказы, открыв рот, не скрывая удивления. Икам только посмеивался, выслушивая очередной занимательный рассказ Воозаля.

По его словам, выходило, что Ксамад основан Мозу, сыном Мара внуком Миса, который был сыном Йона, который спасся со своей семьёй во время Великого Наводнения, насланного на землю Богами. Первые стены, построенные людьми, после Наводнения, были воздвигнуты вокруг города Ксамад. А, слово Ксамад означает «братская кровь».

По мере приближения к городу, вдоль дороги, всё чаще, стали появляться посёлки, окруженные садами, виноградниками, оливковыми рощами и полями. Вскоре, пустыри между ними стали все меньше, пока дорога не пролегла по зелёному оазису. Икам вынужден был признать, что своим трудом, местные земледельцы превратили окрестности Ксамада в один сплошной цветущий сад.

На последнем ночлеге перед Ксамадом, уже была видна гора Нюсак, у подножья которой, на берегу реки Адараб, и раскинулся знаменитый город.

Опытный Воозаль привел свой караван к городским воротам до полудня.

Весь скепсис Икама развеялся, когда из-за поворота дороги, перед ними раскинулся обнесенный стенами величественный город, С одной стороны к городу примыкала высокая гора, в скалах которой, можно было разглядеть многочисленные пещеры. С трёх сторон город обрамлялся оазисом, обильно орошаемый водами реки Адараб. Вблизи стены производили еще более сильное впечатление. Высотой с пятиэтажный дом и толщиной в половину высоты, стены, сверху заканчивающиеся зубцами, действительно казались неприступными. Для купеческих караванов предназначались ворота, находящиеся в высокой башне с бойницами. Город Ксамад, со всеми прилегающими землями, принадлежал Ноарафу Тепиге, который держал здесь своего наместника и постоянный гарнизон. Все караваны, при входе в город, проверялись чиновниками Ноарафа, которые придирчиво осматривали груз и записывали на свернутых в рулоны, листках тонкой бумаги, сведения о грузе, вьючных животных и количестве погонщиков. Воозаль, покровительственно оттеснил Икама от чиновника и стал перечислять ему состав каравана. При этом, он попытался включить в общий список и Икама, и его караван. Несмотря на заговорщицкое подмигивание Воозаля, Икам воспротивился и заявил чиновнику, что хозяином ослов, их груза и двух погонщиков, является он, Икам, сын Нидиба из рода Тола. И, что следует он в Ноливав. Выслушав его заявление, чиновник выдал ему документ, на двух языках, нарисованных на желтой бумаге, красной и черной тушью. Икам узнал, что в случае продажи товара в Ксамаде, ему придется уплатить налог в размере сикля серебра или одной десятой части груза. В случае транзита груза, ему необходимо уплатить пять сиклей серебра транзитного сбора, или оставить часть товара на ту же цену. Икам, не торгуясь, отсчитал серебра на шесть сиклей. Взвешивание производилось тут же, под присмотром того же чиновника. Ответив на вопросительный взгляд чиновника, широкой улыбкой, Икам удостоился его одобрительной ухмылки и, получив документ, прошел через городские ворота. За проход Воозаля, с того тоже запросили пять сиклей серебра. Пряча глаза, Воозаль попроси их у Икама. Икам отсыпал ему серебра на пять сиклей, и долго ждал, пока чиновники оформляли документы, и перевешивали серебро. Наконец, Воозаль, уплатив сбор и оставив чиновнику на память, бронзовое кольцо с пальца, тоже перевел свою часть каравана через городские ворота.

Разместиться решили в ближайшем гостевом квартале. Для продажи товара, купцы останавливались в специализированных торговых рядах, кожевенном, медном, горшечном и других. Транзитные караваны делали остановки в ближайших кварталах для гостей, где розничная торговля была запрещена. Расположившись в гостевом доме, и, оставив скот и товар, на попечение Миафера и погонщиков, Икам и Воозаль с Летиг, отправились поглазеть на город.

Эта часть города представляла собой один сплошной огромный супермаркет. Через весь город протянулась прямая и широкая торговая улица, разбитая на торговые ряды. К каждому ряду примыкали торговые кварталы, где останавливались купцы, и находились всевозможные склады и мастерские. Торговые ряды делились на лавки, в которых шла бойкая торговля. Казалось, что здесь торговали всем. Рынок гудел, шумел и кричал, исторгая из себя, всевозможные ароматы и зловоние. Целые ряды занимали ткани, всевозможных видов и цветов. В глубине квартала стучали ткацкие станки и источали вонь красильные мастерские. За медными лавками располагались кварталы кузнецов, оружейников и ювелиров. Здесь, на складах, предлагались металлы и минералы всей туземной таблицы Менделеева. В небольших горнах, раздувая щеки от усердия, мастера с подмастерьями, плавили и пилили, взвешивали и отмеряли всевозможные металлы и их сплавы.