Икам. Случайный визит. Четвертая книга романа «Икам – легенда легиона»

Ничто так не помогает думать, как пешие прогулки на свежем воздухе. Ночью температура воздуха опустилась настолько, что наш неутомимый путешественник предпочел пешее путешествие по выжженной степи под яркой луной, бесплодным попыткам уснуть, лежа на голой земле. Во время этого вынужденного «мозгового штурма», в его голове рождались планы, один лучше другого. В результате осуществления каждого, было строительство, неподалеку от места расположения модуля, небольшого, но комфортабельного дворца, в котором он, вдалеке от превратностей и забот жизни, смог бы дождаться открытия заветного люка.

Насколько точно он смог ориентироваться по звездам и луне, Икам двигался в южном направлении. Восход солнца застал его шагающим широким шагом по узкой ровной долине, покрытой редкой сухой травой. Долина пролегла между двумя грядами, то ли высоких холмов, то ли невысоких гор. Эти горы-холмы выглядели, как большие кучи битого камня, кое-где украшенные икебанами сухого кустарника и травы.

С рассветом стали явственно видны следы присутствия неподалеку человека. По склонам холмов словно сетка, лежало переплетение светлых линий, параллельных основанию холмов. Это были следы тропинок, протоптанных отарами овец, пасущихся на их склонах. Трава на многих участках была съедена под корень, и везде были видны черные шарики овечьего помета.

Неожиданно, из-за высокого холма показались стены небольшой деревушки, прилепившейся к его отрогам.

Икама заметили. Стал слышен лай собак и крики дозорных. Не желая показывать, что ему есть, что скрывать или бояться, наш герой отправился к деревне. Беглый осмотр деревни показал, что она переживает не лучшие времена. Многие строения, сложенные из камня, были явно заброшенными. Могло показаться, что жилой была только одна улица, петляющая между небольшими коробками каменных домиков с плоскими крышами. В нижней части были видны небольшие загоны для скота, огороженные глухими каменными заборами. В верхней части скопления каменных строений выделялись несколько больших домов. Жилые дома легко угадывались по дыму кизяка, служащего топливом для их немногочисленных очагов.

Подготовив для себя, несколько самых невероятных биографий, способных вызвать сочувствие у самых бессердечных слушателей, наш отважный путешественник смело направился к ближайшему загону для скота.

Для его встречи из ворот загона вышел благообразный старик с седой окладистой бородой, одетый в какое-то тряпье. Ожидая приближения нашего героя, он картинно оперся на посох.

Когда Икам приблизился, из ворот высыпала стайка чумазых, полуголых ребятишек, которые, поблескивая белками широко раскрытых глаз, сгорали от любопытства и нетерпения. Они уставились на гостя, деликатно засунув свои пальчики, кто в рот, а кто, и в нос.

Эта патриархальная сцена с библейским колоритом, немало озадачила нашего путешественника. Он даже приблизительно не мог определить не только, какой сейчас год, но и даже какой век стоит сейчас на этом дворе.

Из всех языков, на которых мог общаться, Икам решил выбрать арабский. Приложив руку к груди, он вежливо произнес:

– Мир Вам, добрые люди.

– И вам мир.

Услышав такой ответ, радуясь, что не ошибся с языком общения, наш герой широко улыбнулся.

– Я прошу приютить меня ненадолго. Позвольте мне отдохнуть в вашем доме. А потом я продолжу свой путь.

Произнеся эти слова, наш герой выжидательно посмотрел в лицо старца, начав сомневаться, понял ли тот его слова.

Внимательно осмотрев нашего героя с головы до ног, и решив, что-то для себя, тот, наконец, произнес:

– Тебя сейчас проводят в дом нашего господина. Там тебе дадут все необходимое.

Вскоре появился молодой человек в живописных лохмотьях, который поклонился старику и кивнув Икаму, предложил тому, следовать за ним.

Поднимаясь вверх по узкой улице, в сопровождении своего провожатого, наш герой начал испытывать легкое беспокойство. Видимо, быстроногие мальчишки, уже разнесли весть о его появлении по деревне. По мере того, как Икам поднимался к дому хозяина деревни, к его сопровождающему, не говоря ни слова, стали присоединяться жители домов, выходящих калитками на центральную улицу. К воротам самого большого дома наш путешественник подошел в сопровождении доброго десятка молчаливых мужчин.

У ворот на доске, поставленной на камни, сидел благообразный старичок с длинной бородой в большой чалме, закутанный в просторный стеганный халат. С добродушной улыбкой он вопросительно посмотрел в лицо нашему путешественнику. Икам, не видя смысла молчать, поздоровался первым:

– Мир вам, уважаемый!

– И тебе мир, путник. Была ли благополучна твоя дорога? Как твое здоровье? Не утомил ли тебя крутой подъем? Кто ты и откуда, и чего ты хочешь получить в нашей деревне?

Услышав эти слова, произнесенные добродушным тоном на хорошем арабском, наш герой напрягся. Стало понятно, что сейчас проводится допрос, по результатам которого будет решаться его судьба.

– Я Икам ибн Абихи Курайши. Я хотел бы, отдохнуть в вашей деревне. Если это невозможно, то прошу показать мне дорогу к ближайшей мусульманской общине, где я смогу отдохнуть в мечети.

– Ты хочешь сказать, что ты – мусульманин?

– Про таких, как я, Пророк, мир ему, говорил: «Не называйте себя мусульманами, вы всего лишь, приняли ислам». Поэтому я могу твердо сказать, что я принял ислам.

– Назови своего Имама. Назови своего Калифа. И какой сейчас год?

Наш герой в растерянности замолчал. Его собеседник умел вести допрос. Ни на один из этих вопросов у Икама не было подготовленного ответа. Незаметно осматриваясь по сторонам, он искал выход из положения. Наконец, он произнес.

– У меня нет ответа на твои вопросы, уважаемый. На их все я могу ответить только одно – не знаю.

– Тогда я задам тебе вопрос, на который ты точно знаешь ответ. Кто твой хозяин, раб? И как ты посмел, совершить побег от своего хозяина? И как нам его найти, чтобы вернуть тебя своему господину?

– У меня нет хозяина и никогда не было. Я – свободный человек. Я могу признать себя только Абдаллахом (рабом Аллаха), потому, что так звали отца нашего Пророка, Мир ему. Если ты не веришь моим словам – я ухожу. И не советую пытаться останавливать меня.

Благообразный старичок продолжал смотреть на Икама с добродушной улыбкой. Но в его глазах зажглись насмешливые огоньки.

Обернувшись кругом, наш герой увидел, что пока он вел диалог со старичком-боровичком, группа его сопровождения удвоилась. К хмурым парням, собравшимся из деревни, прибавилось столько же стражников из местного РОВД. В отличие от селян, все они были одеты в одинаковые халаты синего цвета и кожаные простеганные безрукавки. На головах у них были конусообразные бараньи шапки. В руках у них были копья, которые они угрожающе наставили на нашего героя. Двое из стражников, натянув луки, внимательно следили за каждым его движением. Наш герой был смелым, но не безрассудным человеком. Он признал, что этот раунд он проиграл. Наличие оружие изменило соотношение сил не в его пользу. Попытка открытого сопротивления могла привести к его смерти или увечью.

Поэтому, он молча смотрел, как из толпы вышли два человека, которые сноровисто надели на него деревянные колодки. Здесь нашему герою удалось познакомиться, можно сказать, очень близко, с этим замечательным изобретением человечества. Метровый обрубок ствола финиковой пальмы, расколотый надвое умельцем, из специалистов работы с проблемным населением, дополненный двумя полукруглыми выемками с внутренней стороны и двумя сквозными отверстиями по краям – вот и весь шедевр инженерной мысли. Для полноты картины, достаточно просто поместить предплечья рук в эти выемки, соединить колодки вместе и вставить в сквозные отверстия конусообразные деревянные оси с распилом на узком конце. Простой деревянный колышек, вставленный в распил и забитый несколькими ударами небольшого деревянного молотка, превращал этот набор пиломатериалов в эффективное средство ограничение движения и лишения свободы.

Окончание этой процедуры сразу разрядило обстановку и сняло общее напряжение. Все одновременно зашевелились, заговорили и загоготали. Каждый посчитал своим долгом высказать едкое замечание в адрес нашего путешественника. Каждый потуг площадного остроумия, встречался взрывом одобрительного смеха. Каждое слово, произнесенное вслух, воспринималось сейчас, как замечательная шутка.

Когда эмоции немного улеглись, селяне, продолжая шумно и весело обсуждать забавное происшествие, направились вниз по улице по домам, торопясь порадовать своих домочадцев своими искрометными рассказами о поимке беглого раба.

Возле нашего героя осталось три стражника. Остальные, довольно гогоча, направились во двор. Как только наш герой оказался в колодках, конвоиры тщательно, но безрезультатно, обыскали его, о чем, с досадой, доложили своему командиру. Их командир, чем явно свидетельствовал его железный шлем на голове, обратился к старичку:

– Что прикажете передать моему Господину, когда он вернется?

– Можешь передать ему следующее. Это явно беглый домашний раб. Об этом говорит эго ухоженный вид и отличная одежда. Глядя на его противную голую рожу, сразу становится понятным, что он евнух. В сандалиях ходят только рабы, монахи и франки. У него нет оружия и нет денег. Судя по его состоянию, он явно, сбежал недавно и еще не успел истрепать свою одежду. На нем нет следов побоев, значит, его хозяин хорошо к нему относится и видимо дорожит им. Значит, он будет очень рад вернуть такую дорогую пропажу и будет очень благодарен тому, кто поможет ему в этом.

Обращаясь к нашему узнику, он спросил:

– Назови имя своего хозяина, и где нам его искать? Это сократит твое пребывание в колодках.

– Я свободный человек и у меня нет хозяина

Еще раз внимательно оглядев Икама с головы до ног, старичок добавил:

– До возвращения хозяина, помести его в надежное место, и прикажи кормить. Да, и не торопись, ставить на нем клеймо своего хозяина. Это может не понравиться его настоящему владельцу. Будет очень плохо, если нам придется вернуть его хозяину покалеченным. Ведь вряд ли ты будешь рад, если тебе вернут твоего пропавшего коня хромым и без хвоста. Пошли посыльных к соседям, чтобы узнать, не пропадал ли у них раб. Ну, а если хозяин не объявится, мы всегда сможем выгодно продать его или франкам на галеры, или в каменоломни. Дай ему время подумать. Посидев в колодках пару дней, он станет разговорчивей.

С этими словами старичок поднялся и бойко засеменил в сторону одного из домов по соседству.

Стараясь сохранять спокойствие, наш герой решил не проявлять строптивость, демонстрируя полное подчинение. Ему явно нужно было время, чтобы, разобраться в ситуации и собрать побольше сведений о мире, в который попал.

Войдя в ворота, Икам оказался во дворе большого дома. Сам дом находился в глубине двора и был двухэтажным. С фасада дома к первому этажу примыкал большой помост-айван, а вдоль второго этажа над помостом располагалась деревянная веранда. Вдоль наружной стены во дворе располагались различные хозяйственные постройки. В центре двора располагался небольшой круглый бассейн, выложенный камнем. В нем плескалась вода и, судя по следам вокруг, его использовали для водопоя домашней скотины. Икама повели в правый угол двора. Проходя мимо двух больших ножных колодок, врытых в землю и пустующих в ожидании посетителей, наш герой почувствовал себя не очень уютно. Хуже всего, что только сейчас он почувствовал, как ему хочется пить. Все запасы влаги в его организме, скупо выделенные ему, при его появлении в модуле, после длительного ночного перехода, срочно требовали своего пополнения. Но проснувшаяся осторожность, предусмотрительно, не позволяла нашему герою высказывать свою жажду, терпеть которую становилось все труднее.

Сохраняя внешнее спокойствие, наш путешественник проследовал через двор, мимо колодца и стационарных колодок, к небольшому зданию дворовой тюрьмы. Из человеколюбия, а может, под влиянием полученных советов, начальник стражников не стал помещать задержанного в подземную тюрьму-колодец, которая обычно является обязательным атрибутом подобных воспитательно-увеселительных заведений. Для него была приготовлена одна из пустующих камер.

Изюминкой ее дизайнерского оформления, были массивные ножные колодки, наполовину врытые в пол. Наш герой безропотно дал заковать свои ноги в колодки, рассчитывая, что, заковав его ноги, ему освободят руки, чтобы он мог обслуживать себя во время отсидки. Но это, видимо, не входило в обычаи данного исправительного учреждения. Устроив гостя подобным образом, стражники, пересмеиваясь удалились, оставив его оценивать настоящее и размышлять о будущем.

Увидев, как закрыли деревянную решетчатую дверь, ведущую в камеру на засов и услышав, как лязгнул засов входной двери наш путешественник смог, наконец, осмотреться. Надо признаться, что к такому повороту событий он оказался, явно, не готов.

Помещение тюрьмы досталось ее нынешнему владельцу из тех времен, когда в деревне жило больше жителей, и это заведение было более востребованным и никогда не пустовало. Со временем жителей и потенциальных арестантов стало меньше и это достойное учреждение постепенно стало приходить в упадок. Сейчас в тюрьме еще сохранилась подземная камера, занимающая весь подвальный этаж и находящуюся над входом в нее половину внутреннего убранства помещения. Вход в подземную камеру традиционно обозначался каменным колодцем, закрытым деревянной решеткой. Вокруг него, в живописном беспорядке, были расставлены всевозможные атрибуты тюремной романтики: дыба, тиски, горн с мехами и тому подобное. Вторую половину тюрьмы, ее создатель разделил стенами из деревянных решеток с дверями на три камеры, размером три шага на четыре. Чтобы компенсировать отсутствие лежаков в камерах установили ножные колодки, которые, хоть и ограничивали подвижность её обитателей, но зато не позволяли нарушать личное пространство сокамерников. Входные двери выходили на пыточный зал, что позволяло узникам, сидящим в камерах, ощущать чувство единения с допрашиваемыми в зале, и посвящало их в последние новости следствия. Это не давало людям замкнуться в себе и страдать от одиночества.

Сейчас эти славные времена канули в Лету. И, оставшись в одиночестве в пустом помещении исправительного учреждения, Икам получил возможность, наметить планы на будущее. Его ноги были зажаты в ножные колодки, а на руках были колодки ручные. Единственным достоинством этих атрибутов было то, что они позволяли нашему герою лечь на спину, вытянувшись во весь рост и, заведя руки за голову, использовать колодку, как изголовье. Именно в этом положении он и оставался до вечера. Не станем заострять внимание наших читателей на чувствах и мыслях нашего героя, упомянем лишь, что они были невеселыми.

Не беремся определить точно, сколько прошло времени, когда от раздумий нашего героя отвлек звук открывающихся засовов.

В камеру вошли двое стражников. Одному из них было поручено покормить узника, для чего ему был вручен кувшин с водой, краюха черствого хлеба в тарелке с остатками ужина, которые добросердечные повара, видимо, соскребли со дна общего котла.

Его товарищ утром не смог увидеть сцену поимки беглого раба, и он сам напросился к своему знакомому, помочь тому покормить беглеца. Он и нес в руках кувшин и тарелку, позволяя напарнику заниматься дверями и запорами. Когда в дверях показалась фигура стражника с посудой в руках, Икам вежливо поднялся и присел, выведя руки из-за головы, опустив колодку на колени. Он рассчитывал, что этот жест будет расценен, как приглашение освободить руки.

Сейчас уже трудно сказать, что было в планах у стражников. Но один из них, принадлежал к числу тех неугомонных шутников-весельчаков, которые искренне уверены в своем таланте веселить и развлекать зрителей. При этом, главное удовольствие они получают уже от самих своих шуток, которые всегда считают неповторимыми и яркими. Войдя один раз в роль весельчака, они всю свою жизнь идут, развлекаясь, смешасильных и высмеивая слабых.