Конец Света? – Пока нет. Часть Первая

– Не может.

Поэтому:

– Поэтому и стараться не должен лить эту беспрерывную воду.

Т.Т.:

– До писка дорог.

Так сказать, визг – писк и иво внебрачные пожарские котлетки.

Вот японец и Игоря Померанцева только что рассказывал, как решал вопрос питания японой мамы в общежитии Московского Университета:

– Не ешь больше ничего в ихней столовой, а ходите в импортный Океан, где есть настоящие – не из хрен знает чего, креветки, и другие лангусты, а также – недалеко от этого места пиво:

– Тоже холосее, – которое так любили тогда приносящих его любителей театра Андрей Миронов и Александр Ширвиндт.

Здесь пока такого пива нет, и думаю, не будет, т.к.:

– Ну, вы же ж не японсы, и не Ширвины и Мирными, – учитесь просто так ни хрена не понимать.

А. Генис:

– Интерпретация Набокова сама себя отменяет. – Но!

– Она не из него и следует! – Читатель здесь вяжет концы с концами.

А тут уже объявили:

– Да вы что! – наши веники давно и главное сами по себе уже готовы к продаже.

Т. Т.:

– Ни Героя, на Автора, ни в коем случае и никогда нельзя спускать с цепи. – всегда держите, как раба под своим:

– Видеонаблюдением.

То есть, то есть, то есть, – уже не меньше 3-х раз. Не знают ребята напрочь, что не прошлым объясняется настоящее, а будущим.

– Ми иво знаем?

– Очевидно.

Мешает видеть объяснение будущего логика:

– А если меня спросят, где взяли, сэр? Вороваль?

Результат – незачет.

Кто его ставит? В данном случае: сами себе. А беседу надо вести не только:

– Самостоятельно. – Ибо и ДАР этот:

– Случайный, как Жизнь – не совсем ясно, для победы ли дана, или наоборот ОНИ хотят поглядеть, как будет выглядеть:

– Иво Сапика, поражение.

А. Г.:

– Герой Набокова – Стиль.

Стиль – это опять та же целиковая кожура, – выставленная напоказ, но не работа, а именно:

– Ошибка!

И ей, как правдой можно, конечно, давить, но только тех, кто до сих пор:

– На инженера учится, ох! хороший дэзинформатор получится, – однако:

– Автоматически.

– — – — – — – — – — – — – — —

Открыл начало Набоков-ского ДАРа, длинные предложения, приятно.

Надо почитать. Как-то уже пытался, в библиотеке было тяжеловато.

В библиотеке и Зощенко тащит ко сну.

Дома, как сказал кто-то:

– Хорошо.

Вообще-то, с моей точки зрения идут ошибки:

– Как бы, – хотя и один раз, но дальше они потянули:

– От которого так устаешь, – еще сразу:

– Другими словами, что значит не что иное, как:

– То есть, – но дальше опять идет нормально.

Слишком велико – по-моему – желание сказать побольше. Но в этом нет смысла, в обще-то, ибо всё что нужно – это пробудить воспоминания – однако – будущего у самого себя. А читатель? Так я и есть Читатель.

Вообще, старается дотягивать до впечатления – пусть и небольшого. Ностальгия-с.

Зря.

Печаль минувших дней в моей душе, чем старе – тем сильней.

Что и значит, зачем за ней гнаться – сама прискачет.

– Аллея на ночь возвратилась из парка, и выход затянулся мглой.

А ведь комната, – начинается предложение. Зря, первые два слова надо пропустить. Дело в том, что реальность, нас привлекающая даже в воспоминаниях – еще не настоящая. Гоняться за ней нет никакого смысла, – как и за под-диванным мячом – пусть там и кукует, пока из ушей не полезет у этого дивана или у той наглой тахты.

Завистливая бабушка, – да, логично, ибо играть:

– Хотят все! – из чего и следует:

– Нет веры в жизнь, которая называет себя игрой.

– — – — – — – — – — – — —

Вяземский подтвердил правильный ответ девушки на дорожке, что Черчилль назвал Хрущева самым умным человеком, так как больше никто не сумел оставить 200 миллионов без хлеба, – но не добавил:

– Что кроме него больше никто не участвовал в этой битве за хлеб, – ибо остальные-то были вообще и даже в частности:

– Против этой борьбы, – что даже заминали не успевшие спрятаться колосья тракторами, – только для того, чтобы:

– Хрущев проиграл, – народ?

– Чито есть народ-д – ни знаю-ю.

Так скотина.

Сегодняшний судья, поступивший в МГИМО 1995 и приехавший на программу по письму еще 10-классником, – удивительно, но частит:

– Обращением к себе на Ты, – как – выходит – это даже заповедуется и в этом институте, как:

Способность к дэз-информации.

Ребята, даже ученые ребята не понимают, что обращение к себе на Ты – значит воплощенный советский лозунг:

– Это сделали мы сами, это наш, только наш труд. – Нет рядом:

– Бога.

И человек вертится, как волчок, пытаясь сказать больше, чем знает.

И задает вопрос телезрителям:

– Зачем тратить время на чтение Гамлета?

Действительно, лучше не надо, ибо кроме дэзы – другой ответ даже не дадут рта раскрыть, чтобы высказаться.

Хотя ответ очевиден, чтобы не обращаться к себе на Ты, так даже Гамлетов и то было, как минимум:

– Два, – а еще точнее, три.

– — – — – — – — – — – — —

Идет по 1-му каналу передача памяти Сергея Юрского. К сожалению, обращается к себе на:

– Ты.

Что означает объяснения настоящего идет прошлым – это фундаментальная ошибка. Перевод VHS должен знать.

Говорит, что Золотой Теленок остался народным фильмом.

Нет, не стал его смотреть даже к этому смертельному юбилею. Может быть, уже надоел. Или потому, что черно-белый, что и есть:

– Нарочитая тавтология.

Тавтология – это самая фундаментальная Дэза.

Юрский позиционирует Чужого, – а:

– Говорит, как абориген.

И в том-то и дело, что не специально, а в угоду местной прохиндиаде, а вот так вот:

– От Души.

Кто так не делал? Можно сразу вспомнить только Смоктуновского и Заманского. Владимира Высоцкого, – кто еще:

– Пока не знаю.

В интернете не стал смотреть эти Рога и Копыта – если будет по телевизору – уверен – понравится всё кино, где он:

– Был.

Ибо человек и хочет:

– Быть.

Тем не менее, нельзя сказать, что евреи просвещают Россию, – как

говорится:

Здесь и своих дурак-офф хватает. – Но вот евреи и напоминают русским:

– Неужели вы думаете, что здесь свои?

Да, мы здесь тоже гонимый народ. Как и любой другой. Кто тогда в фаворе?

Или нет никого.

Вот ошибка комментатора кино Любовь и Голуби:

– Это ошибка, тогда карман пришивали не снаружи трусов, в внутри, – но!

Показали именно правильно, ибо нужно рассказать не как это было, – а:

– Чтобы вы сами это вспомнили.

Юрский вот уже на девятый день стал легендой. Трудно дождаться такого повтора. Правда тут считается, что он уже ей был.

Но вот опять начинается.

– — – — – — – — – — – — —

Юрский с Познером – интервью

Говорится:

– Культура нуждается в ограничении, а сейчас все запреты сняты.

Что это? Раздел фантастики, или ребята уже так привыкли дурковать, что и не понимают:

– По-другому априори не бывает?

Какого года это интервью, что удалось увидеть невидаль:

– Сняты все запреты! – Это, если правда не запрещалась, а была выдвинута на соискание премии глупости, – как, например, импрессионизм.

Разрешили народу открывать мастерские по изготовлению ключей.

Два еврея, несмотря ни на что, продолжают и продолжают разводить дезинформационный балаган, – хотя и не на все сто процентов ими сами соображаемый.

На что снят запрет, организовывать МММ? Так сие мероприятие было и придумано специально для того, чтобы разорить всех в самом еще начале пути. Как и издательства по изданию своих книг:

– Только чтобы еще раз поняли, идиоты: только школьные сочинения – написанный пусть и безграмотно – считаются истинной пролетарской и всякой другой литературой!

А вы, траханные гномы возомнили себя Чарльзами Диккенсами. А если Голливудскими Промокашками, то у нас всё равно осталось, как только:

– Хренопасия Аморале!

Мир, как был, так и остался перевернутым на уши. И удивляет только одно, что нашлись люди – не сейчас, в перестройку, а начале и продолжении советской власти, что писали лабуду почти от души. Хотя и по пьянке, конечно, как Шолохов. И так как он сам ничего – или почти ничего – не писал, то и получается:

– Основания для этого грубого шулерства есть.

Где в душе человека эта брешь, и зачем она сделана? Ибо обманывают просто элементарно. И откуда взялась та армия, которая этим:

– Потешается?

Потешается над человеком, захотевшим правды.

Говорят, что социализм провалился потому что потому. Юрский говорит:

– Отношусь к нему, как к благотворному. – Так естественно!

Какой здесь ужас происходит, что разговор о правде даже не рассматривается.

Сейчас по смартфону идет на третьей параллели фильм Авария с Куртом Расселом, обман основан именно на этой способности человека:

– Не верить в зло против себя, – но здесь побеждается.

Здесь, в России, тоже, но в смысле абсолютной невезухи во всем, ибо в денежном отношении и не должно везти, – а остальном:

– Получается, – хотя и с таким непредвиденным путем, что и приходится согласиться:

– Пролёт человеку запланирован.

Перебили. Юрский ответил, что хочет быть похожим на:

– Воображаемого Пушкина, – но поближе рассказал о себе, как о любителе комбинаций:

– Комбинатор.

Перед богом скажу:

– Прости, Господи!

Прости, да, но и понять тяжело. Человеку придется израсходовать весь свой ресурс. Хотя и занимать тоже придется.

Дело в том, что без обмана человек и правду взять не сможет, как это было в Ромео и Джульетте, в Гамлете, в Короле Лире, в Отелло, во всех Повестях Белкина, в Капитанской Дочке:

– Мистификация, – как фундамент устройства мира.

Каков же мир, что оказалась возможна мистификация 17-го года в России?!

Еще ничего не кончено, вечером еще будет программа о Юрском по 1-му.

Вечер, началось продолжение с Галкиным. И, действительно, уже собрался идти гулять с собакой, но не поленился включить компьютер, чтобы записать:

– Одни евреи, одни евреи здесь местные – мы – точно:

– Здесь пришельцы. – Они:

– Более русские.

Юрский читает Бродского без интервалов, все улыбаются, но читает в принципе правильно, ибо интервал и не стоит в конце каждого предложения или видимого смысла – деление невидимо невооруженным глазом. Бродский это, значит, знал, а Юрский?

– Тоже.

Ибо, где заканчивает предложение Царь и где начинает его Пушкин улавливает только механизм, установленный в Хомо Сапиенсе.

Ведущий Максим Галкин ляпнул:

– Чацкий всё-таки дурноват, – но это только в интерпретации тех, кто заведомого против Ума:

– То! – Они своим прикосновением к Чацкому дурнят эту сцену с участием Чацкого, – независимо от того, кто исполняет роль Чацкого, – Юрский или еще кто.

Всю эту хренопасию объяснил уже давно в своей статье?:

– Похожесть на реальность. – не инспектор для Сцены.

Ибо тогда, действительно, на роли доярок лучше всего брать доярок, а на роли, которые исполняли в Трактористах Алейников и Крючков – трактористов из колхоза. Вот этот Пере-Ворот кино-фото многие не то, что не понимают – это их дело, но вот то, что:

– Понимать не хотят, – это и нет, не ошибка, а и есть то противостояние, которое разыгрывается Грибоедовым с помощью Чацкого.

Ибо Театр – это и есть то, против чего была революция 17-го года.

Драпека сейчас фигурирует обратное:

– Нас учили говорить, как Тогда-Могда было. – Это не театр.

Сам Юрский сейчас читает Поэт идет закрыты вежды, но он не видит никого, – без соблюдения логических интервалов, чтобы именно рассказать:

– Расставляйте их сами, а не следуйте за буквальностью.

Сейчас Басилашвили говорит, была обычная травля талантливого человека, но в том-то и дело, что Юрский не подходил именно вот этой своей интерпретацией:

– Существования Нового Завета, – что похожести в театре не может быть, ибо он делит мир на эти самые две части, на сцену и зрительный зал.

Начальство, которое сейчас упоминают часто, это деление понимает, как только:

– Искусственное.

Об этом революция 17-го года: мир – это не театр. По сути против дарования Богом Человеку:

– Разума.

Только иллюзии может иметь, познать мир – забудь и думать. Вопрос только в том, что так нарочно сделано богом, чтобы в жизни людей была драма и трагедия, или иначе с господином Хаосом ничего не удалось сделать, что, мол, ладно:

– Кушай тех, кто не спрятался я не виноват. – Но вот для этого Бог дал Человеку Сцену, Две Скрижали Завета, чтобы:

– Защищайтесь, сэр!

Сейчас Алла Сурикова говорит про Юрского, что он делал всё, как между прочим. Это ошибка, ибо так можно сказать о ком угодно, так как сие будет всегда задним числом, – а:

– Оно, это заднее число – допустимо! – Так как:

– Театр – это Весь Мир.

Как грится:

– Было бы только желание. – И вопрос есть:

– Почему его не у всех есть?

Часть людей, как прошли фильтры.

Авангард Леонтьев сейчас ошибается, говорит, что Юрский много чело делает с Остапом Бендером, не только его играет, но и своё отношение к нему, – но:

– Это происходит автоматически – если не уничтожается специально – так как так именно и существует, как и сам театр, из двух частей:

– Сцены и Зрительного Зала.

С настоящим Пушкиным я испугаюсь встретиться, – сказал Юрский Познеру.

Силен.

Да, печаль, как встал Остап Бендер в последний раз. И дочь его заплакала.

– — – — – — – — – — – — —

18.02.19

Радио Свобода на этой неделе 20 лет назад – Иван Толстой

Борис Парамонов объясняет Лескова, – как:

– Школьное сочинение, что значит, так и романы пишутся: автору уже все настолько известно заранее, но уже и даже законспектировано, и надо только объяснить это СИЕ еще раз и лучше, чтобы было интересно.

Что формализм, что реализм в этом смысле:

– Не лезь не в своё дело Творчества! – хотя и можешь, конечно, поменять Титова на Гагарина, – но!

– Не дай боже он полетит в зимней шапке вместо летней – обычной – по рогам обеспечено!

Нет, следовательно, понимания самой сути художественного произведения, что это не переложение постановлений партии и правительства, что летать, да, можно иногда, но только обязательно в:

– Космических шлемах, – и сразу вопрос:

– Зачем тогда и летать, мил херц?!

И получается – по этим постановлениям партии и правительства – что летать можно только точно также, как на Земле, – на Небе:

– Запрещено априори.

Художественность именно потому Реальность, что именно она являет собой Происхождение Жизни.

У Ивана Толстого и Бориса Парамонова получается наоборот:

– Правил школьных сочинений нельзя трогать вообще и даже всегда.

Что значит:

– Всё уже сделали на Небе, а сюда на Земли спустили только инструкции, – как:

– Надо делать, чтобы этот спектакль был поставлен правильно.

При таком происхождении жизни человек всегда – априори – будет рабом.

Другое дело, что здесь это и нужно, но при этом протаскивается – так сказать – архи-научная мысль, что:

– И всегда, и везде ТАК.

Лев Толстой потому и не понял Вильяма Шекспира, что это две разные системы мышления, – тогда как Толстой задался вопросом, нелепым вопросом, если в нем разобраться:

– Почему у Шекспира Жизнь не похожа на:

– Смерть? – непонятно же ж.

Здесь каждый раз, как дважды два – сколько будет – ставится в посылку, что бывает только смерть, – жизни, как цели:

– Нет передо мной, так как сердце пусто, празден ум, и томит меня тоскою однозвучный жизни шум.

И, как это ни смешно в очередной раз, происходит сие только по одной причине:

– Человек самое главное, но права на критерий истины художественного произведения – не имеет!

Следовательно, главное, но для кого-то, не самый главный.

В результате, не включая самого себя в Систему Мира, рассматривает мир – которым является художественное произведение – как суррогат. Который он сам, как по заказу:

– Таким и придумал.

Ибо:

– Как я буду на него глядеть, ежели сам буду тамоди?

И вот наука, которую представляет Борис Парамонов, как что-то такое разумное, шею вытягивает, – но:

– Разделиться пополам не может, – так как боится, что тогда уже навсегда потеряет своё:

– Я.

Так сказать, мир новый удивительный, мэй би, и будет, но уже:

– Без меня!

А разве мине сие нуно? Поэтому: бывает что-то такое сверхъестественное, или чуть реже, чем до этого казалось – по барабану:

– Не только, как честную науку нельзя рассматривать, но и однозначно, что человек в такой системе не может быть хозяином положения.

Вместо того, чтобы самому писать романы – будет только их или подтаскивать, или, наоборот:

– Оттаскивать.

Такой-этакий дежурный смены где-то вместе с чертями в подземелье. А нам на воздух очень уж хочется.

Но в том-то и дело, что это хорошо и правильно, но только в системе Золотого Литого Тельца. Где позиция наблюдателя всегда остается неизменной.

В Новом Завете Герой – кажущийся абсолютно закабаленным – может меняться местами с Автором. Что и значит по А. С. Пушкину:

– Имеет право ЖЕНИТЬСЯ.

Поэтому Татьяна с каким послом ни говорит, а ближе к ней всегда только Евгений Онегин, – хотя и находится даже дальше, чем думают, когда он возвращается на этот бал жизни, – смотрит на нее с Полей:

– Текста, где она распоряжается балом.

Но очевидно, что Новому Завету противостоит не только непонимание, но и сознательное противостояние, как было позавчера сказано на 1-м канале Галкиным в передаче памяти Юрского:

– Чацкий – дурноват. – Сколько процентов в этом высказывании непонимания и отрицания Нового Завета, а сколько прямого противостояния?

Ибо Галкин – это – нет, не ум, честь и совесть еще пока нашей эпохи – но хорошая память и здравый смысл имеются.

Новый Завет – означает, что не Хлебом Единым будет жив человек, – вот именно сможет понять его ДЕЛЕНИЕ, как Иисус Христос делил хлеба штук по пять, по семь и несколько рыб на четыре тысячи человек и на пять тысяч человек, – и:

– Вот с такими же претензиями вернулся из своего путешествия Чацкий.

И тут даже не то, что:

– Не сможешь, – а дурноват, потому что: