- -
- 100%
- +
Две Скрижали и придуманы Богом, и даны Человеку именно для того, чтобы он мог дважды войти в одну и ту же реку, чтобы Иисус Христос во время Воскресения мог вернуться назад, к Адаму и спасти его от греха, повергшего всё человечество в рабство.
Сложность для логических работников, литературоведов того, что делали Шекспир и Пушкин, и как точно также написано Евангелие в том, что кроме очевидной логики деления мира на две части, Сцену и Зрительный Зал, существует и НЕВИДИМОЕ точно такое же деление, оно проходит не только между Человеком и Книгой – что еще можно заметить, если не считать человека только артефактом этого грешного мира, но деление:
– Внутри самого человека, когда текст, идущий в одном направлении – говорит, например, Царь, что значит, Он сейчас находится на Сцене – переходит к Я, к Поэту, к Пушкину, который только что был в ЗЗ – Зрительном Зале, – и Человек Думающий – каким себя считает каждый литературовед почти – решает однозначно, как решил и С. М. Бонди:
– Это говорит не Пушкин, а Царь! – хотя видит явное противоречие по тексту.
И вместо того, чтобы передать слово Поэту, Я – в Воображаемом Разговоре с Александром 1 – оставляет слово за Царем, и при этом! меняя смысл текста на противоположный – убирается или наоборот добавляется частица НЕ, не так как было у Пушкина, а:
– Всё наоборот.
Получается непонятно зачем написано – или дано человеку сверху Евангелие, что его конструкция абсолютно и совершенно недоступна большинству людей, которые сами по себе люди честные, такие, как Бонди и Аникст. По крайней мере, не похоже, что их запугал академик Лысенко, пообещав на всякий случай послать пасти кур на его полях, чтобы их меньше воровали крестьяне, работающие надсмотрщиками над этими курами, которые должны были чинно и благородно кушать колорадских жуков на картофельных полях по одной лишь причине:
– Только бы не плодить здесь генетиков!
Собственно, Бог предположил – авось и знал точно – что Человек не только теперь должен знать, что мир – это не Литой Телец, а имеет деление на Две Части, на Две Скрижали Завета, но деление это не такое, что можно увидеть, как человек не может увидеть:
– Театр в самом себе, – в себе проходит это деление Позитрона по плоскости симметрии, как честно сообщил Л. Д. Ландау.
Вот это деление Предложения на две части в себе человек не замечает, но автоматически чувствует, – как об этом и расписано Пушкиным в декларации его – Хомо Сапиенса – прав под названием:
– Когда Макферсон издал Стихотворения Оссиана.
Человек может даже заметить эту игру ума в себе, но принять, увы, за:
– Фефект речи, – ибо:
– Ну, так же не бывает!
Как и было, кода я первый раз прочитал подробную статью Бонди про Воображаемый Разговор с Александром 1 – сразу понял, что Пушкин прав, а профессор, несмотря на его честный и подробный разбор всех деталей – ошибся, – но!
– Почему? – непонятно.
Тем не менее, не только я – многие до меня – это чувствовали, что Пушкин прав. Более того, власть настолько понимала важность этого противостояния – можно сказать между Пушкиным и Царем – что в 1948 году приняла официальное решение:
– Как правильно читать Текст Пушкина Воображаемый Разговор с Александром 1 – по Бонди.
Вывод:
– Кто-то, действительно, живет в Кремле, кто ВСЁ:
– З-н-а-е-т-т-т.
И докатились до того, что исправили ПОДЛИННИК во всех изданиях сочинений Пушкина после 1948 года.
Не так уж удивительно это, ибо более удивительно то, что англичане придумали разные способы, чтобы не дать править Шекспира, применяли разные секретные, зашифрованные издания и т. д. Правда, Шекспира была для них настолько велика, что:
– И знать ее никому не надо, кроме посвященных! – А ведь это и только всего лишь:
– Правда Евангелия. – Которое для кого, собственно, написано, разве не для всех. – Не знаю, что здесь надо поставить: знак вопроса или знак восклицания.
Происходит педалирование содержания и скрытие формы, а, значит, исчезает и главное:
– Связь между ними.
Можно сказать, на всех парах спешит бронепоезд.
– Куда, дорохгие мои?! – кричат и машут платочками зрители с обочины, провожающие его в дальние дали.
И, о, ужас:
– Они мчатся на – не на встречу – а на:
– Битву с богом!
Как говорится:
– Все против, но их уже записали:
– За.
Вот, скорее всего, такие именно Метаморфозы увидел не только Овидий, но и Данте с Вергилием в Аду:
– Все были против, а оказались:
– За!
– Дак, нас записали без ведома, батюшка!
– По барабану, как сказал Микеланджело в Сикстинской Капелле.
Вот также ужаснулись и жители Села Горюхина, что повисли их носы до самой Земли:
– Мы, что, разве за него были, за Мистера Икс – Хера?!
Напряжение таково, что вчера не решился дослушать эту передачу Ивана Толстого и Бориса Парамонова до конца, как будто идет трансляция о Конце Света, и неизвестно удастся ли найти вовремя ключ противостояния. Точнее, ключ-то давно найден, но при привете реципиент не откликается, как будто и не человек вовсе уже стоит с другой стороны приемника, а его инопланетная:
– Подмена.
Но, как и сказано:
– Я звал тебя и рад, что вижу!
Всё дело в том, что неясно до конца:
– То ли товарищ притворяется, и, значит, Человек в нем уже подменен на Другого, или всё-таки:
– Товарищ не понимает? – Нужно сделать выбор, как решил и Гамлет:
– Быть, или пока еще подождать можно?
Вот просмотрел три варианта фильма по книге Бориса Пастернака Доктор Живаго, помню и 4-й, но не нашел его в интернете почему-то. Признания во зле хватает во всех, но фильм Дэвида Лина с Омаром Шарифом отличается тем, что в нем зло настолько превышает человеческие возможности, что Человек, как Высоцкий в роли Каменного Гостя, только повторяет правду-матку:
– Я звал тебя, и рад, что вижу. – Как будто и Каменный Гость пострадает после встречи с ним. – А точнее, хотя Человеку и страшно, но после этой встречи пострадает именно Каменный Гость:
– Окаменение человека окажется сильнее, – вплоть до Воскресения.
Тем не менее, стена непонимания так крепка, что только Иисус Христос и Апостолы смогли пробить в ней дыры, ведущие к Богу. И вот теперь человек идет, у него отрыты вежды, а ему, хватая за край одежды:
– Скажи, зачем без цели бродишь?Едва достиг ты высоты,И вот уж долу взор низводишьИ снизойти стремишься ты.Следовательно:
– Ничего и не было! – Не было Воскресения, человек так и остался на обочине, и нет ему места в Книге Жизни.
И вообще, это сказка тупой бессмысленной толпы, что Человек хоть когда-нибудь может пробиться на аудиенцию к Богу. И:
– Стихи-Я продолжает править бал, как истина. – А:
– Закон придуман только для осуществления рабства. – Ибо:
– Победа-то уже была за нами!
И никто не собирается оживить эту победу даже конями на Большом Сиэтэ, – ибо:
– Они и предназначены как раз для обратного, чтобы закрыть дыры, пробитые Иисусом Христом и Апостолами, – если не заделать, то хотя бы так замаскировать от человека, чтобы он даже забыл навсегда об их когда-то реальном существовании.
А двух других фильма с Меньшиковым Александра Прошкина 2005 года, где Меньшиков умирает в трамвае, а в другом 2002-го с Кирой Найтли режиссера Джакомо Кампиотти, где доктор Живаго – Ганс Мэтисон – падает на карачки в ресторане, и тоже умирает, а ее, Лару – в отличии от первого варианта, помещают, как проникновенно сказано в конце:
– В один общий или женский лагерь из их неисчислимого количества на Севере Диком.
Особенно поразило вот это:
– Неисчислимое количество лагерей, – а не один, два, три, – ибо:
– Скрыть от мировой общественности можно много чего, – но:
– Не бесчисленное же множество. – Без знака вопроса, ибо, – а вот ми:
– Не знали-и.
А вот сейчас Иван Толстой и Борис Парамонов и наматывают этот кабель связи с Богом на свою бобину очень сомнительного мировоззрения, доказывая:
– Ничего не было – это только Стихи-Я.
Они падали, падали с краешков стульев, а нам опять двадцать пять:
– Тижало, конечно, но не до такой же степени страшно, чтобы приравнивать человека, как в фильме Дэвида Лина на конечной гидроэлектростанции, – к:
– Деталям иво машин, вплоть до самой воды, направляющейся вниз, как из водопада Ниагара, да? – так естественно.
А теперь конкретно, есть ли там, в конце Передачи что-нибудь еще обоюдоостро обольстительное, кроме стихии, напрашивающейся и нарывающейся на неприятности по своей собственной неразборчивости, на чем лучше сегодня драться:
– На пистолетах, или надо было лучше А. С. Пушкину выбрать шпагу. – Ибо ее звон, как звон бокалов:
– Еще с самого детства ласкал нам слух борьбой Трех Мушкетеров против всего остального, зазнавшегося в своих неприятностях мироздания.
Идет боевик про немецкую подводную лодку, которую захватили англичане или американцы вместе с Энигмой по специальному заданию, называется:
– Ю-571 – Франция – США, 2000 г. – Готовятся запустить последнюю торпеду по немецкому миноносцу, бомбящему их на 25-ти метровой глубине глубинными бомбами. Сейчас глубина уже 200 метров.
Смысл? В том же, что сейчас я готовлюсь морально к последнему – авось – бою с концом передачи по РС под названием:
– Пушкин.
Пуск записи.
Борис Парамонов:
– Поэт не волен в своем творчестве.
Но! Да, поэт, может и не волен в своем творчестве, но он принимает Стихию не для того, чтобы слиться с ней, а именно:
– Как союз Моцарта и Сальери, – побеждающая поэта стихия Сальери превращается в бессмертный Реквием Моцарта.
Иван Толстой:
– Поэт приемлет власть Стихии со страстной благодарностью, даже с благоговением, чтобы – этеньшен:
– Её славить! – Но это Славить, такое же, как сейчас американские матросы, опустившиеся на 200 метров вместе с захваченной Энигмой хвалят самих немцев не только за то, что проиграли им Энигму, позволившую на два раньше выиграть Вторую Мировую Войну, но и, как сказал один из них, когда лодка трещала всеми своими швами, но даже на этих 200-х метрах не пропускала воду:
– Да, немцы умеют строить подлодки!
Теперь пошел текст про откуда-то взявшуюся Степь вместо:
– Подъемлет лист и пыль несет, про тоже несуществующего в конечном тексте:
– Угрюмого орла, – ибо написано черным по белому:
– Тяжел и страшен. – Но это, так сказать:
– Обидно мне, досадно – ну, хрен с ним. – Хотя тут же идет:
– Петь гнилой, – как будто специально подбирается не:
– Совсем то, – ибо есть:
– На чахлый пень.
Иван Толстой:
– Гордится стихией может только тот, кто ощущает в себе беззаконность стихийной воли. Морали пусть следует толпа.
Здесь вообще наводится тень на плетень, ибо толпа и не следует никогда морали. Даже если ей предлагают эту мораль в виде Долбицы:
– Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме! – Хотя предложено хитро, чтобы можно было гордиться:
– Победа за нами, – но будет только в Будущем, которого, в принципе, никогда вообще не бывает. – По крайней мере, в уроках Чистописания.
Вот честно, знал, что что-то будет хоть Прохиндиаду пиши! С такими мыслями Иван Толстой и Борис Парамонов никогда не смогут попасть в тот немецкий миноносец, который шел сейчас в фильме Ю-571 на всплывшую в последний раз подводную лодку с американскими лазутчиками за Энигмой.
И вот резюме, которое делают авторы передачи почти хором и как на заказ – для кого только:
– Человек не в силах совладать со стихией, действующей в нем, – следует добавить, как разбойник на большой дороге.
Это явная ошибка, ибо вот в этом кино немцы, скорее всего, и хотели разобрать на части весь мир, предполагая его безрукую ничтожность по сравнению с их Аненербе, ну, будут ложиться живыми под танки, ну пойдут с палками и скалками в атаку – не пойдут, так погонят – бесполезно, пред их стихией Наследия Предков – эта хренопасия никак не устроит, – но!
Нашелся и на Стихию Алан Тьюринг – и привет:
– Даже организованная немцами стихия рухнула.
Утверждается, что по Пушкину, человек должен отрицать эволюцию и нравственное совершенствование, ну, если он такой гений, что решился впустить в себя стихию. – А!
А к каком нравственному совершенствованию призывал Иисус Христос? Разве к этому, нужно следовать прогрессу, как-то:
– А давайте-ка, друзья мои хорошие, сдадим всех своих коров и лошадей в колхоз на благо равенства очень любящего себя общества, – и, некоторые у Шолохова, действительно, переживали, что все хотят съесть Кука, и что главное:
– Именно его собственного, – в виде пары быкофф. – Оказалось теперь опять и снова, что это была, да, мораль, но, к сожалению, опять:
– Липовая.
О каком нравственном совершенствовании говорил Иисус Христос? А за ним и Апостол Павел, – а именно, чтобы быть моральными и не грешить надо быть, почитать, точнее, себя:
– М-ё-р-т-в-ы-м-и. – И, вообще, говорится в Евангелии, всё, чего бы человек ни захотел достичь морального, будет иметь смысл только, если это дело высокой морали будет делаться:
– Вместе с Богом! – Иначе будет то, к чему и призывают сейчас – пусть не часто – в России:
– Наша мораль ничем не отличалась – в 17-м годе – от христианской, – но вот только без бога, ибо все церкви нарочно разрушили.
Вывод:
– Та мораль, о которой толкуют сейчас И. Толстой и Б. Парамонов – это или чистая умозрительная ошибка, или липа, и хорошо, если не заведомо продуманная.
Нелепо быть против враждебности к культуре, ибо:
– А кто сейчас за Культ-Ура в России? – И, как сказал в свою бытность живым Савелий Крамаров:
– Тишина, – только покойники с косами стоять уже рядом с нашими Ман-Гейзерами.
Или Жданов был за нее, когда запретил Зощенко даже:
– Просто смеяться.
О какой культуре речь? Может только о культуре речи? Так и ее нет, кого ни спросишь, у всех указ говорить только одно и тоже:
– Да, То Есть, Как Бы – это всё, больше ничего не бывает. Как правило.
Если говорить про культуру Михаила Булгакова или Пастернака, то это очевидное исключение из правил, про Булгакова одна культурная женщина – продавщица из книжного магазина – сказала, когда к ним в магазин его первый раз привели и она прочитала Мастера и Маргариту:
– Такая мура, что даже любопытному – непостижимо, как это можно читать.
Мир может и расколот на царство стихии и царство разума, – но! Что очень важно, как и распространил Гомер своей Илиадой и Одиссеей:
– Исправить его может только Искусство и Наука делать Троянских Коней, запускающих свои лапы из Настоящего в Будущее и из Прошлого в еще большее Прошлое. – Что значит:
– Картина Мира складывается – как это и объясняется в Евангелии – из возврата в Прошлое – вплоть до Адама – и исправление его ошибки – греха.
А вот просто так:
– Напишем сзади всех тетрадей Кодекс Строителя Коммунизма – и хрен с ним:
– Будем счастливы – никогда не получится.
О чем и написал стихийно Пушкин.
Также говорится, что стихию человек не может вызвать, – но!
Но вот это, похоже, уже двойная ошибка, ибо и в России в 17-м году ее вызвали, и немцы, начав Вторую Мировую – тоже. Одна стихия уже давно проиграла, а другая, правда, ждет своего:
– Конца Света.
Борис Парамонов:
– Человек бессилен против стихии в нем. – Б. П., видимо забыл тот вид поэта, про который Пушкин рассказал в Путешествии в Арзрум:
– Орет сильно, да, можно сказать даже:
– Воет, – но заметьте:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.