Бремя белых. Необыкновенный расизм

Гражданская волна в США 1861–1865 годов: реальность и мифы

Такая же сказочка и то, что Гражданская война в США велась за освобождение негров. Гражданская война началась как война двух разных американских цивилизаций. Это была война за то, кому заселять Запад США.

Что касается положения негров на Юге, то предоставлю слово американскому историку: «Так, уже в 50-х годах практически во всех южных штатах росло количество свободных негров, разумеется, за счет сокращения количества негров-рабов. В Южной Каролине освобожденных невольников в 1860 году было 30 463 человека против 27 463 в 50-м. Для Вирджинии те же показатели составили соответственно 58 042 против 54 333. Одновременно положение тех негров, которые все еще оставались в неволе, изменялось к лучшему. Правда, суровые законы, налагавшие ряд запретов на предоставление чернокожим невольникам разного рода льгот, формально еще действовали, но их белые хозяева давно перестали эти законы соблюдать. Например, вопреки законодательству негров учили читать и писать, им позволяли покидать пределы поместий и ходить туда, куда им заблагорассудится. И даже на собрания своих рабов, казалось, представлявших для белого населения наибольшую опасность, рабовладельцы смотрели сквозь пальцы.

Но сторонники отмены рабства, яростные аболюционисты, охваченные пуританским пылом, не желали замечать этих очевидных перемен. Они требовали немедленного и безоговорочного освобождения всех невольников, даже не задумываясь о том, что столь поспешное решение проблемы жестоко прежде всего по отношению к тем, кого они намерены облагодетельствовать. Предоставить свободу малоразвитому, не знающему самостоятельной жизни черному населению Юга было все равно что выгнать на улицу домашнего пса, привыкшего к ежедневной кормежке и отдыху на подстилке у камина. В том, что это действительно так, не в меру нетерпеливым сторонникам аболюционизма предстояло убедиться много позже, во времена Реконструкции, когда тысячи получивших свободу негров просто не знали, что с ней делать.

Одним словом, легенда о том, что именно стремление населения Севера добиться отмены рабства стало главной причиной Гражданской войны, была всего лишь пропагандистским трюком»[39].

Добавлю еще, что Конфедерация Штатов Америки (южане) состояла не только из 9,1 миллионов чел., в том числе свыше 3,6 миллионов негров, живших на 40 % всей территории США. 7 октября 1861 года к Конфедерации присоединилась Индейская территория: около 500 тысяч человек.

Дело в том, что южане никогда не проводили политику депортации индейцев. А в сенате Конфедерации заседало не только по два представителя от каждого штата, но и пятеро индейцев: по одному представителю от каждой Индейской республики. По числу племен: чероки, чокто, крик, чикасо и семинолы.

Вождь племени чероки Стенд Уэйти (1806–1871) одновременно был богатым плантатором. Глава индейской кавалерии Стенд Уэйти, Бригадный генерал армии Конфедерации, был последним, кто капитулировал перед армией северян 23 июня 1865 года.

Это мы, кажется, о расизме?

О том же, как рвались освободить негров северяне, хорошо сказала культовая фигура «прогрессивных людей» всего Запада и, кстати говоря, еврей, президент США Авраам Линкольн: «Я никогда не выступал и не буду выступать за социальное и политическое равенство двух рас – черной и белой, я никогда не поддерживал точку зрения, чтобы негры получили право голоса, заседали в жюри или занимали какую-нибудь должность или женились на белых; добавлю, что между белой и черной расой есть физическая разница; и, как любой человек, я за то, чтобы белая раса занимала главенствующее положение.

Я не могу представить никакого большего бедствия, чем ассимиляция негра в нашу социальную и политическую жизнь на равных с нами условиях… Ассимиляция с низшей расой не является ни возможной, ни желательной».

Это мы тоже о расизме, и о неуемной борьбе прогрессивных людей с расизмом. Ну, и о культовых фигурах.

Когда началась Гражданская война, Север выглядел не очень хорошо в глазах всего мира: как агрессор, нарушающий собственные законы. Север блокировал порты южных штатов, парализовал торговлю Юга с Европой. В Англии из-за прекращения подвоза американского хлопка разорялась текстильная промышленность, сотни тысяч людей остались без работы.

Англия и Франция собирались официально признать Конфедерацию независимой. Произойди это, не сносить бы Северу и лично Линкольну головы. Но умные же они люди, делатели прогресса! Подумаешь, подтереться собственными убеждениями! Главное – выгодно.

30 декабря 1862 года Линкольн подписал «Прокламацию об освобождении» рабов с 1 января 1863 года. Вообще-то по Конституции США вопрос о сохранении рабства оставался на усмотрение каждого штата. Аболиционистов и обвиняли в том, что их деятельность ставит под угрозу союз Севера и Юга, противоречит Конституции США.

В 1847 году Верховный суд на жалобу черного истца ответил: «У негров нет таких прав, которые белые должны были бы соблюдать». Члены Верховного суда были северянами.

Теперь, вопреки собственной Конституции, Линкольн освобождал рабов – в том числе в штатах, которые уже вышли из состава США! Что сказал бы Линкольн, объяви южане деньги Линкольна своей собственностью, – неизвестно. Но известно, что подлый и бесчестный «трюк» Линкольна кардинально изменил отношение к событиям всей «прогрессивной» Европы.

С этого момента борьба велась не за единство Союза, а за отмену рабства. Ура прогрессу!!!

Правда, национальный герой Севера США генерал Грант в 1862 году убежденно сказал: «Если бы я думал, что эта война затеяна для отмены рабства, я сложил бы с себя командование и предложил бы шпагу другой стороне».

Но во всем мире – популярно!

Россия всего за год до этого освободила своих собственных крепостных. Правда, Манифест 1861 года принес свободу всего 28 % крепостных – остальных уже освободил страшный тиран и злодей Николай I. Так же и Линкольн «освободил» меньшую часть негров, большинство уже до него освободили – и не бандюганы, резавшие гостеприимных людей, а собственное законное правительство и собственные владельцы. Но это тоже мелочи! Главное – бороться за прогресс! Бороться не покладая рук! Бороться отсюда и до обеда!

Российская империя послала военные эскадры в Сан-Франциско и в Нью-Йорк с инструкциями – не позволить Британии вмешиваться в войну на стороне Конфедерации. «Зато» северные штаты США от имени всего США поддержали Россию во время подавления польского восстания 1863 года[40].

К тому же теперь и сама Британия позволила Северу продолжать блокаду портов Юга: пусть борются за прогресс!

Так что «трюк» у Линкольна получился очень, очень качественный!

Сразу после Гражданской войны конгресс и сенат приняли 13-ю поправку к конституции США (принята 13 января 1865 года и вступила в силу 18 декабря 1865 года). Этой поправкой рабовладение раз и навсегда запрещалось.

15-я поправка от 30 марта 1870 года запрещала ограничение активного избирательного права по признаку расы, цвета кожи или в связи с прежним положением раба.

Ура, товарищи!!!

…А что теперь многим бывшим рабам стало нечего есть – это мелочи. Что погибло больше 600 тысяч человек при населении США в 28 миллионов – тоже мелочи. Что экономика страны легла руинами – уж и вовсе полные пустяки. Главное – счастье народа.

Конец черного рабства

Участь негров-рабов стала возбуждать протесты европейского общества еще в XVIII веке. В Англии уже в 1798 году возникло первое противоневольничье общество «Африканская ассоциация».

В 1808 году последовало запрещение негроторговли, в 1823 году – запрещение перевозки рабов из одной колонии в другую, в 1834 году – полное освобождение, с обязательством отпуска на волю через четыре года.

Торговля неграми была приравнена к пиратству: особые военные крейсеры проводили проверки торговых судов в Атлантическом океане.

В 1815 году за запрет работорговли высказался Венский конгресс, а в 1834 году рабство было окончательно отменено в Британской империи. Тем не менее с 1807 по 1847 год из Африки вывезли до 5 миллионов рабов. Страшный удар работорговле нанес запрет рабства в США в 1865 году: закрылся самый прибыльный рынок.

В небольших масштабах торговля черными невольниками продолжалась до конца XIX века: до запрета рабства на Кубе в 1886 году и в Бразилии в 1888 году. Но вообще-то в конце XIX века стало очевидно, что рабы – очень неэффективная рабочая сила. Свободный работник трудился втрое производительнее раба, а стоимость рабов все возрастала.

На Гавайские острова и на плантации во всей Южной Азии и в Африке стали ввозить китайских рабочих – кули. Много ввезли, около 6 миллионов. Эти уже ехали за океан сами, спасаясь от голодной смерти в перенаселенном Китае. Их по пути кормили и пускали оправляться за борт. На месте назначения были они не живой собственностью плантаторов, а вели убогое существование плантационных рабочих и полударовой рабочей силы.

Получается интереснейшая картина: в странах Европы рабство отменено еще в Средние века. В Лондоне работорговля, рабство и крепостное право запрещены в 1102 году.

В Исландии рабов нет с 1117 года. В Норвегии – с 1274 года. В Швеции – с 1335 года. Во Франции рабы освобождены в 1315 году указом Людовика Х.

В Восточной Европе «второе издание» крепостного права существует с XVI по XIX век, но это уже не рабское состояние. Права крепостного оговорены в законе; нам они не показались бы ни достаточными, ни совершенными, но это уже второй вопрос.

Кстати, и права чернокожих рабов в XVIII–XIX веках все больше оговаривались, «зона произвола» со стороны хозяина становилась все меньше и меньше.

В мусульманском же мире рабовладение отменили в XX веке. В Саудовской Аравии, например, в 1962 году. Но это – формально. Практика рабовладения все еще процветает на мусульманском Востоке и больше всего – в арабских странах. По крайней мере часть высшего мусульманского духовенства одобряет рабство. Высокопоставленный и широко известный религиозный сановник, шейх Салех аль-Фавзан, во время одной из своих речей утверждал, что «рабство – неотъемлемая часть ислама» и тот, кто хочет его отмены, является «неверным». Далее этот шейх сказал: рабство – это часть джихада, а джихад будет вестись, пока существует ислам.

Известно, что часть своего огромного богатства Усама бен Ладен приобрел, организуя работорговлю в Судане[41].

А в Интернете попадаются статьи с духоподъемными названиями: «Саудовцы импортируют рабов в Америку» – со ссылкой на статью Даниэля Пайпса в New York Sun от 16 июня 2005 [http://ru.danielpipes.org/article/2698].

Что тут сказать… В каждого жителя Земли можно ткнуть пальцем и сказать: «Ты – потомок рабовладельцев!» И это будет чистая правда, потому что все мы – потомки рабовладельцев.

Правда, все мы одновременно и потомки рабов.

Немаловажная деталь состоит в том, что наши предки были рабовладельцами и рабами в разное время. Англичане – тысячу лет назад. Славянские народы – лет триста или пятьсот. Американцы – сто пятьдесят лет назад, а арабы и сегодня частично рабовладельцы, частью же потомки рабовладельцев и рабов от силы в третьем поколении.

Расовая сторона рабовладения

В тех или иных формах все расы и народы знали рабство. Но эпоха XVI–XIX веков вошла в историю именно как эпоха черного рабства. Случайно ли это?

Марксисты и другие врали кричат, что все дело тут в уровне социально-экономического развития. Африка отстала из-за климата и в силу еще 222 противоречащих друг другу причин, потому в ней и задержалось то, что уже исчезло во всем мире.

Но только вот ведь странность: уровень развития Англии в XI веке или во Франции в XIV веке ничем не выше, чем в Африке XVIII века, или уж тем более намного ниже, чем в Саудовской Аравии XX века. Но в Англии XI века и Франции XIV века рабство отменили, а в Африке XVIII века рабство процветало. Как и в Саудовской Аравии середины XX века.

Еще труднее будет доказать, что в X или в XV веке Занзибар и вся Восточная Африка намного отставали от Переднего Востока. Тем не менее отсюда постоянно вывозили рабов в страны Востока. Арабские, иранские и индийские купцы по крайней мере с X века использовали муссоны, чтобы плавать по Индийскому океану.

На острове Занзибар, с его удобной гаванью, возник каменный город, в котором в 1107 году выходцы из Персии, из города Шираза, построили первую в Южном полушарии мечеть Кизимкази.

Это совершенно удивительно, но рабов из Шираза в Африку не завозили, а вот из Африки в Персию – завозили. Уже в XIX веке, пока этого промысла не пресекли англичане, в страны мусульманского мира ввезли из Африки до 5 миллионов негров-рабов. С чего бы это, если все дело в социально-экономических условиях?!

Мы склонны считать работорговлю делом отвратительным и грязным. Но она не во все времена вызывала такие эмоции. В античное время работорговля была делом в высшей степени почтенным, да и в Средневековье тоже. Уже в VII веке франк по имени Само основал даже целое славянское государство в землях будущей Чехии. Он возглавил восстание славян против Аварского каганата, его провозгласили военным вождем, а он выиграл войну, и его государство распалось только после смерти Само в 658 году. А был Само некоторым образом как раз торговец рабами. Кем торговал – того и возглавил.

…Но у европейцев торговля рабами и рабовладение наталкивались на упорное сопротивление. Причем северные европейцы становились намного худшими рабами, чем южные. «На юге легче гнутся спины», – говаривали скандинавы. В романе Валентина Иванова выведен работорговец, который не любит торговать светловолосыми красотками с Севера. Они своевольны, непокорны, приходится портить их красу, смиряя плетью, да к тому же они часто вводят в расходы, кончая с собой[42].

Писатель отразил историческую реальность.

Юг Восточной Европы стал полем охоты на людей в XV–XVII веках. У крымских татар набеги на Русь и Польшу назывались очень откровенно: «походы за одеждой». Называя вещи своими именами, когда совсем становилось нечего жрать, дикие снаряжали очередной набег. В 1539 году они даже чуть не захватили Краков, бой шел уже на улицах самого города. То ли миллион, то ли 5 миллионов людей, в основном детей и женщин, перешли с веревками на шее по узкому Перекопскому перешейку в Крым и были проданы на невольничьем рынке. Говаривали, что турок только с отцом и с начальником говорит по-турецки. С муллой он говорит по-арабски, с мамой по-украински, а с бабушкой по-польски.

Замечу: негров в Америку ввозили в основном взрослыми мужчинами. 60–70 % ввезенных! А славян-мужчин захватывали довольно редко.

И даже захват детей и женщин славянам «почему-то» совершенно не нравился. Все эти века – сплошная череда войн с хищным давлением работорговцев. В Московии был даже особый «полоняночный налог» на выкуп пленников. Когда в 1783 году князь Потемкин-Таврический захватил Крым и окончательно раздавил это разбойничье гнездо, во всей Восточной Европе это было встречено с большой радостью.

Во всяком случае, мусульмане-людокрады никогда не покупали рабов у других славян и не имели опорных пунктов, на которых их агенты-славяне накапливали бы рабов.

А вот африканская работорговля велась именно так, в ней сами африканцы принимали самое живое участие. Почему? А потому, что рабовладение было вполне в духе их собственного общества. Негритянские царьки лихо торговали собственными подданными и вели специальные войны для захвата рабов у соседних племен. Работорговцы и европейцы – и арабы – не сталкивались ни с каким организованным сопротивлением.

Более того, если африканские рабы получали свободу и входили в европейское общество, они тут же начинали торговать своими собратьями по расе. Приобретать европейцев в рабство никто бы им не позволил, но были случаи, когда европейцев захватывали в рабство в глубине Африки. Такова была судьба нескольких европейцев после восстания «пророка» Махди в Судане в конце XIX века. О приключениях двух детей, похищенных неграми и проданных в рабство, написана великолепная книга Генриха Сенкевича. Называется она «В лесах и в саванне» и, насколько мне известно, никогда не переводилась на русский язык: очень уж «политически некорректная». Но книга очень хорошая, великолепно передающая колорит страшненького «Черного континента»[43].

Но уж африканцами свободные африканцы (и тем более мулаты) владели в полное свое удовольствие. Во всех странах Латинской Америке это происходило великое множество раз, в том числе и на острове Гаити.

И еще одно обстоятельство… С XVI века европейцы были владыками всего земного шара. Как иногда говорят, они «обезлюдили Америку, чтобы населить ее неграми из Африки». Но почему они обезлюдили Америку? Да потому, что индейцев невозможно было сделать рабами. Владелец индейских рабов слишком рисковал получить в бок заточенный сук или камнем по голове, а работа индейцев больше всего напоминала изощренный саботаж. Она и была саботажем: не зря же национальным символом Гватемалы стала священная птица ацтеков и майя – квезаль.

А почему Америку населили именно из Африки? Южная Азия, конечно, расположена подальше… Но если бы даже Индия и Индонезия находились бы там, где лежит Африка, а Африка лежала бы на 5 тысяч километров восточнее, рабов все равно «пришлось» бы возить именно из нее. Так бы и возили, проплывая мимо Азии, удобно расположенной «напротив Америки». Я уж не говорю про Восточную Азию, где находились могучие централизованные государства, жители которой рабами быть «не умели» еще больше, чем арабы и индусы.

Мораль простая: рабом можно сделать только того, кто согласен быть рабом. У негров-рабов не было выхода? Был!

Они могли оказывать сопротивление на самом Африканском континенте. Проигрывали в оружии? Нападайте с копьями и луками, наваливайтесь массой, делайте ловушки на тропах и стройте крепости.

Невозможно?! Но маленькая Литва-Жемайтия стояла против Ливонского и Тевтонского ордена… двести лет.

«Спасением Жемайтов стала система пильякалнисов. Пильякалнис – это или естественный холм, склоны которого превращены в крутые откосы, или насыпной холм, искусственный. Для таких холмов мужчины носили землю в мешках, женщины – в подолах. Раньше пильякалнисы использовали как родовое святилище главного божества жемайтов – Перуна, которого здесь называли Перкунасом. Ну, и как высокое, крепкое место, где можно в случае чего отсидеться.

Их было до полутора тысяч в небольшой Жемайтии. На прусской границе по всем путям, ведущим в глубь Жемайтии, пильякалнисы стояли на расстоянии пяти-шести километров.

К каждому пильякалнису вела кольгринда – извилистая дорога, проложенная по дну озера, реки или болота у подножия рукотворного холма. В мирное время у всех изгибов кольгринд стояли вехи, – воткнутые в дно жерди или ветки деревьев. В случае войны вешки снимали, и пройти становилось невозможно.

Пригодились и парсепилы – длинные узкие насыпи на пильякалнисах, возле изваяний Перкунаса-Перуна. На них и раньше жгли костры в честь божества. Теперь на парсепилах складывали столько хвороста, что хватило бы на сто богослужений. Огонь в алтарях поддерживался круглые сутки. Как только с пильякалниса замечали, что крестоносцы перешли границу, на парсепиле поджигали все запасы хвороста. Днем сигнал подавал дым, ночью – свет костра.

Увидев сигнал, на других парсепилах тоже поджигали кучи хвороста. Огненная цепочка пробегала через страну, с некоторых городищ свет был виден за десятки километров. Через час-два вся Жемайтия знала, что началась очередная война. Женщин, стариков и детей уводили в дремучий лес, прятали в самых труднопроходимых болотах. Иногда в таких отрядах спасавшихся вообще не было мужчин – женщины сами умели найти тропки в глубь лесов и болот. Мужчины взбирались на пильякалнисы, и рыцарям приходилось вести трудную, опасную осаду каждого рукотворного холма. За это время к ставке великого князя стягивались войска, и уже регулярная армия наносила удары захватчикам»[44].

Так что воевать было возможно.

Можно было восставать уже в приморских городах типа Маракеша, можно было бить немногочисленных плантаторов уже в Америке.

Реальное массовое сопротивление сделало бы «черное рабство» невероятно опасным и экономически бессмысленным.

Можете ли вы себе представить, дорогой читатель, славянок, которые просили бы турка сделать им смуглого ребеночка? С трудом? А в странах Вест-Ин-дии, в Центральной Америке темнокожие женщины еще совсем недавно, вплоть до 1950-х годов, просили европейцев сделать им мулатика[45]. Простите… а зачем им свобода, этим милейшим чернокожим дамам? Что они с ней делать будут?

Я не оправдываю системы рабовладения и работорговли. Как и почти для всех современных людей, мне дика сама мысль владения людьми как вещами.

Но, во-первых, рабство существует не потому, что кто-то хочет быть рабовладельцем, а пока кто-то согласен быть рабом. Рабовладельца делает сам раб. Если рабство в крови, в костном мозге, человек будет рабом независимо от обстоятельств.

Во-вторых, шествие рабовладения по Земле остановили сами же европейцы. Сначала – в самой Европе. Потом и в колониальных странах. Малоизвестная деталь: и Российская империя уничтожила рабство на Кавказе и в Средней Азии, и Британская империя искоренила рабовладение в Индии. В Африке не искоренили… На что, видимо, есть свои причины.

И в Америке рабство извели европейцы. Негры поразительно мало сопротивлялись рабовладению. Только очень немногие из них осознанно боролись с рабством. Не с европейцами, а именно с рабством как таковым. Эти немногие, как человек трагической судьбы Туссен-Лувертюр, как темнокожий публицист Уокер, это те негры, которых и африканцами уже не назовешь. Созревшие плоды ассимиляции, это скорее европейцы с темной кожей. То есть кожа у них может быть какого угодно цвета, а волосы могут курчавиться, сколько им самим и их обладателям хочется, но душа у этих «негров» – белая. Могучий зов великой европейской цивилизации прозвучал для них, и они пошли на этот зов.

Трагедия и Лувертюра, и Уокера, и многих других именно в том, что их всегда чересчур мало, единицы. Собраться в свое особенное общество «чернокожих европейцев» им трудно, именно потому, что их слишком мало. Европейцы могут и не принять «новых негров» из-за дурацких расовых предрассудков. А «свои» не понимают этих «неправильных» негров. В том числе и потому не понимают, что отмена рабства им вовсе не кажется важной.

Большая часть движений рабов-африканцев направлена вовсе не против рабства. Это не революции за изменение общественного строя. Это чисто племенные движения за то, чтобы истребить господствующее племя и самим сесть на его место. То-то генералы Туссена-Лувертюра так легко его предали, а потом построили на Гаити совершенно чудовищное общество, причудливый гибрид Африки со всем худшим, что только нашлось в Европе. С сатанистскими культами вуду, с людоедством, чудовищным развратом, с зомби, массовой безотцовщиной, рабством и работорговлей. Общество устрашающего комплекса неполноценности с «графиней Котлетой» и «герцогом Пюре».

Это потому, что бедняги – потомки рабов? Да, и 90 % современных русских – тоже потомки крепостных. И я тоже потомок тех, кого еще в начале – середине XIX века сдавали в рекруты и пороли на конюшнях. Но у нас рабство было – в законах, во внешних условиях жизни, а не в душах. На Гаити же рабство сидело в костном мозге людей, было их природным свойством. И потому каторжники, сосланные в Австралию (тоже рабы своего рода), и беглецы из Европы создали динамичное, здоровое общество, где никого не едят, не приносят в жертву и не продают.