Бремя белых. Необыкновенный расизм

Хотя бы кратко зная историю, можно понять, и что такое расизм… Получается, это ксенофобия, которая принимает форму враждебности к людям другого цвета кожи, другой внешности.

Стоило европейцам в XV–XVI веках увидеть людей других рас, как появились идеи расового превосходства. Идеи, согласно которым белые чем-то «лучше» всех остальных. Идеи эти не лучше и не хуже идей превосходства носителей языка, культуры, касты или превосходства тех, у кого кольцо в носу больше и тяжелее. Какая разница, на каком основании считать себя вправе мордовать другого?

Тем более нужно моральное оправдание, чтобы сгонять с земли, убивать, грабить, порабощать других людей. Всегда убивали и грабили хорошо знакомых соседей, о которых давно было «известно», что они «дети неправильных богов», а то и дети самого сатаны. Теперь же европейцы сталкивались с совершенно незнакомыми им народами и племенами. Нужны были новые мифы, объяснявшие, что «мы» лучше «них». Нужны были и мифы, объясняющие, кто такие «мы». Ведь все европейские народы теперь оказывались в одном «лагере» колонизаторов. И конечно, нужные мифы появились.

Религиозные мифы

Стоило в XV–XVI веках начать торговать чернокожими рабами, и тут же появилось «объяснение» ущербности черных: они происходят от библейского Хама, на них – проклятие праотца Ноя.

Открыли Америку? И тут же сделали вывод, что раз в Библии ничего не написано про индейцев, то они и не являются людьми.

Появились такие понятия, как «преадамиты», то есть люди, созданные до Адама и Евы. И «коадамиты» – люди, созданные параллельно с Адамом и Евой. Первым творцом теории преадамитов был, насколько мне известно, французский протестант, кальвинист Исаак де ла Перейра (1594–1676). В 1655 году – он анонимно выпустил в Амстердаме книгу «Преадамиты», в которой утверждал: между Адамом и Авраамом прошло слишком мало времени, чтобы могло образоваться множество народов. Поэтому он предположил, что библейский Адам – лишь праотец еврейского народа; родоначальники же других («преадамиты») были созданы отдельно.

Похожие взгляды разделял философ-пантеист и сатанист Джордано Бруно (1548–1600), в пользу теории преадамитов высказывался И.В. Гете. Даже в конце XIX века американский профессор Александр Уинчел написал еще одну книгу «Преадамиты» (1880)[49].

«Борцы за прогресс» уверяют, что идею неравенства людей всегда отстаивала Церковь и что этим занимались религиозные ученые. Это полнейшая неправда. Более того… Чем сильнее отступался человек от учения Церкви, тем легче становился расистом.

Во-первых, для религиозного человека мир таков, как он устроен Богом. Исходно мы не знаем, как его устроили.

Неверующий же просто вынужден придумывать устройство мира. Сам выдумывает, как ему удобно.

Во-вторых, не дело человека решать, кто в мире жить должен, а кто нет. Господь приводит в мир тех, кого считает необходимым.

Неверующий может почувствовать себя в мире хозяином и начать решать, кто в мире должен занимать какое место.

Папская булла 1537 года вполне конкретно утвердила: индейцы – такие же люди! Испанские миссионеры крестили индейцев и благословляли брачные союзы испанцев и испанок с туземцами. Добрый монах Бартоломео Лас Касас был против обращения индейцев в рабов. По его мнению, на плантации следовало завозить в Америку рабов из Африки[50].

Но и негров-рабов католики считали людьми, крестили их и наставляли в вере. Негры в Америке придумали и вуду, и другие вещи, которые к ночи лучше не поминать, но это уже второй вопрос.

В Африку Церковь посылала миссионеров, а что благодарная паства их порой съедала – так это уже вопросы к пастве, не к Церкви.

Православная же Церковь никогда даже не ставила вопрос: являются ли людьми монголы, буряты или чукчи? Или индейцы? Более того, православные священники всегда выступали против обид, чинимых туземцам русскими. И миссионерствовали! Алеуты в Америке, якуты и юкагиры, народы Алтая, хакасы в Сибири – вот народы, окрещенные практически поголовно. В Китае русские православные окрестили до 300 тысяч человек. Большая часть православной паствы Китая погибла во время восстания «боксеров» в 1900 году – китайские язычники истребляли их с собой злобой, как «отступников» и «предателей».

Апостольская Церковь вообще отстаивала сложные, книжные принципы, несла культуру образованных «простецам». Сами же народные массы стихийно отстаивали древнюю норму разделения людей на «своих» и «чужих» по генетическому принципу. Протестанты выбирали священников, не признавали апостольской преемственности, вот и культивировали идею индейцев-преадамитов и негров – потомков библейского Хама.

Опыт человечества свидетельствует: отступление от христианства всегда ведет к утверждению идеи неравенства людей. Само слово «расизм» в близком к современному смысле ввел в оборот ученый Франсуа Бернье в 1684 году. Знаменитый еретик и сатанист Джордано Бруно, не менее знаменитый врач Парацельс полагали, что человечество произошло от разных предков. Позже то же самое утверждали великий писатель и поэт Гете и французский хулиган Вольтер.

Прогрессивные расисты

Новое время – новые песни. А в случае с расизмом старые песни пришлось пропеть на новый лад с появлением науки.

Ученые XIX века старались найти место человека в природе. Чарлз Дарвин в своей эпохальной работе «О происхождении видов» выстроил иерархию всего живого – от инфузории до человека. Кузен Дарвина сэр Френсис Гальтон, основатель евгеники, весьма конкретно писал о «совершенных» и «несовершенных» линиях развития человека.

Разумеется, «низшие расы» – это вообще как бы и не совсем люди. Европейцы XVIII–XIX веков часто были так убеждены в своем генетическом, биологическом превосходстве, что действительно не считали азиатов и особенно африканцев человеческими существами…

Такие знаменитые ученые, как Карл Фохт, Людвиг Бюхнер, Эрнст Геккель, открыто объявили негров и других представителей «цветных» рас «низшими существами». Так, в поисках недостающего звена между Homo Sapiens и животным миром Э. Геккель считал всех так называемых «дикарей» за полулюдей. Он от имени науки благословлял самые страшные бесчинства колонизаторов. «Разум, – писал он, – является большей частью достоянием лишь высших человеческих рас, а у низших весьма несовершенен или же вовсе не развит. Эти первобытные племена, например ведда и австралийские негры, в психологическом отношении стоят ближе к млекопитающим (обезьянам, собакам), чем к высокоцивилизованному европейцу»[51].

Геккель огорчался, что европейцы слишком гуманны с туземцами и прилагают к ним свою мерку «индивидуальной ценности жизни», то есть фактически отрицал, что убийство негра или папуаса есть преступление большее, чем убийство животного.

О «расе господ» говаривал и знаменитый антихристианин и антигуманист Ф. Ницше, любимец нацистов.

Основы научной классификации биологических видов заложил шведский ученый Карл Линней. Он же считал белую расу расой законодателей и владык, а черную – расой рабов по своей сущности.

Бюффон полагал «людьми, более всего походящими на зверей», австралийских аборигенов. Но американские индейцы тоже всего лишь «животные на высокой стадии развития»[52].

Культовая фигура так называемого «просвещения», некто Вольтер, был самым законченным расистом (а заодно и антисемитом). Он полагал, что на голове у негров не волосы, а шерсть, подобная бараньей, что привезенные во Францию негритянки производят на свет «таких же животных» и что «белый превосходит негра так же, как негр – обезьяну, а обезьяна – устрицу».

Вольтер полагал, что в какой-то степени негры такие противные потому, что совокупляются с другими человекообразными обезьянами и смешиваются с ними, имея общих детенышей.

Врач Эдвард Лонг написал даже специальную книгу «История Ямайки» (1774), где доказывал, что половая жизнь негров с орангутанами – дело совершенно естественное.

Кювье писал в своем «Животном царстве»: «Чернокожая раса отнесена к югу от Атланта… ее характерная морда и огромные губы сближают ее с обезьянами; общества, которые она создает, всегда остаются варварскими».

В современном мире считается, что расисты – это реакционеры, а «прогрессивные люди» всегда, чуть ли не со Средневековья, боролись против расовых предрассудков. Именно все французские «просветители», отношение к которым у ученых культовое, полагали рабство естественным состоянием негров.

Долгое время ученые считали, что помеси белых и черных бесплодны, само слово «мулат» прямо происходит от слова «мул». Плодовитость мулатов очень огорчала многих прогрессивных людей, потому что противоречила данным науки: разные виды не могут иметь общего плодовитого потомства.

Антрополог Топинар полагал, что цветные народы «физиологически неспособны считать больше двух, трех или пяти», противопоставляя им «расы, называемые арийскими, имеющие большие способности к математике».

Тех же взглядов придерживались биолог Ламарк и философ Гегель. Один из основателей «научного» социализма, Фридрих Энгельс, в «Диалектике природы» вполне серьезно писал, что негры не способны понять высшую математику.

Эрудированный врач Густав Карус после всесторонних исследований вывел зависимость цвета кожи разных людей от их «внутренней просветленности».

Натурфилософ Лоренц Окен высказал еще более оригинальную мысль: «Кто умеет краснеть, является человеком; кто этого не может – тот негр».

В США в 1837 году вышла книга Жана-Жозефа Вирея «Естественная история человеческого рода», которая оправдывала рабовладельческую практику плантаторов. «Европеец, – писал Вирей, – является человеком по преимуществу, вершиной человеческого рода; остальные – подлый варварский сброд».

Уже в XX веке американские антропологи Брэнфорд и Блюм писали, опираясь на учение Дарвина: «Естественный отбор, если не чинить ему препятствий, завершил бы процесс вымирания. Считалось, что, если бы не институт рабства, поддерживавший и оберегавший чернокожих, им пришлось бы конкурировать с белыми в борьбе за выживание. Большая приспособленность белых в этом состязании была несомненной. Исчезновение чернокожих как расы стало бы лишь вопросом времени».

Была и такая теория: черные эволюционировали от горилл – более сильных, но менее умных; восточные расы – от орангутанов, а белые – от шимпанзе, самых умных из всех приматов[53].

Откуда брались эти безумные идеи? Они были востребованы жизнью. Наукоподобные теории придумывались потому, что именно это европейцы и хотели услышать.

Что плохо во всех этих изысканиях? Плохо уже то, что науки использовались для поддержания мифов. Еще хуже, что данные наук пришлось до предела упрощать. Примитивное упрощенчество уже в том, что кого ни спроси, все «точно знают», что рас на свете именно три.

Сколько рас живет на свете?

Действительно, а почему считается, что существует именно три расы: монголоидная, европеоидная и негроидная? Иногда к ним добавляют еще четвертую – американскую, или индейскую. Расы простейшим образом разделяются «по цветам» на белую, желтую, черную и американскую – «красную».

Но это – упрощение, нужное именно для того, чтобы идеологически окормлять расистов. А то ведь запутаются, бедняжки.

Начнем с того, что внутри каждой из трех или четырех «больших рас» насчитывают от 5–6 до 20 «малых рас». Причем принадлежность многих «малых рас» к большой – дело сомнительное и неопределенное. Скажем, эфиопская малая раса – откровенно промежуточная между европеоидной и негроидной. Лапонскую малую расу включают то в европеоидную, то в монголоидную. Бушменов включают обычно в негритянскую расу – очень уж черные. Но у них есть много признаков и монголоидов.

Австралийцев и малорослые темнокожие племена включают в число негроидов, все по тем же признакам – черные. Но они очень сильно отличаются и друг от друга, и от африканских негров. Их включение в число негроидов – чистейшей воды условность.

Причем все расы, и большие и малые, вовсе не так уж и различаются цветом. Краснокожие – вовсе не краснокожие, а просто смуглые. И китайцы и малайцы вовсе не «желтые», а опять же в разной степени смуглые. Это касается и европейцев – молочно-белую кожу, кроме регулярного посещения ванной, гарантирует разве что жизнь в Скандинавии. Да и то больше зимой, когда кожа просто скрыта под одеждой, а летом и скандинавы загорают.