Расправа над СССР – предумышленное убийство

Выигравшие государства?

Если говорить о том, выиграли ли от распада новые государства, ставшие суверенными республики СССР, то если какие-то и выиграли – то исключительно самые периферийные азиатские страны и народы. Да и то выигрыш – чисто территориальный.

Судите сами. Стали независимыми государствами территории, которые никогда не имели своей государственности: Таджикистан, Киргизия, Казахстан, Узбекистан, Туркмения. На их территории до Российской империи были или диковатые феодальные государства – маленькие, враждовавшие друг с другом, или жили племена – тоже не обязательно мирно. Казахские племена нападали на киргизские и наоборот, те и другие грабили оседлых земледельцев, подданных Бухарского эмира, Хорезмского и Кокандского ханов. Хорезмские ханы то захватывали, то снова теряли власть над племенами Южного Казахстана; точно так же Бухара и Коканд то захватывали, то опять теряли власть над племенами Киргизии и Туркмении.

Насколько выигрышно было для народов Средней Азии выйти из состава СССР, позволительно поспорить. Но очевидно – в Российскую империю включили или народы, не вышедшие из родоплеменного строя, или примитивные государственные образования, напоминавшие Шумер и Аккад, – как Бухара и Коканд.

Спустя столетие из СССР вышли государства с современной экономической и транспортной инфраструктурой, прослойкой хорошо образованных специалистов, сравнительно высоким уровнем жизни.

Помнится, один национально озабоченный адыгеец пространно убеждал меня, что Сочи и Сочинский район – территория его племени, ее племени и надо отдать… одному из адыгейских племен – грешен, забыл название. Помнится, я возразил только в одном: что вернуть Сочинский район надо в том виде, в каком он был у этого племени.

– Это как?! – забеспокоился мой собеседник.

– Сначала надо уничтожить всех рыбок-гамбузий, – предложил я конкретный план, – а то Сочинский район еще в начале XX века был гиблым малярийным местом: сплошные болота, кишащие малярийным комаром-анофелесом. Под Сочи ссылали, и считалось, это куда худшее место ссылки, чем Сибирь. Нынешний курортный климат возник потому, что русские колонизаторы, сволочи, болота осушали, а в водоемы привозили и запускали эту самую гамбузию, которая кушает анафелеса с таким же аппетитом, с каким ты, дорогой, кушаешь сейчас этот шашлык.

Впрочем, мой знакомый жевал шашлык уже с куда меньшим энтузиазмом – понял, паршивец, откуда и куда ветер дует.

– Всю инфраструктуру, которую построили в Сочи и в Сочинском районе русские, надо уничтожить! – продолжал я. – Ни одного современного дома и ни одной дороги. Ни одного завода, засеянного поля, яблоневого сада или аллеи тополей. Никаких корпусов санаториев или детских площадок! Все, что принесли колонизаторы, – взорвать, вывезти, отобрать. Оставить твоему племени то, что у него было до русских, – пустое малярийное болото, а над ним – обвеваемые ветром склоны, и чтоб на этих кручах – никаких зданий из современных материалов и никакого центрального отопления!

– Печи поставим… – уныло огрызнулся сын гор.

– Никаких печей! – возразил я. – Их тоже придумали русские. Какие печи?! Это отступление от национальной самобытности. И стекол тоже никаких, разумеется! Строить будете исключительно сакли из камня и самана, без окон или с окнами, затянутыми бычьим пузырем, с открытыми очагами.

Да, не забыть завести из Африки несколько леопардов-людоедов! В Сочинском районе последнего убил охотник по фамилии Иванов, году в 1908-м. Нехорошо с его стороны так издеваться над бедными кавказцами… Это же национальная традиция такая, черта местной самобытности: просыпается человек твоего племени и только собрался заняться женой – а тут в саклю радостно врывается леопард-людоед! Или, скажем, решил человек ночью не с супругой общаться, а выйти из сакли, потому что чаю пил много, а все удобства не в сакле…

Но мой знакомый не дал мне рассказать до конца историю про то, как леопарды воспитывают местные племена… В этом месте мой знакомый как-то окончательно утратил энтузиазм национального возрождения, сказал, что ему пора, и быстро смылся.

Такие речи не любят и в государствах Средней Азии, но опыт местной самостийности показал: модернизация общества в Средней Азии далеко не закончена. Не хватило времени колонизаторам довести дело до конца.

Меня легко обвинить в национализме и чуть ли не расизме, но ведь это же факт, что после 1991 года быстро выяснилось: современная инфраструктура и производство в огромной степени держатся на выходцах из Европы – на русских, в меньшей степени украинских и белорусских специалистах и работниках. Как только «русскоязычные» стали покидать эти государства – и тут же эти новые государства утратили почти все, что имели. Стоило отказаться от советского опыта – и под видом современного государства начало восстанавливаться самое что ни на есть средневековое общество: с феодальными кланами, разборками племен, первобытными обычаями, не ограниченной ничем властью ханов, красиво названных «президентами».

Об экономическом выигрыше смешно и говорить. Сегодня в Киргизии, в Таджикистане на значительной части территории вопрос стоит уже не о потребительских благах… Людям там просто нечего есть – в самом прямом, буквальном смысле. Недоедание и даже настоящий голод стали реальностью везде, откуда ушли проклятые колонизаторы. Что и не удивительно, кстати: есть причины полагать, что социально-экономический кризис, вызванный разрывом хозяйственных связей Таджикистана с остальными странами СНГ, лишь внешняя аранжировка и внешний толчок к началу «биосферной войны»[1]. Причина же биосферной войны проста: население в Таджикистане с 1950 по 2000 год возросло в два с половиной раза, а продукция сельского хозяйства выросла только на 20%. Местами даже идет сокращение продуктивности сельского хозяйства. Результат? Острая нехватка предметов первой необходимости, обвальный рост цен на предметы потребления и продукты питания, ожесточенная борьба региональных кланов за обладание ресурсами, вытеснение из Таджикистана инородцев и иноверцев – то есть тех, кто в одинаковой мере чужд в культурном отношении людям любого из кланов.

Вообще, очень многие вопросы становятся понятнее, если жизнь общества и политику государства рассматривать с учетом вмещающего их ландшафта и используемого биосферного ресурса. Мы с моим другом и соавтором попытались создать новую структуру научного знания о решениях, которые принимают общества и государства, распределяя биосферные ресурсы, и о последствиях таких решений[2].

Вот и с новыми государствами Средней Азии становится все понятно, если учесть: за годы пребывания в составе Российской империи, а особенно за годы Советской власти, население выросло раза в два-три, если не больше. А биосферных ресурсов ведь больше не стало… Можно, конечно, использовать ресурсы интенсивнее и большую их долю превращать в общественные ресурсы… Но для этого нужны технологии, а их ведь нет.

В России до сих пор верят, что богатство страны определяется сокровищами ее недр. Но в реальности общественное богатство зависит от квалификации населения, от рода занятий людей. Это хорошо видно на примере одной маленькой очень южной республики…

Таджикский синдром

В недрах Таджикистана собрана вся таблица Менделеева: много месторождений золота, драгоценных камней, угля, алюминиевых и полиметаллических руд, второе по размерам в мире серебряное месторождение – Большой Конимансур, 16% мировых запасов урана. Но инфраструктуры нет, а после массового выезда русских ее некому создать (в 1989 году в Таджикской Советской Социалистической Республике проживало 388,5 тысячи русских; перепись же 2000 года зафиксировала 68,2 тысячи русских). В стране, 93% территории которой занимают горы, лежащей вдали от транспортных артерий, просто нет самого главного ресурса – людей, которые могут сделать ее современной и богатой.

И в результате сейчас 60% валового национального продукта Таджикистана составляют… денежные переводы трудовых мигрантов – попросту говоря, гастарбайтеров. Впрочем, конкретные цифры очень расходятся: от 247 млн долларов США в 2005 году до «около миллиарда долларов ежегодно», или 2.5 млрд долларов в 2008-м. При этом до 90% средств переводятся из России[3].

Вот что известно наверняка: в России работает около миллиона таджиков – при населении Таджикистана в 7,7 млн человек – включая грудных младенцев и глубоких стариков. Еще известно, что заработанные деньги почти не вкладываются в производство – они просто проедаются.

К сказанному стоит добавить, что с 1992 по 1997 год Таджикистан взорвала жестокая гражданская война. Специалисты всерьез спорят, что было главным размежеванием в этой войне – политические платформы или принадлежность к разным кланам.

Перед войной в советское время ведущую роль в политической жизни играли «ленинабадцы» – выходцы из Ленинабадской области. Они занимали почти все высшие административные посты, кроме высших чинов МВД и местного КГБ – эти посты занимали выходцы из Куляба – «кулябцы».

Естественно, другие кланы, из других районов Таджикистана – из Гарма («гармцы»), Бадахшана («бадахшанцы»), из Гиссара («гиссарцы») – пытались перетянуть одеяло на себя и прорваться к управлению страной.

Вроде бы «ленинабадцы» с «кулябцами» были коммунистами и «прогрессивными» людьми. Они брили бороды и ходили в европейской одежде.

Оппозиционеры принадлежали к двум радикальным, но совершенно противоположным силам: или к демократической партии Таджикистана, еще более «прогрессивной», чем коммунисты. Или к партии исламского возрождения, члены которой ходили в халатах и с бородищами и всячески демонстрировали свою приверженность исламу.

Для начала, в марте – мае 1992 года, стороны воевали в самом Душанбе, где Объединенная оппозиция устроила постоянный митинг на площади Шахидон. Стремительно вооружаясь, противостоящие силы разворачивали все более масштабные сражения с применением боевой техники, артиллерии, системы «Град».

В ходе боев в Душанбе и вокруг эти две такие разные оппозиционные партии быстро и легко объединились – получается, не в политической платформе было дело. С момента объединения начали говорить об «исламско-демократических» силах, или Объединенной оппозиции. Позже «гиссарцы» договорились с «кулябцами», и вместе создали Народный фронт Таджикистана. Они провозгласили своей целью «восстановление конституционного порядка», а лидером Народного фронта сделался уголовник Сангак Сафаров, проведший в тюрьме то ли 21 год, то ли 23 года и совершивший несколько убийств.

Об отношении к политике участников событий говорит хотя бы такое заявление: «Чтобы как-то легализоваться, мы придумали название «Народный фронт Таджикистана» (НФТ). Главной нашей опорой стал уголовный авторитет Сангак Сафаров, пожилой уже человек, который провел в тюрьмах 21 год. Это был прирожденный лидер с отменными организаторскими способностями, обостренным чувством справедливости и патриотизма – он и возглавил НФТ»[4].

Впрочем, этот «прирожденный лидер» погиб 29 марта 1993 года, после чего его именем назвали Таджикский высший военный колледж.

С 1992 года бородатых страхолюдных исламистов русские стали называть «вовчиками» – если верить легенде, это сокращенное и упрощенное произношение слова «ваххабит». Сторонников Народного фронта и вообще всех бритых «прогрессивных» в пиджаках стали называть «юрчиками». Опять же, если верить объяснению, среди них много было людей из КГБ и МВД – как бы духовных детей Юрия Андропова[5].

Узбеки и русские волей-неволей оказались «сторонниками Народного фронта», потому что исламисты их резали. Причем русских, явных иноверцев, резали не всегда и не во всех случаях, а вот узбеков, несомненных мусульман, истребляли целыми семьями очень активно. Например, в сентябре 1992 года гармские исламисты устроили резню в узбекском квартале Курган-Тюбе, и только потом напали на русских жителей. Только атака дислоцированной в городе 201-й дивизии РФ остановила побоище.

Узбеки воевали на стороне «юрчиков», а на территории Узбекистана сформировались, вооружались, обучались и подготавливались отряды узбеков – беженцев из Таджикистана. Эти отряды во главе с участником Афганской войны Махмудом Худойбердыевым в сентябре 1992 захватили Гиссарскую долину, а потом эта особая узбекская группировка «юрчиков» перерезала и при отступлении взорвала железную дорогу, по которой ввозили продовольствие в Душанбе и дальше, в Гарм и Памир.

Вроде бы в Душане были «свои», «юрчики», но сын таджика и узбечки, бывший заместитель военкома М. Худойбердыев фактически воевал на своей и только на своей стороне. Кстати, и после окончания гражданской войны он продолжал боевые действия, пытаясь договориться с афганскими моджахедами. В 2001 году прошел слух о его смерти… но верен ли он, неизвестно. Если вас угораздит посетить Таджикистан, дорогой читатель, на всякий случай держитесь подальше от любого полуседого, массивного, бородатого – это вполне может оказаться Махмуд Худойбердыев. А что он сделает, встретив русского, никому не известно.

Конечно, и «юрчики» резали своих врагов. Сангак Сафаров и его сподвижники убивали без суда и следствия не только явных исламистов, но всех пойманных ими жителей Гарма, Курган-Тюбе, Горного Бадахшана – как противников Народного фронта, а точнее сказать, членов враждебных кланов.

Уже весной 1992 года в одном Душанбе погибли сотни человек. Первой жертвой 5 мая 1992 года стал главный редактор парламентской газеты «Садои мардум» Муродулло Шерализода: его убили прямо во дворе Верховного Совета Таджикистана выстрелами из автомата. Убийцы не найдены, в январе 2004 года Генпрокуратура Таджикистана прекратила дело.

Вообще же до конца 1993 года погибло не менее 60 тысяч человек, 25 тысяч женщин стали вдовами, 53 тысячи детей – сиротами. До какой степени человек стал беззащитен против самого натурального бандитизма, говорит такой эпизод: 18 октября 1992 года в Яванском районе боевик Народного фронта Абдувосит Самадов по кличке Восит открыл огонь по свадьбе. Причина? Там пел известный певец Кароматулло Курбонов.

– Мы здесь сражаемся, а ты на свадьбах поешь?! – взвыл Васит и открыл огонь. Бандиты из его отряда тоже стреляли, вместе с Кароматулло погибло еще 11 человек. Не знаю, остались ли в живых жених и невеста. Сам Восит пережил свою жертву всего на неделю. На этот раз спустивший курок исламист хорошо поступил.

Еще труднее понять убийство 76-летнего философа, академика Мухаммада Сайфидинзода Осими (Асимова Мухамеда Сайфитдиновича). Послужной список его огромен. В 1965–1988 годах Мухамед Сайфитдинович возглавлял Таджикскую академию наук, потом был иностранным членом редколлегии журнала «Центральная Азия» (Пакистан) и «История Науки» (Индия), основоположником проекта ЮНЕСКО (1973) «История Цивилизаций Центральной Азии» в 6 томах, сотрудником ЮНЕСКО по проектам «История человечества» и «Интегральное изучение шелкового пути», возглавлял Общество таджиков и персоязычных народов мира «Пайванд». М. Осими имел в обществе огромный авторитет… Возможно, это и раздражало средневековых мракобесов: 29 июля 1996 года средь бела дня 76-летнего академика расстреляли недалеко от его собственного дома.

Так же в Душанбе 6 мая 1996 года убили ректора Таджикского медицинского института Юсуфа Исхаки (со своим водителем Виктором Худяковым) и проректора мединститута профессора Минходжа Гулямова.

И убийца известен – «полевой командир» Объединенной оппозиции Рахмон Сангинов по кличке Гитлер. После мира 1997 года поступил на службу, но в 2000 году уволен за неподчинение приказу и два года воевал сам за себя на свой страх и риск.