Ангел-наблюдатель

Игорь возмущенно взревел и начал вырываться, отбиваясь от нее руками и ногами. Я подхватила его, и он прижался ко мне всем телом, проведя ладошкой по щеке.

У матери черты лица растерялись: то ли в озадаченную маску складываться, то ли в гримасу негодования, то ли в снисходительную улыбку.

Успокоившись в выжидательном молчании, Игорь снова оглянулся по сторонам, уставился с интересом на моего отца, словно прислушиваясь, и протянул к нему ручку. Мать окончательно надулась, отец же расплылся в довольной усмешке, неловко обхватив внука. Несколько мгновений Игорь пристально вглядывался ему в лицо, сосредоточенно шевеля губами, и вдруг захватил всей горстью одной ручки его щеку, а другой нацелился, хищно скрючив пальцы, ему в глаз.

Отец глухо крякнул, мать прикрыла рот рукой, я быстро забрала Игоря.

Поерзав у меня на коленях, он с готовностью продемонстрировал свое умение грызть яблоко и пить из ложки. Под соответствующие случаю охи и ахи. Мой ангел весь раздулся от гордости – что-то он так не сиял, когда сам есть учился! Решив закрепить успех, Игорь отобрал у меня ложку и со всего размаха грохнул ею о стол. Опять повисла напряженная тишина. Решив, что мои родители вряд ли разделят радость Игоря при звоне бьющейся посуды, я отнесла его в поставленный посреди столовой манеж.

– Давайте, наверно, к сладкому переходить, – вернулась на знакомую тропу радушной хозяйки моя мать.

Под сладкое мои родители вернулись заодно и к прошедшей испытание временем теме о том, какую важную роль играет в жизни человека дисциплина. И о том, что потакание капризам ребенка не идет ему на пользу. И о том, что его интересы нужно умело направлять в правильную сторону. Мой ангел, предатель, лихорадочно закивал.

Я по привычке отключилась, время от времени поглядывая на Игоря. И вдруг заметила, что он выбрался из манежа и подползает к елке. Я чуть было не вскочила, но и украшения на ней, и нижние ее ветки располагались довольно высоко, и я взяла себя в руки. Пусть поползает в свое удовольствие – у матери на полу не то, что чего-то опасного, пылинки не найдешь.

Через некоторое время из-под елки донеслось удивленное угуканье, а затем и обиженное кряхтенье. Сообразив, что он там делает, я громко рассмеялась. В ответ на вопросительные взгляды я рассказала о новогоднем открытии Игоря волшебной кнопки.

– Да что ты несешь, Татьяна? – пренебрежительно отмахнулась от меня мать. – Тебя послушать, так у тебя Эйнштейн растет! Ему просто подвигаться хочется. Ты бы лучше с таким вниманием за чистотой следила, а то у тебя ребенка, небось, и на пол спустись страшно.

Я очень пожалела, что мои родители уже много лет не украшают елку огоньками.

Игорь подтвердил мои слова минут через пятнадцать. И я настолько обрадовалась его поддержке, что даже забыла испугаться при новом проявлении его непомерной развитости.

Прямо посреди очередной фразы моей матери вдруг засветился экран стоящего в углу столовой телевизора. Родители подпрыгнули, ошарашенно уставившись на него, мы же с моим ангелом, переглянувшись и не сговариваясь, тут же нашли глазами Игоря. Лежащего на полу перед телевизором – с правой ручкой, покоящейся на случайно, видимо, упавшем с журнального столика пульте – и завороженно созерцающего мелькающие на экране яркие картинки.

Вы думаете, хоть кто-то признал мою правоту?

Мать возмущенно поинтересовалась, кто бросил пульт на пол.

Отец расплылся в победной улыбке.

– Сразу видно, что технарь растет! – торжественно провозгласил он. – Мой внук!

Мой ангел, крепко сжав зубы, пробормотал нечто вроде: «Завтра… магазин… книги…» и начал собираться домой.

Мы с ним весь вечер не разговариваем. Не успели домой вернуться, он в Интернет нырнул – Игоря мне купать пришлось! – и за стол меня пустил, только когда распечатал… уж не знаю, сколько страниц с детскими стихами. Вон лежит на кровати, декламирует…

Черт, нужно ведь ему еще о Маринином дне рождения сказать! Я же просто забыла! Нет, лучше завтра.

***

16 января

Я больше никогда, нигде, ничего не буду ждать! Особенно, если это что-то хоть каким-то боком, хоть намеком будет касаться этих… чертовых… ангелов!

У меня в голове вообще все перемешалось, даже не знаю, что писать. Наверно, лучше по порядку. Нет, лучше самое главное.

Встреча с друзьями закончилась полной катастрофой.

Нет, лучше все же с самого начала.

Ничто эту катастрофу не предвещало. Наоборот, в нашу с моим ангелом жизнь, сконцентрировавшуюся в последнее время исключительно вокруг Игоря, вернулись старые, уже полузабытые штрихи, всегда придававшие ей ни с чем не сравнимый колорит и очарование.

Узнав о Маринином дне рождения в нашем доме, мой ангел взъерепенился – прямо чем-то родным повеяло, а то моду взял – одни директивы направо и налево раздавать.

– Это еще с какой стати?

– А тебе жалко? – по старой привычке перешла в нападение я. – Мы ведь с Игорем никуда выбраться не можем, а я уже три месяца в четырех стенах, скоро никого из знакомых не узнаю!

Мой ангел раздраженно дернул уголком рта – возразить столь громко вопиющей правде жизни даже он не решился.

– А сколько народа будет? – буркнул он.

Теперь растерялась я – Марине я ведь так и не перезвонила, первое увечье Игоря напрочь вышибло у меня из памяти тот факт, что наш с ней разговор остался неоконченным.

– Не знаю, – честно призналась я, и быстро выдвинула на передний план самую радужную деталь плана: – Марина просила передать тебе, что всю еду она берет на себя.

– А кто вообще приглашен? – подозрительно прищурился мой ангел.

– Сейчас выясним, – с готовностью кивнула я, и ринулась к телефону.

– Как кто? – удивилась Марина. – Вы, само собой, Светка с Сергеем, Тоша с Галей, детвора…

Я с облегчением перевела дух.

– … ну, и я с ребятами, конечно, – закончила она.

У меня, по-моему, сердце удар пропустило. Сейчас же все сорвется!

– С какими ребятами? – снизила я на всякий случай голос. Может, удастся при докладе акценты в первоисточнике переставить?

– Стас, Макс и Киса, – четко и уверенно уточнила она.

От отчаяния я даже забыла съехидничать, что Марина, по всей видимости, смирилась с именем, данным мной ее бывшему ангелу-хранителю.

– Марина, – простонала я, – ты вообще соображаешь? Дениса? В одну компанию с Галей?

– Так он же не Денис, – искренне удивилась Марина, – он уже Макс. Узнать она его не узнает, а напоминать ей о себе он, поверь мне, не станет.

– А Тоша? – вспомнила я нашу последнюю встречу с замаскировавшимся Денисом.

– С ним проблем не будет, – безапелляционно закончила разговор она.

Узнав состав приглашенных, мой ангел начал хватать ртом воздух. Тщательно и большими глотками. Чтобы на всю последующую тираду хватило.

– Это она специально к нам напросилась! – завопил он свистящим шепотом. – Чтобы кого ей вздумается с собой притащить! С тобой-то никто не откажется встретиться! А я кем буду выглядеть? Как мне Тоше все это объяснять?

– Она сказала, что Тошу тоже берет на себя, – попыталась я спасти тихо гибнущую на моих глазах идею.

– Ее бы кто на себя взял! – рявкнул мой ангел, и добавил неожиданно смирившимся тоном: – Я, кажется, догадываюсь, кто это будет…

От такой беспрецедентной уступчивости я воспрянула духом.

Но последующие несколько дней мой ангел обходил эту тему молчанием. Я тоже ничего не могла сделать – не звонить же мне, в конце концов, кому-нибудь с вопросом, ждать ли мне гостей в своем собственном доме. Наконец, не выдержав, я поинтересовалась, словно между делом, как там дела с шестнадцатым.

– Уладилось, – буркнул мой ангел, и я судорожно проглотила все остальные вопросы. Чтобы не спугнуть удачу.

Поскольку все внешнеполитические вопросы предстоящего празднества решились без меня, я решила внести свою в него лепту созданием уютной внутренней атмосферы. И все оставшиеся дни, пока Игорь спал, методично и скрупулезно убирала квартиру. В конце концов, в прошлый раз гости у нас были сразу после ремонта, и как-то не хотелось, чтобы они далеко не лестное сравнение провели. Да и слова матери о моем «внимании» к чистоте за живое меня задели.

Но только в то время, пока Игорь спал. Во время его бодрствования я ни минуту от него отвлечься не могла. Мой ангел сдержал непонятно к кому обращенную угрозу, и сразу после Рождества у нас в доме появилась куча детских книжек. Которые на некоторое, по крайней мере, время затмили даже кухонную утварь.

Больше всего ему нравились те из них, в которых на каждой странице находилось крупное изображение какого-то предмета и коротенькое четверостишие о нем. Стишки были совершенно незамысловатые, но очень ритмичные и с ясной, четкой рифмой – они прямо не проговаривались, а пропевались. Игорь мог чуть ли не часами у меня на коленях просиживать, завороженно глядя на картинки и покачиваясь в такт моим словам. Я еще думала, что так, глядишь, он танцевать начнет раньше, чем ходить.

И на одной из таких книжек он и сделал следующий гигантский скачок в абстрактном мышлении, увязав в своем сознании предмет с его изображением и названием. Однажды я отлучилась на минутку, оставив перед ним развернутую книжку, на одной странице которой была изображена ядовито-лимонная груша, а на другой – удивительно реалистичное, румяное яблоко. Услышав через пару минут треск рвущейся бумаги, я помчалась назад.

Увидев, что он старательно запихивает в рот вырванную страницу с яблоком, одновременно ворча и отплевываясь, я задумалась. Сбегав на кухню за настоящим яблоком, я отобрала у него страницу, расправила ее и положила рядом яблоко, тыча пальцем то в него, то в его изображение и повторяя: «Яблоко». Он недоуменно нахмурился, хлопнул ладошкой по книжке, сделав хватательное движение, тут же бросил скомканную страницу, схватил обеими руками яблоко и сразу же потащил его в рот. Убедившись, что на этот раз никакого обмана нет, он почмокал, удовлетворенно вздохнул и провозгласил: «Яиа».

После этого, рассматривая с ним картинки, я медленно и отчетливо произносила их названия, и уже после второго-третьего раза он повторял за мной услышанные слова. Произносил он, конечно, только гласные и то – очень приблизительно, но ни в количестве слогов, ни в ударении не ошибся ни разу. Я уже дождаться не могла, когда он скажет свое первое осознанное слово – очень хотелось узнать, кому из нас с моим ангелом он предпочтение отдаст.

А однажды в одной из книжек мы наткнулись на изображение чайника, по удивительному совпадению очень похожего на наш. Судя по восхищенному «Ииии!», Игорь его узнал. Мы сходили на кухню, сравнили картинку с реальным объектом, произнесли пару раз «Айи» и на радостях включили его. И затем, когда нам попадалась на глаза эта страничка, Игорь тут же начинал издавать звук, весьма точно воспроизводящий шипение нашего чайника.

Одним словом, к шестнадцатому я была уверена, что мы нашим гостям не только уютную атмосферу, но и культурную программу обеспечили.

Первыми приехали Светка с Сергеем и Олежкой и Галя с Тошей и Даринкой. То ли договорились они, то ли так совпало, не знаю. Все обступили нас с Игорем, знакомясь с новым пополнением нашей компании в самых восторженных выражениях. Игорь вертел во все стороны головой, рассыпал направо и налево приветственные улыбки, поворачивал для всеобщего обозрения то один, то другой бок, всем своим видом выражая полное одобрение лавине славословий в свой адрес.

До тех пор, пока не заметил Даринку, непривычно притихшую на руках у Тоши. Игорь вдруг замер, глаза у него распахнулись…, так он даже на сверкающую огнями новогоднюю елку не смотрел…

Мы с Галей переглянулись, улыбаясь, мой ангел с Тошей тоже, но как-то иначе. Возникшую паузу прервала Светка.

– Сергей, где подарки-то? – спросила она, поворачиваясь к мужу.

– Принесешь? – обратился тот в свою очередь к Олежке, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу, дожидаясь, пока и на него обратят, наконец, внимание.

Просияв, Олежка кивнул и метнулся в прихожую.

– Ой, и в самом деле! – встрепенулась Галя, протягивая мне большой пакет. – Мы решили, что игрушек у вас более чем достаточно, а вот одежда никогда не помешает.

В гостиную ворвался Олежка, гордо протянув мне огромный пакет памперсов.

– И это тоже, – рассмеялась Светка, одобрительно потрепав по плечу чрезвычайно довольного собой Олежку.

Марина, похоже, предвидела именно такой сценарий начала нашей встречи, поскольку приехала минут на двадцать позже. В сопровождении своего ангельского эскорта, обвешанного коробками с едой. Она скороговоркой представила их (Киса снова оказался Ипполитом) и тут же отправила выкладывать все на стол, внимательно посмотрела на Тошу, поздравила их с Галей со свадьбой, чуть приобняла за плечи Светку с Сергеем, ухмыльнулась моему ангелу, подмигнула мне, пощекотала Игоря под подбородком, вручила ему игрушку в виде мобильного телефона и громко скомандовала: «За стол!».

Мой ангел мгновенно рванул вперед, тоном, не терпящим возражений, указывая каждому, где ему садиться. Мы с Тошей оказались в одном конце стола, на диване, на который и малышей устроили, по обе стороны от нас сели мой ангел и Галя, затем Светка с Олежкой и, напротив них, Сергей, затем… Ага, значит, Светке с Сергеем выпала честь сыграть роль границы между Марининым краем стола и нашим. Интересно-интересно, на другом конце стола, также во главе его, сели Марина и Киса, в то время как Стас и… ладно, Максим оказались по разные его стороны, лицом к лицу…

Как всегда, Марина выделила каждому по тридцать секунд, чтобы пожелать ей всего самого наилучшего и непременно в оригинальной форме, после чего дала команду приступать к еде. Тосты звучали слегка напряженно, Светка с Сергеем и Галей в присутствии незнакомых вели себя слегка скованно, у Тоши подбородок каменел при каждом взгляде на другой край стола, а мой ангел беспрестанно водил глазами по лицам присутствующих, словно пожарник, выискивающий взглядом, куда первым делом брандспойт направлять.

Маринины ангелы и вовсе помалкивали – по крайней мере, до тех пор, пока у них не начался там какой-то свой разговор, в который, впрочем, Марина очень скоро и Светку с Сергеем втянула. Мой ангел с Тошей мрачно переглянулись.

В этот момент у меня за спиной раздалась звонкая переливчатая трель. Я каким-то образом умудрилась одновременно подпрыгнуть на диване и повернуться лицом к Игорю и Даринке.

Поскольку Даринка уже давно уверенно сидела, Игорь категорически отказался даже полулежать. Пришлось поместить его в угол дивана, прислонив одним боком к его спинке и обложив со спины и с другого бока подушками. Так они с Даринкой и остались сидеть – лицом к лицу, внимательно и почему-то молча рассматривая друг друга.

Почему молча, стало понятно только сейчас. Игорь сразу же, мертвой хваткой, вцепился в Маринин игрушечный мобильный. Видимо, спустя некоторое время Даринка тоже захотела его подержать. Игорь протянул ей его, но из рук новое сокровище не выпустил. Так они и сидели, ощупывая его, перетягивая то в одну, то в другую сторону, пытаясь добраться до кнопок и только мешая друг другу. Даринка оказалась проворнее. Или, судя по довольному виду Тоши, опытнее.

– Твоя идея? – уставился на него тяжелым взглядом мой ангел.

– А чего я, чего я? – тут же стал в глухую оборону Тоша. – Мы договорились, кто что покупает, чтобы с одинаковыми подарками не приехать, Марине игрушки достались, она, понятное дело, спросила, что нынче детей интересует, а ты сам про всю домашнюю технику рассказывал…

Не прошло и десяти секунд, как выяснилось, что каждая кнопка на новой игрушке вызывает к жизни новую мелодию. Глухо застонав, мой ангел закрыл лицо рукой. Я, не сдержавшись, прыснула, представив себе, какая бесценная картина оказалась недоступной взорам истинных ценителей.

Олежка, честно съев все, что Светка положила ему на тарелку, выбрался из-за стола и направился к малышам, которые, переслушав все мелодии, снова завороженно уставились друг другу в глаза, периодически улыбаясь и взмахивая ручками. Даже телефон Олежке удалось беспрепятственно у них отобрать. Его ему, правда, хватило минут на десять. Своих машинок – и на того меньшее время. Книжки Игоря вообще одного скептического взгляда удостоились… Проблему решил Тоша – скачал какой-то мультик и усадил Олежку смотреть его в спальне.

Временами разбившийся на отдельные ручейки разговор снова стекался в единое русло. В основном, благодаря Светке – она всегда умудрялась с кем угодно общий язык найти. В один момент, расспрашивая Галю о том, что ждет меня с Игорем в ближайшие месяцы, я вдруг заметила, что она сигнализирует мне глазами. Убедившись, что сигнал пробился к адресату, она чуть качнула головой в сторону Марининого конца стола и вопросительно вскинула бровь. Я успокаивающе улыбнулась ей и сморщила нос – мол, ты что, Марину не знаешь?

Она, разумеется, этим не удовольствовалась. Через пару минут, потянувшись в их сторону за какой-то тарелкой, она спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– А вы, я так поняла, все вместе работаете?

Ответила ей Марина.

– Угу, – небрежно кивнула она. – Вот Ипполит – наш самый новый сотрудник, бухгалтер. И специалистом он оказался, скажу я вам, на вес золота, – добавила она, стрельнув глазами в моего ангела. – Без его одобрения у нас ни одно новое направление не разрабатывается.

Мой ангел удовлетворенно хмыкнул, бросив значительный взгляд на Тошу. Я ободряюще улыбнулась заерзавшему на своем стуле Кисе – не знаю, каким он там бухгалтером оказался, но если им с Мариной удалось найти компромиссное решение проблемы ее хранения, то меня это вполне устраивает.

Светка же все не унималась.

– А вы с группами работаете или в организационной части? – продолжила она, переводя взгляд со Стаса на… Максима. (Так, пора прекратить спотыкаться на его новой ипостаси – не дай Бог, Светка что-то учует, выкручивайся потом!).

Марина снова открыла было рот, но Стас опередил ее.

– Да нет, я, скорее, что-то вроде полевого агента, – усмехнулся он. – Мое дело – новые места разведывать, которые могут вызвать у Марины интерес.

– А мое, – не дожидаясь следующего вопроса, подхватил Максим, – убеждаться в их перспективности.

Светка озадаченно заморгала. Мой ангел с Тошей напряглись, тревожно переглянувшись.

– Как во Франции? – бросилась я уводить разговор в более безопасное направление. – Вышло что-то с этими винными турами? До чего вы с Франсуа-то договорились?

– Это с нашим Франсуа? – оживилась Галя.

– С вашим, с вашим! – рассмеялась Марина. – Обо всем договорились, к обоюдному удовлетворению. В ноябре, к празднику нового божоле, уже три тура провели. Так что – работаем. Галя, а ты, кстати, собираешься на работу возвращаться? – неожиданно спросила она, явно подтолкнув разговор в сторону еще большей безопасности.

– Да летом придется, наверно, – вздохнула Галя. – Если Сан Саныч на полставки меня возьмет, то точно выйду. Полдня мама с Даринкой выдержит, а летом ей будет проще привыкнуть ездить к нам.

– Или я тоже на полставки уйду, – громко вмешался Тоша, нарочито не глядя в сторону Марининой компании.

– Да что ты, Тоша! – всплеснула руками Галя. – Нам твоей зарплатой разбрасываться вовсе ни к чему!

Тоша вспыхнул так, как это умеют только рыжие. Мой ангел снисходительно усмехнулся, и Тоша вообще побагровел. Я глянула украдкой на Максима, с непроницаемым видом поигрывающего своей вилкой, и заметила, что Марина тоже бросила на него пронизывающий взгляд.

– Интересная мысль… – задумчиво протянула она. – И очень вовремя. Вон у Максима, я знаю, есть к тебе деловое предложение – ты вполне мог бы дома подработкой заняться.

– Или еще лучше! – радостно подхватила я, сообразив, что дома мне до Тоши проще добраться будет, в случае чего. – Можно Сан Санычу сказать, что ты вторую работу нашел, и будешь у нас только для технической поддержки появляться, как Алеша делал.

Вот не нужно мне было внимание к себе привлекать! В этом безопасном развитии разговора Марина усмотрела возможность и меня заодно от чрезмерного одомашнивания спасти.

– Татьяна, а ты что с работой думаешь? – тут же вцепилась в меня она.

– Не знаю, – растерялась я. – До октября еще куча времени, а я и дома, вроде, все, что нужно, успеваю перевести. Вы ведь без меня справляетесь, правда? – с надеждой обратилась я к Тоше.

Как выяснилось, он в отсутствие моего надзора уже весьма очеловечился – особенно в осознании того, что попытку подать голос в защиту ближнего нельзя оставлять безнаказанной.

– Да пока справляемся, – сокрушенно вздохнул этот предатель. – Но до меня слухи дошли, что летом на фабрике Франсуа радикальная реконструкция планируется, так что к осени, похоже, у него весь ассортимент обновится.

– Выходи, Татьяна, выходи! – неожиданно поддержала его Светка. – Первый год – это понятно, но потом, чтобы в форме оставаться, нужно на людях показываться.

Справа от меня, со стороны моего ангела, послышалось глухое, утробное рычание. Точь-в-точь как у Игоря – только тембром пониже и куда более яростное. Поманив Тошу пальцем, он нагнулся к нему у меня за спиной.

– Ты против кого, гад, голос поднял? – прошипел он.

– Да какой голос? – невинно забормотал Тоша. – Я, что ли, эту реконструкцию придумал? И ничего страшного – откажешься от одного-двух клиентов, чтобы Татьяна пару раз в неделю на час-другой в офис приезжала. И за парня тебе спокойнее будет – что ему рядом с тобой грозить может?

Ответить ему мой ангел не успел – сзади, с дивана раздался восторженный визг в два голоса. Моего ангела с Тошей прямо отбросило в разные стороны, и, чуть не вывернув шею, я увидела, что Игорь с Даринкой, округлив глаза и рты и откручивая друг другу пальцы, с упоением уставились в дальний угол гостиной. Я повернулась было, чтобы посмотреть, что они там нашли, и на меня с двух сторон накатило по волне бешеной ярости. Я нервно зыркнула по сторонам – мой ангел с Тошей вперились тяжелым взглядом друг в друга, и, судя по выражениям лиц, на этот раз они оказались совершенно едины в своем отношении к увиденному.

– Марина, ты торт на кухне оставила? – проговорил вдруг мой ангел неестественно дружелюбным тоном. – Мы с Татьяной принесем.

Один только взгляд на него показал мне, что с расспросами придется, как всегда, подождать до более подходящего момента. Я повернулась, чтобы взять Игоря.

– Да идите, идите, я за ними присмотрю, – тут же подал голос Тоша, остановив меня за руку.

Лишь только войдя на кухню, мой ангел круто развернулся на месте и тихо проговорил, откусывая слова:

– Пожалуйста, забери девчонок на кухню посуду помыть.

– Да что случилось-то? – тоже, на всякий случай, шепотом спросила я.

– Потом, – резко мотнул он головой. – Уведи девчо… Черт! Еще же и Сергей…

– Сергея я отвлеку, – уверенно бросила Марина с порога кухни.

Резко глянув на нее, мой ангел – к моему неимоверному удивлению – молча кивнул.

– Да что…? – Я уже не на шутку испугалась.

Мой ангел рыкнул нечто нечленораздельное и выволок меня из кухни. Без всяких церемоний и без ответа.

По дороге в гостиную я тщательно прикрепляла к лицу жизнерадостную улыбку. Которая чуть не сползла, когда я увидела, что Максим небрежно развернулся на стуле спиной к столу. В то время как Стас, пересев на место моего ангела, полностью завладел вниманием Светки, Сергея и Гали. В то время как Киса изодрал в клочья уже не одну бумажную салфетку, не сводя тревожного взгляда с двери гостиной. В то время как Тоша переместился на самый край дивана, замерев в позе спринтера перед забегом.

– Девчонки, давайте посуду убирать, – провозгласила я, чуть потягиваясь. – Не знаю, как вы, а я что-то засиделась.

– Сергей, а ты вообще не забыл, что у тебя ребенок один, в другой комнате, сидит? – Поморщившись, Марина с откровенной неприязнью покосилась на стоящие на столе тарелки. – Идем-ка, глянем, что он там делает. У меня, кстати, к тебе вопрос есть.

Нам с Галей и Светкой, разумеется, пришлось не только отнести на кухню грязную посуду, но и вымыть ее и перетереть. Механически двигая руками, я пыталась представить себе, что это за выяснение отношений происходит сейчас в моей гостиной. Недопустимое в человеческом обществе? Это же кто кому соли на хвост насыпал? Так, что я не заметила? И что это за деловое предложение у Максима к Тоше? В присутствии детей, надеюсь, до рукоприкладства не дойдет? Или мой ангел их, как сдерживающий Тошу фактор, оставил?

Хорошо, что Светка меня все время отвлекала.

– Татьяна, а ты давно этих Марининых сотрудников знаешь? – спросила она, словно невзначай.

– Да не так, чтобы знаю, – рассеянно ответила я. – Встречались пару раз. Случайно.

– Вот и мне кажется, что я этого Стаса где-то видела, – задумчиво нахмурилась она.

– Да в больнице, наверно, – не подумав, ляпнула я. – Он Марину проведывать приходил.