Катерина

Глава 1

Я прекрасно помню тот день, когда встретила Его впервые… Обычный, казалось бы. Солнечный, летний, радостный, но ничем не примечательный. Старый советский автобус, прогнивший на половину, затормозил у единственной в деревне Мариновка остановки. Я была последней, кто оставался в салоне. Только это помогло не умереть от жуткой духоты, наслаждаясь слабым ветерком из приоткрытой форточки. Стянув свой маленький, но тяжелый из-за университетских учебников чемодан вниз по ступенькам, я буквально ступила в глубокую лужу, оставшуюся после утреннего дождя.

– Это тебе не Москва! – саркастично посмеялся за спиной водитель. – Тут под ноги нужно смотреть, деточка.

Двери закрылись, оставляя меня совершенно одну на пустынной улице. Посмотрев вниз, я увидела жуткую картину: голубое платье длины миди было забрызгано до середины бедра густой черной грязью. Мой единственный чемодан выглядел так, словно пережил конец света.

Вдохнув поглубже, я запрокинула голову назад и уставилась на безоблачное небо, слепящее обеденное солнце.

– Плевать, – мечтательно вздохнув, я шагнула в сторону нужной улицы. Мой чемодан успел завязнуть в грязи. Потянув его со всей силы пару-тройку раз, я буквально вырвала два колеса. Терпение уже лопалось, но я все же пыталась себя успокоить: – Все хорошо, Катя! Какая ерунда! Пфф! Ты ведь к бабушке наконец приехала! А чемодан… Сейчас найдется выход. Что-нибудь придумаю.

Прикусив губу, я внимательно осмотрелась по сторонам. Буквально в двадцати шагах располагался единственный в деревне магазин с гордой выцветшей надписью «Зорька». Белое одноэтажное здание последний раз ремонтировалось при Хрущеве. В нем можно было купить все: от нижнего белья и стройматериалов, до зубной пасты с колбасой.

Грязная, я ковыляла туда, обходя редкие лужи. Чемодан, проворонивший два из четырех колес с хаотичных сторон, напрочь потерял равновесие. Не будь он весом с меня, просто взяла бы его в руки и понесла. Я пыталась, но не смогла. Главная сложность оказалась на ступеньках. Вспомнив, что по деревне год назад орудовал мелкий воришка, вещи у дверей оставлять не решилась.

– Давай же… – кряхтя себе под нос, я со всей силы тянула его вверх, но тот словно решил окончательно довести меня до нервного срыва. Скользил от грязи, упирался в любую преграду и совершенно не поддавался моей, увы, слабой силе. – Ну!..

Наконец, все вышло. Одним удачным рывком я волшебством буквально закинула его к дверям, заставляя перелететь две ступеньки. Но моя победная улыбка быстро опала.

Дверь магазина со скрипом открылась в самый «подходящий» момент, с уже распакованным рожком мороженного вышел высокий мужчина. Чемодан влетел буквально в него. И все бы ничего. Такой бугай, как этот незнакомец, не заметил веса книг. Даже не пошатнулся. Только вот грязь, пыль, сажа и бог знает что еще, собранное по земляному полу, поднялась вокруг него черной непроглядной дымкой, измазывая светло-серые брюки и белую майку. И, конечно, мороженное. Теперь оно больше напоминало шоколадное.

– Отлично! Поел… – грустно констатировал он, тяжело вздыхая. Осмотрел свой грязный вид, отряхнулся и стиснул зубы. Его день был явно испорчен. – Знаете, я уже это мороженное не буду. А вы?

Вдруг он поднял глаза на замершую в полнейшем шоке меня. Руки от страха сжались так сильно, что начали неметь. Голова закружилась, перед глазами все помутилось… Но я все равно заметила нечто странное.

Стоило незнакомцу сфокусировать надменный взгляд на моем лице, как его черные глаза округлились, а губы немного распахнулись в немом звуке «О». Он замер, как вкопанный. Смотрел на меня странно и пристально, словно забывая дышать.

Это длилось достаточно долго, чтобы я успела прийти в себя, отряхнуться и виновато пробормотать:

– Мне очень-очень жаль! Это правда вышло случайно. Не то чтобы я ищу незнакомых людей и бросаю в них чемоданами… – я нервно хихикнула. Незнакомец продолжал на меня таращиться. Шутку он не понял, или не пытался понять. В его глазах все ярче зарождалось нечто непонятное мне. Некий огонь, пылающий и жаркий. Искрящий! Пройдет много времени, прежде чем я пойму: «Вот тот момент, когда я встряла по самые уши!». Но тогда, неуютно поежившись, я деловито уточнила: – Могу я забрать и постирать ваши вещи?

– Что? – спустя затянувшееся молчание, мужчина отряхнулся и произнес так, словно только проснулся: – Эм… Нет.

– Тогда, – предположила я, стараясь уже избегать смотреть на незнакомца. Он все сильнее давил меня к полу своим властным повиливающим взглядом. Может все дело было в возрасте? На вид казалось около тридцати, – может, деньги?

– Деньги? – недоумевающе переспросил тот, словно забыл значение этого слова. Мужчина с каждой секундой казался все более потерянным.

– Я заплачу вам за испорченное мороженное и… – я махнула рукой, чтобы указать на грязную одежду, но случайно коснулась предплечья незнакомца. Было жутко видеть, как кожа в том месте тут же покрылась мурашками, а черные волоски встали дыбом. Инстинктивно я отшагнула назад, на ступень ниже. И попыталась сделать вид, будто ничего не заметила. – И вашу…

– Ничего мне не надо. Это сущий пустяк. Забудем, – он произнес это мягко, почти пьяно. Пригнулся, явно ища мой взгляд, но я отвернулась. Тогда он зачем-то поспешно спросил: – Могу я узнать ваше имя?

«Зачем тебе это, маньяк?», – тут же в голове появились худшие мысли.

– Незачем, – я сама удивлялась своей выдержке, говорила строго и уверенно. Хотя внутри все уже порядком содрогалось от страха.

– Ты к кому приехала? К родителям? Где они живут? – новые вопросы сыпались на меня снова и снова. Это напугало еще больше: «Да что ему вообще от меня надо?!».

Одарив мужчину натянутой вежливой улыбкой, я сглотнула ком и протиснулась ко входу в магазин:

– Простите, но я очень спешу! Еще раз простите за случившееся, мне искреннее жаль.

Он пропустил меня, отшагнув в сторону. Я была уверена, что отделалась от прилипалы, но не тут-то было. Он зашел следом, а мне оставалось надеяться, что мужчина просто пришел за еще одним чистым рожком, а не караулит меня.

– Катенька! – увидев меня, подруга моей покойной матери Светлана расплылась в широкой приветливой улыбке. – Ты что ли? Такая взрослая стала, красивая! Ну, просто модель! А одета… Платье, как с обложки! Оно-то и понятно – столица. Ты чего это к нам из Москвы приехала? Отчислили?

Я тяжело вздохнула. Это тебе не Москва, где можно жить всю жизнь и не знать, кто твои соседи. Тут твою подноготную в подробностях обсуждала каждая собака. И я бы с радостью обсудила жизнь со Светой, потому что в Мариновке так принято, только вот за спиной немой тенью застыл Он. Я ощущала жар его тела, что казалось невозможным. Тяжелое дыхание на шее, раздувающее длинные русые волосы на затылке. Почему-то я была уверена, что ему ничего не стоит обо мне знать.

– Лето же, к бабушке в гости приехала. – кратко отмахнулась. Пытаясь перевести тему, я многозначительно обвела себя указательным пальцем. – Мне бы упаковку влажных салфеток… А лучше две-три. Есть?

Вещь, которая тоннами лежит на кассе любого супермаркета, вызвала у Светы недоумение:

– Влажные салфетки?! Не знаю… Сейчас на склад сбегаю, гляну. Наши такой роскошью не пользуются. Это у вас там цену деньгам не знают…

Я покорно ждала, пока Света роется в соседней комнате. Нервно топала ногой, незаметно все сильнее и сильнее вжимаясь в прилавок. Лишь бы дальше от него. А он словно все ближе и ближе… Иногда мне казалось, будто кто-то касается моих волос. Или даже нюхает!

«Нет, – убеждал внутренний голос, – это ты просто нагнетаешь!».

– У меня в машине есть салфетки, – вполне четко и громко сказал незнакомец позади.

Но я и ухом не повела. Только хмыкнула. «Неужели теперь так просто маньяки заманивают к себе жертв? Даже не на конфетку… На чертовы салфетки! Дуру нашел?».

– Есть половая тряпка в продаже. Пойдет? – во весь голос прокричала Света. Да так, что в ушах зазвенело.

– Если влажные салфетки не найдете, то возьму ее, – ответила я без задней мысли. Тут мой многострадальный чемодан пошатнулся, затем полетел назад. Оказалось, незнакомец по-свойски взял его в свои руки и осмотрел. От шока я даже не закричала на него, а просто сдержанно выдохнула: – Ч-что вы д-делаете?

Сосредоточенно сведя брови на переносице, он деловито произнес:

– Чемодан очень дешевый. Считай, одноразовый. При всем желании его уже не отремонтируешь, если ты собиралась. Предлагаю вырвать оставшиеся два колеса, так будет проще доставить его домой. Хочешь, сделаю на раз-два?

Широкоплечий двухметровый мужчина крутил мой тяжеленный чемодан одной рукой, словно он пустой и невесомый. Внутри меня все похолодело, а во рту пересохло от мысли: «Если он и вправду маньяк, мне конец! Прихлопнет, как муху и даже не заметит!».

Пока я приходила в себя от шока, за прилавок вернулась Света и деловито ударила кулаком о кассу:

– Салфеток нет, прости. Тряпку тоже не могу продать. Я забыла, что ее баба Нюра просила отложить. Может чем-то еще могу помочь?

С выпученными от страха глазами я посмотрела на продавщицу, схватилась за горло:

– Воды…

В наличии была только с газом. Ее я ненавидела всей душой и телом. Но бутылку осушила полностью даже не заметив. После чего повернулась к мужчине и осторожно попросила:

– Могу я вернуть свою вещь?

Не знаю, что такого он увидел в моих глазах, но тут же переменился в лице, побелел. Голос стал безрадостный, даже растерянный и обреченный:

– Я только хотел…

– Можно, – не давая ему договорить, я настойчиво повторила, чеканя слоги, – мне мою вещь?

Он отдал. Явно нехотя. И я покатила его прочь из магазина. С трудом и болью. Незнакомец неотрывно смотрел на меня, содрогаясь каждый раз, когда чемодан в очередной раз устраивал капризы на ровном месте.

– Помочь? – спросил он наконец. Я промолчала. – Тебе ведь тяжело, такой хрупкой и маленькой…

После пережитого стресса плевать было на грязь. Я, как последняя свинья, достала из лужи грязи вырванные колеса и направилась к дому бабушки так быстро, как только могла. Сердце колотилось в безумном ритме танго. А все потому, что странный мужчина все время был где-то неподалеку. То ошивался у машины, то якобы случайно проезжал рядом.

И я чувствовала его пристальный ТОТ САМЫЙ странный взгляд. Каждую секунду.

– Ты в дом бабушки Тоси идешь? – машина затормозила передо мной, когда я шла… Нет! Бежала домой по жаре с поломанным чемоданом и грязная с ног до головы. Но на все было плевать. Единственное, что беспокоило – это навязчивый мужчина. – Давай подвезу?

«Еще немного, Катя! Совсем чуть-чуть!», – подбадривала я себя саму, а внутри все холодело и умирало. Ведь незнакомец мог в любой момент напасть, а я бы ничего даже сделать не могла. Где он, стокилограммовый бугай, и я, пятьдесят килограмм и метр с кепкой.

– Нет. Не стоит, – без сантиментов я обошла машину, каждую секунду нутром ожидая нападения.

Но его, к счастью, не произошло. Более того, больше мужчина мне не докучал. Только вот с места не двинулся. Так и остался сидеть внутри салона, пока я не зашла в дом.

Глава 2

– Катерина, – бабушка мягко положила свою костлявую дрожащую руку на мое плечо, – убери старые розы и поставь новые.

Я ощетинилась, нехотя возвращаясь в реальность. Всегда, посещая могилу родителей, невольно погружалась в гипноз, разглядывая каменные надгробия – все, что от них осталось. Мне было пять, когда мама с папой последний раз приехали в село к бабушке. Они радостно поделились новостью: папу повысили в должности, а маме увеличили оклад за высокие показатели. Они делились, что собираются вложиться в ипотеку и даже уже выбрали район, где хотят обосноваться.

– Нам пора, Катюш. Собирай игрушки и в машину, – ласково приказала мне мама, нежно сжимая щечки и кратко целуя в лоб. Это было последнее, что она мне сказала. Последний взгляд на нее. Последнее воспоминание.

– Нет, останусь с бабушкой! – вырвавшись из хватки мамы, я бросилась в свою комнату, выделенную мне любимой заботливой бабулей.

– Нам на работу завтра, солнышко. Это невозможно, ты же знаешь, – с тяжелым вздохом произнесла мама и подергала ручку двери, чтобы попасть внутрь. У нее ничего не вышло, я подперла ее стулом.

– Оставь Катерину в покое. Пусть с бабушкой хоть раз останется. А через недельку зятек приедет и заберет свое сокровище обратно, – повелительным тоном не предложила, а именно приказала бабушка. Она всегда была такой: показательно властной, но по сути доброй до крайности.

Родители замерли, явно задумавшись. Ручка двери дергаться перестала, а я затаила дыхание в преддверье судьбоносного решения в моей жизни. «Хоть бы согласились! Так не хочу домой!», – молила тогда про себя глупая я.

– И правда, – мягко вступился отец, лица которого я так и не увидела, – пусть побудет, а? Мы же с тобой целыми днями на работе, а здесь природа, свежий воздух… Что такого может случиться?

Мама согласилась, они с папой уехали спустя несколько секунд. Я вышла из комнаты только после того, как машина двинулась с места. Не доверяла родителям, думала, они поджидают меня за дверьми в комнату, чтобы забрать из дома любимой бабули в душный город.

Той же ночь они попали в серьезную аварию, разбились, погибли на месте.

Возвращаясь в реальность, я уже привычно давилась от слез. Рыдания душили меня, не давая полноценно вздохнуть. «Что было бы, окажись я с ними в той машине? Что было бы, уговори я родителей остаться в селе и никуда не ехать?», – вопросы, что мучили меня долгие годы. Ответов не было.

– Ну же, Катерина! – более грозно повторила бабушка, подталкивая меня к железной вазе с цветами. – Меняй цветы и пойдем. Уже час тут стоим. По твоим ногам скоро бурьян прорастёт.

Вдох-выдох и я усилием воли заставила себя откинуть тревоги, что всегда будут жить глубоко в душе. Нагнулась на колени и сделала то, что бабушка просит. И тогда мой подозрительный задумчивый взгляд упал на бабушку, руки моментально похолодели, а голос просел:

– А ты почему букет не поменяла? Плохо было?

Веник в вазе был сухой, на половину сгнивший. На вид ему казалось не меньше полугода.

– Какой «плохо»? Упаси господь… Тебя просто ждала! – отмахнулась та, закатывая глаза. Мол, не о том думаешь. – Какая разница: поменяла-не поменяла?..

Но для меня разница была. Бабушка старела, хоть я и не хотела этого замечать. В этом году ей исполнялось девяносто лет, и она уже не могла даже нагнуться, чтобы поменять букет в вазе. Но при этом отказывалась продать огромный скот, занималась огородом из последних сил, несмотря на все мои мольбы прекратить.

– Скоро увидимся, – я в который раз погладила памятники, представляя, что прикасаюсь к родным. И тогда мой замыленный взгляд сфокусировался на движущемся объекте перед глазами. Через три ряда вперед раскинулся огромный постамент из черного камня со скамейками, цветочными горшками и скульптурами. Во главе всего был потрет старика в полный рост. Туи, высаженные вокруг на подобии забора, умело подстригал кусторезом уже знакомый мне мужчина. Сегодня на нем были старые потрепанные черные шорты и обтягивающая майка. Сердце в груди тут же забилось с утроенной скоростью, а под ложечкой засосало. Стараясь говорить ровно и, по максимуму, равнодушно, я прошептала: – Ба, а это кто?

Прищурившись, женщина сделала шаг вперед и, увидев моего маньяка, расплылась в редкой для нее улыбке:

– О, это Семен! А что? Знакома с ним?

– Нет, – поспешила солгать я, слишком активно отмахнувшись головой. И тут же солгала: – Просто памятник такой дорогой… Тем более, для Мариновки.

– Да-да, – бабушка с завистью закивала, поджимая губу. – Говорят, он целый миллион вложил в это произведение искусства. Нам такое, увы, не потянуть…

Брови на переносице самопроизвольно свелись. «Кто же ты такой, преследователь?», – почему-то я не могла отвести от него взгляд, словно пытаясь разгадать тайну.

– А кто он? Бандит? Откуда такие деньги? – мне стоило прекратить расспрашивать, но зуд внутри требовал узнать все о «противнике». Вооружен, значит, защищен.

– Нет, что ты! – бабушка от души расхохоталась. Ее звонкий голос разлился по пустынному кладбищу эхом. Семен тут же замер и повернулся. Достаточно резко, чтобы встретиться с моим взглядом и заметить наглое беспардонное разглядывание. С выпученными от страха глазами, сотрясаясь от полученного адреналина, я резко повернулась к бабушке. Тем временем, она спокойно продолжила: – Он сын Пети Дубного, может, помнишь? Жил в синем доме у реки. Был председателем… Не знаю, что у них с сыном произошло, но Семен от него сбежал в шестнадцать лет, и больше они с отцом не общались. А когда Петя понял, что от старости умирает, сыночка отыскал. Тот примчался, успел застать его на смертном одре. Уж не знаю, что там такого Петька ему наговорил, только вот Семен остался жить в его доме.

– Странно все это, – вслух озвучила я свои мысли, стараясь делать вид, что не ощущаю затылком чужой взгляд, – зачем остался? Может, от долгов бежал?

– Ты чего самое плохое о людях думаешь, Катерина? Что Москва с тобой сделала, а?! – бабушка раздраженно отвесила мне невесомый подзатыльник. – У него фирма своя. Кажется, ремонтами занимаются… Толком не знаю ничего… Поговаривают, он всю свою недвижимость в столице продал и хочет нашу Мариновку превратить в курортный город.

– Бред, – фыркнула я, закатывая глаза. Почему-то все мое нутро отвергало, что маньяк может оказаться не маньяком. – Зачем ему это надо?

– Денег заработать. Он уже отстроил дом отца. В настоящую крепость превратил! Забор четыре метра в высоту, камеры… Выкупил территорию вокруг пляжа, строит там что-то днем и ночью, рабочих навез… Светка говорит, он новый владелец магазина и еще нескольких заброшенных домов. Пес знает, что будет… Но ты… – она резко перевела на меня строгий взгляд и пожурила пальцем, – Запомни раз и навсегда: он парень хороший, работящий. Не смей ему дерзить! Он нашу Мариновку любит, рабочие места дает, людей местных уважает!

– Пфф! Нужен он мне… И не собиралась, – нехотя пообещала я. В общем-то, это было правдой. Никаких дел с этим мужчиной я иметь не планировала. И вообще, надеялась никогда даже не пересечься.

– Идем, городская моя, – бабушка произнесла это, как насмешку, а после подхватила под руку и повела к выходу с кладбища. Когда я обернулась по сторонам, Семена уже нигде рядом не было.

«Ушел, – облегченно вздохнула я, – и славно!».

Бабушка ходила медленно, задыхаясь. На предложение купить палочку ругалась, как сапожник. Дома тоже было ее не удержать. «Я вас всех тут бодрее!», – каждый раз утверждала. К забору за кладбищем мы шли тридцать минут.

– Бабушка Тося, – увлечённая уходом за бабушкой, я вздрогнула, услышав знакомый голос. Обернулась и увидела заведенный автомобиль, – садитесь, подвезу.

– Нет, спасибо! – тут же отозвалась я, подталкивая бабушку в сторону дома. Но та не поддалась, всячески улыбаясь Семену. Растерянно, я тихо шепнула ей на ухо: – Что ты творишь?

– Спасибо, сынок. В моем возрасте вредно лишний раз ходить, – неестественно мягко пролепетала та, что еще минуту назад отчитывала меня за просьбу меньше напрягаться. – Поможешь залезть?

С распахнутым ртом я наблюдала за тем, как Семен бережно усаживают мою радостную бабушку на заднее сидение. «Что за черт? Почему она так перед ним стелется?!», – бесился внутренний голос.

Вдруг Семен повернулся ко мне со сверкающими от радости глазами и широкой улыбкой, обнажающей ряд идеально ровных зубов:

– Катюш, а ты садись вперед.

Я приросла к земле, как вкопанная. Кажется, зашаталась, потеряв ориентацию. Во-первых, он откуда-то знал мое имя. Во-вторых, это панибратское обращение… Да и говорил он мое имя так нежно, трепетно… Сразу захотелось извиниться перед бабушкой, что застала нечто интимное.

Мои щеки запылали, а предательский голос задрожал:

– Спасибо, но нет. Я пешком.

Семен тут же переменился в лице, насупился. Его глаза перестали гореть, а наоборот – стали чернее тучи. Вгоняли меня в ужас, обезоруживали.

– Глупости, – произнес он настойчиво, почти приказывая. – Твоя бабушка уже внутри. Садись, поехали.

Почему-то каждая клеточка моего тела внутри кричала: «Нет, нет, нет!». Я испытывала почти панический ужас перед этим гигантом. Что уж скрывать, прекрасно видела его странный для меня интерес.

– Не думаю, что стоит… – промямлила невнятно. Его черные глаза гипнотизировали меня, заставляли согласиться.

– Катерина, – устав от напряжения, прикрикнула на меня строгая бабушка, – а ну-ка перестань меня позорить! Тебе что, семь лет? Что за капризы? Сядь в машину и поехали уже домой! Устроила тут истерику…

От слов бабушки стало стыдно. Я вдруг посмотрела на ситуацию со стороны: мужчина увидел, как старая бабуля еле ноги передвигает и предложил подвезти домой. А я, как последняя мегера, отказываюсь от его бескорыстной помощи.

«Надо уступить… Но только сегодня», – поняла я и засунула поглубже вопящий от страха инстинкт самосохранения.

– Нет, – бабушка вытянула руку вперед, не давая мне сесть рядом с ней на заднее сидение. – Тут место только для меня. Иди вперед.

У Семена был огромный красивый черный «джип» (или около того?), и было явно, что бабушка намеренно зачем-то толкает меня поближе к Семену. Я, едва не плача от напряжения, не желая обострять ситуацию, послушно села рядом с мужчиной. Он поспешно захлопнул дверь и двинулся с места. Так быстро, словно боялся, что мы передумаем и сбежим.

«Это всего на пару минут!», – убеждала себя всю дорогу. Но Семен ехал будто специально со скоростью передвижения моей бабушки. И все время пытался вывести меня на разговор:

– Тебе не жарко? Может, кондиционер потише сделать? А может холодно? Подключить нагрев сидения? Какую ты музыку слушаешь? Можешь на моем телефоне найти…

Только он не понимал, что каждый раз, когда он заговаривал, внутри меня все умирало. Я поняла, что почему-то боюсь его до колик в желудке.

– Мы не там едем? – глаза округлились, когда я вдруг осознала, что Семен проехал нужный дом. В панике я готова была спрыгнуть с авто прямо на дорогу, но останавливала сидящая позади бабушка. Повернувшись к мужчине, я, как могла, строго умоляла его: – Высадите нас здесь, сами дойдем.

– Я довезу вас до дома. Только сперва похвастаюсь, – радостный и улыбчивый, Семен повернулся к бабушке с косой ухмылкой: – Вы не против, бабушка Тося, если я немного похвастаюсь?

– О чем речь? С радостью, сыночек, – тут же отозвалась та, чем немало меня удивила. Казалось, только я чувствовала витающее вокруг напряжение!

Остаток пути прошел в тишине. Вскоре мы оказались на набережной. Когда-то зеленая и вонючая, покрытая тиной речка с травяным берегом преобразилась. Вода стала настолько чистой, что было видно плескающихся рыбы. Берег оказался густо засыпан белым песком, стояли лежаки, зонтики, столики и даже бунгало. Несколько детей прыгали на батуте, кто-то заказывал коктейли в баре, играла летняя веселая музыка…

– Что здесь произошло? – не веря своим глазам, я трижды проморгалась. – Но ведь здесь все было заброшено…

– Было, Катерина! Бы-ло! – произнесла бабушка. Дескать, ты недооцениваешь Семена и незаслуженно плохо к нему относишься. – А теперь вот – курорт. А все благодаря тебе, сынок!

– Захвалили вы меня, но пока незаслуженно. Еще не совсем курорт. Пока сюда приезжают отдыхать только с соседних деревень. Условий для полноценного отдыха мало. Но теперь… – Семен радостно указал рукой на здание за пляжем. Длинное, четырехэтажное, со множеством балконов. Оно казалось простым, но уютным, спрятанным глубоко в тени. – У нас есть маленькая гостиница, где могут остановиться посетители.

– Это замечательно. – без капли лжи произнесла я. Когда-то загнивающая деревня начала преображаться на глазах. А ведь прошлым летом в Мариновке было всего двадцать жилых домов. И все же взглянуть на Семена я не решилась, хоть он старательно искал мои глаза. – Вы молодец.

– «Ты», – вдруг произнес он настойчиво. Внутри меня все похолодело. – Не такой я уж и старый. Всего двадцать восемь лет недавно исполнилось. Неприятно, когда «выкают», Катюша.

Вдруг резко захотелось домой, по рукам прошла дрожь. Пытаясь хоть как-то прийти в себя, я бродила глазами по пляжу и вдруг поймала на себе взгляд продавщицы мороженного, стоящей под зонтиком. Это была Оля, моя давняя подруга. Она с интересом и прищуром переводила взгляд с меня на Семена и явно нервничала.

– Поехали домой, – вместо ответа выдала из себя я, хватаясь рукой за дверь. Будто это могло спасти. Семен не касался меня, но этого было и не нужно. Я дышала его воздухом, ощущала его каждой клеточкой тела. Его глаза сканировали меня, разбирая на атомы. Семена было слишком много в моей жизни. Он буквально перекрывал кислород.