- -
- 100%
- +
Пролог
В доме давно было тихо, родители легли спать еще час назад. Но загвоздка заключалась в том, что спальня их располагалась рядом с моей. Стены достаточно толстые, хотя сердцебиение это ничуть не успокаивало.
Пробравшись на цыпочках в коридор, я осторожно приоткрыла спальню родителей. Отец храпел, мать вторила его фальшивым «нотам». Вернувшись к себе, как можно плотнее прикрыла дверь, затем закрылась на замок. Так спокойнее.
Плюхнувшись на постель, соорудила некое подобие домика из синтепонового одеяла. Тут же стало жарко до ужаса, а это я еще не включила телефон…
Набрав полные легкие воздуха, нажала кнопку разблокировки. Пять минут ушло на установку приложения и вход в систему. Все это требовалось для большей конфиденциальности. В частности, от родителей, контролирующих каждый мой вздох.
Стоило только напротив моего профиля красной галочке смениться на зеленую, как возникло первое и долгожданное сообщение. То, ради которого я час просидела в тишине, выжидая момента. То, ради которого вот уже неделю я вхожу в это гадкое, порочное и чертовки непристойное приложение.
MAXIMUS: «Я ждал тебя, Зефирка…»
Коротко, ясно, без капли эмоций. А мое тело тут же покрылось мурашками. Прикусив нижнюю губу, я выдержала небольшую паузу и только потом ответила.
ЗЕФИРКА: «И вот я здесь».
Не думая ни секунды, мужчина быстро напечатал: «Чем занималась?»
А чем я, собственно, занималась? Сперва была учеба в вузе на четвертом курсе, затем репетитор по вокалу, бальные танцы, пение в хоре и под конец лепка из глины. Как вишенка на торте! Родители здорово постарались, чтобы сил у меня хватало лишь на сон. Но ответить такое я просто не могла, самолюбие не позволяло.
«Не важно, – отрезала я, тут же добавив: – Мы не для этого тут собрались».
MAXIMUS: «Что же… Сегодня ты провинилась и хочешь наказания?»
Вот уже как семь дней для меня открывался новый мир, который очень сильно отличался от моего: пресного, скучного, однообразного. Незнакомец не говорил, он писал. Но я слышала его хрипловатый, дико сексуальный голос. Моя спина непроизвольно пригибалась, соски набухали, а между ног становилось мокро. А ведь еще даже ничего не произошло.
ЗЕФИРКА: «Еще как!»
Написав это, я тут же покрылась густым румянцем, поерзав на постели попой. От нетерпения сводило челюсти.
MAXIMUS: «Кем будешь сегодня: робкой студенткой или страстной учительницей?»
Подумав немного, я выбрала свою же роль по жизни: «Первое».
MAXIMUS: «Отлично… Я оставил тебя после пары, потому что ты отвратительно написала доклад. И когда все вышли, незаметно запер дверь. Как бы ты отреагировала?»
ЗЕФИРКА: «Возмутилась… Или нет! Сделала бы вид, что ничего не заметила».
MAXIMUS: «Умница, – похвалил меня мужчина и, не давая остыть, продолжил свою странную игру: – Я подошел к столу, присел на него и бросил на тебя внимательный взгляд… Что на тебе надето, Зефирка?»
«Блузка и строгая черная юбка», – написала первое, что пришло в голову. Я не умела поддерживать подобные разговоры. Ведущим всегда был мужчина, а я – ведомая.
MAXIMUS: «Блузка твоя на пару размеров меньше, а лиф тонкий и тряпичный. На юбке огромный разрез, открывающий моему взгляду голую ногу до самого бедра. Делая тебя почти голой. От жуткого стояка в брюках хочется выть, но я все-таки поднимаю на тебя строгий взгляд и произношу: „Как будешь исправлять ошибки?“ Что ты мне отвечаешь?»
Мое тело пылало, и этот огонь я не хотела гасить. Он будил во мне другую меня. Ту, о которой никто и никогда не узнает. Моя ладонь скользнула по груди, углубляясь все ниже и ниже по мере рассказа незнакомца, пока, наконец, не скользнула в трусики. Мне потребовалось немного, чтобы кончить. Я была уже на грани.
ЗЕФИРКА: «Я готова на все, профессор. Понимаете меня?»
MAXIMUS: «Кажется, да…»
В голове своей я услышала его тяжелый хрип. Чувствовала, как его руки касаются меня, а теплое дыхание шепчет на ухо: «Ляг и раздвинь ноги, Зефирка».
ЗЕФИРКА: «Послушно подойдя к столу, я сажусь на самый край, не спуская с тебя взгляда. Медленно наклоняюсь и… О, черт, блуза рвется, обнажая полуголую грудь, а юбка идет по швам. Кажется, ты был прав! Одежда мне мала!.. Поднимая на тебя взгляд, я виновато таращусь на твою ширинку, ожидая реакции. Прогонишь ты меня или нет?»
MAXIMUS: «Прогонишь?! Шутишь?!! – эмоционально выпалил тот с миллионом смайликов, что говорило: мужчина также на грани. – Я делаю шаг вперед, опрокидываю тебя на стол и срываю эту гребаную одежду, закидываю твои ноги себя на плечи. Толчок – и я уже в тебе, а ты визжишь как сучка и просишь еще и еще…»
ЗЕФИРКА: «Я слышу, как ты стонешь, профессор!»
MAXIMUS: «Мужчины не стонут, Зефирка! Мужчины трахают, пока ты чертово сознание не потеряешь, поняла? – Я слышала, как он рычит, хоть и не могла. Напряжение нарастало, мои движения становились все более быстрыми. С трудом удавалось сдерживать стоны, для этого я прикусила одеяло и ответить никак не могла. – Поняла меня?! Чего ты молчишь, я хочу знать, как ты кончаешь, как извиваешься подо мной и просишь еще раз… Зефирка!»
Меня разорвало со сверхновой силой. Будто в каждую клеточку тела врезался маленький стеклянный осколок, даря новый и новый спазм наслаждения. Тяжело дыша, я пялилась на непрекращающиеся сообщения со странички MAXIMUS, но больше не хотела отвечать. Чувствовала себя грязной, запятнанной. Все это было так неправильно и низко… Заходить на секс-чат знакомств, где куча извращенцев занимается любовью, даже не зная настоящего имени абонента.
Он – MAXIMUS. Я – ЗЕФИРКА.
И пусть я, словно маньячка, каждую ночь снова захожу в дурацкое приложение, чтобы услышать Его, но безумно рада, что никогда не увижу мужчину в реальности.
По знакомой схеме удалив сообщение, я очистила мусор на телефоне и легла спать. И пусть сердце безумно колотилось, снились мне прекрасные и добрые сны.
Глава 1
Говорят, новая жизнь начинается с понедельника. Или с приходом осени. Может, даже с выпускного или поступления в вуз… А у меня все не так. Все не как у людей!
Папа – местная шишка, а мама – судья. Жизнь моя в их глазах была расписана до пятидесяти лет включительно. Я обязана быть идеальной. Отличницей, медалисткой, лучшей в танцах, пении и еще десятке других кружков. Мои результаты по экзамену были показательными, а балл в высшем учебном заведении на десятки выше отметок других студентов. Иной жизни я не знала, даже фильмы о ней смотреть было некогда.
– Что ты делаешь? – ужаснулась мама, зайдя пятничным вечером в мою комнату.
– Одногруппница посоветовала фильм. Его уже все смотрели, так что… – не успела я закончить предложение, как женщина выключила «белиберду» и поставила очередную лекцию по юридическому праву.
– На пенсии будешь смотреть подобное, когда для деградации самое время, – строго сказала она, выходя их спальни.
У меня не было друзей и подруг, тем более парня. Черная машина сопровождала меня вместе с огромным амбалом, отпугивающим всех и вся. Так должно было продолжаться вечность. Учеба, развитие, постижение чего-то нового с утра и до ночи. Но однажды все изменилось…
– Дочь, – позвал меня отец таким радостным голосом, будто произошло нечто необычайно прекрасное. Выбежав в гостиную, я увидела, как мама улыбается, а папа буквально хлопает в ладоши от счастья. Последний раз они были такими радостными на свадебных фото. – Садись, милая. У нас для тебя новость, от которой можно упасть в обморок!
– Я всегда знала, что так будет! – завизжала мама. – Ты достойна лучшего, Кристина. Именно такой мы тебя воспитали!
– Что происходит? – насупившись, я переводила взгляд с одного родителя на другого, а они будто нарочно долго молчали, заставляя сердце биться чаще.
– Я договорился, и тебя приняли в один из лучших вузов. Теперь ты наверняка станешь самым уважаемым и значимым судьей в нашей стране! – ошарашил меня отец и, когда увидел, как челюсть моя осторожно двинулась в сторону пола, поспешно протараторил: – Знаю, экзамены ты не сдавала. Но туда берут только по блату или взятке… А еще по счастливой случайности и с недавнего времени ректор там мой близкий друг.
– И? – все еще не понимала я, от растерянности мысли отскакивали от головы, словно бейсбольные мячики.
– Дурочка, – не выдержала мама. – Тебя приняли!
Наверное, они никогда не решились бы выпустить меня из дома, если бы не настолько заманчивые перспективы. Будущее, которое обеспечит не только меня, но и родителей. Новый уровень для всей нашей семьи.
Чемодан мы собирали вместе. Отец завел на мою имя банковскую карточку с очень скромным лимитом, каждая транзакция приходила тут же ему на телефон. В смартфон установили приложение для слежки, чтобы мама всегда знала место моего нахождения. Ну и, естественно, черная машина по-прежнему обязана была возить меня по всем пунктам назначения.
– Макс взял тебя без единого слова против. Все-таки он должен мне до конца жизни… – завел разговор отец за день до отъезда. – Магистратуру ты закончишь именно там – дело решенное.
Помолчав немного, я не выдержала, выпалив:
– Но?…
– Но этого мало, – внезапно сказал он, посмотрев прямо в глаза. – Ты должна быть его лучшей студенткой, протеже. Именно он должен стать твоим руководителем аспирантуры, никак иначе. Ясно тебе?
– К-к-конечно, – незамедлительно кивнула, выровняв спину.
– Я сказал, что ты плохо разбираешься в языках и попросил Макса заняться с тобой репетиторством. Это не в его правилах, но другу он отказать не мог. За огромные деньги, естественно, – взяв меня за руку, отец наклонился вперед, хитро прищурив глаза. – Будь ему дочерью. Такой, чтобы конкуренции вокруг тебя не возникло. Ты – номер один. Любой ценой.
Вернувшись в спальню, я ощущала странный осадок. На плечах моих будто висело столько груза, что становилось страшно. Именно тогда постучала мама и вошла в комнату, присев на самый край постели.
– Мы хотели снять квартиру, но все же это не родные стены. Твоя троюродная сестра Рита любезно предложила тебе пожить в ее квартире, – подмигнув мне, женщина улыбнулась. – Та, что вышла замуж за олигарха. Понимаешь, о чем я, милая?
– Да, – устало выдохнула, пялясь в потолок. – Мне нужно наладить прекрасные отношения с ней. И ректором. Все верно?
– Умница. Будь милой, кроткой и целеустремлённой, – похлопав меня по плечу, мама встала и довольная пошла к выходу, но вдруг замерла у двери и строго бросила: – Не вздумай найти себе там парня. Потеряешь девственность – мужа приличного не жди. Поняла?
– Мама! – поднявшись на локтях, я уставилась в пустые и бессердечные глаза родительницы, напичканные лишь пустой корыстью. Осознав, что крыть мне нечем, бесчувственно кивнула: – Хорошо.
Стоило приехать в столицу, как жизнь закрутилась вихрем. Да таким… Пуще прежнего! Первое занятие с господином Максимом Викторовичем Кругловым было назначено на воскресенье – за день до первого дня учебы в новом вузе.
Я надела черное платье, чем-то напоминающее балахон, с огромными рюшами под самое горло. От природы мама передала мне белоснежные волосы и голубые глаза. Она называла это явным дефектом, заставляла носить карие линзы и завязывать волосы в тугой узел.
Замерев у двери, я трижды проверила, как выгляжу. Вроде более приличный облик подобрать сложно. Мужчина сразу должен понять серьезный учебный настрой.
Сосчитав до трех, подняла руку и позвонила в дверь, пытаясь угомонить гулко колотившееся сердце. Никогда раньше так сильно сбежать от трудностей не хотелось…
Не прошло и пяти минут, как Круглов снизошел и открыл дверь.
Это был высокий поджарый мужчина лет тридцати пяти. Значительно младше моего папы! Как и главное где они могли с ним познакомиться?
Но выбило из колеи совершенно другое. Он не был… ужасен. Очень даже наоборот. Темный уверенный взгляд, слегка прищуренный. Острые скулы, густая каштановая шевелюра. На мгновение я засмотрелась, как его язык медленно скользнул по пересохшим губам и…
– Пылесос мне не нужен… – грубо отрезал мужчина, смотря в упор, я настолько растерялась, что не сразу смогла понять, что происходит. – Ах, да! В бога тоже не верю, ваша секта мне неинтересна.
– А?… – растерянно буркнула я себе под нос, на что Круглов вопросительно приподнял бровь. Наш немой диалог длился почти минуту, пока Круглов плавно давил на меня своим суровым взглядом.
– Как вы вообще вошли? Сейчас позвоню консьержу. А лучше сразу в полицию.
Понимая, что почти сорвала самую важную встречу с будущим ректором, одернула себя и выпрямила спину.
– Я Кристина Баева. Мой отец ваш друг, – протянула руку мужчине и постаралась улыбнуться наиболее приветливо. Наверняка продавцы всяких там пылесосов и свидетели Иеговы так не умели… Но ректор лишь скривился, даже с места не сдвинувшись. – Сегодня у нас первое занятие, так что…
– Ах, да… Как тебя консьерж впустил? – прищурив глаза, мужчина навис надо мной, будто пытаясь в чем-то разоблачить. Его тело было так близко… Почему-то в голове промелькнула совсем неуместная мысль: на Круглове лишь домашние брюки и майка. Чертовы бицепсы безумно отвлекали… Господи, а еще эти вены на руках… Это нормально, что они так сильно выступают? И нормально ли, что я вообще обращаю на такое внимание?
– Он спал, – не стала врать, сглотнув вязкий ком. В горле до невозможности пересохло.
– Что же, – протянул недорепетитор, осматривая меня с ног до головы. Стало не по себе от того, как Круглов поморщился, увидев рюши у ворота платья. А от хвоста вообще поперхнулся. – С консьержем потом разберусь. А ты входи. Я забыл, прости. Сейчас оденусь и начнем.
Мало того, что квартира Максима Викторовича находилась в самом центре города, так еще ремонт в ней был далеко не из дешевых. Явно постарался один из безумно дорогих и пафосных дизайнеров столицы.
Кухня и гостиная оказались совмещены, но пока мы шли к ним по длинному коридору, я насчитала около шести дверей. Да в таких хоромах запросто можно разместить три многодетные семьи.
– Сиди тут, – указав на стол в гостиной, Круглов развернулся и быстро скрылся за одной из дверей. Это дало мне возможность лишний раз рассмотреть мужчину, так скажем, с кормы. Что тут скажешь? Хорош. Особенно нижняя часть спины, на которой так заманчиво располагалась резинка домашних штанов.
Засмотревшись, я резко одернула себя и выпрямилась по струнке. Да что же это такое? Что не так с этим Кругловым? Или со мной?
Максим Викторович не возвращался долго… Чертовски долго! Прошло уже десять минут, как я разложила необходимые для занятия вещи на столе, а у ректора зазвонил телефон. Это могло значить лишь одно – куковать одной мне еще долго.
Убрав ото рта почти сгрызенную терку карандаша, я поднялась на ноги, желая их немного размять. Именно тогда послышались слабые мурчащие звуки… Навострив уши, поняла, что доносятся они от дивана, находящегося на расстоянии метра.
Ничего ведь страшного не произойдет, если я одним глазком гляну, правда?
Убедившись, что репетитор все еще увлеченно отчитывает кого-то по телефону, на носочках прошла вперед, но так и не увидела источник звука. Именно тогда котик мяукнул снова. Так жалобно и устало, будто произошла беда.
– Черт! – оказалось, это пушистое недоразумение каким-то образом упало между диваном и креслом, плотно приставленными друг к другу. Выбраться оттуда самому практически нереально.
Заглянув в щель, я увидела маленький черный клубочек, жалобно смотревший своими голубыми глазами на меня. Как тут пройти мимо?
Встав на колени, оперлась руками о подлокотник и нагнулась вниз, пытаясь подцепить питомца. Но он каким-то образом выкручивался снова и снова, пока, в конце концов, не тяпнул меня за палец.
– Ай! – капелька крови осталась на коже, и я едва не вымазала идеальный белый диван. Вовремя приложила к губам палец, придавив рану. – Да что же это такое?!
– ЧТО. ТУТ. ПРОИСХОДИТ?! – голос ректора прозвучал, словно гром среди ясного неба. – Надеюсь, ты там ищешь томик английского, а не пристаешь к моему коту!
– Но… Но… – растерявшись, я забыла на мгновение, что стою на карачках спиной к мужчине, выставив свою пятую точку на всеобщее обозрение. К счастью, хозяин был настолько зол, что лишь метал молнии своими глазами. – Он не может выбраться! Я слышала…
– Нет, он сидит там с утра до ночи и выходит только поесть! – прорычал мужчина не своим голосом. Внезапно он расправил сложенные на груди руки, указав пальцем на дверь, прежде чем отчеканить по слогам: – ВОН! Я не собираюсь заниматься со студентом, не имеющим уважения и чувства такта.
Будущее рассыпалось на глазах. Я уже видела себя возвращающейся домой под плач мамы и папино: «А я и не сомневался, что семью ты подведешь!» Институт, престижное обучение, безбедное будущее – все это висело на волоске. Как и мое проживание в столице.
– Ты его еще и напугала… – недовольно покачал головой Максим Викторович, проследив за тем, как обманщик пулей выскочил вон и с одного прыжка оказался на высоком трюмо.
– Я все исправлю! – голова шла кругом от страха. У меня возникло четкое ощущение, что если я не решу проблему сейчас, то выйду из квартиры человеком без определенного места жительства. Потому, не понимая, что делаю, кинулась за котом, пытаясь снять его и вернуть на место. – Все нормально, видите? Он уже меня любит. Ой… Мы… подружились. Ай-яй!
Но это было не так. Кот шипел, царапался, угрожающе мяукал. От прежнего жалобного стона о помощи не осталось и следа!
– Да оставьте же вы его в покое, наконец! – воскликнул мужчина, пересекая комнату так быстро, как только можно. Но было поздно. Слишком поздно.
Этот «посланник дьявола» спрыгнул на полку ниже, толкнув при этом аквариум. Увесистый круг с золотой рыбкой полетел прямо на меня. Сперва хорошенько так дал по голове, а после «опорожнился» на платье. Я замерла, окруженная миллионом мелких осколков, вся в тине, листьях и мелких водных растениях. Платье промокло до нитки, неприятно облепив тело, а ворот и вовсе распустился на ленты.
Прищурившись, я сжала кулаки, чтобы не расплакаться, сбивчиво пробормотав:
– Простите… – но стоило проронить слово, как слезы таки хлынули из глаз сумасшедшим потоком, остановить который было просто невозможно. – Я ведь просто котику хотела помочь. Он так жалобно мяукал, а вас не было… Мне жаль, я все возмещу! И сейчас же уйду.
– Ага, уйдет она… Мокрая и вся в стекле, – пробурчал ректора за моей спиной. А я и не услышала, когда он успел оказаться так близко. Мужчина обхватил меня за талию, поднял в воздух и прижал к своей бешено вздымающейся груди. – А Монстра жалеть нельзя, он еще тот симулянт.
– А? – жалобно простонала, ощущая позади себя крепкое тело. Мускулатура у ректора что надо. Пытаясь устроиться поудобнее, я немного качнулась назад. От этого простого движения Максим Викторович замер на мгновение, сильнее сжав пальцы на талии. Клянусь, я слышала, как он резко и сбивчиво выдохнул:
– Не двигайся, Баева, – его руки скользнули немного вниз будто случайно. По крайней мере, я хотела в это верить. Но тут же прозвучал вопрос: – Ты чего такая худая?
– Так учеба… – выпалила я, а до ректора ничего не дошло. Подойдя к первой двери, он открыл ее с ноги, и это оказалась спальня. СПАЛЬНЯ, мать его. – С-с-стресс и все такое…
– Стресс, говоришь… Значит, и я скоро с тобой похудею, – пробормотал он. Пальцы репетитора замерли на том месте, где под платьем располагалась резинка моих трусиков. Он будто почувствовал барьер, за который заходить нельзя. А по моей спине странно пробежал рой мурашек. – Горе ты… с бахромой.
Усадив меня на постель, он встал рядом, возвышаясь, как некое подобие статуи. Его взгляд был… таким странным. Хотелось закутаться в платье, обернуться сверху халатом. К тому же Максим Викторович молчал слишком долго. Будто решая, что со мной делать.
В какой-то момент его взгляд прошел по мне сканером, оценивая урон. И задержался на той части, где ранее была бахрома, а сейчас четко вырисовывалась форма лифа. Лифчик я всегда носила тканевый, и теперь от холода соски четко прорисовывались, как две огромные горошины.
– Сейчас посмотрю, нет ли осколков в коже, – будто отрезал он, снова переходя на свой пугающе-строгий тон. – После переоденешься, и… урок проведем. Вижу, ты по-другому не отстанешь.
Глава 2
Максим КругловНеделя не задалась сразу. Сперва в институт нагрянула проверка с целью перешерстить каждый «не такой» угол и поиметь во все дыры. А точнее залезть своей сальной ручонкой в мой тугой кошелек. Но столько, сколько запросил главный, я бы не отдал им при всем желании. Из принципа! Моя квартира в центре стоила дешевле!
А это значило, что придется прибегнуть к ужасному плану «Б», от которого волосы на теле вставали дыбом… Отправиться к любовнице, которая по совместительству является еще и дочкой того, кто мог решить любую проблему по щелчку пальцев.
Альбина была красива: идеальные черные волосы, заканчивающиеся на уровне лопаток; неестественно тонкая талия на фоне груди пятого размера и пятой точки размера ХL; а еще губы, напоминающие две мягкие спасательные подушки. В целом выглядело все достаточно… Как бы корректнее выразиться? Что же, будем честны. Телочка для траха. Одна из тех баб, которую легко задарить подарками, вскружить ей голову и уложить ногами кверху на своем рабочем столе.
Все было идеально, пока по дурости я не ляпнул этой идиотке о своей рабочей проблеме. Та рассказала о ней отцу, и проблема… исчезла. Именно тогда, в тот момент интерес к ней пропал под ноль. По щелчку пальцев.
И вот теперь пришлось самому идти к Альбине. Черт бы ее побрал! Ибо кресло ректора мне дороже всяких там условностей.
– Мась, – промурчала она, перекатывая между пальчиками трубочку от клубничного мохито. – Куда ты пропал на все лето? Я скучала.
– Ездил на конференцию, – выплюнул сквозь зубы. Разговоры с женщинами не по мне. Давно пора было перейти к сладенькому и закрепить сделку.
– А я отдыхала на Карибах, – притворно состроив грустную гримасу, она добавила: – Без тебя.
Не найдя что ответить, я отрезал кусок сочного стейка минимальной прожарки и запил все это вкуснейшим виски. Сегодня на Альбине было шикарное платье, обнажающее почти всю грудь и добрую часть спины. Эта дама точно знала, чем закончится вечер.
– Знаешь, – снова начала она, отведя взгляд, – я думала, что ты меня кинул. Поматросил и бросил.
– Что ты, – накрыв ее ладонь своей, я погладил большим пальцем костяшки, как можно увереннее протянув: – Как тебя можно забыть, а?
– Никак. Это и отлично, Круглов, – выдохнув мою фамилию, она взяла со стола заспиртованную вишню, медленно облизала ее кончиком языка, не сводя при этом с меня голодного взгляда. – А то я уже думала, тебе что-то надо.
– И не без этого, – не стал лукавить я. – Секс это не отменяет.
– Переспать – это всегда, пожалуйста, – игриво подмигнула Альбина, но тут же выровнялась по струнке. – Но помогать тебе снова… Сердить папочку, трепать ему нервы просто так… Зачем мне это, а, мась?
Альбина хоть и выглядела как гламурная этикетка, внутри которой пустота, я знал, что своего она никогда не упустит. Поэтому, бросив бессмысленный флирт, принял ее игру. Условия так условия.
– Чего ты хочешь? – выпалил я, опустошив бокал до дна. Глаза девушки победно блеснули, поэтому уточнил: – Сколько?
– Нет, все не то, – покачала головой она, загадочно отвела взгляд в сторону. – Я хочу замуж. А ты вроде ничего такой. При бабках, должности и все такое…
Поперхнувшись, я потянулся за стаканом с водой, но попутно столкнул со стола пустой бокал. Внезапно в галстуке стало тесно, хотелось немедленно его стащить и свалить вон.
– Папик устроит тебе шоколадную жизнь, Круглов, – продолжала описывать «идеальное» существование напрочь потерявшая здравый смысл Альбина. – Ты и так не плох, а будешь еще лучше. Поверь мне, нет предела совершенству.
Поднявшись с места, я бросил на стол салфетку, привлекая к себе повышенное внимание. Люди вокруг оглядывались на нас, но было плевать.
– Да пошла ты нахер, малышка, – выплюнул я ей прямо в лицо, с трудом удержавшись от того, чтобы не заорать об этом на весь зал.
– Максик… – завопила она мне вслед, когда я как можно быстрее пытался покинуть общий зал. Ноги несли меня вперед. Так и хотелось разбить парочку физиономий и проредить запасы хрусталя этого ресторанчика.
Черт бы побрал эти проверки, сбежавшиеся на меня, словно на кусок аппетитного мяса! Черт бы побрал шлюху Альбину, решившую, что может взять меня за… горло! И руководить так, как ей захочется. Только я могу быть сверху. Только. Я.