Элегантность в однушке. Промахи в этикете, которые выдадут в вас простушку

С того дня прошло уже больше тридцати лет. И завтра утром либо я закончу писать эту книгу в качестве губернатора города, либо, если за мою кандидатуру не проголосует большинство, книга останется без последней главы.

Но как автор я обязана упомянуть, что в тот далекий вечер произошло и одно важное событие, которое положило начало моим внутренним и внешним изменениям.

Вернувшись домой, я получила долгожданную посылку от моей любимой бабушки. Чтобы вы могли понять и ощутить мою искреннюю радость в тот момент, позволю себе написать несколько слов об этой прекрасной женщине, которой уже давно нет рядом со мной.

В тот далекий зимний день я с особым трепетом распаковывала уже десятую по счету посылку от нее за последние десять лет. Этот день был особенно важен для меня. День ее рождения.

И сегодня, вздрагивая от боли потери, я могу точно сказать одно: с каждым годом мне не хватает ее все больше.

Хотя, согласитесь, это странно, ведь мы становимся взрослее и время должно залечивать глубокие раны от потери близких нам людей. Но у меня получается, что чем взрослее мы становимся, тем больше вспоминаем о родных и тоскуем по ним…

И тогда мне казалось, что Господь слишком рано забрал ее у меня и у всей нашей семьи. Но я осталась по-настоящему благодарна Ему – за то, что Он дал мне возможность с ней попрощаться. Это в наше время дорогого стоит…

После этого, закрыв глаза в любой момент моей жизни, я с легкостью могла вспомнить наш последний вечер.

За день до ее смерти мы сидели в старой, но по-сказочному уютной гостиной, и, забравшись к ней на колени, я с эмоциями рассказывала ей, как мне казалось, самый страшный секрет моей жизни. А именно – как в тот день я стянула в магазине сахарный леденец, но не посмела его съесть. Поэтому вечером, спрятав «петушок» в папином сапоге, я решила у нее спросить совета, как же мне его теперь вернуть, чтобы продавщица в магазине не догадалась о похищении века, а отца не посадили в холодную тюрьму.

Если бы я понимала, что это наш последний разговор, то точно бы спросила мудрую бабушку и о другом. Как «правильно» любить женатого мужчину? Как не сойти с ума оттого, что тебя двенадцать дней держат в холодном подвале? И о самом непонятном для меня – как простить предательство самого близкого человека?

Если бы я знала, что это наш последний вечер… Я бы ни за что на свете ее не отпустила. Я бы обняла ее изо всех сил, прижалась бы к ее теплой груди и сидела бы так до тех пор, пока Боженька не увидел бы, как сильно я ее люблю и как тяжело мне будет без нее жить. И почему-то мне кажется, что Он наверняка сжалился бы надо мной и решил бы оставить ее хотя бы ненадолго ТУТ. Ведь, как говорила мне бабушка, «хорошие люди везде нужны, и Богу тоже не справиться ТАМ одному». Но мне было всего девять лет, и в тот вечер я не собиралась задавать бабушке непонятные взрослые вопросы. Потому что меня тогда куда сильнее волновал вопрос незаметного возращения «Предмета похищения на место преступления». Сокращенно – ППМП.

Спустя столько лет мне кажется, что бабушка тогда чувствовала, что погибнет на следующий день. Вложив мне в ладошку холодную монету, она мягким и тихим голосом сказала: «Когда подойдешь к продавщице, отдай ей деньги и скажи ей какой-нибудь комплимент. Ты, внученька, даже еще не понимаешь силу доброго слова. Запомни пословицу “Ласковое дитя две титьки сосет”».

В тот вечер мы еще долго говорили о жизни. Я мало что тогда понимала из ее слов, но почему-то очень хорошо их запомнила. И все ее мысли, словно эти посылки, доходили до меня постепенно… С каждым годом их значение открывалось мне больше.

На следующий день после нашего разговора она умерла на операционном столе вследствие врачебной ошибки. Молодой анестезиолог дал ей неправильную дозу лекарства, и она не очнулась после операции.

Но, видимо, она предполагала, что скоро ей предстоит уйти из жизни. Иначе как объяснить эти посылки, которые я получала в течение десяти лет в день ее рождения? И каждый год я с замиранием сердца ждала этого дня, так как хорошо осознавала, что они могут перестать приходить. В этот день с утра я всегда с нетерпением и страхом, что почтальон больше не постучится ко мне, приоткрывала дверь квартиры, чтобы услышать звук его шаркающих шагов по бетонной лестнице…

Как она смогла организовать этот процесс – для меня до сих пор остается большой загадкой. Впрочем, как и вся ее жизнь.

В тот зимний вечер я очень бережно, растягивая каждый момент, убирала упаковочную бумагу, в которую была завернута драгоценная коробка. Для меня это было удивительно, так как обычно я даже не развязываю пакеты: моего терпения ввиду его полного отсутствия хватает только на то, чтобы быстро и безжалостно оторвать узелок. Могу сказать, что та же проблема у меня и с крышками. Они никогда не закручиваются в моих руках. Они вечно слетают и предательски закатываются под стол. У вас такого не бывает? Нет?..

Должна заметить, что в тот раз я очень бережно, по-аптекарски скрупулезно раскрывала хорошо упакованную посылку. Более того, у меня даже не возникло желания тут же разорвать яркую бумагу. Потому что я представляла, с какой любовью бабушка упаковывала коробку для меня. Если бы вы были рядом, то тоже смогли бы почувствовать эту любовь: ее было видно во всем. Бабушка всю жизнь очень большое значение придавала нюансом бытия. Я помню, как она мне часто говорила, что роскошная жизнь отличается от бедной только мелочами, которые каждый способен создать для себя.

Для упаковки той посылки была взята обычная крафтовая бумага с бронзовой крошкой. Ленты также были цвета состаренной бронзы, сплетены в одну узкую косичку, на конце которой крепились хрустальные подвески. Я даже посмела предположить, что они были когда-то сняты с ее любимого чешского абажура, который им с матерью удалось каким-то чудом вывезти из страны, когда они иммигрировали в Европу. Швы плотной бумаги были аккуратно проклеены, что контрастировало с упаковкой, которую делала я, где зачастую скотча было больше, чем бумаги.

В первые несколько лет от ее посылок даже исходил аромат ее любимых духов. Она всегда считала, что у элегантной женщины должен быть собственный, уникальный аромат. «Элегантность – это постоянство в своих предпочтениях. Элегантная женщина очень хорошо знает себя, и ее никогда не кидает из стороны в сторону», – говорила она мне, когда я начинала с ней спорить, пытаясь ее убедить, что очень скучно пользоваться всю жизнь одним ароматом. Я мечтала, что, когда вырасту, у меня будет большая актерская гримерная с туалетным столиком, заставленным разными духами и баночками с косметикой.

Но только сейчас, спустя много лет, я начала понимать значение ее мудрых слов. Потому что, куда бы я ни путешествовала, в какую бы страну ни приезжала, везде, где я чувствовала запах лаванды, я невольно вспоминала ее образ. Уже тогда она говорила со мной об имидже элегантной женщины и его силе: «Внученька, элегантную женщину всегда ждут. Даже когда ты еще не зашла в комнату, гости, почувствовав аромат твоих духов, должны ждать, что сейчас появишься ты…» Так и я – жду ее до сих пор. Как будто одинокий ребенок, я надеюсь, что она вот-вот зайдет и улыбнется мне нежно, протянув руки для объятий, когда слышу где-то ее запах. Только со временем я поняла, как недооценивала силу аромата.

Конечно, у нее были не одни духи, но запоминающийся аромат лаванды был во многих ее вещах. В саше для одежды, в креме для тела, просто в комнатах ее дома – везде присутствовала душа этого лилового цветка. И, что меня окончательно покоряло, – у нее был свой секретный рецепт песочного печенья с ароматом лаванды.

В этот раз я тоже постаралась принюхаться к заветной коробочке – и мне показалось, что даже спустя десять лет я слышу ее любимый аромат.