Когда говорят мертвецы. 12 удивительных историй судмедэксперта

Сколько времени нужно, чтобы истечь кровью при такой пульсирующей ране? Это можно легко рассчитать: объем циркулирующей в организме крови составляет примерно восемь процентов веса тела. В моем случае это выглядит так: я вешу почти 100 килограммов, а значит, в моем теле почти восемь литров крови. Если потерять треть, то есть около 2,6 литра, то наступит клинический шок. Шок – это дисбаланс между потребностью организма в кислороде и тем количеством кислорода, которым он располагает в данный момент. Если по венам течет недостаточно обогащенной кислородом крови, человек сначала бледнеет, его сердце начинает биться быстрее, а кровяное давление падает, потому что организм концентрируется на доставке крови к жизненно важным органам в голове, грудной клетке и желудке. Это состояние можно купировать, если немедленно остановить кровотечение, дать пострадавшему кислород и, например, поднять высоко ноги, чтобы кровь переместилась от конечностей к туловищу и голове.

Однако эти цифры применительны только к здоровому человеку. Девяностолетний старик с больным сердцем может не пережить и двадцатипятипроцентную потерю крови, потому что способность человеческого тела компенсировать такое состояние сильно ограничена возрастом. Вывод такой: сильное кровотечение необходимо останавливать быстро и эффективно, иначе пострадавший умрет в течение очень короткого времени. Достаточно всего нескольких минут. Сегодня спасательные службы хорошо знают, что делать с такими травмами, – в том числе благодаря опыту работы в местах террористических атак, прокатившихся по миру в последние несколько лет. У спасателей всегда есть с собой специальные материалы для перевязки сильно кровоточащих рук или ног.

Раньше в случае сильного кровотечения медики старались во что бы то ни стало сохранить конечность. Теперь же действует другой подход. По-английски он звучит как «Life before limb» – «Жизнь важнее конечности». Таков девиз медиков сегодня. Иными словами, если человек истекает кровью после взрыва бомбы или обстрела, то руки и ноги ему сохраняют во вторую очередь. При этом службы спасения, полиция и спецподразделения делают упор на методы и средства военной медицины. К ним относится так называемый турникет – по-французски «жгут» – нечто среднее между поясом и давящей повязкой. В последние годы он все активнее применяется и в гражданской медицине. Жгут можно затянуть очень туго. Для пострадавшего эта манипуляция чрезвычайно болезненна, однако часто наложение такого жгута – единственный способ спасти жизнь.

Но вернемся к нашим преступникам. Что же они упустили из виду тем летним вечером? Рядом с неприметной лесной тропинкой, на которой лежит пострадавший, располагается новый жилой массив. И житель этого массива, по счастью, возвращается с пробежки. Он находит тяжело раненного, но еще живого парня, и немедленно вызывает «Скорую помощь». Позже в качестве свидетелей будут допрошены и другие соседи, которые слышали громкий спор между мужчинами и описали странный автомобиль, который со свистом умчался с места преступления.

Однако, когда некоторое время спустя прибывает спасательный вертолет, помощь уже не требуется: жертва умерла от потери крови. Вертолет снова поднимается в воздух, парень остается лежать на земле. Теперь дело за судебными медиками.

Как и всегда, когда мы едем на вызов, в машине царит тишина. Я паркуюсь у лесной тропинки и иду к трупу. На вызове все наши сотрудники носят белые защитные костюмы. И в отличие от героев детективных сериалов, ни одному из нас, ни судмедэксперту, ни инспектору уголовного розыска, не придет в голову бродить по месту преступления в уличной одежде.

По словам очевидцев, в машине сидело двое мужчин. Мы пока не обнаружили их следов, пока не понимаем их мотивов, но их уже объявили в розыск.

Тем временем криминалисты из Управления делают необходимые фотографии. Полиция уже зафиксировала кое-какие следы на земле. Приезжает пожарная машина, она освещает прожекторами место преступления. Уже стемнело, а нам для работы нужен яркий свет.

Теперь, как показывает опыт, пройдет несколько часов, прежде чем можно будет увезти труп. Судмедэксперты не должны мешать криминалистам, и нам, конечно же, приходится ждать, пока те завершат работу по сбору улик. В отличие от наших сериальных прототипов, мы тоже можем уничтожить следы. Стоять часами без дела – это часть нашей работы. Что касается меня, то я использую это время для разговоров и наблюдений. Такое времяпрепровождение помогает мне укреплять личные связи с полицией и пожарной службой. Ведь плодотворная совместная работа и здоровые отношения важны всегда, так же, как и взаимная польза от навыков и знаний друг друга.

К нашему невезению, этот июльский вечер выдался очень жарким. Почва в лесу болотистая, отчего вокруг нас роится бесчисленное количество комаров. Я и так сильно потею под своим белым защитным костюмом, а тут еще сводят с ума эти мерзкие маленькие твари. Полиции удается установить личность убитого. К счастью, у него был с собой бумажник с удостоверением личности. Лицо парня белое, как мел, одна штанина, а также носок и ботинок залиты кровью.

Сначала специалисты нумеруют вещдоки, затем накрывают труп прозрачной пленкой и делают необходимые снимки – фотографируют каждый клочок одежды, каждый окурок и каждый след на лесной подстилке. Это тяжелая, кропотливая работа, но именно так можно найти следы ДНК предполагаемых преступников. Сотрудники службы спасения уже разрезали до нас залитую кровью футболку.

Когда все фотографии сделаны и все следы зафиксированы, я подхожу к трупу. Уже за полночь, со мной остаются дежурные полицейские, как всегда любопытные и внимательные. Я начинаю работу. Позже в моем протоколе осмотра места преступления я напишу так:

«Костный череп на ощупь цел, в естественном положении. Голова покрыта собственными волосами каштанового цвета, около 0,1 см длиной. По всей вероятности, голова недавно побрита, волосы извлекаются с трудом. Волосистая часть головы в области затылка испачкана в земле, следов травм не обнаружено. Лицевой череп и носовые кости на ощупь целы, носовые ходы свободны. Кожа лица немного испачкана в земле, следов травм также не обнаружено. Глаза приоткрыты, цвет зелено-коричневый, глазницы средней ширины, одинакового размера. […] Рот открыт, в ротовой полости – собственные зубы на верхней и нижней челюстях. На передних зубах – частицы земли и коры деревьев. Язык завален в гортань, помимо описанных выше частиц грязи полость рта свободна от постороннего содержимого. Шея тонкая, кожа без повреждений. Грудная клетка на ощупь податливая к нажатиям, целая, в естественном положении. Эпидермис не поврежден, эпидермис живота и сам живот мягкие. Костный таз на ощупь цел. В области паха справа обнаружена рана в форме угла, длиной около 5 см; края раны отстают друг от друга примерно на 5 см. […] Рана прощупывается по направлению к гениталиям, ориентировочная глубина канала прокола составляет не менее 8 см. Мышцы на дне раны видны и пальпируются, при надавливании обильно вытекает жидкая кровь».

Итак: никаких следов удушения или побоев, только большая рана справа в паху. Мой предварительный вердикт таков – вероятно, это был удар ножом, а значит, совершено «преступление», то есть ножевое ранение нанесено не самой жертвой. Размер и характер ножа? Я пока не готов ответить на этот вопрос точно, но очевидно, что это были не маленькие ножницы и не нож для вскрытия писем.

Впрочем, полиция никогда не требует от нас подробной информации о причине смерти или об орудии преступления сразу. Это было бы совершенно непрофессионально: если мы сначала скажем одно, а после вскрытия выяснится другое, расследованию это только помешает. Часто полицейские помогают нам, судебным медикам, на месте преступления – например, когда нужно перевернуть труп, чтобы внимательно осмотреть спину. Это тоже часть нашей рабочей рутины. Песчаная лесная тропинка, на которой лежит мужчина, не пропитана кровью, зато поблизости обнаруживаем несколько участков с темной влажной землей. Именно там жертва, наверное, и упала, а врачи «Скорой помощи» потом перетащили тело на тропинку для реанимационных мероприятий. То, что наш бледный труп сам себя ударил ножом в пах, например, чтобы покончить с собой, мне кажется крайне маловероятным. Дежурный прокурор отдает распоряжение о срочном вскрытии.

Обычно между смертью и вскрытием трупа проходит несколько дней, но в случае убийства, например, если преступник или преступники находятся в бегах или орудие убийства еще не нашли, все торопятся. Вскрытие проводится всего через несколько часов после смерти. Помимо прочего, это означает, что тело еще не остыло. Тогда чувствуешь себя немного хирургом, только у пациента на столе нет пульса или дыхания. Лично я не люблю делать такие вскрытия. Это создает обманчивое ощущение близости, как будто ты имеешь дело с живым человеком. Когда вскрываешь уже окоченевшие трупы, такого ощущения нет.

Принято считать, что в течение двух-трех часов после смерти тело человека поддерживает внутреннюю температуру тела на уровне 37 градусов, после чего она начинает снижаться примерно на один градус в час. Температура окружающей среды, одежда и другие факторы тоже играют важную роль. Поэтому для определения времени смерти мы, судебные врачи, оцениваем текущую ректальную температуру, нормальную температуру тела человека и температуру наружного воздуха в соотношении с другими факторами. Этот метод относительно надежен, но не на все сто процентов. Например, если у умершего на момент смерти температура была 39 градусов, такие расчеты будут не верны. Иногда дополнительные измерения с помощью импульсов тока помогают нам активировать лицевые мышцы. Со стороны может показаться, что труп подмигивает. Еще мы используем специальные глазные капли и смотрим, реагируют ли зрачки и как они это делают.

Труп с лесной тропинки, вскрытие которого проводится на следующее утро, примерно через 15 часов после смерти, все еще остается теплым. Тело, температура которого составляет 25 градусов, вызывает совершенно другие ощущения, чем тело, температура которого лишь немного выше точки замерзания. Трупы, которые мы регулярно вскрываем, предварительно хранятся в холодном помещении при 4 градусах. Это как раз та температура, при которой процессы гниения замедляются до максимума. Замораживание при более низких температурах не имеет смысла. Ведь это разрушит ткани, и работать с органами станет невозможно. Кроме того, если труп разморозить, то процесс гниения начнется еще быстрее. Вот почему мне более привычно работать с холодными телами. Однако когда назначается немедленное вскрытие, тело часто ощутимо теплое.

На бледной коже уже появились первые личинки мух – в такую жару они атакуют труп очень быстро. Травм, полученных в результате самообороны, я не обнаружил. Это, как правило, царапины на предплечьях, указывающие на то, что жертва поднимала руки, пытаясь защитить голову или тело. Обычно, когда на человека нападают спереди, он рефлекторно поднимает руки вверх. Часто бывает, что так поступают люди в агонии – вскидывают руки и напарываются на лезвие нападающего. Знание об этом сыграет важную роль в одном случае, о котором я расскажу позже.

У лежащего передо мной трупа таких следов я не обнаружил – ни порезов, ни колотых ран, ни каких-либо других следов борьбы. Это тоже важная информация для расследования, потому что с точки зрения судебной медицины важно не только то, что мы видим и обнаруживаем, но и то, чего мы не видим.

В этом случае все указывает на то, что удар ножа застал мужчину врасплох. Также весьма вероятно, что пострадавший был в сознании, когда получил ножевое ранение в пах. «Ласточкин хвост» доказывает, что, войдя в рану, нож менял свое положение. Это имеет вполне логичное объяснение: получая глубокий удар ножом в пах, человек дергается и корчится от боли.

Даже если причина смерти очевидна, во время вскрытия мы исследуем не только три полости – так бывает всегда, когда речь идет о предполагаемом убийстве. Мы разрезаем кожу на спине, руках и ногах, обнажая мышцы и кости. Упускать из виду нельзя ничего. Кстати говоря, крови при таких манипуляциях бывает совсем не много – когда сердце перестает биться, она уже не брызжет фонтаном. Жировая ткань обычно желтого цвета, мышцы – коричнево-красного. У этого трупа ничего интересного я не обнаруживаю. Никаких отклонений. Ребра и позвоночник тоже целы. Только в левом желудочке – небольшой полосато-красный участок под внутренней оболочкой сердца. Вот оно! Это так называемое кровоизлияние, которое возникает, когда здоровый человек с сильным сердцем внезапно теряет много крови. Как двигатель автомобиля, который работает без бензина и, в конце концов, глохнет. Сердце все бьется и бьется, а крови для транспортировки больше нет. Вот примерно так делаются медицинские заключения. Это кровоизлияние – не единственное и не главное доказательство быстрой смерти от кровотечения, а только одно из нескольких. По краям раны также можно судить, что мужчина умер достаточно быстро из-за повреждения паховой артерии. Ни экссудата, ничего: у этого организма – в отличие от трупа на балконе – не было времени, чтобы запустить программу по заживлению ран.

После вскрытия органы возвращают в полости тела, а труп зашивают. Возможно, вас успокоит тот факт, что труп после вскрытия выглядит не хуже, чем до него. Только один большой шов от лобковой кости до шеи и второй, маленький, который проходит через затылок от уха до уха, напоминают о том, что мы вскрывали все полости тела и вынимали все органы, включая мозг, для исследования. Для похорон продольный шов на теле легко спрятать под рубашкой с высоким воротником, а шва на затылке обычно не видно за волосами. Прошедшее вскрытие тело без проблем поддается транспортировке.

Но вернемся к вскрытию тела погибшего от рук наркодилеров. Теперь уже можно сказать наверняка: это совершенно типичный случай разборок в берлинском наркобизнесе. Между несколькими дилерами возник спор, один пырнул другого ножом, у того открылось сильное кровотечение. Жертве, увы, не повезло. Но удары ножом в пах всегда меня настораживают, с недавних пор я не считаю их случайностью.

Так, во время демонстрации в Бонне в 2012 году преступник напал с ножом на троих полицейских. Это нападение зафиксировала камера. И куда же целился наш «демонстрант»? Прямо в пах! Ни в живот, ни в грудь, ни в горло. Тогда все офицеры были только в касках, дополнительной защиты на них не было. И в ходе инцидента серьезные ранения получила женщина-полицейский. Позже преступник был арестован и осужден – но покушение на убийство доказать не смогли.

Колотые раны в пах более коварны, чем глубокие проколы или порезы артерий плеча или бедра. Перечисленные травмы можно эффективно минимизировать с помощью жгутов, ремней или того, что еще попадется под руку. Но как перевязать сильно кровоточащую рану в паху? Остановить кровотечение в этой части тела практически невозможно. Единственное, что здесь может помочь в качестве неотложной меры, – это максимальное сдавливание. Некоторое время назад в одной берлинской газете была опубликована фотография высокого, крепкого фельдшера, стоящего на колене прямо на бедре пациента, получившего огнестрельное ранение в пах. Он сидел прямо на раненом на всем пути от места преступления до больницы, давя всем своим весом на кровоточащую рану в паху. Затем в операционной его сменил сосудистый хирург. Действительно, что может быть эффективнее, чем стоять на коленях на обильно кровоточащей колотой ране и сдавливать ее именно с той силой, с какой нужно, для прекращения кровотечения.

На следующий день преступник, нанесший удар ножом в салоне автомобиля, был арестован. Спустя некоторое время он и водитель предстали перед судом по обвинению в нанесении смертельной раны потерпевшему. Им было предъявлено лишь обвинение в нанесении телесных повреждений, повлекших за собой смерть. Я был приглашен в качестве эксперта в суд. Версия обвиняемых в суде звучала так: они всего лишь хотели напугать 29-летнего парня на заднем сиденье машины, но нож сам нечаянно воткнулся в пах потерпевшему, когда они ехали по ухабистой лесной дороге. Они запаниковали, вытащили жертву из машины и сбежали.

Обратное доказать не удалось. Даже посредством выводов судмедэкспертов.

Примечания