Дорога смерти – 2. Игра на выбывание

– При том, – безрадостно отозвалась Ольга. – Я тогда думала: ну, заживем. Ведь это же бизнес. Богатая буду и все такое. Планы себе настроила… А потом у отца проблемы начались. Он по ночам с ружьем у окна дежурил иногда. Меня вечерами не выпускал. Я спрашивала, в чем дело, он не отвечал. Потом я обрывки его каких-то разговоров услышала. Поняла, что у него с местными рэкетирами конфликт какой-то возник. Требовали больше, чем он мог дать. И он искал решение. Но не получилось… Магазин сожгли.

Лицо Рябцева вытянулось.

– Вот черт! Я же… Я после школы в учебку укатил сразу. Три года. Та же армия, по сути: казармы, муштра, только лекций больше. Дома только летом нормально и бывал. Я ведь проходил там через пару лет… Но там застроили все, от магазина вашего следа уже не осталось. И я как-то не стал ни у кого спрашивать… Хреново, хреново. И что дальше?

– Отец прогорел. Он ведь в магазин все вложил. И он решил, что нам уезжать надо срочно. Квартиру начал приватизировать, чтобы продать. Да не успел… Его избили сильно. Порвали что-то внутри… Он полгода продержался и… Умер, в общем.

Рябцев мрачно покачал головой.

– Извини. Я не знал ничего.

– Тебе не за что извиняться, брось. Ну вот, отца не стало. Мне страшно было одной. А моя бабушка всегда здесь жила, у меня же мама отсюда родом.

– А сама мама?

– Ты что. Она давно умерла, я еще в садике была. Меня отец воспитывал. Я маму и не помню даже. Ну, то есть помню, но так, смутно. Вспышками. – Ольга поморщилась, не желая углубляться в тему. – И переехала я, в общем, к бабушке. Я в институт как раз поступила перед всем этим… Пришлось бросить. Так я и живу с тех пор. Бабушки нет уже, я одна. Вот, в магазине работаю. Как видишь, все совсем не так, как я мечтала.

– Жизнь суровая штука, – согласился Рябцев.

– Хватит уже обо мне, Володь. Ты-то как? Где живешь?

– Да все там же. Родительская квартира. Они сами уехали в Тверскую область, в деревню, они давно туда собирались. Квартиру мне решили оставить, после того как я… – Рябцев запнулся, но сообразил, что кольцо на пальце итак сдает его с головой, и продолжил: – …После того как женился.

Ольга понимающе улыбнулась, кивнула – и не сказала ни слова. Рябцев почему-то ждал вопросов про семью и жену. Но Ольгу это словно не интересовало. А потом принесли стейки, и разговор на скользкую тему смялся сам собой.

В ресторанчике играла спокойная, не навязчивая, расслабляющая музыка. А допивая бутылку, Рябцев ощутимо захмелел. Стало легко, свободно, и не возникало никаких вопросов. Он заметил, что Ольга украдкой покосилась на пустую бутылку, и дал знак, подзывая официантку.

– Еще одну бутылку, такого же. – улыбнулся Ольге. – Если ты не против?

– Если ты не против, то и я не против, – она тепло и, как ему показалось, многозначительно улыбнулась в ответ.

Когда принесли вино, он напомнил бокалы. Они чокнулись. Ольга покосилась на парочку, которая решила потанцевать – заиграла медленная музыка – сделала большой глоток и, поднявшись, с улыбкой протянула Рябцеву руку:

– Потанцуем?

На языке Рябцева вертелась какая-то банальность из серии «раз дамы приглашают кавалеров» или чего-то в этом духе, но он был еще не настолько пьян, поэтому благополучно промолчал. Когда они вышли на танцпол, руки Ольги обвили его шею. Положив ладонь ей на спину, чувствуя совсем рядом ее теплое, стройное и живое тело, Рябцев почувствовал, что у него чуть кружится голова.

– А знаешь, – тихонько сказал он. Голос внезапно стал хриплым. – Ты ведь мне в школе безумно нравилась.

Ольга кокетливо улыбнулась.

– Конечно, знаю.

– Серьезно? – Рябцев даже растерялся. – А… Ну понятно.

– Если честно, ты мне тоже.

– Что? – для него это было открытием. – Шутишь?

– Ни разу. Я все думала, когда он наберется смелости, чтобы подойти. Предложит проводить. А ты все не набирался и не набирался…

– Вот черт, – пробормотал Рябцев. То ли дело было в вине, то ли в близости Ольги, но ему вдруг стало грустно и обидно за то, что все сложилось именно так. Вика. Измена. Его запои. Всего этого могло не быть.

А потом он почувствовал на своей шее тепло губ. Он скосил глаза вниз, решив поначалу, что это все вышло как-то случайно. И увидел лишь чуть приоткрытые призывно улыбающиеся губы Ольги. Вот они, совсем рядом.

Больше он не сомневался ни в чем. Рябцев поцеловал ее, и Ольга ответила взаимностью. От ее вкуса голова кружилась еще сильнее. Это была какая-то волна, которая подхватила его и понесла куда-то, а Рябцев не сопротивлялся, отдавшись волне полностью. И больше не было никаких сомнений.

***

– Сначала идем всей толпой на заправку. Забиваемся туда, заливаем полные баки, чтобы по этой части ночью вопросов больше не возникало.

Сегодня на пустыре, где ежедневно собирались стритрейсеры для короткого инструктажа-совещания перед выездом на трассу, было около 20 автомобилей. Это была большая группа, которая своим числом легко возьмет в кольцо даже несколько машин – если, вдруг, преступники перемещаются также группой и на нескольких транспортных средствах – но их было вдвое меньше, чем еще неделю назад. Людям стало надоедать. Остались самые верные. Федор говорил, бросая на каждого изучающие взгляды. В отблеске многочисленных фар, заполнявших пустырь, как гирлянда новогоднюю елку, на него смотрели решительные взгляды. Это хорошо. Количество – это хорошо, но качество – не менее важно.

– Потом идем к Ленинскому, сворачиваем в сторону центра, и потом на третье кольцо, – продолжал Федор. – Уходим направо в сторонку Варшавки и движемся по ней. Как обычно, идем порядка 80 километров. Не обгоняем друг друга, держимся шеренгой. Как сейчас выедем, сразу поймете кто в каком порядке. И вот так и держимся за соседом. Без авариек и прочего палева. Просто, как обычно, наблюдаем за тем, что происходит вокруг. Только не жмемся, блин, друг другу в ж… пу, – в толпе раздались редкие смешки. – Просто в пределах видимости идем. Чтобы, если вдруг мы с ударной группой вдруг начнем движуху, остальные могли быстро и адекватно увидеть все и реагировать, как договорились. Все? Вопросы есть? – вопросов ни у кого не возникло. – Телефоны у всех заряжены? Я у всех на быстром наборе? Хорошо. Тогда по коням!

Федор направился к своей машине. Самые шустрые уже прыгнули за руль своих авто, и пустырь огласил разномастный рык двигателей.

– Укол!

Федор обернулся. Это был Нос – он шагал к нему, на ходу нацепляя бронежилет.

– Слушай, – он чуть помялся, кашлянул. – Народу-то меньше сегодня. Заметно так маньше.

– Ну я как бы не слепой.

– Каждый день у нас порожняк. Ну, если честно, трезво на ситуацию посмотреть. А мы ведь уже полмесяца почти мотаемся по трассе взад-вперед. Тебя это не напрягает?

Федор ждал таких вопросов. Но не от Носа. Почувствовав легкую досаду, Федор решительно выбросил ее из головы.

– Посмотри на это иначе, брателло, – сказал он. – Да, улова нет. Но сейчас на М-4 мы. Каждую ночь. Иногда полсотни, иногда меньше, но нас все равно толпа. Рой тачек, которые колонной прут по трассе и докапываются до всего, что не так стоит или не так выглядит. Обрати внимание. С тех пор, как мы мотаемся по трассе: сколько раз банда нападала? Сколько раз мы с тобой видели расстрелянные машины, обложивших их ментов, мигалки и все такое?

– Ни разу.

– Вот именно. И вот задай себе другой вопрос. А что было бы, если бы нас тут не было? Вдруг эти наши рейды уже сберегли пару жизней? Что если каждый день мы тупо своим видом на трассе просто отпугиваем этих упырей?

Нос помолчал, прикидывая. Затем кивнул.

– Понял тебя.

К ним подошли еще несколько ребят. Федор почувствовал по их лицам, что их терзает тот же самый вопрос. И повысил голос, чтобы его слышали и остальные:

– Мужики! С тех пор, как мы стали ездить и шмонать все, что не так стоит, убийства прекратились! Эти упыри со стволами затаились! И да, сейчас нет вроде бы никакого эффекта. Но во-первых, может быть, это благодаря нам. Мы им мешаем, понимаете? Для них мы напряг. Не исключено, что они просто обделались, и благодаря нам спасены несколько жизней. И во-вторых. Банда на свободе. Они сейчас выбились из своего графика. Дислокацию они вряд ли поменяют, они убивают людей именно в районе трассы «Дон». Может, они живут где-то рядом и наизусть все знают, благодаря чему их еще не поймали. Значит, им будет палево ехать в другое место – испугаются, что засветятся, и менты их поимеют. Поэтому они снова появятся. Они скоро выстрелят, я чувствую. Но в этот момент мы будем рядом!

Соратники закивали, начали вдохновленно переглядываться и бросать друг другу слова одобрения. Федор хмыкнул и хлопнул Носа по плечу.

– Поехали!

Распахнув дверцу своего желтого «Ниссана», уселся внутрь и закрепил сотовый на панели приборов. Через минуту рычащая колонна машин, кружась по грязному пустырю, завертелась, как распутывающийся клубок огромной змеи, и выползла на ночную улицу.

Первым подозрительным автомобилем была «Лада-гранта». Она стояла в обочине на трассе всего в десяти километрах от развязки. Аварийные огни тоскливо вспыхивали.

– Опа! Как интересно!

Перед Федором двигались машины разведки. Они первыми вильнули в среднюю полосу. Первая машина рванула вперед, чтобы взять машину в тиски. Увеличивая скорость, Федор заметил черный силуэт перед машиной – человек стоял и махал руками.

Взвизгнули покрышки. Человек отпрянул, вертя головой и не зная, что подумать. С двух сторон к нему бросились вооруженные тени. Федор тормознул в десятке метров от «Гранты». Выпрыгивая из-за руля, он шагнул вперед. В глаза бросились длинное черное одеяние и поблескивавший в свете фар крест на груди. Священник. Его разглядели и разведчики и смущенно, даже растерянно, опустили ружья.

– Здравствуйте. – быстро начал Федор. – Вы не волнуйтесь, мы не бандиты. Что у вас случилось? Помощь нужна?

Священник был мужчиной в возрасте, явно за 50, но выглядел моложаво. Седоватая борода, живые глаза. Он явно успокоился, услышав слова Федора.

– Да вот, ребята, – он махнул на машину. – Колесо спустило. А у меня с собой ни домкрата, ничего…

Федор быстро посветил фонариком на колеса. Спущенным было переднее со стороны водителя. Он склонился, изучая шину. Прощупал ее пальцами в нескольких местах – и со стороны крыла наткнулся на аккуратный диагональный порез. Обернулся на своих:

– Это не они. Те шипами прокалывают, здесь скорее всего кусок стекла шину порезал. – Федор поднялся. – Что ж вы, батюшка, за город неподготовленным?

Священник даже смутился.

– Машину недавно купил, не успел еще… Поможете?

Федор кивнул своим. Один быстро двинулся за домкратом. Еще двое присели перед машиной, с помощью фонариков также изучая спущенное колесо.

– Докатка есть?

Священник открыл багажник, двое соратников Федора выволокли колесо. Третий уже прилаживал домкрат. Священник отступил, чтобы не мешать. Бдительный Кукарский тем временем прошелся вокруг машины, с помощью фонаря изучая салон. Кивнул Федору – все чисто.

– Вы новости не смотрите? – проворчал Федор.

– А в чем дело?

– На трассе уже человек 10—15 убили. Точно вот в такой же ситуации, в которой вы сейчас оказались. Прокалывают колеса, а когда водитель останавливается, они появляются ниоткуда и открывают огонь.

Священник был не в курсе. Удивленно и мрачно он покачал головой.

– Что творится…

– Бдительнее надо быть, батюшка.

– А вы, значит, полицейские?

– Что, похожи разве? Мы активисты. Хотим их найти и сдать полиции. Чтобы людей убивать неповадно было.

Священник задумчиво покосился на него.

– Народные мстители, значит?

– Может быть. Называйте как хотите.

– На все промысел божий, молодой человек.

Федор поморщился.

– Ну конечно. Давайте сложим руки, пусть они хоть всех вырежут. И полиция пусть тоже в сторонке постоит. А еще лучше распустить их, да? Промысел же.

Священник ничего не ответил. Но, помолчав, вздохнул:

– Бессильная злоба преследования преступника иногда превращает в преступника и того человека, который пытается его остановить. Особенно, если это делается из мести. Никогда не задумывались, что слово «месть» похоже на слово «место»?

– К чему вы это?

– Тот, кто мстит преступнику, рискует встать на его место. Заместить его собой. Отсюда и происхождение слова. Наш язык более глубокий и мудрый, чем мы все привыкли в суете будничной жизни.

Федору захотелось уйти. В памяти всплыло лицо милиционера, сообщившего ему, что теперь он безотцовщина. Было не по себе, что этот человек в рясе сразу заговорил с ним – и почему-то именно о мести.

– Злость, чувство мести и жажда преследования убийцы может сделать из преследователя убийцу, причем похуже, чем был тот, кого преследовали, – вкрадчиво, словно пытаясь проникнуть в его сознание, продолжал священник. – Это порочный круг. Простишь – станет только хуже. Не простишь – встаешь на скользкую дорожку. И можешь убить кого-нибудь. Возможно, даже невиновного. Не стоит мстить, молодой человек. Никому не дано право решать. Не мы посылали убийцу на преступление.

Федор угрюмо молчал. Он начал жалеть, что человек в рясе повстречался на их пути. Лезть себе в голову и читать ему лекции, о которых он не просил – было слишком.

– Мы просто остановились помочь, – буркнул он священнику.

Работа с колесом спорилась, все делали это далеко не в первый раз. Уже через несколько минут Петро, отряхивая перепачканные ладони, объявил:

– Готово.

– Спасибо. Вы мне очень помогли.

– Откуда вы? – поколебавшись, спросил Федор у священника.

– Бронницы. Здесь не так далеко.

Федор взглянул на трассу. Широкое асфальтовое полотно, обрамленное рядами тоскливых фонарей, уходило, чуть искривляясь, за погруженный в черноту горизонт.

– Ни перед кем не тормозите, – сказал он. – Понятно, у вас свой взгляд на многое. Я к вам с лекциями лезть не буду. Но вы, надеюсь, жить хотя бы хотите.

Рядом появился Нос.

– Я провожу, – сказал он. – Туда и назад. У меня оружие. Доведу до окраины города и по Новорязанскому назад.

Отпускать Носа не хотелось, но идея была хорошая. Впереди несколько десятков километров, множество затемненных пустынных участков, рукавов и поворотов, а одинокий священник, не способный оказать сопротивление, был практически идеальной мишенью. Особенно, если банда, как пишут журналисты – включая его Свету – стремится к панике, страху среди людей и к собственной славе. Федор кивнул.

– Туда и назад. Выйдешь на развязку, звони, я скажу, где мы будем.

Он не провожал Носа. Федор двинулся к своей машине, остальные поступили так же. И через несколько мгновений колонна с рыком тронулась с места и рванула вперед, постепенно переползая на средний ряд трассы и удаляясь все больше – пока задние габариты замыкающих машин не слились с огоньками на горизонте.

***

Эту ночь для многих была особенной.

Для Рябцева это был словно сон, в который он окунулся с головой, желая раствориться. Они с Ольгой целовались и ласкали друг друга. Он говорил ей что-то пьяное. Кажется, «где же ты раньше была». Она что-то отвечала, а он затыкал ей рот поцелуем. Потом они оказались в машине. Помня о выпитом, но при этом помня и о красной корочке удостоверения в кармане, которое на родном участке трассы избавит от любых вопросов знакомых поголовно инспекторов ДПС, Рябцев смело сел за руль. При этом он не гнал, отдавая себе отчет, что меньше всего на свете ему сейчас нужны неприятности на дороге.

Он ехал медленно, но в салоне играла музыка, а компания близкой Ольги, до ноги которой можно было дотронуться, и Рябцев сам не заметил, как они свернули с трассы и поползли вдоль частных домиков. Ольга указывала дорогу. Рябцев не запомнил даже, как выглядел ее дом. Как только они оказались внутри, Рябцев сорвал со счастливо и пьяно смеющейся Ольги платье, одним движением стянул бюстгальтер вниз, на живот – и набросился на нее, покрывая грудь поцелуями.

Бегин с вечера закупился пивом, не рискуя пока связываться с чем-то более крепким. Ему было чем заняться. В управлении он взял все материалы на банду угонщиков, которую, по имевшейся в отделе угонов оперативной информации, можно было считать крупнейшей.

– Если есть банда, которая контролирует большую часть угонов в нашей части Подмосковья, то это банда Ворона, – сказал с вечера Головин, вручая Бегину толстую папку. – Здесь все, что у нас есть на них.

И сейчас, при свете кухонной лампы, Бегин пил пиво, курил, стараясь ничем не заляпать материалы оперативной разработки, и просматривал документы – один за другим. Наводки, справки, рапорты, даже список предполагаемых членов банды, ссылки на уголовные дела, по которым они проходили, и многое другое. Бегин добрался до странички с коротким досье на Ворона.

Воронцов Владислав Иванович. С фото на Бегина смотрел сухощавый мужчина лет 45, с поджатыми тонкими губами. Его щеки и лоб прорезали глубокие складки. Широкие надбровные дуги, из-под которых острые глубоко посаженные глаза предупреждали, что их владелец не робкого десятка, и с ним лучше не связываться. Бегин пробежал глазами информацию по предполагаемому – опера из отдела угонов не могли полагаться ни на что, кроме агентурных наводок – главарю банды угонщиков. Уроженец Белых Столбов. Был владельцем автосервиса в 90-е, где разбирали угнанные машины. Запчасти сбывались через несколько рынков Подмосковья. Воронцов проявил в себе задатки лидера и постепенно обзавелся собственной небольшой бригадой – и решил угонять транспорт самостоятельно, чтобы не платить поставщикам-угонщикам. Банда, не захотев смириться с потерей кормушки и рынка сбыта, решилась на конфликт. Автосервис попытались сжечь. Через неделю один из угонщиков пропал без вести, труп второго нашли в овраге в километре от родного городка с распоротым животом. С тех пор на бизнес Ворона не покушался никто.

А потом Бегин перелистнул страницу.

На обороте были фотографии людей, которые, по мнению отдела угонов, были связаны с Вороном и с большой вероятностью входили в его группировку.

Взгляд Бегина застыл.

На самом первом снимке в этой череде фотографий он увидел некоего Михаила Малковича. Кличка Потап. На фото был изображен мордатый, толстогубый, с широким носом громила.

Бегин уже видел его. Это был водитель на сером внедорожнике, который привез пиво в безымянную магазин-закусочную на М-4. Бегин видел Потапа совсем недавно – в том самом месте, где работала продавщицей одноклассница Рябцева.

Закусочная располагалась в самом центре того участка трассы М-4 «Дон», где неуловимая банда ДТА вершила свой террор.

Бегин, сосредоточенно думая, откупорил очередную бутылку пива. Закурил очередную сигарету. И принялся внимательно читать все заново. Все, что можно было почерпнуть из полицейских материалов на Ворона и Потапа.

Сейчас Бегин был уверен, что он на верном пути.

А Нос, возвращаясь из Бронниц по Новорязанскому шоссе, думал о священнике и его словах Федору. Нос гнал быстро, точно зная, где колонна друзей движется сейчас – они были всего лишь в десятке километров от него. Он думал о мести. О настоящих мотивах Федора, в которых тот, возможно, никогда не признается сам себе. О том, что Федор, возможно, стал стритрейсером, сделав дорогу смыслом своей жизни, и даже основал свое сообщество только потому, что когда-то давно его родители-челноки встретили на междугородней трассе тех, кто в один миг разрушил будущее всей этой семьи.

Машину резко повело влево, на соседнюю полосу. Это было почти одновременно со странным хлопком. Нос ничего не успел сообразить, но его навыки сделали свое. Он быстро выровнял автомобиль и юркнул к обочине. Ткнул кнопку аварийки на панели.

– Твою мать, что за…

Он уже взялся за ручку, чтобы выйти из машины и проверить, в чем дело, как вдруг похолодел.

Хлопок и занос. У него проколото колесо. Машина застыла на затемненном участке трассы. Кусок в почти сотню метров, на котором по какой-то причине не горели фонари. Возможно, их не было. Возможно, что-то случилось с освещением…

В этой части Новорязанского шоссе движение было небольшим. Где-то впереди горели огни только что пронесшихся мимо машин. Вот еде одна со свистом пронеслась мимо.

Хватая сотовый телефон, Нос бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

В ту же секунду всего лишь в 15—20 метрах позади вдруг вспыхнули фары машины, ослепляя его дальним светом. Машина была окутана мраком, но вспыхнула именно сейчас – на глазах у Носа. И она двигалась прямо к нему.

Убийцы. Они здесь. А Нос один.

Позвоночник взорвался ледяным холодом.

– Твою мать…!

Но выучка не дала впасть в ступор или запаниковать. Нос нажал кнопку блокировки, закрывая замки всех дверей автомобиля. Матерясь, резко выгнулся и схватил ружье, закрепленное между сиденьями. Машина убийц была в паре метров от него, ярко освещая салон. Передергивая затвор помпового ружья, Нос бросился боком на пассажирское сиденье.

Загремели выстрелы. Первые две пули разнесли стекло водительской дверцы, засыпая Носа осколками. Пистолет грохотал. Следующие две щелкнули по водительской дверце. Обе прошли насквозь. Одна оглушительно щелкнула по рулевому колесу, вторая впилась в голень Носа, вспыхивая внутри адской болью от разрезанного металлом мяса.

– АААА! – что есть мочи заревел Нос. Не глядя и не поднимаясь, он ткнул ружье в окно и открыл огонь. Грохнул выстрел. Толстая пластиковая гильза с металлическим основанием стукнула по панели приборов. Нос передернул затвор помповика и выстрелил снова. А потом снова и снова. В ушах грохотало, салон заволакивало дымком пороховых газов.

Совсем рядом взорвался рев двигателей: убийцы сорвались с места, втопив педаль газа до максимума. Визжа покрышками, их машина рванула прочь.

Нос вскочил. Распахнул водительскую дверцу и вывалился на асфальт. Припав на колено, он выстрелил вслед. Машина уносилась на полной скорости. Заряд дроби разнес вдребезги задние фары с пассажирской стороны. Второй ушел в молоко – машина стремительно удалялась.

Патроны в шестизарядном ружье кончились. Тяжело дыша, Нос с яростью смотрел вслед убийцам.

– Ну иди сюда!! Иди сюда, сука, слышишь?!

Машина уносилась все дальше, она была уже в сотне метров от него и стремительно удалялась. Нос опустил ружье и засмеялся, задыхаясь от одышки. Он был жив. Он дал отпор тем, кто убили кучу народу, и выжил. Он им показал!

Опомнившись, Нос вскочил. Нога отдалась болью, и Нос, вскрикнув, упал в салон. Хватая телефон, увидел, что его пальцы трясутся. Ткнул быстрый вызов. Федор ответил после первого же гудка, и Нос сразу заорал, не давая тому открыть рот:

– Меня обстреляли! Они ушли! Идут на темном «фокусе» по Новорязанскому от малой бетонки к Тимонино! Иди на перехват! Слышишь?! Ловите их! Темный «фокус»!

Федор изменившимся голосом прокричал, что все понял. Нос отключился. Точить лясы с Федором было нельзя – пусть сосредоточит все силы на перехвате ублюдков.

Нос выполз из-за руля. Прыгая на одной ноге и держась для страховки правой рукой за кузов, он окинул взглядом колеса. Переднее водительское спущено. Нос доковылял до колеса, упал на колено. И заглянул вниз.

Из горячей еще резины торчало что-то металлическое. Касаясь предмета пальцами и с силой выдергивая его из толстой покрышки, Нос уже знал, что это. Это была скрутка из 10-сантиметровых гвоздей, растопыренных в разные стороны острыми концами, что делало ее похожей на «куриную лапу».