Один из нас
- -
- 100%
- +
– Хорош меня лапать, противный, – хохотнул Толян. – Ты чего тут?
– Ну как. Самохин ваш.
– А… – Толян погрустнел. – Да… Хоть бы живой был… Вы как, что думаете? Есть шансы?
Сечин уклонился от ответа:
– Да я так, на подхвате. Ладно, давай не будем о грустном, ё-мое. Ты-то как? Женился на своей?
– Да пошла она! Выпер нахрен. Эта коза мне давай жену включать, как только ко мне жить переехала. Оно мне надо?
Сечин расхохотался:
– А я тебе что говорил? Я сразу говорил! Я предупреждал! Слушай дядю Мишу в следующий раз, дядя Миша много баб повидал, и поэтому мудрый!
– Да уж… Михан, я это, по заявкам сегодня бегаю. Давай как-нибудь словимся, пивка выпьем, побазарим… А сейчас в натуре бежать надо.
– Да не вопрос! Пейте пиво пенное, будет пузо офигенное, – гогоча, Сечин снова потрепал Толяна за живот. – Я в любой день готов, ты меня знаешь.
– Зашибись, договорились! – Толян с ухмылкой ткнул палец в грудь Сечину. – Но если еще раз меня за живот схватишь, я тебя за домогательства засужу, понял?
***
Материалов уже набралось на три толстые папки, и бумаги все пребывали. Даже Савченко погрустнел, понимая, сколько им придется разбирать этот вал. Туров принялся листать бумаги с последними материалами. Когда капитан занес очередную порцию документов, Туров осведомился:
– Капитан, у вы дома у Самохина бывали?
– Я? – капитан даже растерялся. – Ну… Так, пару раз. На день рождения заезжал.
– Обстановочка у него нехилая. Как будто бизнесмен какой-то живет. – Туров улыбнулся, чтобы перевести на несерьезную волну серьезную тему: – В долг до зарплаты Самохин явно ни у кого не занимает, а?
Но капитан был не так прост.
– Ну да, живет он неплохо. Но он один, холостой. Родителей нет, помогать некому. Вся зарплата на себя.
– Понятно. А я, когда увидел квартиру, грешным делом подумал, что Самохин в Вегасе кучу денег выиграл.
Туров не сводил глаз с капитана, но тот и бровью не повел при упоминании «Вегаса».
– Человек обустраивается с годами, постепенно покупает себе мебель, вещи… Это нормально, правильно?
– Капитан, такой еще вопрос. Как у вас с игорными клубами? На участке Самохина, например?
– Игорными клубами? Это незаконно.
– Вы специально говорите очевидные вещи? – не выдержал Савченко. – Игорные клубы вне закона, коррупция тоже, а еще все люди должны быть вежливыми, мило и приятно улыбаться и непременно хорошо пахнуть. Капитан, я тебя умоляю! Ты прям не капитан, а капитан Очевидность!
– То есть, на участке Самохина нет ничего такого? – не унимался Туров. – От него ни донесений не поступало, ничего?
Капитан насторожился, словно что-то вспоминая. Затем взял одну из папок и принялся быстро листать.
– Донесения, донесения. Точно. Смотрите, – капитан выудил одну из бумажек и вручил Турову. – Вспомнил. Это он два месяца назад подавал. Но были и другие, на эту же тему.
– О чем речь?
– На его участке активизировалась наркоторговля. Наркоманы чаще стали хулиганить, в подъездах обколотых упырей подбирать чаще стали… И Самохин, так сказать, по агентурным данным, установил, что к этому могут быть причастны лица цыганской национальности.
– По агентурным?
– Ну, у участковых тоже есть своя агентура. Мы конечно не опера, но дело свое знаем.
Туров пробежал донесение. Ссылки на агентуру не было, даже придуманного псевдонима, которые что опера, что и участковые высасывали из пальца, «легализуя» случайно просочившуюся к ним информацию.
– Так. А кто у него агентура?
– У нас работа с агентурой не регламентируется, учета нет, агентурные дела нам тоже вести не нужно. Так что это может быть любой с его участка. А как я уже сказал… – капитан указал на толстые папки на столе. – …Это 16 тысяч человек.
***
– Я пробил этот «Вегас» по архивам, – пробурчал, жуя курицу по-купечески, Матвеев. – Название распространенное. Когда-то несколько игровых залов таких прикрыли. И пару казино. Последнее в прошлом году.
– Но это не оно? – Туров подцепил вилкой кусок бефстроганова. – Лаваш передай.
– Держи. – Матвеев бросил Турову пакет с лавашом и отодвинул пустой контейнер. – А морковка по-корейски сегодня как, удалась?
– Сам попробуй, – хмурый Савченко подтолкнул Матвееву емкость с салатом.
– Ага, спасибо. Не оно. Я посмотрел даже фотки изъятого оборудования. У нашего «Вегаса» совсем другая символика. В смысле, логотип или как там его. И фишки, которые мы нашли дома у Самохина, нигде не попадались.
– А в донесениях? – Сечин рыгнул. – Окорочка сегодня пережаренные.
– Тоже пробил по ключевым словам. От агентуры ничего про «Вегас» не было. Разве что от личных стукачей, которые негласно работают… Дай-ка я окорочка попробую. Нет, мне вон тот, побольше.
– То есть, я так понимаю, «Вегас» действующее заведение, – кивнул Туров, отрывая кусок лаваша. – У кого соус?
– И клуб походу в районе, где работал Самохин. А он его крышевал. И неплохо так крышевал, судя по обстановочке у него дома.
Матвеев покосился на Сечина. Тот среагировал сразу:
– Я этого Самохина не знал почти. Привет-пока и все. Картошку фри кто будет?
– Капитан возможно не в курсе, – отметил Туров, кивком реагируя на предложение Сечина и протягивая руки к пакету с картофелем. – Я ему удочку закинул про «Вегас», но капитан и ухом не повел.
– Или он просто такой тупой, что не сообразил, что это была удочка, – буркнул Савченко, ковыряясь вилкой в контейнере с копченой капустой. – В участковые у нас не гении идут, да, Сечин?
– Пошел ты. Капитан как шеф опорника по совещаниям бегает на бумажки в кабинете перекладывает.
– Значит, что-то знать могут другие участковые, кто землю топчет, – Матвеев поковырял в зубах. – А вот мясо жестковатое, а?
Убойный отдел располагался на третьем этаже городского управления внутренних дел и занимал всего лишь два кабинета: в одном шеф, майор полиции Кузьмин, во втором – опера. На четверых – Туров, Савченко, Сечин и Матвеев – у них было пять столов. Пятый был одновременно и импровизированным кафетерием с чайником, кофе, сахаром и вечно липкими недомытыми кружками, и столовой. А обеды в группе по расследованию убийств были знатные: всегда из нескольких блюд, с салатами и закуской. Ларчик открывался до неприличного просто. Жена Сечина работала поваром в крупном гипермаркете и уносила домой нераскупленную за день еду. Сечин же забирал часть этих контейнеров на работу и кормил коллег.
– В этот опорник Толяна перевели, Мещерякова, – Сечин отодвинул пустой контейнер, снова рыгнул и бросил вилку. – Все, не могу больше, сейчас из ушей попрет… Мы с Толяном работали вместе. Видел сегодня его.
– Он сказал что-нибудь?
Сечин непонимающе посмотрел на Турова.
– На тему? Да просто поболтали. Пивка выпить как-нибудь договорились.
– Забавно. – Туров с трудом разжевал и проглотил жесткий кусок говядины. – Миш, нет желания попить сегодня?
Сечин все еще не понимал.
– С тобой?
– Миш, соберись.
Матвеев хохотнул и едва не подавился. Только теперь до Сечина дошло.
– А, вот оно что… Да не вопрос. Толян только рад будет.
– Лады. – Туров вытер руки салфеткой. – Паш, чайник там горячий, нет?
***
– Как вы обо мне узнали?
– Маргарита, вы встречаетесь с Борисом Самохиным?
– Как вы обо мне узнали? – словно не слыша Матвеева, с напором повторила дама.
– В списке контактов его сотового. Вы часто созванивались. Можно войти?
Дама снова проигнорировала вопрос Матвеева.
– Это он звонил. Я подъезжала. Мы с ним… встречались. Раза три-четыре в месяц и все.
Матвеев иронично хмыкнул:
– Без обязательств? Все как у современных деловых женщин?
– Я ничего не знаю ни о нем, ни о его делах.
– Он вам, простите… помогал деньгами?
– Какое это имеет значение? – взвилась дама. – Сказала же, я видела его несколько раз в месяц! И нам не до разговоров было, понимаете? Я не знаю ничего.
– Послушайте, – Матвеев мог продолжать до бесконечности, он был спокоен как удав, но нужно было держать марку. – Пропал полицейский, это ЧП. Если вы будете разговаривать так, я тоже начну по-другому. Мы можем прокатиться в отдел, например. Есть желание?
Маргарита запыхтела.
– Нет, нету.
– Давно работаете?
– Я индивидуалка, – после паузы проворчала она. – Обслуживаю на дому. Живу на участке Самохина, как видите. Так и познакомились.
– Он вас прикрывал?
– Что-то вроде.
– За?
– Три-четыре раза в месяц у него, я же вам сказала.
– То есть, денег вы ему не давали?
– Денег? – фыркнула Маргарита. – Вы у него дома были? С деньгами у него проблем не было, если что. Так что он брал просто… ну, натурой. Три-четыре раза в месяц.
– Откуда у него деньги были, он не говорил? Может, случайно, ненароком, по пьяни или, там, после секса?
– Я вам серьезно говорю, – устало покачала головой Маргарита. – Я ничего не знаю о нем и его делах. Кто я ему такая, чтобы он со мной лясы точил? Отработала – до свиданья, – и тут же она демонстративно посмотрела на часы. – Слушайте, это вообще надолго? Я на шейпинг хожу. Мне нужно форму поддерживать… если вы понимаете.
Матвеев понимающе заулыбался.
– Конечно. Как без этого. Кстати. Вы в курсе, что держать себя в отличной форме помогает йога? – он ловко выудил из кармана визитку и протянул Маргарите. – Вот, здесь сайт указан. Там очень дешево, а первый урок бесплатно.
Маргарита оторопело уставилась на Матвеева.
– А вы… точно из ментуры?
***
Криминалист включил переносную флуоресцентную лампу. От отражателя хлынул синий свет, заливая ультрафиолетом пол под ногами криминалиста.
– Что нашел? – снова спросил Туров.
– Сейчас сам увидишь.
Они находились в той части гаражей городского УВД, которая была застолблена за экспертно-криминалистическим отделом. Покореженные черные останки «Ситроена» Самохина стояли у стены, рядом с двумя другими – менее поврежденными – автомобилями, тоже присланными сюда на экспертизу.
– Идем сюда.
Криминалист натянул перчатку и поддел крышку багажника. Она медленно поползла вверх, сбрасывая с себя хлопья сажи – словно перхоть с головы. Эксперт направил луч лампы внутрь.
– Смотри.
Туров заглянул в багажник. Свет ультрафиолета выхватил металлическое днище багажника – его правую половину. На обуглившемся днище виднелись несколько бесформенных, словно тучки в ненастье, ярко-голубых пятен – одно размером с приличную тарелку, два других помельче – с блюдце.
Туров все понял.
– Только на полу?
– Угу. Пробы уже взяли. Не знаю, смогут группу определить или нет, у них спроси. – криминалист поковырял в носу. – Понимаешь, что это значит?
Туров вздохнул.
– Здесь перевозили труп.
– Не просто труп…
– То есть?
– Обрати внимание, – криминалист ткнул в сторону, где кривыми обугленными нитками лежали лохмотья неопределенного происхождения. – Это же багажник, то есть, здесь коврик был.
– И?
– Само собой, коврик сгорел полностью. После него какие-то сопли только остались, вот они. А все эти дела сквозь коврик протекли.
Туров нахмурился.
– То есть, кровь хлестала конкретно.
– Не то слово. Чтобы сквозь толстый коврик протекло, я не знаю, сколько там вытечь должно было. Литра полтора-два, не меньше. Так что тот, кого тут перевозили… над ним славно поработали.
– Черт, – хмуро вздохнул Туров. – Значит… значит, мокруха.
Глава 2
Туров поднялся на третий этаж управления. Из кабинета ему навстречу, натягивая куртку, выскочил Матвеев.
– О, вот он. Давай, пока, – Матвеев торопливо сунул ему свою ладонь для прощанья. – Мне на тренировку бежать. Но утром я пораньше приду и до развода успею обработать часть материалов из опорника.
– Лады, давай, до завтра.
Из открытой двери кабинета донесся саркастический скрип Савченко:
– Сифилис там не подцепи, тренер. Йога от сифилиса не помогает.
– А ты откуда знаешь? – хохотнул, парируя, Матвеев и убежал к лестнице.
Туров вошел в кабинет. Савченко сидел под светом настольной лампы – за окном уже темнело – и хмуро и без всякого интереса перелистывал бумаги по делам Самохина.
Туров вкратце пересказал новости от криминалистов. Савченко лишь пожал плечами – было видно, что ему плевать. Поэтому Туров, не говоря больше ни слова, просто налил себе кофе и тоже уселся за бумаги. Нужно было перелопатить целый ворох документов – им было необходимо понять, чем занимался Самохин за последние три года в опорнике – и попытаться найти в этом стогу сена (бумаг) ту самую заветную иголочку.
Савченко отодвинул бумаги. Какое-то время он просто сидел, глядя вникуда потухшим взглядом. Затем взял сигареты и, приоткрыв окно, закурил. Вечером опера курили прямо в кабинете, несмотря на запреты.
Изучая материалы, Туров покосился на него.
– Похмелье?
– Я не пил вчера, сказал же.
– Как знаешь.
Савченко не ответил. Туров наткнулся на знакомую фамилию в одном из рапортов Савченко годичной давности. Бормоча ее себе под нос, чтобы не забыть, разворошил бумаги в соседней – уже просмотренной – папке и удивительно быстро нашел нужную.
– Смотри-ка. Тут темка интересная. Самохин на одного алкаша уже трижды телегу катал за последние полгода. Сначала пытался привлечь его по 158-й1, потом по хулиганке, потом содержание притона. Но алкаш каждый раз соскакивал, потому что вот свежая бумажка. Жалоба соседей на того самого алкаша.
– Угу, – отозвался Савченко.
– Может, алкаш не стал ждать, когда Самохин попытается закрыть его в четвертый раз? Как думаешь?
Савченко только пожал плечами. Неодобрительно покосившись на него, Туров взял блокнот и выписал данные – ФИО, адрес, дату рождения – кандидата в подозреваемые.
– Пробить его нужно. Матвееву записку оставлю, пусть утром занимается.
Савченко затушил сигарету в банке, приспособленной под пепельницу.
– Сань.
– А?
– Пошли выпьем.
Туров одарил его долгим взглядом.
– Слушай… завязывай ты, а.
– Вчера я не пил, – буркнул Савченко. – Позавчера кстати тоже. С чем завязывай? Обрекай свои мысли в более, б… дь, связные словесные формы.
Сам Савченко обожал обрекать свои мысли в смесь излишне заумных формулировок и подзаборного мата.
– У нас работа.
– Я тебя умоляю, трудоголик, – поморщился Савченко. – У нас ни зацепок, ни даже трупа. ППСы и опера с земли город прочесывают. А эту кипу макулатуры ты хрен знает, когда разберешь.
– Коль…
– Завтра вместе сядем вплотную. А сейчас – пошли выпьем.
– Коль… – устало повторил Туров, но Савченко настойчиво перебил его:
– Слушай, когда я тебя последний раз просил об этом? Выпей, сука, с напарником! Хорош рогом упираться. Я что, часто прошу? Мне нужна компания, Туров. Не будь ты скотиной уже. Нужно выпить, Сань.
Туров обреченно покосился на бумаги и на Савченко. В глазах опера была такая безнадега, что Туров не смог отказать. Вздохнув, он встал и стянул со спинки стула свой пиджак.
– Хрен с тобой… Пошли.
***
Так вышло, что в этот вечер выпивал почти весь личный состав убойной группы угрозыска городского УВД. Потому что Сечин, как и было решено, отправился в бар с участковым Толяном.
– Как тебе в операх-то?
– Да как… Свои минусы конечно тоже есть. Квартиру хрен когда дадут, например.
– Ха! – Толян прислонил опустевшую кружку к установленной на столе пятилитровой канистре с краником и принялся наливать себе еще. – А у меня что, думаешь, хата казенная есть? Мне от дома до участка полчаса пиликать! А как что-то серьезное – один хрен поднимают и вперед! Десять лет уже обещают.
– А мне даже не обещают, шаришь в чем разница?
Толян салютовал наполненной кружкой.
– За наших командиров.
– Ага, за отцов-основателей, блин, – Сечин хохотнул и сделал большой глоток.
– Зато в уголовке в штатском ходить, – продолжал Толян. Он явно был неравнодушен к работе в угрозыске. – И поинтереснее.
– Когда как. Так-то та же бутовуха драная, что и везде.
Пиво кончалось на удивление быстро. Сечин тоже принялся доливать в кружку. Ухмыльнулся:
– А, да что я тебе говорю? Мы полгода назад с тобой где встретились? На заказном блин убийстве крупного мафиози?
Толян поморщился, вспоминая.
– Мда. Те бомжи тогда устроили жесть конкретную. Вся комната была в мозгах… Я даже блеванул малость.
Уже изрядно захмелевший Сечин покивал, а затем, расплывшись, поднял кружку:
– За мозги!
***
По пути к Савченко тот зашел в магазин, велев Турову ждать в машине. Туров попытался сопротивляться, но Савченко и слушать ничего не хотел. Когда он вышел из магазина, Туров понял, почему: Савченко набрал столько водки, что можно было споить небольшой поселок. Остаток пути Туров ворчал, предупреждая, что не собирается устраивать пьянку на всю ночь, потому что у него семья. Савченко просто молчал, хмуро глядя в окно.
Они расположились на кухне. Савченко вскрыл закуску – он купил уже нарезанные хлеб, колбасу и даже помидоры – чтобы не тратить времени на сервировку. И сразу же наполнил рюмки. Он выглядел так, словно умрет, если немедленно не выпьет. Турова это откровенно напрягало.
– Задрало меня все, Сань, – пробормотал Савченко, когда они оприходовали около половины бутылки. – Конкретно задрало…
– Ты всегда так говоришь.
– Потому что так и есть. Эта работа драная. Этот Кузьмин драный. Вся эта драная ментура, чтоб ее… дождем намочило. Это начальство, тупоголовое, словно их в 3D-принтере одним скопом распечатали и разослали бандеролями по всем отделам и главкам. Вся эта драная жизнь… Все достало.
– И что делать? Сидеть и жаловаться?
– Пить.
Савченко принялся снова разливать водку, хотя они выпили меньше полминуты назад. Туров засопротивлялся:
– Э, чуть помедленнее, кони! Если ты вдрыбаган хочешь нажраться за пять минут, вперед, но завтра…
Савченко его не слушал. Налив лишь себе, залпом выпил. Поморщился, закрыл рот ладонью и зажмурил глаза… да так и остался.
– Коль? – Туров забеспокоился. – Тебе если нехорошо, то ты это, в ванную…
Савченко невесело хмыкнул и закурил. А Туров с изумлением для себя увидел, что у напарника мокрые глаза. Это было так непривычно и даже дико, что Туров просто не сообразил, как реагировать.
– Сегодня 23 мая, Сань.
– Что?
– 23 мая.
И только тут до Турова дошло. Он издал протяжный возглас, похожий на стон, и мысленно обматерил самого себя. Как он мог забыть! Конечно, год в полиции – это два, а то и три, года в жизни обычного человека, но все же…
– Вот черт, – сказал он. – Я забыл, Коль. Прости.
– Ты человек. А это была не твоя жена… Ты ее не знал даже.
– Год назад мы с тобой надрались… Я должен был запомнить. – Туров покачал головой. – Почему Кузе ничего не сказал?
– Я должен белугой орать? – горько хмыкнул Савченко. – «Мне хрен положить на вас и особенно на тебя, рыжее бородатое чмо с комплексом неполноценности, и на вашу работу! У меня горе, семь лет назад убили мою жену и ребенка, так что катитесь вы все в задницу и отвалите от меня, особенно ты, рыжее бородатое чмо!». Так?
– Нет, но…
– Кузьмин пошел нах. Этому хрычу нужно наверх пролезть. А связей у него нет, поэтому он нас дрючит, чтоб за счет показателей хоть как-то пробиться. Больше его ничего не колышет. Поверь мне, я в людях получше твоего разбираюсь.
Это была правда.
Савченко снова взял бутылку. Теперь Туров не сопротивлялся. Они выпили в полной тишине.
– Та падла бухая была, – сказал он. Голос звучал хрипло. – Повезло, что сам сдох. Так я бы ему вот этими пальцами его глотку… Не справился, б… дь, с управлением… Вылетел на тротуар и размазал мою жену по стенке. Ну не справился, б… дь, с управлением, с кем не бывает!
Они выпили снова. А потом еще. Савченко снова закурил. Чем сильнее он пьянел, тем больше внутренняя боль прорывалась наружу.
– Ребенок сразу, само собой… Шестой месяц. От него в утробе не осталось даже ничего. Всмятку просто. А Валя… она боролась за жизнь. Неделю боролась за жизнь, Саня. Несколько операций. Искусственная кома… – Савченко помолчал. Сглотнул подступающий к горлу комок. – Я жил там. В этой больнице. Всю неделю. Не мылся, не жрал… Только курил и вздрагивал каждый раз, когда мимо проходил врач. Я так надеялся… Сань, я не молился никогда. Никогда в своей жизни – ни до, ни тем более после. Но тогда… Я молился не переставая. Я надеялся на чудо. На хотя бы одно единственное чудо в моей драной жизни. Всего б… дь одно, мне не нужно было много! Но через шесть дней…
Савченко помолчал. Мысленно он был там, в коридоре больницы семь лет назад. Грязный, небритый, с кругами под глазами, горем в душе и отчаянной надеждой в сердце.
– Я не помню, как домой вернулся, – голос уже пьяного Савченко дрожал. – Зато помню, как зашел сюда. Знаешь, что я увидел? Кроватку. Мы только за два дня до аварии купили кроватку. Я зашел сюда, а здесь уже вонь стоит, неделю никто окна не открывал. Духота, темно. И эта кроватка… В которой никто никогда не будет спать… А на ней кофта Вали. Второпях оставила, когда на работу собиралась… – Савченко издал резкий звериный стон: – Б… ДЬ…!
И замолчал. Туров взял бутылку и теперь уже сам разлил водку по рюмкам. Он не смотрел на Савченко. Не стоит смотреть на человека, который плачет.
***
Посмеиваясь, оба выпили. Закусили чипсами. Толян привычно похлопал себя по карманам:
– Что, покурим может?
Сечин кивнул. Курить официально в заведении было нельзя, но неофициально и для каждого посетителя – выкуривай хоть по пачке за присест в крохотном предбаннике. Пошатываясь, Толян побрел к двери. Когда оба закурили, Сечин перешел к главному.
– Это. Самохина-то вашего в натуре убили.
– Чего?
– Кровь в багажнике. Его мочканули, походу, и везли в тачке. А он там кровью истекал… Потом его где-то скинули, а тачку спалили. Но следы остались. Так что…
– Б… дь, – пробормотал Толян. – Это пипец же просто. Мента завалить так вот! Какая гнида блин могла?
– Мне тоже интересно, ага.
– Не то что мы с ним кореша были знатные, но… бок о бок работали, понимаешь? Такой же мент, как и я. Свой. Один из нас.
– Базара нет, – согласился Сечин, пытаясь собрать расплывающиеся под воздействием пары литров пива мозги в кучу. – Один из нас… Слушай, братан. Только по чесноку…
– По-любому.
– …Самохин брал на лапу, а?
Икнув, Толян покосился на Сечина. Тот тут же буркнул:
– Я, твою мать, УСБшник тебе, что ли? Мы ищем урода, которые мента порешили. А вдруг оттуда след?
Толян молчал.
– Братан, он в семь вечера ушел из опорника. Через пять минут позвонил на какой-то левый номер. Шаришь, нет? И больше его никто не видел. Кому-то позвонил – и тю-тю участковый Самохин.
Толян молчал. Сечин начал злиться.
– Шикардос! Да и хрен с тобой. Твою мать, мы ищем убийцу мента. Один из нас, говоришь? Во-во. Один из нас. Лично мне срать, чем он занимался. Я хочу найти того, кто его порешил. На остальное плевать.
Толян сбросил пепел на пол, вздохнул.
– Ну ты знаешь, как это делается. По мелочи каждый как-то крутится.
– Не дурак, сам на участке не один год отпахал. Но у меня такой хаты, как у Самохина, не было и не будет.
Толян поколебался.
– Он какую-то точку крышевал.
– Казино?
– Че? – напрягся Толян. – Ты в курсах что ли?
– У него дома фишки нашли, как в казино. «Вегас» там написано.
– Ааа. – Толян успокоился. – «Вегас» или «Шмегас», не знаю.
– Капитан ваш знает?
– У нас опорник – два кабинета. Сам-то как думаешь? Самохин ему наверняка отстегивал. А тот вопросов не задавал.
– Толян, где эта точка находится?
– Где-то на его участке, где же еще? Я даже не знаю, казино это или просто игровой клуб с автоматами. – Толян икнул. – Самохин адрес этой точки на каждом углу не развешивал, сам понимаешь. Кто будет трепаться про корову, которую доишь?
***
Голова раскалывалась. Туров с трудом поднялся с кровати, чувствуя при этом, что часть его сознания продолжала спать. Его мутило. До ушей донесся грохот тарелок на кухне. Туров всегда спал очень чутко, но сейчас даже под этот звон с кухни он едва не вырубился снова. Собрав волю в кулак, Туров заставил себя подняться и прошествовал в ванную.
Он включил холодную воду. Подождал, пока она стечет и не станет почти ледяной. Умыл помятое и горячее с похмелья лицо. Стало чуть лучше.
Диана завтракала хлопья, а Наташа у плиты что-то жарила. Когда Туров вошел на кухню, Наташа хмуро на него покосилась.