Вкус крови. Десять историй о русских серийных убийцах

Пролог

1988 год. Москва

– Девушка, вы такая красивая, не думали сниматься в кино? – спрашивал Валерий Асратян у своих будущих жертв.

Затем мужчина вез девушку к себе в квартиру, привязывал к батарее, давал кофе с лошадиной дозой транквилизаторов и… начинал снимать кино эротического жанра с собой в главной роли. Частенько он включал в работу своих ассистенток.

Оля проснулась на железнодорожной станции в Подольске. Она была одета в какие-то чужие обноски, а ее сумочка со всеми сбережениями куда-то делась. Когда девушка попыталась встать, то ощутила дикую боль по всему телу. Ноги и руки ее покрывали синяки и ссадины. С ужасом девушка поняла, что ее изнасиловали. Какие-то прохожие помогли Оле добраться до милиции, но там она поняла, что ничего не помнит о последних нескольких днях жизни, не помнит, кто ее изнасиловал.

– Девушка, если вы ничего не помните, может, ничего и не было? Вы поймите, сейчас вам придется пройти кучу экспертиз и унизительных осмотров, раз двадцать рассказать одно и то же, а потом еще месяцами ходить сюда давать показания и подписывать бумаги. В школе и дома все узнают, пальцем показывать будут. Ради чего? Думаете, мы волшебники, и найдем, с кем вы на днях пили и кого любили? – не выдержал сотрудник милиции невнятных россказней школьницы.

Девушка ничего не помнила и выглядела так, будто не просыхала последние несколько лет. Оля заплакала, кивнула и пошла к выходу.

Каким-то чудом старшеклассница умудрилась добраться до дома. Родители устроили ей ужасный скандал из-за ее трехдневного отсутствия, но она почти не запомнила этих нотаций, а вскоре и она, и родители постарались выкинуть из головы историю о поездке девочки в столицу.

По ночам Оле стали сниться кошмары о том, как какой-то мужчина подходит к ней и начинает пытать, а она даже не может пошевелиться или закричать. Эти сны повторялись снова и снова. У девушки испортилась кожа, она начала полнеть, а иногда стали случаться истерики. Мать думала, что это из-за несчастной любви, но Оля после той поездке перестала думать о парнях, они ей стали отчего-то неприятны. В то, что ее изнасиловали и отравили, уже и она не верила. В итоге девушку повели на прием к эндокринологу с жалобами на гормональные проблемы из-за переходного возраста.

– Проблем нет, беременность есть, – весело заявил эндокринолог.

Девушка онемела, услышав эту новость. У нее никогда даже молодого человека не было, только та поездка, после которой начались кошмары. Мать девушки принялась ругаться с врачом, обвинять его в некомпетентности и глупости, а затем все перетекло в скандал вперемешку с истерикой.

Никто не заметил, как Оля вышла сначала из кабинета врача, а потом и из поликлиники. Девушка несколько минут ждала подходящую машину. Увидев в нескольких метрах от себя приближающийся грузовик, девушка выбежала на дорогу. Водитель не успел никак среагировать. Девушка умерла практически мгновенно.

Глава 1

Детство

1958–1968 гг

Валерий Асратян родился в Ереване, в 1958-м году. Он был единственным и любимым сыном в интеллигентной армянской семье. Жил в просторной квартире, ходил в хороший детский сад, а затем и в школу. Никаких врожденных болезней у него не было, учился он хорошо и с людьми с рождения умел находить общий язык. По крайней мере, взрослым улыбчивый послушный мальчик всегда нравился. Даже если его застукивали за чем-то плохим, он всегда умел найти нужные слова, чтобы представить себя в лучшем свете. Застукивали его, правда, часто.

Начиная с детского сада, Валерий любил проводить время в обществе девочек, а в компании других мальчиков чувствовал себя неуютно.

– Валера, что ты там опять делаешь?! – периодически начинала возмущаться воспитательница, заметив, что Асратян опять окружил себя девочками и они чем-то ужасно увлечены.

Женщина подходила и видела, что ребенок опять раздел девочку и сейчас щупает ее, изображая медицинский осмотр.

– Мы в доктора играем, не мешайте, пациентка больна! – возмущался Валерий, искренне не понимая, почему злится женщина.

Ничего особенного в детских ролевых играх в доктора, учителя или в «магазин» нет. Так дети познают взрослый мир и заодно собственное тело. Вопрос в том, что именно начинает ребенку в этой игре нравится. Валерию нравилась ситуация, когда он командует, а его «пациентка» не имеет права противиться его приказам, ведь так она выйдет из игры. Несколько раз воспитательница делала ему внушение, но так и не смогла объяснить, почему именно раздевать и трогать девочек нельзя. Уже очень взрослые, строгие и пуритански воспитанные родители тоже не смогли этого сделать. Валерий понял лишь одно: говорить об интимных вопросах нельзя, а делать можно, что угодно, если не попадаться.

Впоследствии Валерия отдали в хорошую школу, до которой, правда, нужно было ездить на трамвае. Асратян все так же дружил больше с девочками, а не с мальчиками. Над ним частенько из-за этого подсмеивались, но лет до тринадцати никому не приходило в голову его за это осуждать. С наступлением подросткового возраста уже больше нельзя было играть в доктора. Родители девочек с подозрением относились к школьному другу своих дочерей и требовали, чтобы те поменьше времени с ним проводили. Самого Валерия половой вопрос интересовал все сильнее. Однажды в трамвае, везущем его из школы домой, он познакомился с взрослой женщиной 28-ми лет.

Они разговорились, и собеседница разрешила проводить себя домой. Женщина была навеселе, легко смеялась над шутками Валерия и попросту не хотела оставаться одна в квартире, так как переживала тяжелое расставание. Так в тринадцать лет Валерий лишился девственности и начал ну очень активную сексуальную жизнь, из-за этой активности он в последующие месяцы имел несколько неприятных разговоров с милицией.

Глава 2

В движении

1970-е гг

– Парень, отойди от меня, кому сказала, трешься и трешься, – возмутилась девушка в трамвае, когда вагон завернул, а Асратян, улучив момент, налег на девушку и стал «случайно» трогать ее.

Что поделать, все в час пик друг у друга на головах. Пассажиры стали недовольно оглядываться на парня, стоявшего, и правда, слишком близко к девушке.

– С ума сошла? Совсем уже без мужика голову потеряла? Думаешь, все тебя хотят? Замуж пойди, выйди, а не ко мне лезь, – начал возмущаться Валерий.

В этот момент пассажиры начали с осуждением поглядывать уже на девушку, а кое-кто из пожилых мужчин даже стал недовольно цокать. Девушка залилась краской и поспешила выйти из трамвая на ближайшей остановке. Валерий же, довольно ухмыляясь, доехал прямиком до своего дома. Начиная лет с тринадцати, он частенько развлекался тем, что садился в переполненный трамвай, подбирался к симпатичной девушке и начинал об нее тереться, «случайно» трогать ее и т. п. В современной классификации это отклонение называется фроттажем, но тогда для этого еще не было названия.

Фроттаж. Фроттажем называют вид сексуализированного насилия, при котором человек начинает тереться и трогаться других в публичных местах, чаще всего, в общественном транспорте. Наверное, слово «насилие» звучит слишком радикально в отношении такого, в целом, безобидного развлечения. Большинство девушек, кто часто пользуется общественным транспортом, сталкивались с такими «пассажирами».

Тем не менее, в вопросах интимной жизни любой контакт без согласия всех сторон, а также в том случае, если одна из сторон не способна отдавать себе отчет в поступках, называется насилием.

Фроттаж притом имеет важную особенность: он сопровождается определенной формой негласного договора. Жертва не может выйти из игры, может лишь попытаться отойти или выйти из транспорта. Если же жертва закричит или запротестует, агрессор ее легко обвинит в неадекватности, придумках и домыслах. Жертву без ее согласия вовлекают в игру, из которой невозможно выйти. Примерно схожий механизм имеет харассмент.

Глава 3

Психолог

1976–1981 гг

Валерий Асратян с неплохими оценками закончил школу и поступил в пединститут на психологический факультет. Обычно мальчики в это девичье царство поступали только если у них не было шансов поступить куда-то еще, а в армию идти не хотелось, но Валерий Асратян был не из таких. Он искренне интересовался модной и еще вроде бы полулегальной наукой – психологией, которая в СССР долгое время считалась чуждой пролетариату дисциплиной.

В институте он превратился в модного, яркого парня, по которому вздыхали абсолютно все без исключения девочки. На курсе он был единственным парнем, учился неплохо, прекрасно умел поддерживать разговор в компании, – так что было понятно, почему девушки влюблялись в него.

Благородная девица должна выходить замуж невинной. Это правило все девушки усвоили хорошо, поэтому с Валерием если и соглашались на интимное продолжение, то только в нетрадиционной форме. В начале ХХ века таких благородных выпускниц институтов называли «демивиерж» (от фр. «Полудевственница»). По словам Асратяна, множество таких романов в пединституте извратили и совратили его, привив неправильное понимание сексуальной жизни. Сомневаюсь, что это его совратили, но в тот период он действительно ни в каких насильственных действиях замечен не был.

Глава 4

«Лолита»

1981–1982 гг

Вот прочитал человек Достоевского и пошел рубить старушек топором, поиграл в компьютерные игры – и пошел крушить все живое, прочитал «Лолиту» – и стал педофилом. Конечно, все это так не работает. Тем не менее, «Лолита» была и остается самым точным и реалистичным описанием психики педофила, поэтому каждый человек, склонный к насилию или педофилии, находит в образе главного героя много общего. К Валерию эта модная книга попала в слепом кривом самиздатовском виде, при этом книга на тот момент была самым модным романом, по крайней мере, в ереванском пединституте.

Роман сильно повлиял на молодого человека, в особенности тот ряд эпизодов, где взрослый мужчина Гумберт Гумберт видит то, как в Лолите просыпается сексуальность и женственность, как меняются с возрастом ее движения, а Гумберт принимает это за флирт и попытку соблазнения. Асратян сделал из этого вывод: любая девушка хочет быть изнасилованной. При желании отыскать этому тезису подтверждение в психологической литературе вполне себе просто. Любая девушка. Главное – не попадаться.

У Валерия к тому моменту уже сформировался определенный тип сексуального поведения, ему нравилось невыраженное насилие по типу фроттажа: жертва не дает согласия, но не имеет возможности выйти из игры.

Молодой человек закончил институт и устроился на работу в интернат для детей с двигательными нарушениями. В основном там содержались дети и подростки с тяжелыми последствиями полиомиелита и с разными формами ДЦП. Девочки-подростки, запертые в этом весьма мрачном месте, были рады видеть перед собой красивого молодого парня, который с ними болтал и шутил, как со взрослыми. В него опять были все влюблены. По ночам он подходил к кроватям девочек и трогал их, пока те спали. Частенько, если они просыпались, то не показывали виду. Если бы они пожаловались на парня, то никто, конечно, им бы не поверил. Девочки-подростки привлекают к себе внимание, да и только.

Глава 5

В Москву

1982–1987 гг

Ереван начал казаться ему слишком маленьким и захолустным, а тут к тому же он познакомился с симпатичной москвичкой, его ровесницей. Асратян не испытывал к девушке сильных чувств, но та выглядела мило и скромно, была из хорошей семьи и имела собственную квартиру. Девушка производила впечатление робкой и застенчивой лани, которая всегда будет преданно служить своему господину. До какой-то степени так и было, но потом Асратян стал требовать от девушки все больше покорности, а та не понимала, с какой стати должна подчиняться человеку, который живет в ее квартире и за ее счет.

Валерий скучал в Москве. Достойную работу найти не удавалось, а работать только ради денег ему не хотелось. От скуки и тоски по жарким, юным и влюбленным в него сокурсницам он заметил однажды в метро девушку, которая, как ему показалось, флиртовала с ним и зазывно улыбалась. Он познакомился с ней и предложил прогуляться по парку. Девушка легко согласилась пройтись с симпатичным парнем по темным аллеям. Асратян счел это согласие за призыв к действию и изнасиловал девушку.

Школьница оказалась не робкого десятка, а Асратян во время их недолгой прогулки успел сообщить некоторые личные данные, по которым его быстро вычислили и посадили в колонию на четыре года. Довольно мягкий срок за такое преступление. В 1982-м он отправился в колонию, а спустя 2 года его выпустили за хорошее поведение.

Буквально через несколько месяцев его опять посадили за точно такое же преступление. И снова отправили в колонию, из которой он вышел уже в 1987-м году. Существует версия, что с ним плохо обращались в колонии, а возможно, и «опустили» за позорную статью, и поэтому он вернулся на свободу с желанием отомстить за себя, но никаких документальных подтверждений этому нет, а учитывая то, что в тюрьме он вел себя очень продуманно и всегда налаживал контакты с нужными людьми, вряд ли он подвергся сколько-нибудь серьезным издевательствам.

После освобождения Валерий не имел права больше жить в Москве, по закону о 101-м километре. Асратян быстро обзавелся фиктивной пропиской в селе Валуйки Белгородской области, а сам направился в столицу. Здесь он буквально в первый же день познакомился в универмаге с миловидной сорокалетней женщиной. Продавщица Марина Агаева поначалу не восприняла всерьез флирт с парнем на десять лет ее моложе, но Валерий оказался настойчив, и вскоре женщина пригласила его к себе.

Она понимала, что этот роман не продлится долго, но женщина хотела просто легкого и короткого романтического приключения. Дома их встретила четырнадцатилетняя симпатичная девушка Татьяна, дочь Марины. Девочка выглядела чуть младше своих лет и чуть более отстраненной, чем обычные подростки. Марина смутилась, увидев то, как Валерий разговаривает с ее дочерью.

– Ты не обязан это делать, – сказала она, когда они остались наедине.

– Я рад был познакомиться с твоей дочерью, она очень хорошая, не вижу никакой проблемы, – ответил Валерий.

Естественно, после этих слов Валерий остался жить в квартире Марины на станции метро Академическая. Дочь женщины имела целый букет серьезных нарушений психики, причем с рождения. Когда поставили диагноз, муж Марины ушел, не выдержав этого испытания. С тех пор женщина отдала себя на заклание, целиком и полностью посвятила себя дочери, а свою жизнь забросила. К четырнадцати годам девочка была почти нормальной и сохранной, если только вовремя принимала свои таблетки, но Марина предпочитала короткие романтические приключения, считая, что ни один мужчина не согласиться терпеть у себя в доме взрослую больную девушку. Она и не думала, что ее дочь кто-то начнет воспринимать совсем иначе.

Спустя какое-то время Марина начала замечать, что Валерий часто выходит из комнаты ночью, слишком много проводит времени на кухне с дочерью, а пару раз она заставала девочку спящей в их с мужем кровати, пока Валерий сидел на той же кровати в трусах и смотрел телевизор, но женщина старалась гнать дурные мысли прочь. Тане было всего четырнадцать лет, да к тому же она была серьезно больна.

В какой-то момент Марина с дочерью уехала на пару дней к родителям, а Валерий оказался предоставлен сам себе. Тридцатилетний мужчина вот уже год как не работал, а вместо этого «вливался в московскую тусовку». По крайней мере, именно так он говорил Марине. На деле Валерий просто ошивался в центре Москвы, гулял по ГУМу, «Детскому миру», подолгу сидел на Театральной площади и, конечно, ездил в метро в час пик.

В рамках процесса вхождения в тусовку он даже купил себе довольно дорогую видеокамеру, на деньги жены, конечно, и с помощью ее же связей. В тот раз мужчина захотел воспользоваться отсутствием жены и падчерицы. Он сразу заметил юную, бедно одетую девушку, которая испуганно озиралась по сторонам возле «Детского мира».

– Простите, девушка, не сочтите за бестактность, но с таким лицом нужно сниматься в кино, – сказал мужчина.

После этих слов девушка готова была поехать за мужчиной куда угодно, тем более он выглядел неплохо и вел себя очень вежливо. Валерий привел девушку в квартиру на Академической, предложил сварить кофе и сказал:

– Скоро приедет моя ассистентка, сделаем пробы. Знаешь, это будет легкая мелодрама про золотую молодежь. Две студентки, один парень, они едут в Париж и не знают, что будет дальше…

– В Париж? – переспросила девушка.

– Да, будут съемки в Париже, если ты об этом, но там… Понимаешь, там предусмотрено несколько откровенных сцен, мне нужно понимать, насколько ты раскованно ведешь себя перед камерой, – сообщил Асратян, ставя перед девушкой чашку с крепким горячим кофе. Девушка сделала глоток и скривилась.

– Робуста, прямиком из Бразилии, после советского цикория непривычно, понимаю, – расплылся в улыбке Асратян и пошел к установленной посреди комнаты камере.

Девушка вдруг почувствовала тяжесть в руках, ощутила шум в голове и отчего-то очень сильно захотелось спать. Валерий отнес «актрису» в кровать и начал раздевать. Девушка попыталась было сопротивляться, но мужчина весьма убедительно говорил, что это нужно для съемок, а у нее уже не было сил сопротивляться.

Часов через двадцать Асратян вызвал такси, погрузил туда изнасилованную и избитую девушку и велел водителю ехать в Подольск. Там он вытащил все еще бездыханную девушку из машины и оставил на какой-то остановке.

Так повторялось много-много раз. Менялись только имена девушек. В одном из переходов Валерий купил липовое удостоверение сотрудника «Мосфильма», джинсы, модные очки с затемнением и пару профессиональных прожекторов. Валерий добирался до центра Москвы, выхватывал взглядом юную провинциалку, приехавшую поглазеть на достопримечательности, а может, и познакомиться с кем-нибудь. Мужчина подходил к девушке, представлялся режиссером Эдуардом Львовичем Чаплыгиным, вез в квартиру на Академической, чтобы «отснять пробы», поил кофе или шампанским, в который замешивал бешеную дозу лекарств, которые прописывали Тане, а потом, когда девушка отключалась, насиловал и истязал ее в течение нескольких часов, а иногда и несколько суток.

«Еще до поездки на квартиру режиссер завел меня в какой-то подъезд и предложил изобразить слепую, новорожденную, молодящуюся. Он комментировал мои действия, направлял, подсказывал. Потом попросил раздеться до пояса. Я сняла рубашку и майку. Режиссер рассматривал и трогал мою грудь, говорил комплименты, но тут мы услышали какой-то шум, и я быстро оделась.

По дороге режиссер протянул мне на ладони две таблетки. Он сказал, что, может быть, в студии придется пить шампанское, а мне нужна свежая голова и четкая координация движений. Таблетки, как он объяснил, нейтрализуют действие алкоголя. Когда мы приехали на квартиру, режиссер угостил меня крепким кофе, а потом дал открытый купальник и велел переодеться. Затем Эдуард Львович попросил изобразить канатоходца, а сам в это время снимал меня кинокамерой. Я стала чувствовать, что нахожусь в каком-то заторможенном состоянии, но встряхнуться, преодолеть вялость никак не могла.

Режиссер разделся догола и предложил лечь с ним в постель. Когда я возразила, он убедительно объяснил, что ему необходимо убедиться в моей раскованности. Сняв с меня купальник, начал целовать грудь и лицо, спросил, жила ли я с парнями…»

Когда девушка начинала приходить в себя, он вызывал такси и вез девушку куда-нибудь в Подмосковье. Спустя еще несколько часов девушка приходила в себя, понимала, что ее изнасиловали, но совершенно ничего не помнила о прошедших нескольких днях. Чаще всего, девушкам было стыдно идти в милицию, поэтому они предпочитали постараться забыть о том, чего и так не помнили.

Глава 6

Семейный бизнес

1988–1989 гг

– Ты не понимаешь! Я люблю его! Если ты выгонишь его, я покончу с собой, все равно на меня такую никто никогда не посмотрит, зачем такая жизнь вообще нужна? Чтобы как ты в сорок лет сидеть за кассой в магазине? – кричала 15-летняя Татьяна Агаева на свою мать Марину.

Женщина застала своего молодого мужа в постели с дочерью, закатила истерику и потребовала, чтобы тот немедленно выметался, но дальше все пошло не по плану. Оказалось, что Таня и Валерий уже давно вместе, а девочка даже успела влюбиться в мужчину.

– Ты думала, что я поведусь на такую, как ты? Старую и тупую? – хохотал Асратян, желая посильнее оскорбить жену, а может, подражая своему любимому литературному герою Гумберту Гумберту.

Спустя несколько часов скандала, Марина сдалась и согласилась на то, что Валерий еще какое-то время поживет с ними. Теперь уже на правах будущего зятя.

На протяжении нескольких последующих недель мать и дочь сражались за сердце Валерия всеми доступными способами. Одна считала его главной любовью в жизни, а другая – последней. А потом Валерий притащил в квартиру очередную девушку. Это случилось, пока Марина была на работе, а Таня – в школе. Первой вернулась Таня. Девушка увидела то, как Валерий истязает несчастную девушку без сознания. Асратян предложил Тане присоединиться и повеселиться. Вскоре вернулась Марина, но вместо того, чтобы выгнать мужа, она помогла ему накачать девушку новой порцией транквилизаторов и привязать девушку к кровати.