В логове монстров. История Роберта Модсли

Пролог

Поздним вечером 1978-го года в тюрьме Вейкфилд было слишком тихо и пусто. По коридору медленно шел парень в запачканной кровью арестантской робе.

Его никто не пытался остановить, никто не хотел к нему приближаться. Молодой человек проследовал до кабинета надзирателя и зашел внутрь. Мужчина, занятый просмотром записи старого футбольного матча, вздрогнул при виде посетителя и тут же начал судорожно искать под столом тревожную кнопку. Парень приблизился к столу и аккуратно положил на него окровавленный нож.

– Боюсь, сегодня на перекличке вы не досчитаетесь двоих, – издевательски вежливым тоном сообщил он. В следующую секунду его уже скрутили ворвавшиеся в комнату охранники.

Глава 1. В детстве

Роберту Модсли не повезло родиться в Спике, это пригород Ливерпуля, в 1953-м году. Мальчик появился в семье безработного пропойцы и его недалекой жены. Он был четвертым ребенком в семье, поэтому, кажется, его появление заметили только социальные службы, да и то нескоро.

Чтобы оставаться на месте, нужно очень сильно бежать. Отец семейства Модсли предпочел сесть на свое кресло с бутылкой джина в руках и отключиться до тех пор, пока все не образуется. Конечно, он не замечал, как все чаще поколачивает жену и детей, как разрушается их дом, а повсюду образуются кучи мусора, которые вроде бы были какими-то ценными вещами, которые «нужно будет разобрать как-нибудь».

Когда Роберту было полгода, к ним домой пришла женщина из службы опеки и была поражена увиденным. Семья, в которой помимо Роберта жило еще трое малолетних детей, жила в маленьком, покосившемся и буквально набитом мусором и паразитами доме. Естественно, женщина немедленно подняла тревогу и потребовала, чтобы детей немедленно изъяли у неблагонадежных родителей.

Одного она не могла понять: какого черта все это не сделали раньше? Почему все ее предшественницы смотрели сквозь пальцы на всю эту катастрофу, не замечали синяков на детях и мусора в доме? Девушка всего только пару месяцев работала на своей должности. Через полгода она тоже научилась не замечать то, что вроде бы должно считаться преступлением против детей и стариков.

Ливерпуль известен нам только благодаря «Битлз», а это ведь были поначалу четыре парня в костюмах с иголочки. Вроде бы так и должна выглядеть английская группа, разве нет? На самом деле «Ливерпульская четверка» потому и стала событием, что возникла в самом мрачном и грязном портовом городе Великобритании. Ливерпуль к тому моменту превратился в черный город с вечно прокопченым небом и чудовищным уровнем безработицы, а следовательно, и алкоголизма. Семей вроде той, в которой родился Модсли, тут было очень много, но для них это состояние было все же конечной точкой, а вот родители Роберта продолжали деградировать еще долго.

Мальчика вместе с двумя братьями и сестрой отправили в Назарет-хаус, католический сиротский приют. Несмотря на то, что монахини не особенно церемонились с вверенными им беспризорниками, сурово наказывали за любую шалость и без конца заставляли учить Писание, жизнь в Назарет-хаусе была вполне сносной, да и не знал Роберт ничего другого. В отличие от братьев и сестры он не помнил ни дня из жизни в родительском доме, а вот у монахинь, которые нянчили его с младенчества, он стал любимчиком.

Когда Роберту было лет семь, в приют стали приходить родители. Это были незнакомые люди, которые без конца рассказывали, как хорошо будет жить с ними. В любом приюте существует легенда о том, что с родителями лучше, но Роберт не спешил кричать от радости при виде приехавших родителей. Мальчик привык к жизни в Назарет-хаусе, полюбил монахинь и раз и навсегда установленный распорядок жизни. Переезд к людям, называющим себя его родителями, означал перемены, которых боится каждый ребенок, а Роберт, выросший в сиротском приюте, страшился их и подавно.

В итоге Джордж и Джин Модсли все же умудрились убедить власти в том, что исправились и теперь готовы воспитывать четверых своих детей. Немаловажным фактором здесь послужило рождение пятого ребенка и беременность Джин шестым. Нужно было либо отбирать всех, либо – отдавать. Предпочли выбрать второй вариант, ради блага детей, конечно, а не из экономии.

Глава 2. В логове монстров

Роберт с братьями и сестрой переехали в дом Джорджа и Джин в 1963-м. Это уже был не тот загаженный особняк, который не понравился социальным службам, а дом если и не получше, то, по крайней мере, почище. То ли рождение пятого ребенка, то ли инфаркт заставили Джорджа на время завязать с алкоголем, но из-за этого ему пришлось трезвым взглядом взглянуть на свою убогую жизнь, и это очень сильно его разозлило. Чтобы как-то примириться с действительностью, они с Джин с головой ударились в религию.

Джордж, бородатый мужчина с плохой, изъеденной рытвинами и пятнами кожей, сразу же потребовал от уже почти взрослых детей, чтобы те называли его отцом и беспрекословно слушались.

По большому счету, четыре приехавших подростка были ему не знакомы, это были чужие для него люди, которые, к тому же, тут же стали ему перечить и качать свои права, чем ужасно его раздражали. Молчаливая, покорная Джин никогда не смела ему слова сказать и всегда считала самым умным человеком на земле. Младшие дети пока еще не могли говорить, а вот незнакомые подростки ужасно раздражали. Джордж то и дело поколачивал детей, лишал еды и придумывал разные виды пыток, но что можно придумать против уже взрослых подростков, выросших в приюте Ливерпуля? Сестра Джорджа быстро нашла себе парня и сбежала с ним, а вскоре и братья покинули отчий дом к чертовой матери. Остался только Роберт, а ведь именно из-за него десять лет назад у Джорджа и Джин отобрали детей. Это ведь он во всем виноват, а еще Джин говорила, что в школе его хвалили. Учительница недоумевала, мол, что у таких родителей такой золотой ребенок родился.

Через полгода Роберта уже держали на привязи в одной из комнат дома, ради его же блага, разумеется, ну и во имя Христа. Несколько раз в день отец заходил к нему, чтобы разрядиться и поколотить «недоумка, который слишком много себе возомнил». Джин иногда приходила на это посмотреть и сострадательно кивала в такт ударам. Для женщины Роберт всегда был чужим ребенком. Она родила его в алкогольном беспамятстве, а потом много лет предпочитала не вспоминать о нем.

Джордж иногда начинал разглагольствовать, мол, в том, что у них отобрали детей виновато правительство, и Роберт, который слишком громко кричал. Таким женщина и запомнила ребенка, как непослушного подростка и угрозу для ее семьи. Когда Джордж бил подростка, женщина даже немного успокаивалась.

Джин рожала и рожала каждый год. Остановились они только на двенадцатом ребенке. Джордж совершенствовался в искусстве наказания детей, отрабатывая свои приемы, конечно, на Роберте. Казалось, что от этого ребенок только становится все своенравнее и упрямее. Пару раз мужчина бил его табуреткой по голове, привязывал к кровати на несколько дней и т.п.

– А ну-ка повернись, я тебя сфотографирую, придурок, – говорил отец, в очередной раз избив и привязав сына к кровати. Эти фотографии требовались Джорджу в педагогических целях, чтобы показывать младшим в назидание. По крайней мере, он так говорил, хотя никогда не показывал. Предпочитал держать в коробке под кроватью.

Спустя пару лет после возвращения Роберта домой его отец вновь сорвался и начал пить. Поначалу казалось, что это сделало его мягче и спокойнее, но потом выяснилось, что напиваясь Джордж часто свирепеет и превращается в настоящего монстра. Раньше все удары доставались Джин, но теперь вместо нее был Роберт. Раньше он насиловал жену, но теперь был Роберт. Напившись до предела, Джордж однажды изнасиловал сына на глазах у матери, а наутро все вели себя как ни в чем не бывало. Спустя несколько недель все повторилось, а вскоре Джордж стал считать это обычным делом, «уроками послушания». Естественно, все это сопровождалось рассказами о том, что Роберт ни на что не способен, ни к чему не пригоден и кончит свои дни в помойной яме.

Как вы понимаете, большая часть из сказанного – со слов Роберта. Доподлинно известно, что его отец бил и издевался над всеми своими детьми. Элементы сексуального насилия присутствовали в воспитании всех детей, но происходили ли изнасилования на глазах у матери, неизвестно. Очевидно, женщина все видела, но предпочитала не замечать, как это обычно и бывает.

Глава 3. Побег из ада

В шестнадцать лет Роберт закончил школу, собрал рюкзак и отправился в Лондон. Охваченный свободой, панк-роком и кокаиновым шиком город покорил его. Долгое время он не мог поверить, что люди живут так легко и свободно, могут говорить и делать, что захотят, и никто их за это не насилует.

Вскоре у парня закончились деньги, а людей, которые наподобие Джорджа, готовы тебе рассказать, что у тебя ничего не выйдет, всегда предостаточно. Не все их слушают, но Роберт никогда не слышал ничего другого, а поэтому очень быстро поверил.

Через пару месяцев в Лондоне он уже стоял возле одного из баров в Сохо и весело болтал с каким-то парнем, который был не против купить ему выпить и подкинуть немного денег. Это был самый пик свободных 1960-70-х, эпоха панк-рока и Сида Вишеса только начиналась.

Еще через месяц кто-то предложил Роберту попробовать наркотики, но вместо облегчения они погружали его на самое дно, заставляли раз за разом переживать встречи с отцом. Всякий раз во время трипов он хотел хотя бы мысленно убить родителей, чтобы мочь жить дальше, но иногда в жизни происходит нечто такое, после чего ты уже не можешь жить.

"Единственное, о чем я жалею, это то, что я не убил родителей, когда уезжал. Без них мир был бы лучше, а я бы ничего больше не сделал".

Роберт Модели.

На депрессию Роберта влиял его способ заработка, который заставлял его раз за разом, день за днем переживать насилие отца, но теперь нужно было еще изображать, что получаешь от этого удовольствие, за это больше платили. Постепенно Роберт погружался во все более глубокие воды депрессии, иногда не находя в себе сил встать с кровати по несколько дней, а иногда буквально сходя с ума от желания убить родителей и покончить с собой. Несколько раз он порывался поехать в Ливерпуль, но потом немел от страха и не мог заставить себя сесть на поезд, но зато мог попытаться хотя бы закончить свою жизнь. После нескольких глупых попыток суицида парень все же отправился к психиатру.

– Знаете, я иногда схожу с ума от желания убить своих родителей, – поделился парень с врачом.

– Сколько тебе лет, говоришь? Было бы не нормально, если бы в семнадцать лет у тебя не появлялось таких желаний, – с доброй иронией в голосе сказал врач и прописал ему легкое успокоительное.

Глава 4. Первое убийство

В 1974-м году тридцатилетний работяга Джон Фаррелл познакомился с симпатичным парнем в одном из баров Сохо.

Болезненно худой Роберт с проколотым ухом и в драной футболке выглядел в свои двадцать один не старше чем на шестнадцать, чем и понравился Фареллу, которого всегда привлекали маленькие мальчики. Роберт был согласен за умеренную плату прогуляться с Фареллом в Гринвуд, чтобы «повеселиться».

Узнав о том, что новому знакомому уже за двадцать, Фарелл разозлился, но потом все же решил, что лучше воспользоваться услугами, так как парень явно деньги не вернет. Мужчина злился на себя за глупость, но вымещал злобу на Роберта, с каждой минутой говоря ему все более мерзкие вещи. Когда дошло до дела, и парень стал раздеваться, Фарелл вытащил из сумки стопку фотографий:

– Смотри, чем я обычно занимаюсь. Учу детишек, как себя надо вести, чтобы в таких, как ты, не превратились, – ухмыляясь сказал мужчина, протягивая Роберту снимок, на котором был изображен связанный десятилетний мальчик.

В следующую секунду Роберт не выдержал. Перед глазами его встало довольное лицо отца после очередной пытки, и сейчас у него была возможность поквитаться за обиды.

Худой и тщедушный парень умудрился повалить мужчину на землю и задушить его голыми руками. На следующее утро он сам пришел в отделение полиции и во всем сознался.

Глава 5. Рождение Ганнибала Лектера

Роберта признали невменяемым и отправили в психиатрическую больницу тюремного типа Бродмур на неопределенный срок.

В этой больнице содержались педофилы и насильники в огромном количестве. Кто-то попал сюда вследствие реального диагноза, кто-то – с помощью удачи. Далеко не все заключенные Бродмура раскаивались в своих преступлениях, многие даже гордились ими. Одним из таких людей был 26-летний Дэвид Чизмен, изнасиловавший шестнадцатилетнюю девочку. Его доставили сюда на прохождение психиатрической экспертизы. Роберт уже три года сидел на тот момент в Бродмуре и в целом неплохо себя чувствовал. Жизнь здесь напоминала ему годы в приюте, когда есть много строгих правил, но в целом к тебе здесь не так уж плохо относятся. У него даже появилась возможность получать образование, учить языки, а вскоре он даже подружился с Дэвидом Френсисом. Так продолжалось вплоть до того момента, как сюда привезли Чизмена.

Мужчина с первого же дня стал издеваться над слишком женственным Робертом, а потом стал угрожать тому изнасилованием, ведь он все равно «выглядит как девчонка».

В один из вечеров Роберт и Дэвид проникли в камеру, где содержался Чизмен (в Бродмуре можно было более или менее свободно перемещаться внутри больницы) и заперли камеру изнутри. В течение нескольких часов они издевались над насильником, пока наконец тот не умер. Парни изнасиловали Чизмена (непроверенные данные), ужасно избили и проломили ему череп, а затем еще долго глумились над трупом (вот это уже факт).

Об инциденте стало известно журналистам, но в репортаже кому-то пришло в голову чуть приукрасить факты, и корреспондент ляпнул, что Модсли ко всему прочему еще и полакомился мозгами своей жертвы, после чего Роберта иначе как Ганнибалом Лектером больше никто не называл.

Глава 6. Схождение в ад

Все газеты радостно живописали преступления Ганнибала Лектера, а Роберта в срочном порядке перевели в тюрьму Вейкфилд и так же срочно осудили на пожизненное без права на досрочное освобождение.

Срок его не страшил, так как еще в Бродмуре он понял, что его вряд ли выпустят, но вот с переводом он мириться не хотел. Тюрьма Уэйкфилд уже совсем не напоминала интернат с монахинями, а контингент тут был совсем уж неприятным. Модсли стал денно и нощно строчить прошения о переводе и пересмотре дела, но этим вызывал лишь довольный смех у надзирателя и начальника тюрьмы. Никто не собирался идти на поводу у «самого опасного преступника Великобритании, сумевшего подорвать доверие к тюрьмам и психиатрическим больницам страны». Молодого, худощавого и несговорчивого парня начали травить и унижать, впрочем, никто не пытал и не избивал парня, все ограничивалось издевками, оскорблениями и угрозами.

Роберту нечего было терять. Никто не знает, что произошло накануне, но в один из вечеров парень, как будто с цепи сорвался и превратился в бешеного зверя. Еще во время обеда он пообещал убить семерых, на что заключенные только рассмеялись. Ближе к вечеру в его камеру пришел 46-летний Сални Дарвуд, осужденный за насилие и убийство своей жены. По официальной версии мужчина давал Роберту уроки французского.

Расправившись с Дарвудом, Роберт с обезумевшим взглядом вышел в коридор тюрьмы. Заключенные с ужасом наблюдали, как на них движется монстр, час назад бывший интеллигентным и чуть депрессивным парнем. Наконец ему попался Уильям Робертс, 56-летний педофил, больше всех издевавшийся над Робертом. Увидев его, Модсли как будто обезумел окончательно и погнался за мужчиной. Роберт буквально, как зверя, загнал мужчину в капкан собственной камеры и убил его заточкой. Когда 56-летний мужчина перестал подавать признаки жизни, Модсли начал приходить в себя.

Ему и правда стало легче. Ровно 56 лет было его отцу, когда Роберт видел его в последний раз. Всю жизнь он мечтал о том, чтобы убить родителей, и сейчас чувствовал, что чуть приблизился к цели. Роберт пошел к охраннику сдаваться, в надежде на то, что уж теперь-то его переведут назад в Бродмур, но вместо этого суд постановил отправить Модсли отбывать свое наказание в одиночной камере. Бессрочно.

Глубоко-глубоко под землей, за несколькими железными дверями, в специальной клетке с прозрачными стенами, без окон и надежды сорок к ряду лет содержится Роберт Модсли, самый опасный преступник Великобритании. Это самый долгий срок, который человек провел в одиночной камере. Роберт мрачно шутит, что это единственное достижение в его жизни. 23 часа в сутки он должен проводить в камере, а на один час в день его выводят на прогулку во внутренний двор тюрьмы. Вот теперь он стал по-настоящему похож на его величество Ганнибала Лектера, с которым его всегда сравнивали.

В 2000-м году Роберт подал официальное прошение о том, чтобы ему предоставили капсулу с цианидом и разрешили покончить с собой, ведь так всем будет проще. Просьбу рассмотрели в суде, но в предоставлении яда, конечно, отказали. Модсли тогда написал исполненное отчаяние открытое письмо, в котором вопрошал:

«… почему мне запрещают иметь в камере волнистого попугайчика вместо крыс и тараканов? Зачем и кому нужно так издеваться? Если я не заслуживаю жизни, то с радостью приму смерть, если только мне предоставят такую возможность. Зачем нужно тратить столько денег на содержание меня в этой камере? Предоставьте мне возможность общаться с другими заключенными, разрешите завести попугайчика, или хотя бы разрешите умереть».