Метро 2033: Подземный доктор

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Д.А. Глуховский, 2015

© А.Р. Буторин, 2015

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Старый, новый, светлый

Здра-аавствуйте! Угада-аайте, кто я?

Нет, вовсе не адмирал Крузенштерн. Приглядитесь-ка получше. Вроде, с бородой. Вроде, зимой. Вроде даже, не с пустыми руками. Значит… Стоп, но, с другой стороны, новогодние праздники, вроде, уже отшумели, петарды отхлопали и головы отболели (разумеется, у той части наших читателей, которая даже не шестнадцать, а все полноценные восемнадцать плюс. А то и двадцать один, если законопроект таки продавят). И вообще, на дворе уже вовсю две тысячи шестнадцатый. Так?

Может, и так. Но если не случится ничего ужасного, то эта книга вполне может оказаться у вас в руках прямо в канун старого Нового года. А значит, я еще с полным основанием могу поиграть в Деда Мороза. Только, чур, не такого, как в романах Андрея Буторина. Жена не поймет.

В общем, дорогие мои выжившие, кроме традиционных поздравлений и желаний мы с Андреем приготовили вам настоящую русскую народную сказку. Разве что не зимнюю, но это, может, и к лучшему – во время зимы вновь очутиться в лете, пусть и на Русском Севере. Во всем остальном же… Ну, смотрите сами. У нас есть:

Дед Мороз;

Снегурочка;

царица-колдунья;

страшилище-великан с золотым сердцем, да еще и гораздый огонь вызывать;

еще один то ли колдун, то ли вовсе демон, который, говорят, может оживлять мертвых и соединять живое с неживым;

русалочка;

добрый дракон-балагур;

говорящие полулюди-полуволки, полулюди-полумедведи и даже один волк с человеческой головой;

«шитые братцы» с разновеликими руками-ногами;

совершенно волшебные темные леса, быстрые реки и высокие горы… пардон, увлекся. Высокие горы в романе отсутствуют. Зато присутствует во всей своей красе наша «Вселенная» в преломлении творческого видения Андрея Буторина. А он даже такую мрачную штуку, как постапокалипсис, ухитряется подать именно как сказку. Где надо – страшную, где надо – поучительную, а где – и откровенно забавную. И при всем этом – неизменно волшебную, добрую и светлую, с четким прицелом на счастливый конец, торжество «наших» и справедливое наказание «ненаших», ну и, разумеется, на «жили они с тех пор долго и счастливо».

Кто-то скажет: «не бывает».

Кто-то скажет: «не верю».

А кто-то – как Сергей Владимирович Михалков:

Вы ведь не забыли, что у нас в этот раз все проходит под маркой «старый новый»? Старый Новый год. Старый новый Буторин. Старая новая «докладная записка». Старая новая сказка. Старая новая «Вселенная».

Вот я и пожелал – да и сейчас продолжаю искренне желать – всем нам в новом году побольше сказок и поменьше катастроф. Ведь недаром говорят: «Как год встретишь – так его и проведешь».

Пролог

Тьма туннеля слепила глаза. Так, во всяком случае, казалось Венчику. Он даже закрыл их. И сразу о том пожалел – Игорь всё заметил и зашипел, дурачась:

– Что, стручок, страш-ш-шшно?

– Не страшно мне, – дернул плечом парень. – Просто не видно там ничего, зачем попусту зенки пялить?

Запахло землей, облицованные кирпичом стены кончились. Юноше стало совсем неуютно; в животе противно заныло, будто кто-то сдавил холодной ладонью внутренности.

– Будет видно, будет, погодь, – успокоил старший дозорный. – Вот дойдем до развилки, фонарь зажжем. А пока и без света не заблудимся. Масло-то, сам знаешь, беречь надо. Да и себя огнем выдавать ни к чему.

– Вот и стояли бы на посту, чего мы сюда-то поперлись? Семен узнает – тебе же попадет, что пост оставили, ты старший.

– Не боись, не узнает, – усмехнулся Игорь, продолжив поход во тьму. – Если, конечно, ты не доложишь. Но ты ведь не из тех, кто на друзей стучит, правда, Венчик? Да и не нарушаем мы ничего, если подумать. Ведь пост почему там, где он есть, – не дальше, не ближе? Ну-ка, включи соображалку, дозорный!

Венчику, что и говорить, приятно было услышать такое к себе обращение. Дозорный! Иногда их называли еще караульными, даже Семен так порой к ним обращался, но «караульный» – это что-то, скорее, обыденное, обобщенное, а «дозорный» было почти званием, которое носят с гордостью и честью. Вот ведь, еще совсем недавно завидовал этим смельчакам, уходящим на пост с автоматом за плечом, а теперь, как шестнадцать исполнилось, и сам таким стал. Без автомата пока, правда, ну так «калаш» всего один – ведь и ходят в дозор поодиночке. То, что их с Игорем двое, – это только сейчас, поначалу, пока он, Венчик, привыкает. Сходят еще два-три раза на пару, тогда и ему автомат доверят и одного на дозорный пост отправят. Нужно только проявить себя как следует: шагать в эту чертову тьму и не показывать, что поджилки трясутся, да на вопросы отвечать быстро и точно – наставление для дозорных выучено наизусть.

– Пост находится там потому, – уверенно начал он, – что там еще хватает света, чтобы заметить движение по туннелю. Но пост расположен не очень близко к жилью, чтобы, если нападающих окажется много и они всё же прорвутся, люди смогли приготовиться к бою, а старики, женщины и дети успели уйти по туннелю в сторону центра.

– Правильно, стручок, – потрепал волосы Венчика наставник. – Но правильно для того случая, когда дозорный один. Если бы он покинул пост, зашел в глубь туннеля и здесь на него напали, то он бы просто мог не успеть предупредить людей об опасности. А нас-то с тобой двое! Я, ежели что, отбиваться останусь, а ты назад побежишь, тревогу бить.

– Разве что так, – вздохнул Венчик. – Только всё равно, зачем?

– Так для тебя же, бестолковый! Должен же ты представлять, откуда следует опасности ждать и какая именно прийти может. Или на посту стоят, только чтобы перед девками крутизной хвастаться: вон я какой, с настоящим «калашом»?

– Перед какими девками? – едва не завопил в голос юноша, радуясь, что темнота туннеля скрывает покрасневшее лицо. – Были бы девки-то еще…

– А Катька? – хохотнул, двинув плечом в плечо, Игорь. – Так тебя глазищами и облизывает, того и гляди слопает. А Лолка Кудряшова? Ту бы я и сам слопал, да меня Верка моя на куски порубит, в фарш перетрет и свиньям скормит.

– Катька – дура, – буркнул Венчик. – У нее и без меня хватает, кого лизать и кого лопать. А Лолка – старуха уже, ей за двадцать давно, до Катастрофы родилась.

– Сам ты, паря, дурак, – вздохнул наставник. – Старуха!.. Да Лолка – она… Эх!.. Ладно, хорош, в дозоре не о девках думать надо.

– Так ты же сам начал!

– Не шурши, стручок! Как начал, так и закончу. Давай к делу вертаться. А ну, говори, откуда здесь опасности ждать?

– Понятно откуда, – буркнул Венчик. – От реки. Туда и выйдешь, если по туннелю до конца топать. А у реки – бандиты. Говорят, их уже сто собралось, а то и больше.

– Кто такие бандиты? – продолжил экзамен Игорь.

– «Дикие» мутанты, которых не пустили в Устюг. Вот и чего прутся? Сидели бы в своих лесах, шишки лузгали. Здесь и своих уродов хватает, – сплюнул парень, – морозовцев долбаных.

– Они, кстати, тоже могут по туннелям пробраться, – заметил старший дозорный. – Но это, брат, не все…

– А кто еще-то? «Архангельский демон» со свитой из преисподней? – сдавленно и весьма неестественно хихикнул Венчик. Ладонь, сжимавшая проволочную ручку масляного фонаря, внезапно вспотела, фонарь едва не выскользнул. Пришлось перехватить его другой рукой, а эту вытереть о штаны. – Только не говори, что ты веришь в эти сказочки. И меня ими кормить не надо, мне шестнадцать, а не шесть.

– То-то и оно, Вениамин, что тебе всего лишь шестнадцать, – сказал старший дозорный тоном, от которого Венчику враз расхотелось шутить. – Стручок ты еще, а потому не знаешь многого. Детишкам ведь не всё говорят, а если те услышат что, о чем знать еще рано, то́ им на сказку и перекладывают.

– Ты хочешь сказать, что «архангельский демон» и правда есть? – невольно остановился паренек. – Но ведь это же… Да нет, ты прикалываешься, напугать меня думаешь.

Игорь тоже остановился. В ставшей почти непроницаемой темноте туннеля едва проступали два маленьких пятнышка – белки его глаз.

– Я тебя не пугаю. Мы в дозоре стоим, а не байки травим. Но ладно, если это, по-твоему, сказки, тогда назови, куда какие отворотки от этого туннеля ведут?

– Ближе к реке одна налево уходит, – начал вспоминать рассказы старших Венчик. – Раньше там тоже храмовники жили, а потом на них напали – давно еще, – и они ход завалили.

– Кто напал? – поинтересовался, как бы невзначай, Игорь.

– Не знаю… не помню, – помотал головой парень. – Морозовцы, наверное.

– Ладно. С той развилкой понятно, хоть и не совсем. А с этой, к которой идем, что?

– Ну, там прямо будет тот ход, что к реке… Где та, другая, отворотка. А еще на этой развилке есть два других прохода; тот, что сразу слева, – он тоже засыпан, давно уже, совсем давно, наверное, когда Катастрофа была.

– А третий? Тот, что еще левее?

– Третий… – пробормотал Венчик. – Так про него и говорят… Ну, того…

– Чего «того»? – подстегнул напарник замолчавшего парня. – Говори, не мямли.

– Говорят, что там и живет «архангельский демон» со своей… этой… свитой, – сглотнул внезапно пересохшим горлом юноша.

– Ты вот что запомни, паря, – положил Игорь на плечо Венчику ладонь и слегка подтолкнул: шагай, мол. – Дыма без огня не бывает. А дозорный должен всё учитывать, даже сказки и байки. Лучше, как говорится, перебдеть, чем потом локти кусать. Если будет чем. И если сами локти останутся.

Дальше ноги Венчика не хотели идти ни в какую. Следующий шаг дался юноше с таким трудом, будто на плечи легла каменная плита. Он почувствовал, как взмокла спина. Со лба к носу скатилась холодная капля, пробежала по губам и сорвалась с подбородка.

– Но ведь… разве… это… – запыхтел паренек, словно и впрямь мешала говорить давящая тяжесть. – Неправда же все… про демона. – Последнее слово Венчик произнес почти шепотом.

– Ты смотри только в штаны не наделай, – хмыкнул старший дозорный. – Может, и правда назад повернем?

– Не надо назад, – замотал головой юноша. При мысли о том, что расскажет о нем Игорь другим дозорным, стало по-настоящему дурно, все остальные страхи мигом скукожились и поблекли.

– Тогда шагай, – сурово сказал Игорь. – И слушай. Демон не демон, а кто-то там живет. Сам не видел, врать не буду, но и байки тоже зря травить не стану. Я тогда меньше тебя был, в дозор еще не ходил, но батя мой, царство ему небесное, сказывал, что вышли на него два волка…

– Волки!.. – облегченно выдохнул Венчик.

– Ты дальше слушай, – недовольно буркнул наставник. – Волки и так-то – откуда тут? Но то были не просто волки, а уроды, мутанты. Шерсти нет – одни клочки да ошметки. Хвосты тоже голые, точно у крыс. Тело белое, как тесто; где бугрится, где в ямах; и в нарывах всё да в корке гнойной. И длинное, будто червяк толстый. Лапы тоже длинные, мощные, а на передних – будто пальцы с когтями. Морды, как всё остальное, без шерсти, да такие, будто ими в угли горячие тыкали – в красной пленке да шрамах. А глаза желтым огнем светят, что твои фонари. Но самая-то жуть не в этом – уродов и пострашнее видали…

– А в… ч-ч-чем? – не в силах унять напавшую дрожь, проклацал зубами парень.

– А в том, что они говорили.

– Что г-г-гово… рили?.. – едва протолкнул сквозь сжавшееся горло Венчик.

– Неважно что, главное – по-человечьи трындели волки эти.

– Это были слуги демона? – перестал заикаться юноша. Ему больше не было страшно. Ему стало так жутко, как не случалось ни разу до этого, а потому сознание не сразу разобралось в новом для него чувстве.

Старший дозорный, успокоенный ровным тоном подопечного, ответил:

– Может, и слуги, только вот демона – вряд ли. В эту чертовщину я как-то не верю – считаю, то и впрямь сказки. Да и «архангельского демона», слышал я, еще и по-другому называют…

Венчик хотел закричать: «Не надо больше про демонов!», но изо рта само, без его воли, вырвалось:

– Как?..

– Подземным Доктором, вот как.

Такой ответ неожиданно успокоил юношу. Доктор – это понятно. Доктор – он лечит, добро делает. Про говорящих волков Венчик сразу забыл; сознание, скорее всего, поспешило переключиться на знакомое и нестрашное.

– А кого он лечит?

– Может, лечит, а может, калечит, – многозначительно изрек Игорь.

– Как это?.. – вновь подавился комком в горле парнишка.

– Не знаю я как! – сердито забубнил напарник. – Говорю, что от других слышал, а те тоже не сами видели. Только таких волков и потом встречали. И не только таких… И не только волков. Сказывали, в проходе том раз и медведя встретили. С человечьей башкой. А кто медведю голову от человека прикрутит? Не сам же.

– Д-доктор?.. – вновь стало трясти юношу.

– Так а кто же еще-то? Подземный Доктор и есть, – трагическим шепотом выдохнул Игорь. – А вдруг да и демон, кто знает… Ведь «архангельский» он, может, не потому, что из Архангельска прибыл – чего там демону делать, – а потому, что его архангелы с неба скинули, под землю загнали. Вот он теперь от злобы и бесится, над зверьем измывается.

Будь Венчик чуть поумней да постарше и не сжимай его сердце дикая жуть, он бы уловил в тоне напарника притворный наигрыш. Понял бы, что молодому мужчине скучно с ним, сопляком, вот и куражится тот, выдавая и в самом деле всего лишь байки да слухи за чистую монету, да еще и от себя добавляя, что в голову взбредет.

Наверное, парень все-таки попросил бы Игоря вернуться, если бы напарник не сказал:

– Всё, прибыли. Развилка где-то тут. Давай, посвети.

Венчик поставил фонарь на землю и достал зажигалку. Сварганенная из автоматной гильзы самоделка и так-то редко зажигалась с первого раза; сейчас же, едва не роняя ее из трясущихся пальцев, юноша смог высечь огонь раза с десятого. Поднял стекло фонаря, поджег фитиль и снова зажал проволочную ручку в ладони.

– Выше подними, – буркнул наставник. – Что себе под ноги светишь?

Венчик приподнял фонарь. По стенам туннеля заплясало желтое пятно света.

– Ты чего там, чечетку пляшешь? – глянул на паренька Игорь. – Ровно не можешь держать?

– Так куда светить-то? – спросил тот. – Я ведь не знаю.

– Вперед свети, отворотки слева будут, сам ведь рассказывал только что.

Юноша изо всех сил старался, чтобы державшая фонарь рука не дрожала. От напряжения Венчик почти забыл о страхе, отчего, в свою очередь, поутихла и дрожь.

Старший дозорный снял с плеча автомат и пошел вперед, бросив через плечо парню:

– Ступай следом, только пятки не отдави. И не отставай, свети хорошенько.

Сзади идти было страшно, Венчик почти осязаемо чувствовал спиной и затылком мрак подземелья. Однако ему тут же подумалось, что на месте напарника еще страшнее: все-таки позади дом, опасность оттуда угрожать не может, а вот впереди…

– Вот она, – мотнул стволом «калаша» Игорь. – Сейчас выйдем к развилке.

Старший дозорный прошел еще немного и остановился.

– Свети туда, – вновь воспользовался он автоматом вместо указки.

Юноша исполнил приказ. Обернувшись, он увидел: туннель делится на три ветки. Взгляд, конечно, притягивала самая правая, ведь именно там, если верить напарнику, и жил «архангельский демон». Или Подземный Доктор – еще неизвестно, что лучше.

– Ближе подойди, чего ты шею тянешь? – позвал его наставник.

– Мне и отсюда видно.

– Что тебе видно, дырку в стене? Ты подойди и внутрь посвети, вдруг там монстр притаился.

Сейчас паренек понимал, что напарник просто насмехается, но менее страшно от этого не стало. Однако деваться было некуда, пришлось подойти и вытянуть вновь задрожавшую руку к правому ходу.

Осветились стенки туннеля, ничем не отличающегося от того, по которому они шли. И темнота в его глубине была точно такой же – густой и черной, хоть и казалась Венчику более зловещей. Но все же парень невольно выдохнул: никто на него из прохода не выпрыгнул, ничьи жуткие морды оттуда не высунулись, никакие глаза из темноты не светились. Или… что это там? Ведь что-то блеснуло двумя колючими желтыми углями! Показалось?.. Нет?..

Юноша впился взглядом в глубокую тьму туннеля. Она словно затягивала его, не позволяя отвести глаза, хотя Венчику это безумно хотелось.

– Ты чего застыл? – подал голос Игорь. – У тебя сейчас такая рожа, будто по ней лопатой заехали.

Паренек не отреагировал. Он попросту не мог сейчас говорить, потому что впереди… да-да, теперь уже точно!.. Там, в ужасающей тьме туннеля, светились два огонька. На короткое время они пропадали и загорались снова – будто глаза, которые смотрят на тебя и моргают. Да это и есть глаза! И они не просто светят издалека, а становятся всё ближе и ближе… Вот различимо уже и лицо – плоское, бледное, с широким носом, заросшее черной щетиной. Лицо человеческое, но какое же до тошноты, до рези в желудке отвратное!.. И что-то еще в том лице было такое… неправильное, неестественное, от чего хотелось зажмуриться, потому что разум протестовал, несогласный с увиденным. Правда, в чем именно состояла эта неправильность, Венчик никак не мог разобраться, да и не хотел он разбираться ни в чем подобном, как и смотреть на подобное в целом.

Старший дозорный тоже заметил чужака и, подняв автомат, направил ствол вглубь туннеля.

– Эй, ты! Стоять! – крикнул Игорь, и голос его заметно дрогнул. – Стоять, я сказал, стрельну ведь сейчас!

– Стрельни, коль успеешь, – утробно и глухо прозвучало в ответ.

«Сейчас прыгнет!» – сверкнуло в голове у парня, и эта вспышка будто озарила собой затуманенный ужасом мозг; Венчик понял, что было неправильным в страшном лице: оно находилось слишком низко, почти возле самой земли, словно принадлежало трехлетнему, не старше, ребенку.

– Ы-ы-ыыы!.. – вырвалось из горла юноши. В штанах сделалось горячо и липко. Пальцы разжались, упал и, звякнув разбитым стеклом, потух фонарь.

По ушам хлестнуло отчаянным звоном автоматной очереди. Мигающие вспышки выстрелов выбивали из смрадной темноты картинки: мощные лапы с когтистыми пальцами, вытянувшееся в прыжке бугристое гибкое тело… И горящие огнем преисподней глаза. С каждой вспышкой всё ближе, и ближе, и ближе…

Глава 1

Опасная находка

Грязная, с обломанными ногтями на грубых заскорузлых пальцах ладонь отвела в сторону ветви куста. В образовавшейся прорехе сверкнула пара глаз. Взгляд был настороженный, бегающий, с отблесками ожидаемого страха.

– Чо там?.. – послышался из кустов тревожный шепот.

– Ничо, – тоже шепотом буркнул тот, кто смотрел на догорающий остов «галеры» карателей. – Капец храмовникам. Трупье одно в реке плавает.

– А наши?

– Выйди да погляди. «Наши»! Коли они тебе «наши», пошто пособить не шел?

– Ну и выйду… А не пошел с имя́ – сам теперича видишь пошто.

Из кустов медленно выбрался заросший, бородатый мужчина с плешивой, покрытой язвами и коростами головой – явный мутант. Следом появился такой же – только выше на голову и заметно шире в плечах. На обоих были надеты серые домотканые штаны и грубые рубахи, больше похожие на холщовые мешки, в которых прорезали отверстия под голову и руки. Обувь у того и у другого отсутствовала, поэтому сразу бросалось в глаза, что у «здоровяка» одна ступня явно меньше другой, да и вся нога – короче и тоньше, отчего при ходьбе мужчина кособоко переваливался. Второй имел нормальные, вполне «парные» ноги, зато у него отличались руки. Это было не слишком заметно, но приглядевшись, становилось видно: правая рука смуглее и мускулистее левой.

Разнорукий, что спрашивал про «наших», затравленно огляделся. Трупы не только плавали в реке, хватало их и на берегу. И храмовников в черных накидках с капюшонами, и «диких» мутантов, в большинстве своем одетых так же, что и двое наблюдателей.

– Смотреть-то будем? – неуверенно глянул на хромого здоровяка разнорукий.

– Трупы ворошить? Мародерничать? – зыркнул на него исподлобья коротконогий.

– Пошто так-то сразу? – начал оправдываться тот. – Ты, Игнатий, токо и знаешь, што напраслину разводить да охаивать попусту. Я говорю: смотреть, кто жив, может…

– А коли и жив кто, ты чо – дохтур?

– Дык ведь это… к Ляксевне снесть, али… сам знаешь, к кому направить… Велено ж было.

– Храмовников, что ль, направлять? – продолжал недовольно бубнить здоровяк. – А «наших», как ты говоришь, так они потом с тебя и спросят, где ты прятался, покуда они с карателями бились.

– Бились, да все притомились… Вот и куды полезли, а? На автоматы голой жопой. Тьфу! Ладно бы собрали ватагу вдесятеро карателей боле, – тогда, мож, толпой-то и задавили бы, и сами живы остались. Хоть кто-то.

– И чо? – определенно начал злиться Игнатий. – Ведь говорено ужо переговорено: нехрен на карателях зло вымещать! Вот сожгли эту «галеру» – ай, молодцы! Поубивали злыдней-извергов, себя не пожалев, – ай, герои какие!.. А они об том подумали, репами своими дырявыми покумекали, што за этих карателей храмовники все их деревни пожгут, вместе со стариками и бабами, никого не жалеючи? И кто на поверку злодей, кто изверг? А герои твои и есть злыдни главные. Потому как дурни героями не делаются. – Здоровяк вдруг остыл столь же стремительно, как и завелся. – Ладно, Мироха. Идем, брательничек шитый.

– Куды это? – смешно насупил куцые белесые брови разнорукий Мирон.

– Сам же сказал: живых смотреть.

– Так ты же…

– А чо «я же»? Вот ты тож – скажешь чо, буде как и дельное, а на своем не стоишь. На тебя сел и поехал: Мироха, левей забирай; Мироха, шибче наддай; тпру, Мироха, стой, сеном заправься. А ты бы: нет, Игнатий, ты как хошь, а я раненых искать стану, жизни спасать говнюкам безголовым.

– От зачал-то опять, зачал! – замотал головой Мирон.

– А ну, тихо!.. – поднял ладонь Игнатий.

– А вот не стану тихо! – притопнул, и правда словно конь, разнорукий мутант. – Коли ты мне так…

– Сказано: т-ш-шшш!.. – прижал Игнатий к губам приятеля палец. – Стонет кто-то…

– И впрямь, – прислушавшись, выдохнул Мирон. – А ну как храмовник?

– Коли храмовник, так подмогнем упокоиться. Тока чуется мне, голосок шибко тонок. Баба, чо ль?..

Приятели стали вертеть плешивыми головами, высматривая, откуда идет голос. Вначале они рыскали взглядами возле останков «галеры» и по берегу, пока разнорукий мутант не обернулся к кустам.

– Так вроде как тут где-то стонут. Вона, гли-ка, чо там за бревна к кусту прибились?

Друзья зашли по колена в воду и побрели вдоль кустов туда, где и в самом деле виднелись будто связанные меж собой бревна. Вскоре они увидели небольшой плот с сооруженным на нем из веток шалашом. Снова раздался негромкий стон. Доносился он явно из шалаша.

– Мож, каратель спрятался, заманивает? – прошептал Мирон.

– Говорю, бабский голос… – шепнул в ответ Игнатий.

– Ну, мож у них и бабы в карателях ходят.

– Ага, как раз штоб таких, как мы с тобой, красавцев заманивать. Мы в шалаш, а она – хвать – и ссильничает. Обесчестит, и замуж никто нас с тобой не возьмет.

– Я женат уже, – обиженно буркнул разнорукий.

– Ладно, тады на себя весь грех возьму, – вздохнул коротконогий. – Коли уж братьями стали, выручать надобно.

– Трепло ты, Игнатий, – скривился Мирон. – А там человек помирает.

– Так пошто ты застыл, коль помирает? Лезь давай в шалаш.

– Пошто я?

– Ты мельче. Я всю хибарку разворочу.

– Да и хрен-то бы с ней, – проворчал Мирон, но все же вскарабкался на плот и осторожно заглянул в шалаш.

– Чо там? – вытянул шею Игнатий.

– Не пойму… Мелкое што-то в тряпке. И кровищи – жуть!

– Чо за мелкое? Кошка, может?

– Говорю ж, не пойму ничо…

– Ну так бери и на свет вытаскивай!

– В кровище же всё!

– Мироха, не зли меня, а то щас по носу вдарю – сам в кровище будешь.

– Тебе бы тока вдарить… – закряхтел Мирон и, пятясь, выбрался из шалаша, держа на вытянутых руках маленькое тощее тельце в окровавленной тряпке.

На поверку тряпка оказалась такой же рубахой, что и на мужчинах, а вот под ней…

– Да это ж девчонка! – ошалело заморгал Игнатий, который осторожно снял с найденыша пропитанную кровью одежонку, чтобы осмотреть раны.