Зона Севера. Взломщик

© Буторин А., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

Про ядерный взрыв заговорили, когда пили пиво. Пивасик, а то и чего покрепче, в пятницу – дело святое. В этот раз было только пиво. Откупорили всего лишь по третьей бутылке, когда Васюта сказал:

– Капон, а ты знал, что у нас в Мончегорске во время войны испытывали атомную бомбу?

Вася Сидоров был по определению балаболом, но Андрюха Кожухов от подобной вести все равно чуть пивом не захлебнулся.

– Во время какой войны, чудик? – уставился он на приятеля.

– Великой Отечественной, какой еще-то? В Гражданскую Мончегорска еще не было.

– Хорошо хоть не в Первую мировую. Бомбу когда в СССР испытали, знаешь? В сорок девятом. Даже пиндосы свою только в июле сорок пятого жахнули на полигоне в Нью-Мексико, а уж никак не у нас в Мончетундре[1]. Ты мне лучше про ядерное оружие туфту не гони, я этим в свое время интересовался, да и в армейке нас на эту тему шпиговали. Плавали, как говорится, знаем.

Здоровенный лохматый «дворянин» Медок, наблюдавший из угла кухни за беседой, подтвердил зычным «гав» слова хозяина. Умный взгляд его светло-коричневых, цвета гречишного меда глаз, из-за которых пес и получил свою кличку, тоже казался одобрительным.

Но Васюта, убедительно расправив плечи и втянув заметно выпирающий животик, не унимался:

– Знаешь, да не все! Про это, ясен пень, нигде не писали. Это же были секретные испытания! У меня прадед в том проекте каким-то боком участвовал, он потом в лагерях сгинул, но мне дед рассказывал, что от отца слышал – мол, ядерными взрывами в наших сопках хотели руду добывать.

– Твой дед попутал слегонца, – отхлебнув пива, усмехнулся Андрюха. – Это в семидесятых-восьмидесятых провели пару-тройку подземных ядерных взрывов. Типа для дробления руды. И не в наших сопках, а в Хибинах. Но тогда получилось не то, на что надеялись, и это дело забросили.

– Ну, там, может, тоже было, но и у нас взрывали. Руда – это как бы так, для отмазки, если бы слухи пошли, а главное – бомбу надо было испытать. Ну и как бы под шумок – пока немцы комбинат бомбили, тут взорвали – вроде как это тоже они.

– Да екарный же бабай! – хлопнул по столу Кожухов. – Немцы комбинат не бомбили, они его для себя берегли, думали, что быстро Кольский полуостров захватят. Обстреливать с самолетов обстреливали, и по ним тоже отсюда зенитки стреляли, вот и вся бомбежка.

– Ты прям будто сам стрелял, все знаешь, – хмыкнул Васюта. – А, ну да, ты же у нас краевед… черный копатель.

– Чего пургу гонишь? Никакой я не копатель!

– А на Рыбачий кто в начале десятых шастал? Тебя же тогда как раз Аль Капоне прозвали, а потом до Капона сократили, когда ты со старым оружием делишки мутил, пока тебя со «Шмайсером» не замели.

– Не со «Шмайсером», а с «MP 40», бестолочь! – всерьез начал злиться Андрюха. – И никуда меня не замели, я сам его сдал.

– Точно! Помню! – захохотал Вася Сидоров, и Медок грозно на него зарычал, от чего смех тут же прервался. Но ехидства в голосе у приятеля не убавилось: – Ты же с Ленкой тогда мутить начал, она тебя и заставила.

– Не мутить, а встречаться, – скрипнул зубами Капон. – И никто меня не заставлял, я сам решил с детством завязывать, серьезную жизнь начинать. Если у тебя еще память пивасом не залило, должен помнить, что я как раз тогда на комбинат устроился, а потом и на Ленке женился.

– Ненадолго той женитьбы хватило, – захихикал Васюта. – И года не прошло, как разбежались!

– А вот это не твое дело! – сдвинув брови, начал подниматься из-за стола Андрюха. Медок опять зарычал, а приятель быстро вскинул руки:

– Не мое, не мое! Я это так, сдуру ляпнул, прости. Ты лучше про взрыв тот все же дослушай. Я ведь не просто так про него начал. Когда прадеда энкавэдэшники брали, они все в доме перерыли, забрали все его дневники, записи… Но один листок залетел тогда за шкаф, и дед нашел его лет через двадцать, когда менял мебель.

– И че? – все еще сердито сопя, буркнул Капон.

– Так вот он, читай, – вынул Васюта из-за пазухи и положил на стол небольшой пожелтевший листок, заполненный ровными рукописными строчками.

Андрюха взял его и прочел следующее:

«…взрыв был страшнее, чем мы ожидали. И вовсе не внешне, не в плане материального воздействия, поскольку разрушил он не физическую сущность, а открыл тот невероятный, инфернальный, я бы сказал, ужас, от которого мы, казалось, давно избавились благодаря нашей великой революции. Самое страшное, среди нас нашлись такие, кто хотел продолжить контакты, впустить сюда эту гадину. Но нет, с царским режимом нам уж точно не по пути. Поэтому мы взорвали смердящую точку на сопке Нюдуайвенч[2], путь в эту бездну отрезан».

Капон недоуменно повертел в руках листочек. Наблюдавший за ним Васюта кивнул:

– Вот видишь.

– Вижу, – сказал Кожухов. – Долой царизм, да здравствует революция! Как там?.. Весь мир насилья мы разрушим… Короче, все теперь ясно: твой прадед кукухой поехал. – Он вернул приятелю листок и потянулся за бутылкой: – Давай лучше пиво пить.

– Вообще-то он в лагерь после этого поехал, а не в дурку, – обиделся теперь и Вася Сидоров. – Между прочим, дед разбирал потом книги прадеда, которые не конфисковали, и нашел карту наших мест, подробную, ну, знаешь, с такими еще геологи работают… Так вот, на этой сопке от руки крестиком обозначено место.

– Да мало ли что там обозначено! Сам говоришь: геологи. Может, рудную жилу нашли.

Но все же Капон, было видно, заинтересовался. Он отхлебнул пива прямо из бутылки, отставил ее, задумчиво прищурился, а потом сказал:

– Нюдуайвенч, значит? Нюдовская гора по-нашему… А чего, давай завтра туда и прогуляемся. Там, конечно, ничего нет, все там уже хожено-перехожено, но хоть разомнемся, воздухом подышим.

– Не, я по горам лазать не люблю! – замотал головой Васюта.

– Да какая там гора, одно название! Или ты в отказ пошел, согласился, что твой прадед с головой не дружил?

– Замолчи! – процедил, насупившись, Сидоров. – Не тебе моих предков судить! Хорошо, идем туда завтра. И если что-нибудь найдем, ты передо мной за прадеда извинишься.

– Ладно, я и сейчас извиняюсь, – сказал Капон, видя, что приятель реально обиделся. – И правда, судить не мне. А ты молодец, что за своих заступаешься. Давай пивком все непонятки заполируем!

– Давай, – кивнул, оттаивая, Васюта. А потом снова нахмурился: – Погоди, а как мы что-то будем искать? Они ведь там все взорвали, а после этого восемьдесят лет уже прошло. Наверняка все мхом и кустами заросло. И сам говоришь, там все хожено-перехожено, значит, просто так точно ничего не видно. Надо, наверное, оборудование какое-то специальное для поисков.

– Для начала ты карту дедовскую взять не забудь, – назидательно поднял палец Андрюха. – Ну и потом, кое-какое оборудование имеется, миноискатель у меня еще с тех пор хранится, о которых ты вспоминал, – полуостров Рыбачий, Долина Славы и все такое. А еще, как ты понимаешь, в поисках я кое-что шарю, хоть и давно этим не занимался. Так что если там что-нибудь есть, мы это найдем. Хоть я все равно в эти конспирологические тайны не верю.

– И все-таки решил пойти, – усмехнулся Вася Сидоров.

– А потому что соскучился я по всему этому, – загорелись глаза у Андрюхи. – Я ведь еще в школе, в старших классах, в «Сталкера» знаешь как рубился? И про уроки, и про сон забывал. От матери только успевал пи… пилюли ловить. И поисками после армии потому же занялся – детство в одном месте продолжало играть: Зона, аномалии, артефакты… Мы же там на самом деле словно сталкеры были, со своими группировками, за «наследия войны» как за хабар бодались.

– Я не играл, – мотнул головой Васюта. – В книжках читал только.

– Ну вот, пойдем завтра поиграем, – хлопнул его по плечу Капон. – Поищем твою аномалию.

Медок вопросительно гавкнул из своего угла.

– И тебя возьму, не переживай, – подмигнул ему хозяин. – Ты ведь у нас самый главный сталкер.

– Слушай, – подхватился Вася Сидоров. – Ну вот, допустим, мы что-то найдем… К примеру, вход в подземный бункер. Закрытый. Что будем делать? Властям сообщим?

– Вот еще! Это ведь самое интересное! Все, что закрыто, откроем. Что не открывается – взломаем!

– А ты умеешь? – засомневался Васюта. – Ну, это… взламывать?..

Капон залихватски ударил себя в грудь кулаком:

– Да я в душе прирожденный взломщик! Веришь?

Глава 1

Заполярное лето Лом не любил. Основная работа делается ночью, а что это за ночь, когда светло, будто днем? Ладно еще, если небо тучами затянуто, вот как сейчас. На монотонный нудный дождик внимания можно не обращать, он даже помогает – охранникам не очень-то хочется мокнуть. Вот они, вместо того чтобы делать обход каждые пятнадцать минут, лично проверяя замки основного и запасных входов, хорошо если за час задницу с мягкого кресла поднимут. Да и зачем, если на обзорных экранах все хорошо видно? О том, что найдутся умельцы, которым любую систему наблюдения в инвалида по зрению превратить раз плюнуть, охранникам думать не хочется. А даже если эта система вдруг по какой-то причине забарахлит, то ведь на всех дверях установлен довоенный еще электронный запор. Модель «Твердыня», быстро перекрещенная в «Дыню», сделанная лучшими когда-то в мире электронных дел российскими мастерами, надежней только намертво дверь приварить. Во всем Романове-на-Мурмане[3] таких теперь и двух десятков не наберется. Степень защищенности от взлома – почти сто процентов. Но в том-то и дело, что почти, а не сто. Недаром говорят: против лома нет приема. Так это про глупую железяку поговорка, а когда за дело берется тот Лом, у которого и голова, и руки на месте…

Собственно, его из-за этой присказки Ломом и прозвали. Ну не было на свете такой электронной системы, которую бы он, как стекляшку, не видел насквозь. Ему даже думать не приходилось, какой проводок куда ведет, какая микросхема за что отвечает, у какого триггера состояние «ноль», а у какого «единица». Лом это просто знал – и все. Такая вот у него имелась особенность. Причем имелась всегда, с самого рождения. Результат мутаций. Чаще они людям что-то ненужное дарят (лишнюю ногу, например) или нужное отнимают (опять же, к слову, ногу), а вот ничем не примечательному романовцу было сделано исключение в виде чрезвычайно полезного дара. И даже не одного, а двух: еще Лом мог на расстоянии улавливать ментальную энергию. Нет, мысли он читать не умел, а вот чуять, что саженей[4] за тридцать чьи-то мозги работают, – запросто. Правда, существо должно быть хотя бы мало-мальски разумным. Тупой деградировавший алкаш, отдыхающий в помойной луже, фонил из-за двух подворотен, а соседская собака – умнейшая овчарка Альма, – стоя в одном аршине[5] от него, не вызывала в мозгу Лома даже малейшей щекотки. Обидно и несправедливо, но это было единственным недостатком второго мутационного дара.

Сейчас Лому пригодились оба: один предупреждал, что можно спокойно работать, поблизости никого; второй помог сначала зациклить картинку видеосистемы, а теперь неспешно изучать «Дыньку». Торопиться Лом не любил, к делу всегда подходил серьезно и вдумчиво. Впрочем, цель на сей раз тоже была нешуточной – не бакалейную лавку вскрывал, а банк самих братьев Репкиных – первейших на Мурмане куркулей. Ничего, думал Лом, справимся. Надеялись, как в сказке про репку: тянут-потянут, вытянуть не могут? А как насчет мышки, которая ломиком махнула?.. Или это уже из другой сказки? Ну да без разницы, говорено ведь уже: против Лома нет приема.

Схема электронного запора полностью прояснилась и отпечаталась в голове во всех нужных проекциях. Осталось подключить умную «игрушку», чтобы замкнуть вот этот контакт с этим, и…

Ментальный сигнал шарахнул по мозгам так, что в глазах у взломщика потемнело. Он-то настраивался на мыслительное излучение за десятки саженей, а тут жахнуло рядом, вплотную. Все равно что прислушиваться к далекому пиликанью флейты, а тебе прямо в ухо гуднет саксофон.

«Щелк-щелк», – Лом не успел и дернуться, как на руках оказались наручники. Странно, но первой мыслью было, как бы не уронить «игрушку». На хитроумную приблуду ушло много времени и сил, жалко было бы ее потерять. Хотя… А пригодится ли она ему теперь?

Только сейчас Лом удосужился поднять глаза и посмотреть на того, кто сумел застать его врасплох. Впервые в жизни, кстати. И совершенно непонятно как.

Рядом стоял строгий, подтянутый мужчина в стандартной военизированной форме защитного цвета без знаков различия, которую носили все подряд – от сторожей булочных до наемных убийц. Только Лом нутром чуял: этот крепыш ростом едва ли не в сажень к охране банка не имел никакого отношения. Однако род занятий незнакомца пока волновал взломщика мало. Интересней было другое.

– Как? – спросил Лом.

– Расчет последовательности действий с безопасного расстояния, – четко, без эмоций, заговорил мужчина, – запись их алгоритма в оперативную память, временное отключение интеллектуального модуля.

– Ага… – Других слов у Лома не нашлось. Но это лишь в первые секунды. Сообразил он все-таки быстро: – Кибер?

Отвечать собеседник не стал. Впрочем, Лом и не настаивал – вопрос-то был риторическим. Ему гораздо сильнее хотелось получить ответ на то, что являлось сейчас более актуальным:

– В каталажку?..

– Будет зависеть от тебя.

– От меня? – искренне удивился взломщик. – Ты думаешь, я бегаю быстрее, чем ты?

– Только если лишить меня ног.

– Тогда в чем прикол?

– Ты должен сделать выбор, – сказал кибер. – Сейчас, немедленно.

– Тогда я выбираю свободу. – Лом протянул скованные «браслетами» руки: – Сними, и я пошел.

– Сниму. Но позже. А свободу предоставлю. Свободу выбора. Из двух вариантов.

– Ого! Из целых двух! Как бы не запутаться.

– Не надо ерничать, – совсем по-человечески поморщился кибер. – Готов слушать?

– А куда мы с субмарины-то… – дурашливо вздохнул Лом.

– С субмарины можно было через торпедный отсек, – последовало невозмутимое замечание. – Это если она в подводном положении. А если на поверхности – вариантов куда больше. Только ты не в субмарине.

– Слушай, а ты зануда. Тебе никто этого не говорил?

Кибер проигнорировал вопрос. Зато перечислил упомянутые варианты:

– Ты можешь оказать мне помощь. В этом случае по завершении ты получишь свободу. Если откажешься помогать, я сдам тебя органам.

– Каким именно? – заинтересовался взломщик.

– Если откажешься сейчас, не выслушав моего предложения, тогда органам охраны правопорядка. Полиции.

– Дальше можешь не продолжать, – сказал Лом. – Я понял, куда попаду, если услышу твою жуткую тайну.

– Только если откаж…

– Пошли, – перебил кибера взломщик.

– Куда? – завращал тот глазами. Выглядело это очень смешно, но смеяться Лому не хотелось.

– В полицию. Только будь другом, сломай мою «игрушку» – жалко до слез, но уж больно вещдок козырный.

– Неужели тебе совсем не интересно? – зафиксировал глаза кибер. Похоже, он и в самом деле был удивлен.

– А что может быть интересного у тех, других органов? Я, правда, с ними дел еще не имел, но совершенно не горю желанием заиметь. Веришь?

– Но почему ты не рассматриваешь вариант, что, услышав мое предложение, тебе станет интересно мне помочь? Впрочем, я кое-чего не учел…

– Эй, ты, психолог доморощенный, – прищурился Лом, – все твои уловки я знаю наперед. Сейчас ты скажешь, что, возможно, я просто не справлюсь с этим заданием, что испугаюсь, еще что-нибудь эдакое… Чтобы во мне гордыня взыграла, кулаками себя в грудь бить начал: да я, да я!.. Так ведь нет, я человек не гордый, в герои не рвусь.

– Я не психолог. Но ты и правда можешь не справиться. Испугаться тоже можешь. Есть чего бояться. – Кибер помолчал, а затем сухо бросил: – Дай руки.

– Зачем?.. – машинально протянул скованные ладони взломщик.

Щелкнули, раскрывшись, наручники. Кибер сунул их в один из многочисленных карманов, повернулся и зашагал по мокрой улице.

Лом, растерянно моргая, застыл на месте. Потом, очухавшись, сунул «игрушку» в наплечную сумку и крикнул в удаляющуюся спину:

– Эй! А я?..

Кибер не отреагировал. Шел себе и шел, размеренно шлепая тяжелыми ботинками по лужам.

– Нет, ну это же надо, какой паразит, – пробормотал взломщик. – Не психолог он. Ага!..

Лом был уверен, что уйти ему сейчас ничего не стоит, кибер за ним не погонится. Можно даже продолжить начатое и взломать этот чертов банк. Только ему не хотелось уже ни того, ни другого.

«Ну не дурак ли я?» – задал мысленный риторический вопрос взломщик и ринулся следом за кибером:

– Погоди, железяка ты ржавая! Чтоб тебе все блоки на жопу замкнуло!

Говорить о деле кибер начал лишь в маленькой квартире Лома, которую взломщик снимал на Горе́ Умников, довольно удобном для него районе. И не так дорого, как в центре, и до этого самого центра не особо далеко, а главное, если что, – удирать с горки легче.

Однако еще перед тем как начался серьезный разговор, Лом предложил:

– Мы с тобой теперь как бы напарники… Ну, пусть пока еще нет, но теперь-то я не отступлю по-любому, можешь не сомневаться. А раз так, то мне бы к тебе хотелось обращаться по-человечески. Вот я – Лом. А у тебя есть имя? Или прозвище, позывной, что угодно, лишь бы не называть тебя железякой.

– Я не железный, – возразил собеседник. – Мой кибернетический организм состоит из…

– Стоп! Я не спрашивал, из чего ты состоишь. Я спросил, как тебя зовут. Ты все-таки зануда, каких я еще не встречал!.. Слушай, а давай я тебя так и буду звать?

– Занудой? – переспросил кибер. – Нет, мне такое имя не нравится. Но у меня и правда нет никакого идентификационного обозначения, кроме серийного номера. Можешь звать меня любым мужским именем.

– Любым не годится, – помотал головой Лом. – Как вы дудку назовете – так она и задудит. Вот прикинь, я тебя Порфирием звать стану? Или, к примеру, Педро?

– Нет, Порфирием не надо, – скривился кибер. – Педро тем более. Что-то в нем не то. Не чувствуется гармонии с моим внутренним миром.

– Да ты, оказывается, поэт! – хохотнул взломщик. – Может, тебя Пушкиным назвать?

– Пушкин – это не имя. Пушкин – фамилия. Использовать фамилию в качестве имени – это…

– И все же ты Зануда. Не спорь, это факт. Смирись.

– Это очень длинное имя! – запротестовал кибер. – Очень, очень длинное! А вдруг на тебя нападут, и ты станешь звать меня на помощь? Пока выговоришь – тебя сто раз убьют.

– Да-а!.. – протянул взломщик. – Об этом я не подумал. За-ну-да… Не, тут ты прав однозначно, с таким именем язык сломать можно и челюсть вывихнуть. – Лом вздохнул: – Придется все-таки звать тебя Железякой…

– Нет, Зануда, конечно, звучит неплохо, – пошел на попятный кибер, – но если бы покороче… Вот как у тебя – Лом. Коротко и звучно. Может, давай я буду Зан?..

– Заметано, – согласился взломщик. – Давай теперь к делу, Зан.

Кибер сразу стал прежним – подтянутым и строгим. Речь опять зазвучала сухо, четко, без лишних эмоций.

– Твоя задача – открыть замок. Вероятно, не один. Скорее всего, перед этим понадобится выключить сигнализацию.

– В чем подвох?

– Не понимаю, о чем ты.

– За то, чтобы я вскрыл замочек, пусть даже десяток, мне вот так запросто отпускают грехи? – скривил губы Лом. – Что-то не верю я в доброту наших органов. Любых, кроме тех, что во мне. Да и то, бывает, печень пошаливает.

– Замки наверняка сверхсложные. Кроме того, очень старые. Ты можешь не знать элементарной базы их схем. Это первое…

– Насколько старые? И что будет вторым? А также третьим, четвертым… сколько их там, твоих пунктов?

– Запорным устройствам порядка восьмидесяти лет.

– Ага… – многозначительно выдал взломщик.

– Да, – кивнул Зан. – Устройства еще довоенные.

– А электроника не очень-то дружит с радиацией…

– Это тоже. Впрочем, защита от радиационного излучения наверняка была предусмотрена.

– Давай дальше, – буркнул Лом, которому ситуация нравилась все меньше и меньше. – Что там у нас еще плохого?

– Месторасположение объекта. Вот что самое плохое.

– Не тяни, – нахмурился взломщик. – Надеюсь, я не накаркал и это не затонувшая субмарина?

– Нет, но лучше ненамного. Сейчас ты узнаешь то, после чего обратного пути для тебя уже не будет, – сказал кибер. – Или вперед, или…

– Слушай, хорош пугать, а? Вроде как проехали уже эту тему.

Зан совсем по-человечески пожал плечами, и над захламленным обшарпанным столом Лома возникла трехмерная схема местности. Большое, уходящее за границы проекции озеро; странный, словно не в фокусе, город; промышленные развалины с остатками заводских труб, похожих на обломки гнилых зубов древнего старца. А за всем этим – сглаженные тысячелетия назад ледником сопки.

– Так это же Мончетундровск[6]! – подскочил взломщик. – Нет, так мы не договаривались!

– А как мы договаривались? – зло прищурился кибер. – Ты же сам сказал, что за просто так грехи не отпускают.

– Но там же… Помутнение! И те, кто… Да ты ведь и сам все знаешь! Как и то, что сунуться туда – это верная смерть. Стопудово! Какие, на хрен, запоры, какая сигнализация? У тебя блоки в башке не перемкнуло?

– У меня блоки не только в голове, – хладнокровно отреагировал Зан. – И работоспособность моего организма оценивается на данный момент в девяносто восемь и девять десятых процента. При допустимом уровне в девяносто пять.

– Не в голове, говоришь? То-то, гляжу, ты совсем другим местом думаешь. Да и то хреново, отсидел небось.

– Немедленно прекращай ерничать! – выкрикнул Зан. Кибер впервые повысил голос, и это произвело на Лома столь сильное впечатление, что он по-настоящему растерялся. Пробормотал лишь:

– Но ведь это и правда…

– Да, это и правда опасно, – чеканя каждое слово, заговорил кибер. – Чрезвычайно. Шансов на успешный исход операции не так уж и много. Но они есть. А теперь смотри и слушай внимательно. Объект находится здесь. – На одной из сопок вспыхнул красный маркер. – Добраться туда можно тремя путями: по озеру, но тогда мы будем видны издалека и не будем иметь возможности укрыться; через город, но это и правда верная смерть, Мончетундровск затронут Помутнением и, по имеющимся данным, напичкан его созданиями; и третий путь – через разрушенную медно-никелевую фабрику. Она хоть и частично разрушена, но имеет прежнюю структуру. Вывод – идти нужно через нее.

– Разве там не может быть… созданий? – невольно передернул плечами Лом.

– Могут быть и там. Но вряд ли так же много, как в городе. Здесь-то и пригодится твоя вторая особенность – чувствовать на расстоянии ментальную энергию. Будем по возможности избегать прямых контактов.

– А ты уверен, что они разумны? Что их мозги, или что там у них, будут излучать эту энергию?

– Не уверен. Когда имеешь дело с созданиями Помутнения, уверенным нельзя быть ни в чем. Узнать это наверняка мы сможем лишь при встрече с ними. Но не забывай, что я тоже на многое способен. Вижу я в десятки раз лучше тебя, слышу тоже. Причем в ультра- и в инфрадиапазоне.

– Допустим, заметим мы этих чучелок – и что? Удирать? Прятаться?

– По обстоятельствам. Когда удирать, когда прятаться, а когда и вступать в прямой контакт.

– Не в сексуальный, надеюсь? – буркнул Лом.

– Я просил не ерничать, – сверкнул глазами кибер. Но все-таки пояснил: – В боевой контакт. На уничтожение. – И, опередив взломщика, ответил на незаданный вопрос: – Оружие будет.

– А как мы доберемся до Мончетундровска? – все равно нашел что спросить Лом. – Дорога давно заросла…

– До Лапландии[7] доедем на поезде. Возможно, и дальше.

– Дальше поезд не ходит.

– Если рельсы остались, заходит.

– Все равно до самого Мончетундровска не доехать.

– Значит, пешком пойдем. Этот вопрос будем решать на месте.

– Как-то все у тебя гладко получается, – мотнул головой Лом. – Ну да ладно. Ты мне главное скажи… – Взломщик вопросительно глянул на кибера, но тот и глазом не повел, остался безучастным, хотя наверняка понял, что имеет в виду напарник. Лому пришлось спросить напрямую: – Что это за объект такой, ради которого мы собираемся рисковать своими задницами?

– Собираются. Нашими, – поправил Зан. – Мы лишь выполняем приказ.

– Ага, «мы», – невесело усмехнулся взломщик. – Это ты здорово сказал, я прям заслушался.

– Хорошо, я. А ты делаешь свою работу. За приличное вознаграждение.

– И все-таки, что за объект? Кому понадобилась эта древность?