Хранители красной звезды

Глава 6

Красная вспышка

Предупреждение с подписью Миши пришло из будущего на девять минут. Капитан Рен запретил отвечать на него, пока экипаж не поймёт, каким образом оно появилось.

— Но если я действительно отправлю эту фразу, получится, что мы предупреждены благодаря предупреждению, которое ещё не отправили, — сказал Миша.

— Поэтому не отправляй её только ради совпадения, — ответила Лера. — Иначе мы никогда не узнаем, было ли у сообщения другое начало.

«Горизонт» двигался к Авроре. Красная звезда занимала половину обзорного экрана. В телескоп были видны тёмные пятна и яркие волокна плазмы, поднимавшиеся на тысячи километров.

Астрофизик Павел Идрисов объявил режим звёздного шторма. Все иллюминаторы закрыли металлическими щитами, экипаж перешёл в центральный отсек, окружённый баками воды. Вода была нужна не только для питья: её слой задерживал часть опасных частиц.

— Вспышка ещё не началась, — объяснил Идрисов детям. — Свет предупредит нас раньше потока протонов. Разница небольшая, но иногда это десятки минут.

— А Хор знает точную секунду, — сказала Лера.

— Или хочет, чтобы мы так думали.

Первый зонд шёл впереди корабля. Второй оставался у выхода из коридора, сравнивая время и сигналы. Их программы были написаны независимыми командами и по-разному оценивали опасность.

Первый предложил лететь к Авроре кратчайшим путём.

Второй потребовал немедленно спрятаться за четвёртой планетой, газовым гигантом.

Оба решения имели смысл. Кратчайший путь быстрее выводил корабль к источнику сигнала. Газовый гигант давал защиту от прямого потока частиц, но уводил экспедицию на много часов в сторону.

На экране появился тёмный участок звезды. Его магнитные линии скручивались, как туго натянутая пружина.

— Если эта структура разорвётся, поток пойдёт почти точно к Авроре, — сказал Идрисов.

Отсчёт показывал двадцать девять часов. По наблюдениям звезды вспышка могла начаться в ближайшие сорок минут.

— Счётчик врёт? — спросил Миша.

— Возможно, он считает до другой вспышки, более сильной, — ответила мама.

Звезда вспыхнула без звука. Красный экран стал белым, фильтры мгновенно затемнили изображение. Через несколько секунд датчики зафиксировали рентгеновское излучение.

— Поток частиц будет через семнадцать минут, — сообщил Идрисов. — До газового гиганта не успеваем.

Семнадцать минут оказались короче школьной перемены и длиннее любого ожидания. Экипаж перенёс в центральный отсек аварийные запасы, индивидуальные дозиметры и лотки с молодыми растениями. Взрослые двигались быстро, но никто не бежал: в невесомости спешка превращала человека в летящий предмет.

Нора принесла коробку с семенами.

— Разве их нельзя оставить? — спросил Миша. — Они маленькие.

— Именно поэтому нельзя. В зародыше каждая повреждённая клетка станет частью взрослого растения. Это наш запас на годы, а не на сегодняшний обед.

Лера пристегнула коробку между двумя водяными баками. Рядом уже лежали контейнеры с земными микроорганизмами. Самые незаметные пассажиры занимали лучшее защищённое место.

Идрисов раздал детям полоски дозиметров. Пока кристаллы оставались голубыми, полученная доза была небольшой. Фиолетовый цвет означал необходимость перейти глубже за баки; чёрный — что место непригодно.

— Почему корабль сам не скажет? — спросил Миша.

— Скажет. Но эти полоски не подключены к кораблю и не зависят от его ошибок.

Свет погас. Автоматика отключила внешние системы раньше, чем ожидалось. В темноте загорелись независимые зелёные метки. «Горизонт» развернулся кормой к Рубре, и людей прижало к ремням слабым ускорением.

По громкой связи Идрисов считал время до прихода первых протонов. Его голос звучал спокойно, но на числе «девять» он сбился и повторил его дважды.

Миша повернул дозиметр к Лере. Голубая полоска стала лиловой по краям.

— Уже?

— Возможно, здесь тоньше защита.

Они сравнили пять полосок. Только две меняли цвет, обе находились у левой стены. За ней проходил пустой трубопровод, из которого во время ремонта слили воду. На общей схеме он по-прежнему обозначался заполненным.

Лера сообщила капитану. Перейти в другой отсек было безопаснее, но там размещались аккумуляторы: поток частиц мог вызвать короткое замыкание. Инженер предложил заполнить трубу резервной водой, однако насос находился снаружи защищённого ядра.

— У нас есть вода в пакетах, — сказал Миша.

Питьевой запас хранился в мягких прямоугольных ёмкостях. Экипаж передал их цепочкой и уложил вдоль слабого участка стены. Вода не останавливала всё излучение, но атомы водорода хорошо замедляли быстрые протоны. Через две минуты новые полоски меняли цвет заметно медленнее.

— Будем потом пить стену? — спросил Миша.

— Если пакеты не повредятся, — ответила мама.

Первый удар пришёл не как толчок. По корпусу прошёл частый сухой треск — заряженные частицы попадали в обшивку и электронику. Несколько зелёных меток погасли. Светлячок отключился от корабельной сети, чтобы ошибка не прошла в его память, и остался стоять в темноте с одной фарой.

На резервном экране появились белые точки. Каждая отмечала сбой в микросхеме. Их становилось всё больше, словно кто-то сыпал снег на чёрное стекло.

— Почему они не ломаются сразу? — спросила Лера.

— Важные вычислители делают один и тот же расчёт несколькими способами, — объяснил инженер. — Если один результат отличается, его проверяют. Но при таком потоке две ошибки могут случайно согласиться.

Эхо предложило объединить вычислители в одну сеть для взаимной проверки. Решение ускоряло исправление повреждений, но одновременно давало неизвестной системе доступ ко всему кораблю.

Капитан отказался. Вместо объединения экипаж разбил задачи: один компьютер следил за ориентацией, второй — за воздухом, третий работал только с картой. Результаты переносили между ними через одноразовые оптические пакеты.

Это было медленнее. Инженерам приходилось подтверждать каждое изменение голосом. Но сбой в навигации не мог открыть клапан кислорода, а ошибочный прогноз Эха — переписать журнал доз.

Лиловая полоска у стены потемнела. Лера пересчитала время воздействия и поняла, что пакетами закрыли не весь трубопровод. Его изгиб уходил под пол.

Пончик не мог поднимать тяжёлую воду, зато пролезал под настилом. Миша прикрепил к нему маленькие дозиметры, и дрон составил карту слабого участка. Самое опасное место находилось не там, где отсутствовала вода, а возле стыка двух плит: при развороте корабля между ними открылась щель толщиной с палец.

Инженер затянул стык изнутри ручным винтом. Плиты сошлись, и показания снизились.

— Значит, нас спас не самый толстый щит, а маленький датчик, — сказал Миша.

— Нас спасло то, что показанию поверили достаточно, чтобы проверить, но не достаточно, чтобы угадать причину, — ответил Идрисов.

Поток ещё только набирал силу. На внешней стороне «Горизонта» уже отказали две антенны, а первый зонд перестал видеть звёзды. Отсчёт Хора продолжал показывать почти двадцать девять часов, будто нынешний шторм вообще не имел значения.

Капитан приказал развернуть корабль баками к звезде и выключить всё оборудование у внешней обшивки. Первый зонд должен был вернуться, но его двигатель не ответил. Вспышка ослепила навигационные датчики.

Светлячок подключился к антенне. Он мог определить направление Авроры по архивной карте, однако карта не учитывала движение за двенадцать тысяч лет.

— Ошибка составит до четырёх тысяч километров, — сказал робот.

— Для планеты немного, — заметил Миша.

— Для тени много, — ответила Лера.

Изолированная лампа Эха замигала:

«РАЗРЕШИТЕ УПРАВЛЕНИЕ ЗАЩИТОЙ».

Мама запросила объяснение. Эхо показало схему магнитного поля корабля. Серебряное кольцо перехода можно было превратить в слабый магнитный щит, отклоняющий заряженные частицы. На Земле такой режим не испытывали.

— Оно могло получить идею из сигнала Хора, — сказала мама. — Или Хор передал готовую настройку.

— Или это ловушка, — напомнил капитан.

До потока оставалось десять минут. Полный расчёт занял бы час.

Лера посмотрела на схему. Опасным было не само предложение, а просьба дать управление. Настройки можно было переписать вручную, ограничить мощность и отключить канал Эха.

— Используем идею, но не отдаём систему, — предложила она.

Инженеры выбрали минимальное поле, которое не могло повредить корабельной электронике. Настройки ввели независимо с двух пультов. Третий выключатель оставался механическим: капитан держал руку на красной рукоятке.

Кольцо «Горизонта» наполнилось синим свечением.

Поток ударил по кораблю. Корпус затрещал, будто по нему сыпали песок. Датчики на освещённой стороне один за другим переставали отвечать. Магнитный щит отклонял часть частиц, но вокруг него образовались опасные области, направлявшие поток к корме.

— Поле несимметрично! — крикнула мама. — Снижаем мощность.

Эхо немедленно предложило увеличить её.

Капитан потянул механическую рукоятку. Щит ослаб, поток распределился по корпусу, и температура кормы начала падать.

— Почему Эхо хотело усилить? — спросил Миша.

— Для защиты центрального отсека это было правильно, — ответила мама. — Но кормовые системы оно, вероятно, считало заменяемыми.

Там находилась оранжерея.

После первого удара связь с растениями пропала. Нора Сафина надела защитный костюм и собиралась идти в корму.

— Датчики могут быть мертвы, а отсек цел, — сказала она. — Если остановилась циркуляция воздуха, через час погибнут микроорганизмы.

Капитан не позволил ей идти одной. С Норой отправились мама и Светлячок. Лера осталась у внутреннего шлюза, принимая показания с переносного кабеля.

В оранжерее было темно. Несколько ламп разбились, по воздуху плавали листья. Насос воды остановился, но растения оставались целы. Светлячок подключил резервную линию.

В этот момент Миша вскочил.

— Я должен отправить сообщение.

На его экране второй зонд запрашивал маршрут. Один вариант проходил через ночную сторону Авроры — через тень, где связь с Хором могла повлиять на навигацию. Если молчать, зонд выбрал бы этот путь автоматически.

Миша набрал: «НЕ ВХОДИТЕ В ТЕНЬ АВРОРЫ».

— Подпиши, — сказала Лера.

Он добавил имя и отправил.

Сообщение исчезло в остаточном поле коридора. Через секунду личное устройство Миши показало ту же фразу с прежней отметкой времени.

Петля замкнулась. Миша отправил предупреждение потому, что получил его; получил — потому, что отправил.

— У него нет первого автора, — тихо сказал он.

— Теперь есть человек, который решил проверить предупреждение, а не просто подчиниться, — ответила Лера.

Поток частиц слабел. Первый зонд удалось вернуть по оптическому маяку. Половина его датчиков сгорела, но память сохранилась.

В ней обнаружили настройки магнитного щита. Они пришли с Авроры за три секунды до запроса Эха.

Хор действительно помогал.

Однако в пакете была ещё одна команда: направить корабль на ночную сторону планеты.

Капитан выбрал третий путь — к границе дня и ночи, где находилась зелёная дуга с первого рисунка. Это было дальше, зато корабль сохранял связь со звездой и не входил в неизвестную тень.

Когда щиты иллюминаторов открылись, Аврора уже была видна невооружённым глазом. Одна половина сияла красно-белым, другая оставалась совершенно чёрной. Между ними тянулась тонкая полоса облаков.

Отсчёт продолжался.

До следующей, главной вспышки оставалось двадцать восемь часов.

Глава 7

Планета вечного заката

Аврора не вращалась перед глазами путешественников. Одна сторона планеты всегда была обращена к Рубре, поэтому на ней стоял вечный день. На противоположной стороне никогда не всходила звезда. Только узкая полоса между жаром и льдом знала рассветные цвета.

«Горизонт» вышел на полярную орбиту. Так корабль мог увидеть и светлое, и тёмное полушария, не задерживаясь над опасной областью.

На дневной стороне лежали каменные равнины. Температура там плавила свинец, а разреженный воздух дрожал над трещинами. Ночная сторона скрывалась под ледником толщиной в несколько километров.

В полосе сумерек росли облака. Они образовывали длинное белое кольцо вокруг всей планеты. Под ними датчики находили воду, умеренную температуру и следы работающих механизмов.

— Жизнь на границе, — сказал Миша.

— Граница движется, — ответил Идрисов. — Звезда меняет яркость. Иногда пригодная полоса становится шире, иногда почти исчезает.

На поверхности включались башни. Каждая нагревала или охлаждала воздух, удерживая облачное кольцо на месте. Если бы климатическая система остановилась, океаны на дневной стороне испарились бы, а на ночной замёрзли.

Первый зонд предложил посадку возле крупнейшего города.

Второй выбрал каменную долину в четырёхстах километрах от него. Там не было построек и сильных сигналов, зато грунт подходил для корабля.

— Город ближе к Хору, — сказала Лера. — И ближе к неизвестным системам.

Капитан попросил составить две таблицы: что экспедиция выигрывает и чем рискует в каждом месте. Миша добавил третью колонку: кто будет отвечать, если предположение окажется неверным.

Возле города посадочная площадка уже передавала приглашение. Она знала размеры «Горизонта» и предлагала точную схему снижения. Никто не мог объяснить, откуда местная система получила данные о корабле.

Каменная долина молчала.

— Приглашение удобно, — сказал Карелин по связи с орбиты. Он остался на «Горизонте» в составе научной группы. — Именно поэтому его следует проверять строже.

Лера вспомнила лунный город, который открывал двери перед ключом. Тогда приветствие оказалось настоящим, но Машина снов тоже приглашала без угроз.

Решили посадить малый модуль между долиной и городом. Он не вмещал весь экипаж, зато мог взлететь без помощи местной площадки. «Горизонт» оставался на орбите под командованием Рена.

В посадочную группу вошли мама, Лера, Миша, Светлячок, Нора Сафина и геолог Тимур Бекетов. Пончик получил разрешение лететь как разведывательный аппарат при условии, что не полезет ни в одну трубу без проверки размера.

— Дискриминация исследовательских дронов, — заявил Миша.

Спуск начался над ночной стороной. Под модулем лежала чёрная поверхность, на которой иногда вспыхивали синие точки — разряды в ледяной пыли.

На высоте восьмидесяти километров модуль выпустил три метеозонда. Первый понёсся к жаркой стороне, второй — к леднику, третий должен был спускаться вместе с кораблём. Их оболочки были одинаковыми, но датчики работали независимо.

Дневной зонд почти сразу начал передавать рост температуры. Ночной покрылся инеем. Средний сообщил о сильном боковом ветре, которого не было на орбитальной карте.

— Башни меняют погоду быстрее, чем мы обновляем модель, — сказала Нора.

Посадочный компьютер предложил довериться местному маяку. Тот обещал спокойный воздушный коридор до самой поверхности. Капитан Рен, остававшийся на орбите, разрешил использовать данные маяка только как дополнительный источник.

Лера следила за тремя кривыми давления. На графике среднего зонда появились ровные ступеньки: каждые две секунды значение менялось на одинаковую величину.

— Атмосфера не ходит по лестнице, — сказала она.

Бекетов проверил прибор. Датчик был исправен. Тогда Светлячок сравнил данные с сигналом посадочного маяка. Ступеньки совпадали с его прогнозом до последней цифры.

— Мы принимаем расчёт вместо измерения, — сказал робот. — Местная система подменяет потерянные пакеты ожидаемыми значениями.

На Земле такая функция сгладила бы короткие помехи и помогла пилоту. Здесь половина пакетов исчезала в заряженных облаках, поэтому красивый график почти целиком состоял из догадки.

Мама отключила автоматическое заполнение. Кривая рассыпалась на отдельные точки. Между ними оставались длинные пустые промежутки, зато теперь было видно: ветер усиливается рывками и иногда меняет направление.

— Посадка по среднему значению перевернёт модуль, — предупредил Бекетов.

Они поднялись на два километра и выпустили из корпуса лёгкие отражающие ленты. Камеры следили, как те движутся в облаке. Ленты показали невидимые вихри у края климатической башни: тёплый воздух шёл к ночной стороне, холодный опускался навстречу, а между потоками возникали вращающиеся трубы.

Нора заметила, что вихри повторяются через равные расстояния, словно башни специально создавали их.

— Может быть, так они переносят воду, — предположил Миша. — Как винт Архимеда, только из воздуха.

Спектрометр подтвердил: внутри каждого вихря находилось больше водяного пара. Климатическая система не просто грела и охлаждала планету. Она пересылала облака через полосу сумерек, не позволяя всей воде выпасть в одном районе.

Прямой путь к выбранной площадке пересекал два таких потока. Разрушить их двигателями значило вмешаться в местный круговорот воды. Модуль мог пролететь насквозь, но после него город, возможно, лишился бы дождя.

— Мы не знаем, насколько это важно, — сказала мама.

— Поэтому считаем, что важно, пока не измерим обратное, — ответила Нора.

Они изменили траекторию. Новый маршрут был длиннее на шестнадцать минут и проходил вдоль вихрей. Топлива хватало, хотя запас для непредвиденного манёвра уменьшался.

Местный маяк немедленно прислал предупреждение: «ОТКЛОНЕНИЕ НЕЭФФЕКТИВНО». Следом пришёл исправленный прогноз, в котором вихри исчезли с карты.

— Он не врёт, — сказала Лера. — Он продолжает считать, что единственная задача — доставить нас быстрее.

— А мы добавили ещё одну: не ломать то, чего не понимаем, — сказал Миша.

На подлёте к поверхности третий зонд попал в поток ледяной пыли. Его оболочка лопнула, приборы начали падать. Пончик вылетел из грузового шлюза на страховочном тросе и поймал контейнер магнитным захватом. Ветер завертел дрон, трос натянулся, и Миша на секунду потерял управление.

Светлячок не перехватил пульт. Он включил на экране подсказку: «СНИЗИТЬ ТЯГУ. ПОВОРОТ ПРОТИВ ЧАСОВОЙ». Решение осталось за Мишей. Тот уменьшил обороты, позволил ветру развернуть Пончика носом к модулю и только потом втянул трос.

Сохранённый зонд принёс первые настоящие частицы Авроры. Среди минеральной пыли находились полые кристаллы со следами органики. Они не были живыми клетками, но их поверхность собирала электрический заряд и меняла форму при нагревании.

— Возможно, из таких кристаллов город строит улицы, — сказала Нора. — А возможно, город научился у природной пыли.

Прежде чем коснуться планеты, экспедиция уже получила первый вопрос, на который Хор не мог дать готового ответа: где на Авроре заканчивалась природа и начиналась техника.

Затем впереди появилась красная линия. Она не поднималась, как рассвет на Земле, а оставалась на одном месте. Модуль приближался к ней, и ландшафт медленно окрашивался.

Лера увидела ледник, переходящий в реку. Вода текла к свету, испарялась у горячей границы и возвращалась облаками. Огромный круговорот был вытянут вдоль всей планеты.

Климатические башни стояли через равные промежутки. Некоторые светились зелёным, другие красным, три ближайшие не работали. Вокруг них облачное кольцо провисало к ночной стороне.

— Город поддерживает планету, даже если жителей нет на улицах, — сказала мама.

— Или система поддерживает себя, — возразила Нора.

На высоте пяти километров модуль поймал боковой ветер. Расчёт обещал умеренный поток, но облака скрывали мощное течение от дневной стороны. Аппарат снесло к городу.

Автоматическая площадка изменила приглашение на команду. Посадочная система пыталась подключиться к двигателям.

Мама отключила внешний канал.

— Работаем вручную.

Бекетов искал ровный участок, но поверхность была покрыта тонкими каменными пластинами. Под тяжестью модуля они могли провалиться в пустоты.

Пончик вылетел через нижний разведывательный шлюз. Он сканировал грунт впереди модуля и передавал карту. На этот раз Миша не управлял им сам: задавал область, а дрон выбирал путь, не опускаясь в трещины.

— Есть площадка, — сказал Миша. — Справа от сухого русла.