- -
- 100%
- +
Оглавление
Глава 1. Селим
Глава 2. Селим
Глава 3. Камилла
Глава 4. Камилла
Глава 5. Камилла
Глава 6. Селим
Глава 7. Камилла
Глава 8. Селим
Глава 9. Селим
Глава 10. Селим
Глава 11. Камилла
Глава 12. Селим
Глава 13. Селим
Глава 14. Камилла
Глава 15. Селим
Глава 16. Камилла
Глава 17. Камилла
Глава 18. Камилла
Глава 19. Камилла
Глава 20. Селим
Глава 21. Селим
Глава 22. Камилла
Глава 23. Камилла
Глава 24. Камилла
Глава 25. Камилла
Глава 26. Селим
Глава 27. Камилла
Глава 28. Камилла
Глава 29. Селим
Эпилог. Камилла
ПОСВЯЩЕНИЕ:
Для тех, кто знает, что внутри нас живут тьма и свет одновременно.
Для тех, кто однажды выбрал любовь – даже когда было страшно.
Для тех, кто падал, ломался, терял себя – и все же продолжал идти.
Эта история – для вас.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ТРИГГЕРАХ
Данное произведение предназначено исключительно для совершеннолетних читателей (18+) и содержит материалы, которые могут быть триггерными или дискомфортными для некоторых людей. Роман включает в себя следующие потенциально травмирующие элементы:
Эмоциональное давление и манипуляции;
Физическое насилие, принуждение и похищение;
Токсичные отношения с бывшим;
Травматичные флэшбеки и ПТСР;
Навязчивое поведение и собственничество;
Нецензурная лексика, алкоголь;
Расистские/этнические оскорбления;
Потеря беремнности;
Откровенные сексуальные сцены;
Power Play — Игры с властью, доминирование и подчинение;
Primal Play — Первобытная игра (рычание, метки зубами);
Impact Play — Игры со шлепками;
Marking — Оставление меток владения (засосы, укусы);
Dirty Talk — Грязные разговоры;
Мастурбация.
Автор не романтизирует и не пропагандирует насилие, токсичные отношения или незаконные действия. Все события и персонажи вымышлены и созданы исключительно для художественных целей в рамках жанра темной романтики. Если вы чувствительны к перечисленным темам, пожалуйста, воздержитесь от чтения или подходите к материалу с осторожностью.
Берегите свое ментальное здоровье.
Глава 1. Селим
Пепельница выскальзывает из кисти, но рефлексы срабатывают быстрее. Успеваю перехватить стекло, впиваясь пальцами в холодные граненые бока. Одно неверное движение, и дорогой персидский ковер покрылся бы уродливой
россыпью осколков, которые потом пришлось бы выковыривать из плотного ворса неделями. Лишняя головная боль.
Медленно опускаю предмет на столешницу. Глухой стук отзывается пульсирующей болью в затылке. Перламутровые разводы на полированном дереве похожи на пролитое молоко, которое забыли вытереть. Безвкусная громадина от деда. Он уверен, что массивная мебель подчеркивает статус. Я мыслю иначе, но спорить не стал и сохранил рухлядь исключительно из уважения к старику. Точно так же я закрываю глаза на слишком многое в Чикаго.
Город исправно жрет с моей руки. А взамен высасывает остатки сил, отказывая в самом элементарном — в тишине. Хотя бы на жалкий час, чтобы напряжение внутри черепа перестало гудеть.
Даже здесь, в сердце моей так называемой империи, в стенах главного офиса «ДемирСтрой», за дверью из тонированного стекла толщиной в палец и стенами с тройной звукоизоляцией. По всем расчетам кабинет должен был стать моей личной хисар 1, где можно на время отгородиться от внешнего мира. Но я не могу найти укрытия даже здесь. Не могу почувствовать сукунет2.
Красивое турецкое слово для описания простой потребности: выключить вечный зудящий фон. Это даже не конкретные мысли, а плотный белый шум из цифр, обязательств перед партнерами и бесконечной вереницы чужих лиц, требующих внимания, решений, действий. Подобное состояние невозможно заглушить даже двойными порциями виски или самым крепким табаком.
Он просто есть. Всегда.
Голова тут же реагирует на нарастающее внутреннее напряжение. С силой вдавливаю большие пальцы в переносицу, массирую костяшками точку между бровями, пытаясь физически выдавить тяжесть. Устранить тошнотворное ощущение потери контроля над собственным телом.
Откидываюсь на спинку массивного кожаного кресла. Обивка протестующе скрипит под весом, мягко проминается, принимая форму. Веки смыкаются сами собой от накопленной усталости, но под ними сразу начинает невыносимо резать, словно на роговицу щедро сыпанули мелкого песка. Даже моргать больно, но держать глаза открытыми еще хуже.
Каждая ночь давно превратилась в изощренную пытку. Хроническая инсомния и кошмары — проклятие, которое я упрямо тащу на себе не первый год. Почти каждую ночь разыгрывается один и тот же, знакомый сценарий. Сначала проваливаюсь в поверхностную дремоту. Затем резко просыпаюсь от приступа удушья, а в ушах стоит пульсирующий шум.
И так по кругу. Ночь за ночью.
Смотрю на часы.
Два.
Три.
Четыре.
И остается только лежать, уставившись в темноту, и ждать рассвета, когда можно будет наконец встать. Влить в горло черный кофе и начать новый день, абсолютно ничем не отличающийся от предыдущего.
Трясу головой, пытаясь избавиться от ночного дерьма. Не выходит. Навязчивые образы из кошмаров цепляются за воспаленный мозг даже при дневном свете. Строчки финансового отчета на мониторе расплываются, буквы и цифры сливаются в бессмысленные кляксы. Крепкий эспрессо, который выпил пять минут назад, оставляет вязкую горечь на языке и неприятную изжогу, совершенно не взбодрив ни на каплю.
Раздается стук: два коротких, один длинный. Условный сигнал. Айсу. Только она позволяет себе входить без звонка по внутренней связи.
— Gir3, — бросаю я ровно, не отрывая взгляда от панорамного окна.
Серое небо над Чикаго сегодня давит с особой силой, словно издеваясь над моим состоянием.
Айсу проходит внутрь и плавно прикрывает за собой дверь без единого лишнего звука. Невестка прекрасно знает, насколько я ненавижу шум. Вместе с ней врывается шлейф удушливого цветочного парфюма, от которого хочется настежь распахнуть окна.
Несколько лет она выполняла обязанности личного помощника и справлялась безукоризненно, пока им с Эмиром не приспичило расширить семью. Теперь Айсу досиживает последние недели перед декретом, старательно делая вид, что приносит компании реальную пользу. Я ценю ее хватку и преданность семье, но при этом искренне ненавижу талант материализоваться в самые неподходящие моменты.
Ловлю ее расплывчатое отражение в стекле и замечаю лукавую улыбку, которую выучил наизусть за годы совместной работы.
Чего она хочет от меня на этот раз?
Женщины… Вечный источник головной боли, которой у меня и так с избытком.
— Селим, canım4, — голос Айсу звучит мягко, как всегда, но сегодня в нем сквозит едва уловимое торжество. — Нам нужно поговорить.
Она с легким вздохом опускается на стул для посетителей и аккуратно расправляет ткань платья на коленях.
— По поводу моей замены.
— Я уже поручил Адриану заняться поисками, — отрезаю я, давая понять, что тема закрыта и разворачиваюсь к ней. У меня нет ни терпения, ни желания участвовать в женских многоходовочках. Особенно сейчас.
— Я хочу порекомендовать одну девушку, — все не унимается Айсу. — Камиллу Дэй.
В ее темных глазах загорается азарт. Верная примета скорых проблем и сорванных планов.
— Почему именно она?
— Камилла особенная, — Айсу выдерживает драматическую паузу, а уголки губ ползут выше. — Умная, ответственная, с инициативой. Схватывает все на лету. Золото, а не сотрудник.
Очередное дежавю.
Сколько раз в моем кабинете звучали подобные оды? Десять? Двадцать? Все эти уникальные кадры оказывались абсолютно профнепригодными. Одна болтала по телефону и пропустила ключевой звонок, едва не сорвав контракт по Варшаве. Другая размахивала дипломом MBA и не могла отличить счет-фактуру от накладной.
Каждая казалась чистым золотом. На деле оказывалась ржавым металлоломом.
— Ценю твою заботу. Правда. — Я с усилием расправляю плечи и смотрю на нее в упор. — Но я предпочитаю работать с людьми, которые понимают нашу специфику. Сама знаешь, мы не просто строим дома. Тут нужны определенные качества, и умение справляться со стрессом стоит на первом месте.
Айсу склоняет голову набок и разглядывает меня с легким прищуром.
— Понимаю, — медленно тянет она, намеренно растягивая гласные. — Именно поэтому я и рекомендую Камиллу. Она в курсе.
Что, черт возьми, она несет?
— В курсе чего? — я цежу сквозь зубы, чувствуя, как челюсти сводит так, что зубы неприятно скрипят.
Невестка спокойно поглаживает округлившийся живот, и улыбка становится откровенно самодовольной. Она наслаждается моментом, это очевидно.
— У нее был определенный опыт, — произносит она будничным тоном. — Весьма тесное знакомство с албанской группировкой в Македонии. До переезда сюда. Так что она не из пугливых. И язык за зубами держать умеет.
— Sen deli misin?! 5— срываюсь я и бью кулаком по столу. Пепельница подпрыгивает, звякая о деревянную поверхность.
— Контролируй себя,— голос деда звучит в голове, как всегда, когда я срываюсь.
Впиваюсь пальцами в подлокотники кресла, крепко сжимая кожу. Айсу тут же примирительно поднимает раскрытые ладони перед собой.
— Успокойся, Селим, — ее тон становится нарочито мягким. — Я доверяю Камилле как сестре. Она не болтушка. Sözünün eri6. И ей нужны деньги. У нее маленькая дочь, шесть лет. И бывший муж, который, скажем так, не джентльмен.
С шумом выдыхаю и закрываю саднящие глаза.
Дети. Дополнительный фактор риска. Удобный рычаг давления. Огромная брешь в безопасности.
Перед внутренним взором мгновенно вспыхивает смазанный фрагмент из прошлого.
Истошный плач, который невозможно заглушить.
Удушливый запах гари, въедающийся в легкие.
Парализующее оцепенение, когда тело отказывается подчиняться.
Заставляю себя разомкнуть веки и отгоняю воспоминания обратно на задворки памяти, где им положено оставаться.
Не сейчас. Не здесь.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? Ребенок — это не бонус к резюме, а слабость. Мишень размером с человеческую жизнь. Мой личный помощник будет знать обо мне все, и такая близость — это прямая угроза. А ты предлагаешь мне взять женщину с самой большой уязвимостью, какую только можно придумать в нашем деле?!
— Слабость? — переспрашивает Айсу с едва уловимой усмешкой, подаваясь ко мне. — Селим, ты смотришь не с той стороны. Мать, которая отчаянно хочет защитить и обеспечить своего ребенка? У нее самая сильная мотивация из всех существующих. Она будет лояльнее и молчаливее любого наемника, которого найдет тебе Адриан. Потому что на кону не просто зарплата, а будущее дочери.
— Бывший муж? — роняю я, выискивая изъян в ее аргументах. — Насколько все серьезно?
Айсу пренебрежительно отмахивается.
— Обычный трус с непомерным эго. Создает проблемы, чтобы почувствовать себя мужчиной. Ничего такого, с чем бы ты не сталкивался каждый день в куда больших масштабах.
Я оказался в заведомо проигрышной ситуации. Загнан в угол собственной логикой. Внешне Айсу кажется хрупкой, с нежными, почти ангельскими чертами лица, но ее деловая хватка достойна любого агента спецслужб. Она всегда умела смотреть на несколько шагов вперед и использовать ресурсы с максимальной эффективностью.
И снова меня переиграла. Идеальный стратег в платье для беременных.
— Ладно, — выдавливаю я из себя. Спорить с Айсу абсолютно нерационально, лишь пустая трата времени и сил. — Пусть приходит на собеседование завтра в десять. Но если она хоть словом обмолвится… ты знаешь, я не стану разбираться.
— Даже не думай об этом, — она беззаботно смеется, излучая абсолютную уверенность в успехе собственной маленькой авантюры. — Ты будешь доволен. Вот увидишь.
Сильно сомневаюсь.
Мне следовало отказать. Мышцы спины напрягаются от внутреннего протеста. Накопленный годами опыт бьет тревогу, ясно сигнализируя об ошибке. Хотя секретарь мне на самом деле нужен, и срочно. Без толкового помощника, пока я занят делами с албанцами, компания посыплется дней через десять.
Выбора попросту нет.
Остается только стиснуть зубы и надеяться вопреки здравому смыслу, что интуиция Айсу не подведет и на этот раз.
Глава 2. Селим
Бессонница снова не дала сомкнуть глаз. Большую часть ночи я провожу, бессмысленно изучая трещины на потолке, пока часы на прикроватной тумбочке отсчитывают минуты.
Достаточно на секунду потерять контроль, как перед внутренним взором тут же оживают картины прошлого. Стамбул. Узкие кривые улочки, залитые неоном фонарей и кровью... Она густо впитывается в старый асфальт, оставляя на нем отвратительные багровые пятна. Хор из женских воплей, мужских ругательств и высокого, пронзительного детского плача. Удушливый запах пороха. И лицо отца, искаженное предсмертной гримасой, которую я вижу в кошмарах слишком часто.
Резко сажусь на смятой постели, инстинктивно втирая пальцы в виски. Мышцы спины сводит болезненной судорогой. Понимая, что и в этот раз обмануть подсознание не выйдет, я поднимаюсь и иду в кабинет. Пытаюсь загрузить голову работой. Счета, условия предстоящих сделок, даже чертовы рутинные отчеты — сгодится все, лишь бы отвлечься.
Сознание милосердно отключается под утро, но короткий провал в небытие не приносит ни малейшего облегчения. Прихожу в себя с ощущением тяжести в каждом мускуле и раскалывающейся головой. Ледяной душ и крепкий кофе — единственное, что возвращает мне хотя бы подобие работоспособности.
Садясь в бронированный «Майбах», привычно откидываюсь на кожаное сиденье и прикрываю веки. Фатих, мой водитель, молча выводит машину на дорогу. Он работает на меня достаточно долго, чтобы научиться не задавать лишних вопросов по утрам.
Поездка кажется мучительно долгой. Я барабаню пальцами по подлокотнику, обдумывая предстоящее собеседование с мисс Дэй, что только повышает градус напряжения.
Помимо бессонницы, у меня есть еще одна проблема — я легко зацикливаюсь. Случайная мысль, образ или просто мимолетный запах — и все, я пропал. Могу прокручивать одну и ту же деталь, пока разум не начнет буквально плавиться от перегрузки.
Вот и сейчас я не могу отделаться от вопроса: зачем Айсу порекомендовала мне незнакомку? Связь Камиллы с албанцами, которые все еще торчат у нас с Морозовым и Картером как кость в горле, вызывает серьезные подозрения.
Она не осознает риск? Или понимает и действует намеренно? Создает мне очередную проблему?
Я бы ни капли не удивился. Порой кажется, что все мое семейство негласно сговорилось против меня. И как назло экран мобильного загорается уведомлением о пропущенном звонке от деда.
Со своими бесконечными требованиями жениться на приличной турецкой девушке он уже давно перешел от простых намеков к жестким ультиматумам. Дед открыто угрожает лишить наследства и статуса босса в Чикаго. Даже приставил своего человека следить за мной и докладывать о любой встрече с женщинами. Паранойя предка достигла предела. А тихие поддакивания матери и Айсу раздражают не меньше.
Именно постоянное давление, хронический недосып и… моя неспособность чувствовать то же, что и нормальные люди, заставляют отчаянно сопротивляться самой идее брака. Семья, жена, дети. Все эти понятия вызывают не радость, а лишь желание зарыться еще глубже в работу.
Стоит об этом подумать, и мысли снова закручиваются в знакомую воронку. Наверняка дед уже присмотрел кандидатку на роль супруги и одобрил ее по всем своим абсурдным критериям.
Но машина сворачивает на подземную парковку и останавливается. Я с шумом выдыхаю и выхожу наружу.
Офис встречает меня привычной деловой суетой: несмолкающие телефоны, приглушенный гул голосов, шелест бумаг. Киваю в ответ на приветствия сотрудников и прохожу в свой кабинет, не сбавляя шага. Здесь наконец-то дыхание выравнивается. Открываю ноутбук, пытаясь сосредоточиться на сводках, но ровно в десять раздается четкий, уверенный стук в дверь.
— Gir, — бросаю я машинально, на турецком. Секундная пауза, пока мысленно себя одергиваю и добавляю уже на английском: — Заходите.
Дверь открывается, и первым делом я замечаю волосы гостьи. Густые, оттенка темной меди, они рассыпаны по плечам и обрамляют лицо с высокими скулами, прямым носом и полными красными губами. Яркий, агрессивный контраст. Строгий элегантный костюм плотно сидит по фигуре и совершенно не скрывает ее форм.
Она делает шаг внутрь, и держится в пространстве так, словно сама владеет этим зданием. Я откидываюсь на спинку кресла, сканируя незнакомку. Темно-зеленые глаза смотрят прямо на меня, без тени смущения или трепета, к которым я привык.
— Здравствуйте, господин Демир. Камилла Дэй, — представляется она с легким ирландским акцентом. Голос на удивление приятный. — У нас назначено собеседование на десять.
Молча указываю подбородком на кресло для посетителей и сцепляю пальцы в замок на столешнице. Девушка садится, и я отмечаю, как даже в обыденном движении она сохраняет контроль. Спина идеально прямая. Ладони расслабленно лежат на коленях. Никакой суеты или лишних жестов. В ней нет ожидаемой женской хрупкости, присутствует только жесткий внутренний стержень. Как у человека, который привык рассчитывать исключительно на себя.
Происходящее интригует. Впервые за долгое время вместо скуки и желания указать на дверь появляется интерес, и я фокусирую взгляд на мисс Дэй.
— Айсу упомянула, что уходит в декрет и вам нужен новый секретарь.
— Она многое говорит, — обрываю я. — Например, что вы лучший кандидат из всех ей известных. Внушительная рекомендация.
— Она не преувеличивала.
Делаю неглубокий вдох и улавливаю ее парфюм: тонкий цветочный шлейф с едва заметной пряной нотой. Сильные запахи всегда слишком сильно сбивают мне фокус. И этот конкретный аромат вызывает необъяснимую тяжесть в груди и мешает дышать ровно.
— Айсу также сказала, что должность требует определенной конфиденциальности. Но давайте начистоту. Вам нужен помощник, который будет не только кофе приносить. Но и сможет быстро ориентироваться в сложных ситуациях и брать на себя ответственность. Я к этому готова.
— Уверенная самопрезентация, — я слегка приподнимаю бровь. — Но зачем вам именно эта работа, мисс Дэй? Не сомневаюсь, вы могли бы найти что-то менее напряженное.
— Мистер Демир, давайте обойдемся без шарад, — уголок ее губ едва заметно дергается вверх. — Я знаю, что эта компания служит фасадом, за которым стоит другой, не совсем легальный бизнес.
Слегка подаюсь вперед и опираюсь локтями о стол. Холодная полированная древесина приятно остужает кожу сквозь тонкую ткань рубашки.
— И это вас не смущает?
— Если только вы не торгуете людьми, — ее взгляд становится абсолютно серьезным. — По этому пункту у меня строгие принципы. В остальном мне нужны деньги, а вам требуется человек, который не сбежит через неделю в приступе паники. По-моему, честная сделка.
— Я вас услышал, — киваю я, принимая условия. — Но Айсу упоминала ребенка. Шестилетняя дочь, если не ошибаюсь? Как вы планируете совмещать подобный график с материнскими обязанностями?
Камилла едва заметно щурится, а тонкие пальцы чуть сильнее сжимают край сумочки на коленях.
— Это не ваша забота. Моя дочь сыта, одета и находится в безопасности. Остальное вас не касается.
— Я должен быть уверен в доступности своего помощника круглые сутки. Что вы будете делать, если я позвоню вам в три часа ночи ради срочного документа из офиса?
Она подается вперед и в точности копирует мою позу.
— У меня есть няня. Можете не беспокоиться. Мы обсуждаем компетенции ассистента, мистер Демир, или вашу квалификацию социального работника?
Челюсти непроизвольно смыкаются плотнее. Подобную прямоту любой другой работодатель воспринял бы как дерзость. Но я тмечаю практическую ценность ее жесткости.
Обычно женщины всеми силами стараются произвести правильное впечатление. Расточают улыбки. Осыпают лестью. Пытаются предугадать нужный ответ и ловят каждое слово в надежде получить малейшее одобрение.
Камилла смотрит в упор. Плечи расправлены, подбородок чуть вздернут. Она не демонстрирует ни единого признака подчинения или попытки услужить. Озвучивает исключительно факты, которые считает нужными.
— Хорошо, мисс Дэй. Ваши рекомендации? — Я перехожу к следующему пункту, возвращая разговор в нужное русло.
— Я думала, Айсу уже все вам рассказала? — вопросительно изгибает бровь Камилла.
Какая наглая!
С шумом втягиваю воздух сквозь сжатые губы. Она будто нарочно проверяет, где у меня предел терпения.
— Да, моя невестка рекомендовала вас. Но я еще не принял решение.
— Конечно. Как пожелаете, мистер Демир, — произносит она с усмешкой и протягивает мне папку.
Наши пальцы на мгновение соприкасаются. Кожа у нее теплая, и от мимолетного контакта мышцы моего предплечья резко сводит короткой судорогой. Подавляю нелогичный порыв и забираю документы.
— Здесь все необходимое.
Заставляю себя сфокусироваться на тексте. Безупречный послужной список. Знание языков. Опыт работы в компании по импорту оливкового масла в Македонии.
Албанцы. Связаны с картелем Кастрати? Совпадение выглядит слишком явным.
— Мисс Дэй, вы понимаете, что эта должность требует полной отдачи? — Захлопываю папку и бросаю на стол. — Ненормированный день. Постоянные командировки. Вам придется подписать соглашение о неразглашении. Даже вашей семье запрещено будет знать, чем именно вы здесь занимаетесь.
Намеренно сгущаю краски в ожидании хоть малейшей тени сомнения на ее лице.
— Я готова к этому. И не боюсь трудностей.
Внимательно смотрю ей в глаза и вижу, что она не лжет. Зрачки не бегают, дыхание остается ровным.
— Хорошо, — произношу я, принимая окончательное решение.
Мисс Дэй — ходячий риск на шпильках. Нанимать ее опасно для моего здравомыслия. Но острая потребность в человеке с подобной выдержкой перевешивает любые логические доводы.
— В резюме указан турецкий. Насколько хорошо вы знакомы с моей культурой?
Вопрос вырвался сам собой. Последняя, скорее личная, чем профессиональная проверка.
— Gayet iyi. 7— отвечает она, и на ее губах мелькает едва заметная тень улыбки. — Я прожила в Турции несколько лет. Достаточно времени, чтобы усвоить базовые правила. Семейный ужин важнее деловой встречи, а от предложения выпить чая не отказываются.
Черт. Произношение чистое, без ошибок. Определенный плюс в копилку ее навыков.
Мышцы спины слегка расслабляются в знак невольного признания ее компетентности.
— Вы приняты, — я коротко киваю. — Первые задачи на сегодня: приготовить мне турецкий кофе. Оформиться в отделе кадров. Принять полномочия у Айсу. Изучить мое расписание. И позвонить деду. Придумайте правдоподобную историю, почему я не приду на воскресный ужин.
Последнее задание служит финальным тестом на стрессоустойчивость и сообразительность в нерабочих условиях.
Камилла внимательно слушает и не отрывает от меня настороженного взгляда зеленых глаз. Когда я заканчиваю, уголки ее губ снова ползут вверх.
— Считайте, что все уже сделано, господин Демир. Кофе я приготовлю так, что вы сразу почувствуете себя дома. А насчет вашего дедушки… Не волнуйтесь. Я умею справляться со сложными мужчинами.
Не дожидаясь ответа, она бесшумно поднимается и одним плавным движением разворачивается к выходу. Уверенный стук каблуков по мрамору коридора постепенно стихает. Дверь закрывается с мягким щелчком.
Пытаюсь понять, что это вообще сейчас было. Но в голове туман, под ребрами нарастает пульсация, а в груди появляется странное тянущее ощущение, не поддающееся рациональному объяснению.
Мой мир построен на логике, контроле и предсказуемости. Но Камилла с ее дерзостью, прямотой и загадочным прошлым кажется живым воплощением хаоса.
Я делаю глубокий вдох, и проклятый аромат ее духов снова бьет по рецепторам. Он словно въелся в кожаную обивку кресла, в полировку стола и в сам воздух кабинета. Из-за одного этого запаха уже не могу нормально сосредоточиться.
Нет. Надо будет запретить ей пользоваться парфюмом. Иначе мозг продолжит постоянно отвлекаться на раздражитель, и меня заклинит. А зацикливаться на сотруднице абсолютно недопустимо.