- -
- 100%
- +
Пустыня не отпускает своих пленников. Пусть проклятие пало, и над Рахшас впервые за долгие годы пролился дождь, но пески помнят все. Алрик-чужестранец получил невозможный подарок – шанс на новую жизнь. Сможет ли он воспользоваться этим подарком, если тени прошлого тянут его обратно в могилу? И та, которую он когда-то спас от жертвенного ножа, зовет вернуться в проклятые барханы.
Дорогие читатели!
Представляю горячую мини-историю в жанрах эротического приключенческого фэнтези. Книга входит в большой цикл “Нагие пески”, но сюжетно независима от нее. Перед Вами три новеллы, вливающихся в мир основной дилогии, дополняющих друг друга, но при этом с независимыми сюжетами.
Будем расширять мир Рахшас!
Глава 1
Рев пламени заглушал даже шум крови в ушах. Языки огня вздымались к самому потолку сокровищницы, сверху падали ошметки некогда красивой лепнины и фресок. Все застилал удушливый черный дым, заползая в нос и в грудь, лишая дыхания. И поверх угрожающего гула пожара слышалось низкое грозное рычание.
Рык принадлежал огромному чудовищу, древнему дракону, на протяжении долгих лет бывшему пленником роскошных подземелий Омаши. Сейчас дракон одряхлел, ослеп и все, что у него оставалось, это была ненависть к тем, кто желал похитить его сокровище. Сокровище Омаши.
Дракон рыдал от злости и плевался вокруг себя огнем. Он крушил остатки своей темницы, навеки прикованный к ее фундаменту неразрываемой магической цепью.
– Нужно уходить! – Алрик прокричал, перекрывая рев пламени.
Исполненный ярости и боли, дракон поливал огнем все вокруг. Горел камень, из которого был сделан резервуар для воды, горели своды сокровищницы, казалось, еще мгновение, и вспыхнет сам воздух. Страшный жар высушивал тело, дышать становилось нестерпимо больно и страшно. Словно каждый вздох мог стать последним, словно из-за него ты сам мог загореться изнутри.
Алрик шагнул вперед, не сводя глаз с дракона. Чудовищный ящер, казалось, потерялся в пространстве. Он крутился внутри разожженного им же самим пламени, пытаясь понять, в какой стороне находятся его враги. Воры, осмелившиеся посягнуть на его единственное сокровище.
В какой-то момент дракон замер, медленно повернул свою уродливую голову к стоящей перед ним стройной рыжеволосой девушке, уставившись слепыми бельмами глаз прямо на нее. Зарычал, показав гнилые обломки зубов, и наотмашь ударил тяжелой когтистой лапой.
– Риша, нет!..
Не успев подумать, испугаться или усомниться, Алрик шагнул между девушкой и драконом, закрыв ее своим телом. И драконий коготь пронзил его насквозь. Острая боль рванула грудь, позвоночник пробило разрядом тока, вдох помертвел на губах кровавой пеной, и следом за болью накатило цепкое удушье.
Алрик судорожно изогнулся, пытаясь глотнуть воздуха, отчего боль стала совсем нестерпимой, сознание осветило яркой вспышкой, и…
…он проснулся…
***
Алрик лежал на кровати, белоснежные простыни насквозь промокли от пота. Над головой колыхался невесомый прозрачный полог, колеблемый легким ветерком из распахнутого окна. Мужчина поморгал глазами, фокусируя взгляд на реальном мире, сделал несколько глубоких вдохов – дышалось легко. Не было рвущей боли за грудиной, как во сне, не было удушливой тяжелой гари вокруг. С недавних пор, после того, как в пустыне Рахшас пролился дождь – первый после многих лет засухи – воздух снова стал вкусным и легким для дыхания. Почти таким же, как на родине Алрика, на далеком севере.
И хоть дыхание не причиняло боли, Алрик уже привычным жестом потянулся рукой к груди. Ощупать чудовищный шрам, оставшийся после раны драконьим когтем. Рубец напоминал кривую кляксу, прилепившуюся к коже мужчины и занимавшую почти всю его грудную клетку. Светло-розового цвета шрам немного ныл перед дождем и покалывал, если рядом кто-то использовал магию. А в остальном кожа над раной полностью потеряла чувствительность.
За окном шумел дождь. Забытый звук из далекого детства. На родине Алрика шли дожди, но он был совсем маленьким, покидая ее. Шум дождя терялся в глубинах его памяти, также как терялся в них голос матери, поющей ему колыбельные песни…
Мужчина скользнул рукой по своему животу, спустил пальцы чуть ниже, коснувшись напряженного члена. Мучительная навязчивая эрекция появлялась теперь каждый раз после кошмаров о драконе и собственной смерти. И ни одна из бывших наложниц Нага не могла до конца унять его похоти. Наверно, ее смогла бы унять Риша, но… она теперь принадлежала другому.
Хотя это не отменяло того факта, что Алрик охотно использовал гарем оазиса и благодарность его хозяина по назначению. И собирался в этот раз поступить также. Среди девушек с белыми лентами было немало искусных любовниц и соблазнительных красавиц.
Тишину спальни разогнал мелодичный перезвон колокольчика. Алрик едва успел вынуть руку из штанов, как ширма, прикрывавшая вход в комнату отодвинулась, и внутрь скользнула пара наложниц. Девушки улыбались. Их белоснежные улыбки светились в полутьме, также как сияли белые ленты в их черных волосах.
– Господин уже проснулся? – проворковала одна из них.
В руках ее был поднос, уставленный разноцветными пузырьками и бутылочками. Девушка поставила поднос на пол и сама опустилась на колени подле кровати.
– Господин скучал без нас? – вторая наложница держала в руках небольшой тазик, через плечо ее было переброшено белоснежное полотенце.
Она поставила посуду у изножья Алрика и принялась омывать ему ноги теплой водой с ароматными маслами. У наложницы были мягкие умелые руки, ловкие пальчики, и мужчина блаженно доверился этой ласке. Девушка принялась старательно разминать его ступни, привычные к дальним странствиям, но не к массажу и маслам.
– Щекотно! – Алрик непроизвольно дернул ногой.
– Господину не нравится такая процедура? – наложница показательно недоуменно вскинула черные брови, убрав руки от ног Алрика.
– Господину очень нравится, – Алрик проворчал добродушно. – Продолжай. Как тебя зовут?
– Хаза, – девушка вернулась к своему занятию с искренним энтузиазмом.
– А тебя? – мужчина скосил глазами на вторую наложницу, которая взялась умащивать маслами его волосы.
Волосы у Алрика были от природы темными, хоть и выгорели за много лет путешествий под пустынным солнцем. Обычно он носил их собранными в тугой короткий хвостик, но сейчас они были распущены.
– Какие у господина жесткие волосы, – вместо ответа проговорила наложница. – Он совсем за ними не ухаживает. Но ничего, после моего массажа твои волосы станут мягкими и шелковистыми.
– Пятки у господина тоже жесткие, – хихикнула Хаза, массируя Алрику ступни.
– Ах, жесткие! – мужчина резко сел в кровати, сгреб Хазу в охапку и завалил ее к себе на постель. Тазик полетел на пол, расплескав ароматную воду, еще несколько читлан [*] назад бывшую в пустыне бесценным сокровищем. – Я вам сейчас покажу, где я по-настоящему жесткий!
***
***
Свободной рукой Алрик схватил вторую девушку и тоже повалил на кровать. Наложницы показательно завизжали и принялись нарочито вырываться – больше для вида, чтобы подзадорить мужчину. И он охотно втянулся в эту игру. Привычно и умело он подмял под себя Хазу, обездвижив, словно пойманную на охоте добычу. Девушка была полной и пышногрудой, Алрик оказался, словно на мягком диване, в котором захотелось утонуть. Его плоть ожидаемо отозвалась на близость соблазнительного женского тела. Член еще больше налился желанием, промежность пульсировала от нетерпения.
– О-о-о, господин, – протянула Хаза, чувствуя член Алрика. – Я вижу, что господину не нужен массаж, ему нужна женская ласка.
– Ты даже не представляешь, как сильно нужна, – Алрик выдохнул в возбуждении и впился ртом в мягкие губы второй наложницы. Девушка охотно раскрыла ротик. Мужчина коснулся языком ее языка – и словно искорка вспыхнула на их кончиках. Девушка застонала, тоже уловив эту искру. Алрик почувствовал, как его промежность налилась тугой тяжестью, и двинул бедрами, чтобы хоть чуть снять напряжение.
– Господи-и-ин, – это уже Хаза застонала. – Я помогу, господин, – заворочалась под ним, скидывая свою скудную одежду и направляя мужскую плоть в нужном направлении…
Алрик почувствовал, как его член окунулся в женское лоно, и без лишних телодвижений с силой надавил, проталкивая его вглубь. Хаза охнула, выгнувшись под ним – то ли от удовольствия, то ли от боли. При этом он продолжал яростно целовать вторую девушку, откровенно орудуя языком в ее ротике. Он почти кусался, ему даже казалось, что он чувствует на губах вкус крови. Но он не мог остановиться, словно несколько дней шел по пустыне без воды и сейчас, наконец, припал к живительному источнику.
Одновременно он принялся покачивать тазом, работая членом внутри тела Хазы. Девушка снова прогнулась, чутко реагируя на его телодвижения, поворачивая бедра так, чтобы доставить господину возможно больше удовольствия. Алрик чувствовал, как изгибается ее лоно, как его тугие стеночки обволакивают его член. Он толкал все сильнее и яростнее, будто бы вколачиваясь в женское тело, пытаясь достать до самого дна, где, казалось, его поджидала какая-то сокровенная тайна.
Дыхания не хватало, словно в недавнем кошмарном сне. Алрик оторвался от губ второй наложницы, он дышал широко открытым ртом. Обеими руками он крепко обнял Хазу за шею, сжал так сильно, как смог, словно это могло приблизить или усилить его оргазм.
Хаза захрипела – Алрик душил ее.
– Господин, – вторая наложница забеспокоилась. Да, мужчины в оазисе частенько позволяли себе грубости в сексе, но жизнь наложниц Нага была неприкосновенна. Душить любовницу можно, но знать меру – обязательно.
Алрик меры не чувствовал. Он хотел кончить, а для этого ему нужно было показать свою силу, подчинить своей воле – полностью. Иначе – не выйдет.
– Господин, ты задушишь Хазу! – девушка перепугалась не на шутку и попыталась спихнуть Алрика с подруги.
Распаленный страстью, Алрик даже не подумал послушаться. Наоборот, он еще крепче стиснул руки, прижав лицо Хазы к своей груди. И быстрее заработал бедрами. Еще чуть-чуть, еще мгновение, вершина уже была близко… По телу Хазы прошла конвульсия, и Алрик кончил – ярко и горячо. Его член несколько раз содрогнулся внутри женского тела, исторгая потоки семени и – обмяк. Мужчина разжал объятия, и Хаза шумно вздохнула.
– Господин, – наложница проворчала с осуждением, потянулась к товарке, но та неожиданно зло оттолкнула ее.
– Твоя подруга только что кончила так, как не кончала еще ни разу в жизни, – Алрик усмехнулся и обессилено раскинулся на ложе. – Я прав?
Он покосился на Хазу и та только кивнула в ответ.
– Так что если понравилось, приходи еще, – пустынник осклабился. – А сейчас принесите мне завтрак, я чудовищно проголодался от этих ваших постельных упражнений.
__________________
[*] читлан– чуть больше земных суток
Глава 2
На завтрак Алрику подали булочки-пупули с маслом из молока джираны, запаренные в молоке семена чих-чиха с сушеными ягодами момоши и множество ярких фруктов. Пустынник скептически оглядел все это великолепие.
– Мяса опять нет?
– В оазисе Тишь не подают мяса на завтрак. Разве господин забыл об этом? – одна из служанок проворковала с наигранным недоумением.
– Не забыл, – Алрик недовольно буркнул себе под нос и отломил кусок пупули. – Надеялся, что вызабыли. Вина на завтрак вы тоже не подаете? – с обреченным видом пустынник покосился на прозрачный кувшин с водой.
В ответ служанка только белозубо улыбнулась и задом попятилась к выходу.
Алрик остался завтракать в одиночестве. Он очень надеялся, что Риша зайдет проведать его перед отбытием, но вероятно, у хозяйки оазиса теперь были другие заботы. А Алрика ждала впереди долгая дорога. Нет, он мог бы оставаться гостем Нага еще очень долго, но глубинное беспокойство вечного странника гнало его в путь. К тому же зрелище того, как Ришу обнимает другой, и необходимость при этом дружелюбно им улыбаться, портило Алрику настроение.
От этих мыслей аппетит у Алрика вообще пропал. Он нехотя жевал пышную булочку со сладковатым маслом, перебирая в уме, все ли собрал в дорогу. И в этот момент в его комнате снова раздался мелодичный перелив колокольчика.
– Все-таки сподобились подать вина? – он проворчал с наигранной сварливостью. Поднял глаза на ширму…
– Мы можем дать тебе вина с собой, но не советую пить его перед выходом, – в дверях стояла стройная женщина с темно-рыжими волосами и ярко-синими глазами и смотрела на Алрика, пряча грусть в уголках радушной улыбки.
– Давно ли ты стала разбираться в тонкостях дорожных сборов, тощая эфа? – Алрик нарочито небрежно усмехнулся, но сам едва не подавился булочкой. Поспешил запить ее водой из кувшина.
– Не ешь всухомятку, Алрик-бродяга, – Риша усмехнулась непринужденнее и шагнула к мужчине. Опустилась возле стола прямо на разбросанные на полу подушки. – Готов к дороге?
Алрик молча кивнул, тщетно пытаясь протолкать встрявший в горле хлебный ком. На глазах выступили слезы.
– Значит, не передумал, – женщина не спрашивала, она кивнула в такт своим мыслям. – Что ж… Желаю тебе легкого пути, – расплылась в белозубой улыбке.
Наконец, Алрику удалось справиться со злосчастной булочкой. Он откашлялся, вытер слезы.
– Ты не думай, это я не от тоски по вашему оазису плачу, – снисходительно хмыкнул. – Подавился Наговой выпечкой, чтоб его…
– А мог бы, – Риша вздохнула с легкой грустинкой. Посмотрела прямо в лицо пустынника, и он не выдержал, отвел взгляд. – Может, все-таки передумаешь? – она закусила губу, исподволь наблюдая за реакцией мужчины.
Он медленно покачал головой.
– Нет. Я должен понять, что случилось в Омаши. Понять, почему остался жив.
– Я ведь уже объясняла тебе, – Риша нахмурилась. – Источник, который пробудили мы с Шиассу, был настолько густо пропитан животворной магией, что этой силы хватило, чтобы вернуть тебя к жизни. Ты же совсем недолго… пробыл мертвым…
– Почему именно меня? Почему не полпустыни свежеумерших людей и животных? Не тех, кто пал в последней войне с драконами? Или моих соплеменников, погибших от рук Полозов-завоевателей? Почему я? – с каждым вопросом пустынник все больше повышал голос и все сильнее хмурился.
– Потому что япопросила Источник об этом, – Риша не знала, куда прятать глаза.
– Ах, ты попросила, – пустынник смущенно хмыкнул. Поспешил перевести тему, – Ну и, в конце концов, мне нужно отыскать мой меч. Твой змееныш благополучно потерял его…
– Не называй Шиассу так, – женщина поправила его больше по привычке.
– Да, а еще я хотел найти кое-кого. И мне бы не помешал напоследок совет Нага по этому поводу.
– Шиассу тоже собирался зайти попрощаться, – Риша кивнула. – Он там приготовил для тебя в дорогу кое-что особенное. И кстати вот… я тоже приготовила.
Смущаясь и краснея, женщина извлекла из складок одежды цветок, похожий на маленькую розочку. Протянула ее мужчине.
– Сакхара? – Алрик недоуменно вскинул брови. – Спасибо, но… ты же понимаешь, что она очень быстро завянет без воды.
– Эта не завянет, – Риша просияла. В ответ на недоуменный взгляд мужчины пояснила, – Это не настоящий цветок. Муляж. Мы с Харписсом зачаровали его. Пришлось соединить мое умение чуять воду и его знания об атараксе. Этот цветок теперь может указывать направление на источник воды, как компас.
– Где ж был твой компас еще несколько читлан назад? – Алрик усмехнулся. – Сейчас уже так-то не особо актуален, – он покосился на хлещущие за окном струи дождя.
Риша только смущенно вздохнула:
– Ну, вдруг, пригодится.
– Ладно, спасибо, – Алрик тоже был смущен. – Иди сюда, хоть обнимемся на прощание.
И, не дожидаясь возражений, сгреб женщину в охапку. Обнял крепко, почти по-дружески.
– Ты же будешь скучать?
– Ты же вернешься?
Два вопроса прозвучали почти одновременно, но оба остались без ответов.
***
По привычке Алрик вышел в дорогу до рассвета, чтобы к полудню успеть пройти как можно большее расстояние. Впрочем, теперь это было не так уж и важно. После пробуждения Источника над Рахшас клубились плотные тучи, закрывая солнце и то и дело прорываясь ливневым дождем. Теперь гораздо большей проблемой стал не солнечный удар, а отсутствие в дороге сухих дров и мокрая лежанка для сна.
С Нагом простились коротко и довольно сухо. Повелитель оазиса, в отличие от своей жены, был рад отъезду пустынника. И, вероятно, именно поэтому в дорогу снабдил его очень основательно.
– Таргайн – царский подарок, Повелитель Наг, – Алрик иронично изогнул бровь, похлопав по шее могучую ездовую ящерицу, подаренную хозяином оазиса.
В холке таргайн доставал до уровня лица взрослого мужчины, длинная крепкая шея заканчивалась крупной рогатой головой, хлесткий хвост был увенчан пучком острых роговых иголок длиной с хороший кинжал. Бегал таргайн быстро – на двух задних лапах, чуть наклонившись вперед, но когда пасся или медленно шел в составе караванов, передвигался на всех четырех конечностях. Впрочем, для перевозки грузов этих животных использовали редко. Основным занятием для таргайнов была драка, что было неудивительно, учитывая богатый арсенал их природного вооружения.
– Таргайн быстро бегает… – Шиассу проговорил с невозмутимым прищуром, и только очень проницательный собеседник смог бы разглядеть внутри него усмешку.
Алрик смог.
– Это чтоб я убрался из твоего оазиса побыстрее и подальше? – хмыкнул. – Ну, что же… не буду больше надоедать.
Он навьючил таргайна своим дорожным скарбом, легко вскочил в седло, властно натянул поводья, чтобы зверь сразу понял, кто в их команде главный. И уже собрался было подстегнуть скакуна, но в последний момент обернулся к хозяину оазиса. Шиассу смотрел спокойно, почти безразлично. Пустынник набрал в грудь воздуха, выдохнул невнятно:
– Ты, это… береги ее.
И, не дожидаясь ответа Нага, направил таргайна прочь из оазиса Тишь…
…Дождь ненадолго перестал, сухой песок Рахшас жадно впитал в себя всю влагу без остатка, и сквозь истончившееся покрывало облаков время от времени даже проглядывало солнце. Алрик гнал ящерицу без роздыху, надеясь с первым перегоном уйти как можно дальше от оазиса. Чтобы не было соблазна вернуться.
Наконец, ящер начал спотыкаться, недовольно мотая рогатой головой, да и сам Алрик почувствовал, как ломит поясницу от многочасовой скачки. Вдобавок над головой собирался новый дождь. Солнце, так и не успев толком показать свою красоту, снова спряталось в облачном месиве, и крупные ленивые капли медленно стучали по песку, оставляя после себя темные ямки.
– Чертов дождь, – Алрик выругался, когда очередная тяжелая капля ударила его прямо по темечку. – Жили же нормально без дождя, а теперь что? – он проворчал как заправский дед, но уже зорко высматривал среди темнеющих барханов укрытие. Промокнуть насквозь под благодатным ливнем ему вовсе не улыбалось. У Алрика никак не получалось привыкнуть к изменившимся условиям жизни в пустыне. Он умел прятаться от палящего солнца, а не от ливня. Искать воду, а не сухой угол.
Спрятаться они не успели. Дождь ливанул с отчаянной удалью, словно соскучившись за многие годы воздержания по сухим пескам Рахшас. Вот только сама Рахшас не очень благодарно принимала такое внимание, непривычная к обильным осадкам. Живность, напуганная странным явлением, забивалась в песчаные норы, которые мгновенно промокали насквозь, превращаясь в грязевые болотца. Барханы растекались мутными оползнями, и вероятность попасть в зыбучую топь становилась как никогда реальной.
Алрик принял решение остановиться, чтобы не угодить в песчаную ловушку. Он уложил возмущающегося таргайна прямо на песок, укрыл сверху куском плотной ткани, не пропускающей равно как воду, так и солнечные лучи, и сам забрался к зверю под бок. Так он пережидал бы палящий полдень, если бы не успел найти более надежное укрытие в жару. Именно так теперь он пережидал дождь.
Таргайн обиженно рыкал на нового хозяина, скаля зубы. Ему не нравилась сырость, а еще больше ему не нравилось близкое соседство человека. Когда зверь в очередной раз клацнул зубами над ухом хозяина, Алрик крепко стукнул его по морде:
– Ну-ка, тихо! Рычать он вздумал! Будешь скалиться, останешься без воды, – пустынник выдал свою обычную угрозу, но быстро понял ее бестолковость.
Воды вокруг было, хоть плавать учись. Таргайн, казалось, понял человека и уставился на него недоумевающими желтыми глазами. Но рычать перестал.
– То-то же, – Алрик проворчал, устраиваясь удобнее на боку животного.
Таргайн был жестким со всех сторон, но пустынный бродяга не был избалован мягкими перинами. От скуки он принялся болтать с ящером, а тот, повернув к нему зубастую морду, казалось, внимательно слушал:
– Нужно дать тебе имя. Наг не сподобился, хотя у всех должны быть имена. А назову я тебя… Шисс. И даже не спорь, – он ткнул в морду ящерицы указательным пальцем, хотя тот даже не сбирался возражать. – Мдя…
Алрик вспомнил свою предыдущую ездовую ящерицу. Ее тоже звали Шисс. Не сказать, что пустынник был сентиментален, но они не раз делили с Шиссом последний глоток воды и жесткий ночлег во время долгих одиноких странствий. Поэтому трагическая гибель ящера в пасти голодного джантака оставила определенное неприятное послевкусие.
Еще в далеком детстве Алрик покинул родной север. Дождь давно стал чужим для него. Он зябко ежился, отвыкший от сырости, и непроизвольно все сильнее вжимался под бок ящерицы. Хотя ящерица была холодной, это же был не дракон, а самый обыкновенный таргайн. Тяжелые крупные капли барабанили по крыше их импровизированного укрытия. Материя не пропускала влагу, но с ее краев все равно капало, и стоило неловко повернуться, как прохладная струйка воды затекала внутрь.
Да, таргайн – это тебе не дракон… Возле дракона сухо и жарко. Сквозь дрему Алрик вспоминал свои ощущения, испытанные в сокровищнице Омаши. Возле дракона горячо, как в аду. Не хотел бы он снова оказаться там… Но при этом шел прямиком в сторону Омаши. Что он собирался там отыскать, в руинах? Дворец обрушился, что не сожрало пламя, погребли пески. Но Алрику нужно было найти нечто важное. Найти себя…
Капли дождя тоскливо барабанили по материи, стекая по ней и собираясь в крохотные лужицы на песке… После полуднЯ бешеной скачки веки были такими тяжелыми… Затылок клонился к мерно вздымающемуся боку ездового ящера…
Алрик моргнул…
Глава 3
Проснулся Алрик рывком, как всегда, когда чуял рядом опасность. Но глаз открывать не стал, стараясь ничем не выдать своего пробуждения и чутко прислушиваясь к происходящему рядом. Дождь перестал, а на влажном песке отчетливо слышалось поскрипывание легких, почти невесомых, шагов. Пустынник внутренне содрогнулся – так ходили только профессиональные убийцы.
Шисс беспокойно заворочался, зафыркал, но больше никак не показал своего неудовольствия от появления чужака. И это привело Алрика в еще большее замешательство. Он едва заметно сглотнул, под прикрытием непромокаемой ткани потянулся к притороченному на поясе кинжалу.
Шаги были все ближе. Сначала он почувствовал запах – знакомый, будоражащий, несущий опасность. Так пахло в саммашах хадаси – приторными благовониями, которые они готовили из пустынных трав и корешков. Потом до слуха бродяги донеслось прерывистое дыхание незнакомца. И снова Алрик удивился: убийца, тем более, хадаси не будет так испуганно всхлипывать перед своей жертвой. Пустынный народ хадаси был циничен и жесток. Подчас Алрику казалось, что эти пустынные отшельники и вовсе были лишены каких-либо чувств и эмоций. Все выгорели на жарком солнце…
А в следующий момент Алрик почувствовал на своей руке, тянущейся к кинжалу, чужое прикосновение – такое же легкое, как шаги. Молниеносным движением он схватил чужака за запястье – тонкое и хрупкое – и рывком отшвырнул на песок, придавив сверху своим телом, лишая возможности двигаться. Его рывок был силен, а вот тело нападавшего оказалось неожиданно легким, и Алрик не рассчитал усилия. Послышался высокий болезненный вскрик, и Алрик, наконец, открыл глаза, чтобы посмотреть на своего оппонента.
– Девка, что ли?!! – Алрик рывком сдернул прикрывающую лицо чужака белоснежную ткань.
Лежавшая под ним девушка охнула, не испуганно, а скорее возмущенно, и закрыла лицо ладонями. Попыталась отвернуться, но места для маневра у нее было немного: под спиной мокрый песок, сверху тяжелое мужское тело.