НеГерой. Повесть о маленьком человеке

– Платили нормально, только… – сосед вздохнул.

– Я сначала каждый день у станка думал, думал… Шесть движений – маловато, чтоб голову занять. А потом, через пару месяцев, уже ни о чем и думать не мог. Как отупел. Шесть движений – и ни одной мысли. Голова стала пустая, как кастрюля, – признался Серега.

– Может, и правда, что извилины выпрямляются, если башкой не работать… – грустно добавил он.

Матвей давно понял: чтобы узнать человека, надо дать ему возможность помечтать вслух. Мечты расскажут гораздо больше, чем поступки. Поступок можно совершить случайно, не задумываясь, вдруг. А случайной мечты – не бывает…

– Допустим, Серег, появились у тебя деньги. Много, но до конца жизни не хватит. На фабрике работать больше не надо. И чем займешься? – спросил Матвей.

Все уже были вполне пьяны для того, чтобы говорить откровенно, но еще достаточно трезвы, чтобы понимать друг друга.

К удивлению Матвея, первой отреагировала Анфиса.

– Я бы дело свое открыла. Сразу, – сказала она.

– А сейчас, если не секрет, кем работаешь? – поинтересовался Матвей.

– Гипермаркет стройтоваров «Молоток». Завотделом, – пояснила та.

Матвей улыбнулся накатившим воспоминаниям. Но рассказывать о своем прошлом пока не стал. Слишком увлекательная начиналась тема.

– И какой бизнес хочешь?

– Зоомагазин. Корма и всякие клетки, подстилки для собак, кошек, свинок. Для всей этой живности домашней.

– Животных любишь? – Матвей с опаской взглянул на собеседницу, ожидая, что польется неконтролируемый поток женской нежности к питомцам, часто приторный до невозможности.

– Нет, не люблю! – неожиданно ответила та. – Сергей предлагал уже: «Давай собаку заведем». Я ему сразу сказала: «Или я, или собака».

Серега посмотрел на Анфису. Его размягченное алкоголем лицо напряглось, глаза сузились, губы сжались. Он явно хотел что-то сказать, но вместо этого залпом выпил вина. И потянулся к бутылке, чтобы вновь наполнить бокал.

«Сереге такие условия, пожалуй, лучше не ставить, – подумал Матвей. – Иначе когда-нибудь он выберет собаку».

– Не люблю я животных, не люблю! – продолжила Анфиса. – Ухаживать еще за ними… И так времени нет. На себя и то не хватает.

– Тогда почему зоомагазин? Я читала, бизнес должен вырасти из хобби. Чтобы заниматься тем, что любишь, – подключилась молчавшая Яна.

– А я деньги люблю, – вызывающе сказала Анфиса, – мне любой бизнес подойдет. Лишь бы прибыльным был.

– Если деньги любишь, можно в банк устроиться кассиром, – пошутил Матвей. – Много деньжищ в руках будет. Каждый день. Правда, чужих, но это мелочи. При такой-то любви…

По взгляду Анфисы Матвей понял, что шутка ей не понравилась. Но она промолчала.

– Анфис, ну почему всё-таки зоомагазин? – с улыбкой спросила Яна.

– Потому что помешался народ на животных, – слегка раздраженно ответила Анфиса, – на собаках особенно. Везде с собой таскают, целуют, облизывают. Каждый день вижу. Если женщина дорогой паркет покупает или плитку, обязательно в сумке собака будет сидеть. Как их… маленькие такие, всегда трясутся?

– Тойтерьер, – опять улыбнулась Яна.

– Тойтерьер, точно. У меня подруга в парикмахерской для собак работает. Переучилась. Человеческим парикмахером копейки зарабатывала, и весь день – на ногах. А собачьим – чуть ли не вдесятеро больше. И комфортно, говорит, и чисто, и посидеть можно, когда стрижешь-моешь, и работы – в разы меньше. Пока людей стригла, она себе Турцию позволить не могла. Начала собак обрабатывать, так теперь между Мальдивами и Сейшелами выбирает… куда себя, любимую, отвезти.

– Так вот, – продолжала Анфиса, – наслушалась подруга в салоне этом собачьем, сколько люди на корма и всякие добавки тратят. Одна маленькая шавка в месяц сжирает больше, чем обычная семья. А вы спрашиваете, почему зоомагазин? Хороший бизнес. Да и вообще – я с людьми работать умею. Давно хочу свое дело. Надоело на дядю спину гнуть.

– Животных многие держат, – согласилась Яна, – кто для детей, а кто – вместо. Детей нет, а любить кого-то надо.

Яна высказала эту мысль очень трезво и практично. К тому времени она уже переключилась на сок. Матвея всегда удивлял ее талант – Яна умела быть рядом, но не вместе.

– А я блоги хочу писать, – неожиданно заявил Серега. – Блогером быть.

Все удивленно уставились на него.

– Опять начал про свои блоги… – в голосе Анфисы слышались ирония и явное превосходство.

Она снисходительно и насмешливо посмотрела на мужа. Именно так взрослые смотрят на десятилетнего ребенка, который заявляет, что точно будет космонавтом.

– Как поддаст, так заводит… старые песни о главном – блоги, видите ли, писать хочет, – продолжила Анфиса, откинувшись на

стуле. – Тоже мне, писатель.

– Так блоги – это же просто. Бери и пиши, – с легким удивлением заметила Яна.

– У меня даже подружка пишет, про кулинарию, – продолжила она, – я читаю иногда. Интересно. Секретами делится, фотки выкладывает, в общем, всё как положено. Почти каждый день.

Матвей с недоумением посмотрел на жену. Он первый раз слышал о какой-то подружке-блогерше. Так вот откуда Яна брала все эти невозможные рецепты.

– Ничего вы не понимаете, – Серега словно протрезвел, когда заговорили о нем, – это кажется, что просто. Надо так писать, чтоб людям читать хотелось. На блогах и зарабатывать можно. Между прочим, некоторые миллионы зарабатывают.

– Меня друган подсадил, Антоха, – увлеченно продолжил он, – кинул раз ссылку, мол, почитай, как люди живут. А там – блог бизнесмена какого-то, миллионера, не рублевого. Вот он пишет: как развлекается, как отдыхает. Клубы, тачки, девочки – короче – гламур и всё такое. Я его читал, читал, потом нашел еще несколько. Интересно: бывает, так завернут – черного от белого не отличить. Антоха тоже писать пробовал. Но его читать не стали, он и бросил, – Серега махнул рукой.

– А ты о каком гламуре писать собрался? – спросила Анфиса, неприязненно глядя на мужа. – О фабрике своей? Или у тебя тоже – клубы и девочки? Со всей страной поделиться хочешь? Миллионером для начала стань… Хотя бы и рублевым.

Серега смерил Анфису взглядом, но опять ничего не ответил. Его лицо было спокойным и неподвижным. Матвей не понимал, почему Серега не осадит жену.

– Я думал, ты технарь, – признался Матвей, – а ты вон куда метишь. В блогеры. Знаю. Модно сейчас.

– Технарь написать не может, что ли? – удивился Серега. – Я и сказать нормально могу… Как выпиваем с мужиками, все тосты с меня. Еще пристают потом: «Серег, давай, изобрази что-нибудь прикольное».

– Не понимаете вы, – повторил Серега и по очереди посмотрел на Матвея и Яну. Потом опять на Матвея. На Анфису он смотреть избегал, словно супруги не было в комнате.

– Писать – можно, написать – сложно, – Серега слегка улыбнулся случайной рифме.

И заговорил серьезно и грустно:

– Я пробовал, не выходит. В голове вроде всё есть: рассказать – могу, а написать – не получается. Да и некогда. Утром – на работу, вечером – с работы… Голова чугунная. Как тут напишешь? Особенно толковое что-то…

Серега замолчал и задумался. Наверное, о том, что некогда – страшное слово. Почти такое же страшное, как никогда.

– Так вы же, – в голову Матвею пришла забавная мысль, – недавно квартиру продали. Вам бы на всё хватило. Тебе, Анфис, – на зоомагазин, а Сереге – на блоги.

Анфиса с недоумением посмотрела на него.

– Мы же ту квартиру продали, чтобы эту купить, – обстоятельно, как ребенку, объяснила она Матвею.

– Могли не покупать, – возразил Матвей, – занялись бы, чем хотите: магазином… блогами. Заработали, потом бы и купили.

– Ну ты даешь, – удивилась Анфиса, – то магазин, а то квартира. Сравнил. А жить где? Да и какие блоги… Чушь собачья, только время убивать.

Она грозно посмотрела на мужа.

– Зато… каждый из вас мечту бы исполнил, – тихо заметила Яна.

– Ну вы же магазин открывать не стали, тоже квартиру купили, – с едва уловимым раздражением ответила Анфиса.

– Не стали, – согласилась Яна. – А может, и зря, что не стали. Только мы об этом не думали. У нас мечты нет.

Яна посмотрела на Матвея и продолжила:

– У нас – программа: сначала машина, за ней – квартира. Ипотеку выплатим, потом, наверное, на дачу копить будем…

– Ну почему же нет, – возразил Матвей. – Есть у меня мечта. И у тебя тоже. Даже знаю, какая.

– Может быть… – задумчиво произнесла Яна. – Только знаешь, что странно: и у Сергея с Анфисой, и у нас с тобой мечты почему-то – необщие…

После этого разговор быстро увял. Серега с Анфисой посидели еще немного и ушли к себе.

Позже Матвей не раз сталкивался с Серегой в подъезде. Они здоровались. Для поддержания беседы одинаково негодовали, что неугомонные соседи продолжают чуть ли не круглосуточно сверлить свои стены, а заодно – чужие мозги; спрашивали друг у друга, как дела, и, услышав дежурное «всё нормально», удовлетворенно расходились.

Матвей сел на скамейку рядом с Серегой. Сосед выкурил сигарету и тут же вытащил из пачки следующую.

– Что с тобой? – осторожно спросил Матвей. Совместно выпитые три литра вина уже позволяли задать такой деликатный вопрос.

– Анфиска, блин, – Серега явно хотел выматериться, но удержался, – достала: подай ей Мальдивы, и всё тут.

– Я ей говорю, – мрачно продолжал он, – денег осталось мало после ремонта. Какие Мальдивы? Давай в Египет или уж на крайний случай в Таиланд.

– А она? – поинтересовался Матвей.

– Заладила: «У меня с тобой вся жизнь – сплошной Египет. Вон мои подруги: кто из Доминиканы не вылезает, кто фотки Сейшел „ВКонтакте“ выкладывает. Я чем хуже? Возьми кредит, и поедем на Мальдивы. Хоть раз в жизни надо побывать».

– А я ей говорю, – Серега повернулся к Матвею, – если у нас денег меньше, так это еще не значит, что мы хуже. Подруги твои могут себе позволить, а мы не можем. Чего за ними гнаться? Всё равно не догоним – масштабы не те.

– Подруги реально богатые? – спросил Матвей.

– Одна – да, а про вторую Анфиска рассказывала, – ответил Серега.

– Которая собак стрижет? – догадался Матвей.

– Она. А первая замуж удачно вышла. У мужа – сеть ресторанов. Ну и денег немерено.

Серега всё-таки выматерился. Похоже, не выдержал.

– Анфиска как увидит фотки подруги своей богатой, так аж белеет вся. Та, конечно, живет, путешествует. На фотках – яхты, вулканы. Я давно жене сказал: «Отключи на хрен и не смотри!» Скоро с ума сойдут со своим «ВКонтакте».

– Я ж говорил ей, – Серега продолжал вытряхивать на Матвея осколки семейных ссор, – какой кредит? Если у нас сейчас денег нет, откуда они потом возьмутся? Как отдавать будем? Нет, говорит, бери, и всё тут. Как-нибудь отдадим.

Серега махнул рукой.

– Ладно, надо идти, – сказал он, вставая.

– За кредитом? – некстати пошутил Матвей.

Серега посмотрел на него, вздохнул и вошел в подъезд. Наверное, двинулся продолжать борьбу. Всё-таки деньги – самое малое из того, что может сгореть в ледяном пламени женского тщеславия.

Поднялся и Матвей. Пока они разговаривали, тучи затянули небо. Двор, окруженный новыми многоэтажками, в пасмурную погоду становился темным, холодным и неуютным. Соседние дома угрюмо нависали над газоном и детской площадкой и были похожи на высокие крепостные стены, преграждающие путь в большой светлый мир.

Матвей вошел в подъезд. Лифт всё не ехал и не ехал, но Матвей терпеливо ждал. Квартира была на пятнадцатом этаже, поэтому за вспышку справедливого гнева и подъем по лестнице пришлось бы расплачиваться долгой одышкой и болью в ногах. Матвею не хотелось лишний раз убеждаться, что сидячая работа окончательно превратила его в тяжелую статую – в памятник человеку, который забыл, что такое спорт.

Еще до покупки Яна настаивала, чтобы квартира была на одном из верхних этажей. Она хотела, чтобы из окон, как было написано в рекламном буклете, «открывался прекрасный вид на окружающие окрестности».

Вид, действительно, открывался, но Яна быстро забыла про него. Да и Матвей останавливался у окна только для того, чтобы взглянуть на термометр, закрепленный со стороны улицы на оконной раме. Уныло однообразные ландшафты городской окраины были ему давно безразличны.

Лифт приехал. Матвей вошел в кабину и машинально нажал на кнопку с цифрой «15». Пока лифт неторопливо поднимал его на личную высоту, Матвей ощутил посасывание в желудке. По офисному графику время обеда уже закончилось.

Есть ему не хотелось, но желудок недовольно урчал, требуя наполнения. Матвей чувствовал себя непривычно и странно: он уже дома, а впереди – еще почти полдня. И можно не только плюхнуться перед телевизором в надежде, что навязчивые мысли о работе будут, наконец, вытеснены резкими выкриками героев ток-шоу и обрывочными новостями, но и сделать что-нибудь еще.

Однако Матвей пока не знал, что именно. Он всегда приходил с работы поздно вечером. Придавленный плотным ужином к дивану Матвей едва успевал полистать каналы телевизора. На что-то большее не было ни желания, ни сил.

Матвей открыл холодильник и увидел кастрюлю с супом. Крышка на ней была перевернута ручкой вниз. Кастрюля была высокая и не помещалась вместе с крышкой на полку холодильника – мешала ручка. Яна всегда переворачивала крышку ручкой вниз. Если супа в кастрюле было много, ручка слегка погружалась в него. Снимая крышку, Матвей пачкал пальцы в холодном супе.

Его это злило. Он просил Яну ставить в холодильник кастрюлю без крышки. Но она от упрямства или по забывчивости всё равно делала по-своему. Один только вид кастрюли с перевернутой крышкой раздражал Матвея. Порой, открывая холодильник и видя эту злосчастную кастрюлю, он с ходу грубил жене.

Мало-помалу Матвей разлюбил супы. Его злило и раздражало даже то, что Яна вообще их варила. И всё из-за этой чертовой крышки…

Однако больше ничего готового в холодильнике не было. Только суп, сваренный на неделю вперед.

Яна всегда варила суп в воскресенье – большую кастрюлю, чтобы хватило на несколько дней. Однако при этом она каждый вечер готовила ужин. Матвей сначала думал, что Яна варит суп как НЗ, чтобы была хоть какая-то еда на случай ее очередного поражения в борьбе за гастрономические идеалы.

Когда Матвей окончательно разлюбил супы, он сказал об этом жене, ожидая, что она перестанет их варить. Яна не перестала. По-прежнему каждое воскресенье она водружала очередную кастрюлю на полку холодильника. Матвей не понимал, зачем жена это делает. Чаще всего они вообще не притрагивались к супу, и Яна выливала его в конце недели.

Однажды в воскресенье Яна стояла у холодильника, который, хищно приоткрыв дверцу, готов был поглотить очередную кастрюлю свежесваренного супа. Сунув ее в застывшие недра, Яна удовлетворенно вздохнула и гордо посмотрела на мужа.

И вдруг Матвей понял: кастрюля с супом была для Яны символом стабильности семейной жизни. Это был ее личный вклад в нерушимость семейных уз, маленький обелиск, воздвигнутый в знак верности стандартным семейным ценностям.

На всякий случай Матвей внимательно осмотрел все полки холодильника, но больше ничего подходящего не обнаружил. Мысль приготовить что-нибудь самому он быстро отогнал. За восемь лет брака Матвей разучился даже нормально жарить яичницу.

Ему уже не раз приходило в голову, что страх одиночества держит гораздо крепче любви, а неумение готовить и стирать привязывает к женщине сильнее, чем совместное прошлое и общее настоящее.

Матвей вспомнил знакомого своего отца, Андрея Николаевича. Его жену однажды положили на операцию. Андрей Николаевич звонил ей в больницу, чтобы узнать, где в их квартире помойное ведро. Они прожили вместе около сорока лет. Когда Матвей узнал об этом, он понял, что союз таких людей – нерушим. Браки, скрепленные неумением и нежеланием, вечны.

Снимая крышку, Матвей испачкал пальцы в холодном супе и ощутил привычное раздражение. Он налил суп в тарелку, сунул ее в микроволновку и включил на разогрев.

Тревога не ушла и скрывалась где-то совсем рядом. Рутинными движениями Матвею удавалось ее отогнать, но он знал: стоит ему остановиться, она вернется и начнет рисовать картины мрачного будущего.

«Всё к лучшему, – успокаивал он себя, – сколько бы я там ни сидел – яйцо б не высидел. Надо меняться. Двигаться куда-то…»

Матвей лукавил. Ему было страшно, потому что он ничего толком не умел. Всё, чему научился Матвей за свои тридцать три года, – это вовремя говорить нужные слова и писать ненужные письма; ловко уворачиваться от конкретных задач и раскладывать на столе бумаги так, что казалось – он по уши загружен работой; моментально переключать окна браузера и за секунду менять фривольный развлекательный сайт на строгий интерфейс корпоративной почты.

Еще Матвей мог писать отчеты. Красивые отчеты с диаграммами и графиками. Однако с реальностью они соотносились примерно так же, как прогноз погоды по телевизору и за окном.

Но так было не всегда. Когда-то он был активным и быстрым. Хватался за любую возможность узнать что-то новое. Стремился решать проблемы нестандартно и креативно. Хотел расти карьерно и профессионально. Жаждал новых целей и перспектив.

Микроволновка засигналила, оповещая о завершении разогрева.

Матвей вытащил тарелку, сунул в суп ложку. Помешал его, обнажая скрытые картофельные утесы и разгоняя дрейфующие островки коричневой фасоли. И вдруг вспомнил, как начинался его путь во взрослую жизнь.