- -
- 100%
- +
Они заулыбались.
– Проходите, проходите, сейчас вам подберут самый лучший круиз в вашей жизни. Отличный океанский лайнер только что причалил к нашей гавани! Кто ещё хочет осуществить свою давнюю мечту? Не стесняйтесь, в наших виртуальных пространствах возможны самые сокровенные желания, – он подмигнул полноватому плешивому человеку, озабоченно переминающемуся с ноги на ногу.
– А можно у вас… – тихонько произнёс тот и что-то прошептал парню на ухо.
– Да, всё у нас можно. Это же виртуальная реальность. Сейчас организуем, – продавец набрал номер на своём телефоне, из шатра вышла молодая, широко улыбающаяся девушка и увела толстяка за собой.
Шандор подошёл к шатру поближе.
– Я не совсем понимаю, что вы рекламируете?
– Виртуальная реальность…
– Это я слышал, – перебил он зазывалу, – а как конкретно это выглядит?
– Вы заходите к нам в офис, выбираете ту ситуацию, какую хотите, указываете, что бы вы хотели непременно ощутить в ней, и всё! На вас надевают очки, перчатки, шлем и вы погружаетесь в выбранную реальность. Испытываете те ощущения, которые бы вы пожелали. Всё очень просто! Что вас интересует? Попробуйте! Может быть, прыжок с трамплина? Желаете получить дозу адреналина? Пережить ни с чем не сравнимые ощущения, ничем не рискуя.
– Нет, я сначала бы хотел поговорить с теми, кто уже испытал это на себе, – отстранился от него Шандор.
– Да, конечно. Подождите, пока кто-нибудь выйдет, – произнёс парень и потерял к нему интерес.
Шандор отошёл в сторону, продолжая наблюдать за шатром. А рекламщик возобновил свои призывы. Ещё несколько человек вошли в шатёр. Люди подходили, смотрели, шутили, расспрашивали, некоторые заворачивали внутрь. Шандор провёл там около трёх часов, но никто из тех, что зашли при нём в шатёр, обратно не появился.
Он снова подошёл к парню и поинтересовался:
– А что же никто не выходит?
– Не выходит? – изумился тот. – Так ведь выход с другой стороны.
Шандор обогнул сооружение. Несколько человек действительно вышло, и они, оживлённо обсуждая что-то, зашагали по дорожке, но это были не те люди, что заходили внутрь. Шандор был в этом абсолютно уверен. Он опять вернулся к парню в гавайке.
– Слушай, а завтра ты здесь будешь?
– Конечно, здесь или ещё где. Как начальство скажет. Буду, конечно. Чего, поговорил с народом? Так и не можешь решиться? Не трусь! Давай заходи.
– Завтра. Я завтра подойду с другом, – произнёс Шандор и пошёл прочь.
Что-то во всём происходящем насторожило его. «Почему из шатра выходили совсем другие люди, не могли же они там провести больше трёх часов? Или могли? Чего я не спросил, сколько длится вся эта фигня? Завтра я приду с утра и понаблюдаю ещё. Хотя зачем мне эта ерунда? Чего я так завёлся? Но я хочу разобраться. Не то чтобы я хотел попробовать сам, но почему никто из вошедших не появился обратно?»
Шандор пришёл домой немного нервный. Он и сам не мог объяснить себе, почему увиденное настолько его взволновало. В комнате на полную громкость работал телевизор: «Аграрии опасаются, что отсутствие достаточного количества удобрений под сев озимых культур, приведёт к значительному снижению урожайности уже в следующем году…»
– Опять у тебя всякая ерунда болтается, – пробормотал Шандор, убавляя звук
– Ты чего не в своей тарелке? Случилось чего? На работе неприятности? – заметила его настроение жена.
– Ерунда. Всё нормально, – отмахнулся он.
– Ну, как знаешь. Не хочешь, не говори. Посмотри лучше, какой я нашла вариант для отдыха.
– Ха, вариант. И сколько такое удовольствие будет стоить?
– Да не то чтобы совсем дорого, – смутилась Ирма.
Шандор взял в руки буклет и плюхнулся в кресло, разглядывая картинки. Но звук телевизора сильно мешал ему: «Производители предупредили о риске дефицита картофеля из-за засухи и о росте цен…»
– Ну, говори, сколько? – исподлобья взглянул он на жену. – Не думаю, что за такую роскошь не обдерут как липку.
– Там скидка, и акция ещё действует. Можно просто в рассрочку всё оформить, – немного смутилась та.
– Мне вообще почти бесплатно предлагали сегодня любой отдых на мой выбор, – неожиданно произнёс он. – Хоть на сафари, хоть вокруг света на лайнере. Да что угодно.
«Фермеры бьют тревогу… Организация сообщила о возможном росте голода в мире…» – громко вещал теледиктор.
– Да выключи ты это, наконец! – разозлился Шандор.
– Где это тебе, интересно, предлагали? – встрепенулась Ирма, слегка убавляя звук. – Это явно обман потребителей. Такого вообще быть не может, – глаза у неё широко распахнулись. – Денежки заберут, а сами смоются. Я с этими турфирмами уже неделю бьюсь. Ничего лучше не нашла. Откуда ты такое взял? – возмущённо смотрела она на мужа.
– Да это не турфирма вовсе, – захохотал он. – Шарлатаны какие-то палатку в парке открыли и всех заманивают. Говорят, что можно прямо там, у них, получить все ощущения в виртуальной реальности. Всё, что пожелаешь.
«На полях нашествие вредителей. Они уничтожают буквально все посевы на своём пути. Аграрии борются с вредителями и подсчитывают ущерб…» – продолжал нагнетать обстановку ведущий программы.
– А, это, – сразу же успокоилась Ирма, – знаю, подружка ходила. Очень понравилось. Прямо вся под впечатлением. У них там действительно можно разные сценарии выбрать. Она брала вечеринку светского бомонда «Elven reverie». Говорит, полчаса прямо в себя не могла прийти, как всё закончилось. Так понравилось. Жуть! Собирается в выходные в торговый центр идти, там у них головной офис; говорит, там вариантов сценариев больше.
– А чего там с ней было-то хоть, рассказывает?
«Фермеры лишились урожая из-за погодных аномалий…» – Шандор встал и решительно выключил телевизор.
– Рассказывает, конечно. В общем, она туда зашла. Там ей сразу прайс. Всё написано, что, сколько стоит и на какое время это всё рассчитано. Она, говорит, не стала сразу надолго брать, я думаю, денег пожалела, она та ещё жмотина. Ну вот типа вдруг не понравится. Ну, посмотрела она, выбрала, что ей захотелось. Договор подписала. Там, говорит, можно даже особые условия прописать, что обязательно чтобы было. Она там платье себе оговорила и что-то ещё, я не запомнила. Ну вот, и в следующую комнатку проводят. Там тебя в такое специальное кресло садят и надевают на руки перчатки такие тоненькие, но странные, с уплотнениями на пальцах, на ноги тоже какие-то башмаки и потом шлем на голову. И всё: сидишь в кресле, свет постепенно гаснет, как в театре.
Сначала, говорит, ты как перед закрытыми дверями в темноте стоишь. И голос такой в голове раздаётся: «Сценарий такой-то, выход и имя твоё». А потом так дверь распахивается постепенно, ты туда шагаешь и всё: дальше уже что прописано, так всё и происходит.
Я, говорит, туда захожу, музыка играет, и люди везде танцуют в таких нарядах, зашибись!
Я на себя посмотрела, а на мне, говорит, платье, ну даже лучше, чем описано в договоре. Ну она, естественно, к зеркалу полюбоваться и платье рукой трогает. И точно: материал такой, ну прямо настоящий, ничем не отличишь. Ну вот, она себя со всех сторон осмотрела, убедилась, что всё хорошо, и начала помещение оглядывать, а тут к ней навстречу прямо идёт этот актёр из фильма знаменитого – Коул… – ну, не помню, как зовут, и с ней говорит, приглашает потанцевать.
Она его за руку взяла – и правда, рука тёплая, ну настоящий живой человек. Нипочём не скажешь, что виртуальный. Ну а там дальше она уже и забыла, что это не на самом деле. Музыка играет. Угощение на столах. Официанты коктейли разносят, и ведь действительно пить их можно, и вкус, и запах – всё чувствуется. Ну она там оттянулась по полной программе, со всеми перезнакомилась. Знаменитостей, говорит, куча была, прямо куда ни глянь, и можно с ними поговорить, и даже автограф она там у кого-то попросила, так потом, когда всё закончилось, он у неё в руках оказался.
В общем, в себя она пришла, только когда время всё закончилось, и она снова за дверь вышла. Теперь жалеет, говорит, чего я оттуда попёрлась; может, если бы в помещении осталась, так и вовсе бы никогда эта вечеринка не закончилась.
Так уж ей там понравилось, жуть!
– Что там понравиться-то могло? – не понял Шандор.
– Ну как ты не понимаешь! В обычной-то жизни она ведь никогда бы такого не увидала и ни на какую вечеринку со знаменитостями её ни в жизнь никто бы не пригласил. А тут все, кто хочешь, просто так ходят, и можно поговорить, поздороваться. Ну, в общем, мечта!
– Да уж, – фыркнул Шандор, – действительно мечта.
– Ну ты не понимаешь, это она на вечеринку эту захотела, а можно ведь что угодно выбрать. Всё, что нравится. Эмилия ещё, знаешь, что говорит? Там разные уровни погружения есть. В этом варианте она помнила, кто она такая, как её зовут, вообще всё про себя знала. А есть такие сценарии, где ты новую жизнь себе выбираешь. Ну, например, захотела и выбрала сценарий, где ты принцесса какая-нибудь и ты уже про себя ничего не помнишь, а все воспоминания у тебя только от твоего аватара.
– Как ничего не помнишь? – изумился Шандор.
– Да, вот так круто. В этом сценарии ты уже никакая не Эмилия. А принцесса какая-нибудь Турандотская, и ты помнишь только то, что она должна знать, и вся твоя жизнь это жизнь принцессы. Ну это чтобы человек не стеснялся. А то Эмилия говорит, что всё время не знала, куда свои руки деть, и есть ничего толком не могла – вдруг, говорит, я неправильно как-нибудь буду делать. И все надо мной смеяться начнут.
– Какая разница, всё ведь не на самом деле.
– Ну да, но она говорит, что в тот момент ты не помнишь уже, что это не на самом деле. Тебе кажется, что ты там и есть. И стыдно что-нибудь неправильно сделать.
В общем, для удобства можно про свою жизнь временно забыть, а быть совсем другим человеком. Кем захочешь. Хоть принцессой, хоть киноактрисой, хоть фотомоделью. На любой вкус. И чувствовать ты себя будешь соответственно.
– Да уж, соответственно, – иронично хмыкнул Шандор.
– Да ничего ты не понимаешь! – оскорбилась жена. – Классно же! Можно кем угодно стать.
– Ну-ну.
– Да чем ты недоволен? Не понимаю. Никто ведь тебя не заставляет в этом участвовать. Хочешь, развлекайся, не хочешь – нет. Кто против?!
– Не нравится мне это всё, – стоял на своём Шандор.
– Да чего не нравится? Не понимаю я тебя. Какой тут вред?
– Как какой вред, ты что, дура совсем?! – взъелся он на жену. – Сегодня ты шлем на голову напялила и принцессой стала, завтра ещё кем-то, а обычная жизнь, что же, побоку? В ней можно не жить?
– Да что с тобой, кто же говорит, что не жить? Ты же не всё время в шлеме проводишь. Побыл в нём несколько часов, и всё. Иди, живи обычной жизнью. Кто тебе не велит.
– А потом снова вернёшься, и вновь?
– Ну и что, раз хочется?
– Ага! Хочется! Наркотики, моя дорогая, так же действуют. Привыкание! Никто его не отменял. Сначала твоя Эмилия по два часа в день будет в шлеме сидеть, потом дольше и дольше выходить ей не захочется. Всё бы только принцессой по балам скакать.
– Ну так у неё денег не хватит надолго-то в шлеме сидеть.
– А я о чём! Наркотики тоже денег стоят. И всё заработанное она на эти шлемы просаживать будет, лишь бы подольше в них побыть.
– Да ну тебя. Ты уж из Эмилии какого-то монстра делаешь. Ну подумаешь, один раз в игру поиграла. В чём преступление? Что такого страшного? Не вижу я тут ничего крамольного. Ерунда все эти твои рассуждения.
– Ну, посмотрим, посмотрим. Ты-то тоже с ней собираешься? – он внимательно посмотрел на Ирму.
– Ну я не решила ещё, – она засмущалась и отвела глаза, – может, пойду, может, нет…
– Ну-ну, – не нравится мне это всё.
– Да ладно, что тут не нравится? Ты из мухи слона раздуваешь, – она отмахнулась и снова включила телевизор.
«…растут цены на продовольствие, поскольку производители не могут справиться с воздействием экстремальных условий на фоне высокого спроса, – сказу же возвестил он. – Дальнейшие прогнозы неутешительны».
Шандор плюнул и удалился из комнаты.
На следующий день, когда Шандор вышел из дома, первое, что ему бросилось в глаза, это модульный домик на перекрёстке, с яркой завлекающей световой рекламой и призывной музыкой.
«Виртуальная реальность может решить все ваши проблемы!
У нас найдётся всё, что можно только захотеть!
Вы можете оказаться в своём завтра уже сегодня!
Жизнь в виртуальном мире лучше, чем то, что у вас есть сейчас!»
– Что за хрень?! – изумился он. – Ведь ещё вчера тут ничего подобного не было!
«Виртуальная реальность – самое счастливое место!
У нас невозможное возможно!
VR – путь к радости!
Просто позволь себе быть!» – гласили ярко мигающие завлекательные надписи.
Люди останавливались, смотрели, многие заходили внутрь. Здесь уже зазывалы, как в парке, не было, да этого и не требовалось. Ослепительная заманчивая реклама делала всё за него. Шандор торопился, поэтому не мог понаблюдать подольше, но впечатление у него осталось на весь день. Он постоянно вспоминал об этом и всё думал: «Как же они быстро, и неужели так теперь не только у нас на площади, а и в других местах тоже? Как они шустро развернулись! И ведь идут люди! Вот идиоты!»
Убедиться в том, что всё это действительно так, он смог буквально через несколько кварталов. Как только он повернул на центральную площадь, его точно ослепил световой рекламный щит, на котором сменяли друг друга надписи: «Воплощаем ваши мечты в реальность! Извлеки из жизни максимум! Будьте везде, где вы хотели бы побывать! Вы достойны всего самого лучшего!»
– А ведь я был прав – и здесь тоже! Что за хрень такая происходит в городе?!
На работе, в свою очередь, разговоров только и было, что о вдруг появившейся виртуальной реальности. Кто-то уже успел посетить такой салон и вовсю восторгался полученными впечатлениями, кто-то, наслушавшись рассказов, только ещё собирался. И почти никто не обращал внимания на предостережения Шандора. Он злился, ругался, но коллеги только пожимали плечами и потихоньку отходили в сторонку. Некоторые крутили пальцем у виска, мол, ну надо же, странный человек, о чём переживает?
Только Ульри – его напарник по работе – внимательно выслушал все его доводы и, покивав, согласился с ними.
Шандор не понимал, как так может быть и почему это происходит. Его прямо подмывало что-то сделать, объяснить, рассказать, но его никто не слушал. И он не знал, как добиться того, чтобы это изменить, с чего ему вообще начать?
Глава III. Барус Мегли
– Почему мы должны этим заниматься? У нас свой план, график работы в конце концов! Что же, всё бросить и начать новый проект? – возмущению Баруса не было предела.
– Можешь не делать, – устало пожал плечами Иоиль, пожилой мужчина, сутуловатый и несуразный, в словно не по размеру подобранном костюме, – бумага и ручка на столе, пиши заявление и можешь не заниматься ничем вовсе… – он выглядел хмуро и замученно. – Что я могу сделать, если начальство как с ума сошло, – продолжал он. – Можешь что-то предложить, давай, выслушаю.
– Да как ты не понимаешь…
– Всё я понимаю, – оборвал тот, – но и ты пойми – у меня жена, дети, я человек семейный, не могу, как некоторые, заниматься только тем, что мне интересно. Так что решай, – Иоиль устало посмотрел на Баруса. – Я правда не могу ничего изменить.
– И когда нужно приступать?
– Сейчас.
– А как же консервация проекта, ведь мы потеряем все данные, всё, что за эти годы удалось получить, чего добиться?! Ведь потом придётся начинать всё заново! – опять взвился тот.
– Решай, либо ты берёшься за новый проект, либо ты здесь больше не работаешь.
Высохший, словно жердь, Барус с неожиданной для его, казалось, невесомого тела силой стукнул кулаком по столу. Он был зол, не просто зол – разъярён. Обычно спокойный и рассудительный, сегодня он просто кипел от негодования.
– Ты хочешь сказать – тебе всё равно! Это же была твоя идея, твоя работа! И вот так бросить всё ради…
– Всё, что я хотел сказать, я уже сказал, – Иоиль тяжело опустился в кресло. – Пойми же ты, наконец, от меня ничего не зависит. Время, когда мы могли выбирать, что нам делать, прошло. Теперь мы можем только делать то, что нам велели. И не задавать вопросов.
– Да, главное не задавать вопросов! – возмущался Барус. – Это я понимаю.
– Ты посмотри на это с другой стороны. Задача-то ведь интересная. И средств на её решение выделено достаточно, – начал убеждать его Иоиль.
– Вот уж никогда бы не подумал, что до такого дойдём. Куда катится наука! Учёный выбирает объект исследования в зависимости от оплаты.
– Да я не настаиваю, – тяжело вздохнул Иоиль. – Ты подумай. Перспективная тема. Широкомасштабное бюджетирование. Новая лаборатория. Приоритет в выполнении заявок на оборудование.
– Неужели?! Любой каприз за моё согласие, – покивал головой Барус. – Чего же я медлю – вперёд! – иронично хмыкнул он.
– Ты согласен? – обрадованно взглянул на него Иоиль. – Я не сомневался, тебя же всегда интересовала проблема продления существования белковых тел. Можешь любого лаборанта брать в помощники.
– Нет!!! Нет! Я не согласен заниматься исследованиями на таких условиях! – заорал Барус.
– Вы хотите дополнительный грант на исследования? Повышенную оплату? Что-то ещё? – раздался в кабинете новый голос. Он был сухим и дребезжащим, как жестяной лист.
Оба учёных как по команде повернулись к дверям и застыли. На пороге стоял сухощавый человек невысокого роста с маленькими пронзительными глазами и острыми чахоточными скулами.
– Итак? Вы можете огласить ваши требования мне. Я, Сеар Чарну, непосредственно курирую этот проект.
Все молчали. Барус не мог вымолвить ни звука, он лишь смотрел на вошедшего, всеми силами борясь с подступающим отчаянием и стараясь никоим образом этого не показать. Он сжал руки так, что костяшки на кулаках побелели. Иоиль, от природы светлолицый, побледнел настолько, что, казалось, кожа просвечивает насквозь, на виске у него судорожно билась жилка.
Ручка в руке Баруса хрустнула и сломалась, но он, наконец, справился с собой и обратился к Чарну.
– Значит, курируете проект вы?
– Подожди, Барус, – попытался остановить его Иоиль.
Но тот только отмахнулся и, внимательно вглядываясь в Чарну, продолжил. – У меня несколько вопросов, на которые мой непосредственный начальник, к сожалению, не смог вразумительно ответить, – пристально рассматривая вновь вошедшего, продолжал он. – Этот новый проект. Чем вызвана такая спешка? Мы могли бы завершить работу над предыдущим и приступить к нему через, скажем, несколько месяцев.
– Сроки, к сожалению. Сроки! Мне установлены конкретные сроки, и работа должна быть развёрнута немедленно. Прямо скажу, нам рекомендовали вас как крупного специалиста, работающего в этом направлении, и мы заинтересованы в том, чтобы вы приняли участие в нашем проекте.
– Сроки? Но разве их устанавливаете не вы? – пытался поймать взгляд своего собеседника Барус.
– Наш заказчик, – Чарну поднял глаза кверху, – очень значительный человек там, и он хотел бы…
Барус следом за ним тоже посмотрел на потолок.
– Неужели, – произнёс он и замолчал. – Неужели, неужели… – он взглянул на свои ладони и только тут заметил раздавленную ручку.
– Вас что-то смущает?
– Смущает? – Барус старательно стирал с ладони вытекшие чернила. – Ох, йормундганд! – Извините меня, я быстро, – и он выскочил из кабинета в коридор.
Иоиль было дёрнулся за ним, но Чарну остановил его.
– У вас возникли какие-то трудности с подбором кадров? Учтите, мы очень заинтересованы в Барусе Мегли.
– Нет, нет, – тот затряс головой, – текущие моменты. Он согласится. Я его знаю. Он всегда такой: сначала раскричится, а потом…
– Я надеюсь на ваше благоразумие, – покивал головой Сеар, внимательно глядя на учёного. Вы знаете, народное хозяйство велико. А нам нужны только лучшие из лучших.
– Да, да, конечно, – совершенно смутился Иоиль.
Вернувшийся в кабинет Барус прервал их разговор.
– Итак, мы остановились на ваших желаниях, – остро взглянул на него Чарну.
– Неужели, – сказал Барус, – на желаниях, – он передёрнул плечами, как от озноба. – А какие у меня могут быть желания? Желание у меня одно – найти решение проблемы. Ваше предложение, конечно, очень интересно, с научной точки зрения, я имею в виду. И даже, я бы сказал, перспективно, но… Вы поймите и меня тоже, я просто не могу вот так сразу… Мой проект, моё детище, я посвятил ему столько лет, можно сказать, всего себя, и вот теперь, когда мы вышли на финишную прямую, вы предлагаете бросить всё и даже не даёте времени на консервацию работы, – он помолчал.
– Но, с другой стороны, моя работа в этом проекте практически закончена, интерес иссяк. Остались писанина и рутинная работа с документацией. Её может закончить любой лаборант под руководством, ну, например… да, к примеру, Иоиля. А я бы мог заняться чем-нибудь интересным, – он потёр руки, снова посмотрел на ладони: кое-где они ещё были в краске, – тем более, что вы предлагаете такие соблазнительные условия. Или нет? – он посмотрел на Чарну, тот внимательно, не отрываясь, глядел на него и молчал.
– Но вы знаете, я мог бы согласиться на ваше предложение, но меня смущает один небольшой нюанс.
Чарну заинтересованно поднял вверх белёсую бровь.
– Конкуренция! Конкуренция, этот бич современного мира. Вы не будете возражать на особые условия для моей лаборатории?
– Ни в коем случае, – он наклонил белёсую, коротко стриженую голову, – а что вы подразумеваете под особыми условиями?
– Я набросаю вам список того, что мне будет нужно на первое время, но прежде всего допуск, допуск в лабораторию строго ограниченного числа лиц. Не люблю, знаете ли, когда у меня стоят за спиной или заглядывают через плечо.
– Безусловно. Я сам проконтролирую, чтобы всё было выполнено наилучшим образом. Кроме того, вы ведь теперь будете работать в Шпиле, а у нас всё только самое лучшее.
– Неужели?! Ну вот, значит, и договорились.
– Что же, я надеюсь на плодотворное сотрудничество, – Сеар Чарну попрощался и вышел за дверь.
– Йормундганд! – выругался Мегли, тяжело опустившись на стул, и обхватил ладонями голову; на своего бывшего начальника он даже не смотрел. Тот стоял в уголке, точно пришибленный, будто не понимая до конца только что произошедшее.
– Ну и что же за проект? Скажешь ты, наконец, или так и будешь причитать и плакаться?
– Плакаться, ага, все мы будем плакаться по очереди или все сразу, как получится. Проект, что же, проект называется «Продление срока жизнедеятельности белковых молекул при помощи искусственных белковых соединений в условиях низкотемпературного стресса».
– Ух ты! – Халеф аж замер, престав настраивать свою аппаратуру, и пристально взглянул на Баруса.
– Вот именно, больше и сказать-то нечего.
– И ты согласился?
– Согласился и ещё порадовался, что он мне это предложил, а не кому-нибудь другому. Работу свою недоделанную до слёз жалко, всё-таки я ей почти всю жизнь посвятил, но да что уж теперь, – он тяжело вздохнул. – Теперь не до личного. Кому теперь моя работа нужна. Другие вопросы в повестке.
– Так и чего? Когда?
– А всё, уже сегодня был в новой лаборатории. Прямо в Шпиле. Оборудование – ничего не скажу – серьёзное, и рабочего материала… Одно плохо. В лабораторию-то ко мне никто посторонний не войдёт, конечно, но и я оттуда выйти практически не могу. Так что не знаю, как я теперь смогу передавать информацию. А узнаю я там чего или нет? Кто может сказать? Ну да что-нибудь всё равно придумаю. Я вот предлагаю, может быть, тебя лаборантом ко мне оформить?
– Навряд ли это хорошая идея. Если мы будем меня вводить в твою организацию, мы можем тебя подставить. Сомневаюсь, что в их базе на меня нет никаких сведений; скорее всего, все компьютерщики у них учтены и переписаны; только тебя засветим и больше уже никакой информации получать не сможем. Сеть у вас есть?
– Даже не пробуй. И себя погубишь, и меня. Там только локальная сеть, и любая попытка взлома… В общем, сам понимаешь. Нет, только прямые контакты, никаких электронных вариантов я даже не рассматриваю. Не стоит так рисковать!
– Ладно, ладно, – остановил его Халеф. – Над этим я поработаю основательно. Возможно, я сделаю тебе специальную программу – она проникнет в их систему, скинет мне все их данные до того, как её обнаружат, а потом самоликвидируется. Даже если они засекут, что была попытка взлома, то сделать уже ничего не смогут. И я сымитирую, что попытка была извне, чтобы ты не был под подозрением.
Но у меня есть и другое. Рано или поздно всё равно придётся полностью в подполье перебираться. Ты, надеюсь, дольше всех продержишься, а я… В общем, я заранее хочу базы оснастить. Ну, или по крайней мере подготовить то, что понадобится.