Планета «Execution»

© Алиса Буйских, 2019

ISBN 978-5-4485-1982-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I. Планета

Планета возникла по курсу корабля неожиданно. Командир, высокий, светловолосый, подтянутый, крепкого сложения, лет сорока или чуть более, привыкший сначала действовать, а потом рассуждать, умело сманеврировав, вывел корабль на орбиту и созвал экипаж.

– Я не собираюсь с вами шутить, – сказал он. – Но всё вы можете видеть на экране, мы едва не столкнулись с планетой. Раньше здесь планеты не значилось. То есть её не было… – Он замолчал и обвёл взглядом всю команду. У него было хорошее лицо, приятное, сильное, уверенное, но не наглое. И сам он был спокоен, несуетлив, уверен в себе. Его длинное широкоскулое лицо с высоким прямим лбом, васильковыми глазами, тонкими твёрдыми губами и квадратным подбородком с ямкой посередине сохраняло властное суровое выражение.

– Есть планета, будем смотреть, – не спуская глаз с экрана монитора, проговорил помощник капитана Игний, высокий, бритоголовый, с чуть надменным красивым лицом. Лицо его, с серыми слегка прищуренными глазами и небольшим прямым носом, ничего не выражало.

– Но у нас есть цель, – отозвался капитан, – мы не можем забыть о ней.

– Цель подождет, цель не уйдет, – то ли проговорил, то ли пропел штурман. Никто не возражал.

– Вообще, очень трудно предвидеть, особенно на будущее… Это кто-то из мудрых сказал, не я, так, что поживём – увидим, – вновь заговорил Макс. всё

Никто не ответил: все давно привыкли к шуточкам балагура штурмана Макса. Макс был рыжеволосый, кряжистый, с бочкообразной грудью; вся его тучная фигура дышала здоровьем и силой. Он летал на «Ласточке» с самого начала, придя на корабль вместе с капитаном и его помощником в числе самых первых.

– Я сообщу на Живею, мы ещё не покинули Звёздную систему. Так эту планету оставлять нельзя. Пилоты должны учитывать её при разгонах. Мы её осмотрим, – подвел итог Капитан.

Это был самый обычный открывательский корабль. Корабль, на котором было совершено множество открытий звёздных систем, планет и всякой прочей мелочи. Эти люди не привыкли удивляться. Их нельзя было удивить ничем. Они зарабатывали свой хлеб тем, что удивляли других. И сейчас корабль, или «Ласточка», как ласково его звал экипаж, направлялся к очередной цели далеко за пределами этой Звёздной системы и даже Галактики. Живея нуждалась в постоянных открытиях. Она ими жила. Открытые планеты позволяли удовлетворять всё более и более возрастающие аппетиты населения. Это была целая индустрия. Планета открывалась, исследовалась и передавалась в использование. Использованные планеты больше не были никому нужны. Они становились пустыми. Как правило, на них вообще ничего не оставалось. Бывали случаи, что забиралась даже атмосфера. У использователей всё шло в дело. Всё, что могло принести выгоду.

Открыватели – это была особая каста людей. Они всегда шли на риск. Они всегда совались неизвестно куда. Это были своего рода волки-одиночки. «Найти и открыть». Можно сказать, девиз. Эти люди не привыкли удивляться, но, едва не врезавшись в неожиданно возникшую перед носом корабля планету на самом изученном и оживлённом участке, буквально в нескольких часах лета от Живеи, они были удивлены. Казалось бы, своя Звёздная система изучена полностью. Её избороздили корабли сверху донизу, слева направо, вдоль и поперек. Что в ней можно найти? Да ничего. И вот, планета висит на экране, вполне обычная, с атмосферой. Без жизни, по предварительному сканированию.

Капитан Нэй, даже не дожидаясь какого либо вразумительного ответа с Живеи, повел корабль на сближение. Пока они там разберутся, пока подтвердят по своим приборам… Это был слишком лакомый кусочек.

«Мы будем первые. Это наша планета», – он уже выложил в космос оповещение об открытии. Оно будет и предупреждением на всякий случай для зазевавшихся пилотов, которые привыкли начинать разгон кораблей в этом месте.

«А то ещё какой-нибудь транспортник долбанётся нам в спину, не успев затормозить от неожиданности. Чего от них ждать – они привыкли к изученным трассам», – рассуждал про себя капитан, осторожно подводя корабль к планете и включив все приборы для сканирования и сбора информации.

Команда «Ласточки», состоящая всего из шести человек, была уже на своих местах. Чёткость и скорость реакции всегда являлись отличительными чертами открывателей. Открывательские корабли не нуждались в большом количестве обслуживающего персонала, они привыкли обходиться малым. Это тебе не огромные транспортники, про которые в анекдотах рассказывали, что когда им не хочется повторно возвращаться к планете, они просто загружают её в свой корабль. Незаменимых в экипаже не было. На «Ласточке» при крайней необходимости последний «юнга» мог заменить капитана и повести корабль. Это давало возможность выжить. Выжить в условиях открытия, в условиях неизвестности.

Планета лежала как будто под ногами. Корабль уже вышел на низкую орбиту и теперь наматывал круги вокруг планеты, как нитку на клубок. Открыватели должны были отснять и просканировать всю поверхность планеты, для того чтобы передать её на дальнейшее исследование. После них сюда прилетят исследователи и будут долгие месяцы пробовать планету на зуб. Открывателям даже не обязательно ступать самим на поверхность. Им достаточно данных, полученных с помощью приборов, произведённых замеров и поверхностного сканирования. Эта планета казалась красивой, хотя на ней пока не было обнаружено никакой растительности, да и жизни вообще. Атмосфера у неё была, и хорошая атмосфера. Окончательные результаты ещё не пришли, но промежуточные отчёты, поступившие от приборов, показывали, что в такой атмосфере вполне можно дышать.

На планете была вода. Вода покрывала большую её часть. Такой первородный океан. Иногда приборы засекали островки скальной поверхности. Островов было не много, и только один из них можно было с натяжкой назвать большим. Большим на фоне остальных, прямо-таки миниатюрных. Казалось, что островки расположены в какой-то строгой последовательности. После каждого витка вокруг планеты, приборы, как правило, фиксировали ещё один остров.

– Как мы её назовем, капитан? – спросил Игний.

– Что-нибудь придумаем, – отозвался капитан.

– Кэп, давайте назовем её Голубая, – ехидно предложил штурман.

– Уж лучше – Водяная, – рассмеялся капитан.

– Команда готова к высадке, – доложил помощник.

– Не понял!? Вы что же, за меня всё решили? По-моему, я не говорил, что мы высаживаемся, – в голосе капитана появились жесткие стальные нотки.

– Больно красиво, такая планета даётся человеку один раз, как жизнь, и то случайно – протянул штурман.

– Вот-вот, что-то больно красиво, – они просматривали виды самого большого острова. Остров был довольно ровный – поверхность как будто слегка сглаженная водой, словно он длительное время был на мелководье. Но одна горная гряда была. Не очень высокая. Обычная горная гряда с нависающими над океаном уступами, арками и даже колоннами.

– Бойтесь совершенства – нам его достичь не дано, – веселился штурман.

– Состав почвы? – спросил капитан.

– Только огурцы выращивать, – отшутился штурман.

– Но ничего не растёт, – проговорил капитан. – Состав воздуха? – снова спросил он.

– Да вообще замечательный состав. Прямо дыши – не хочу! – вдохновенно проговорил помощник. Капитан покосился.

– Кислород 21%, азот 79%, – чётко отрапортовал Игний.

– Какая-то слишком идеальная Планета. Садиться не будем, – сказал Нэй. – Пошлём капсулу. Трое кто? – в спускательную поисковую капсулу могло войти три человека.

Было решено, что корабль не будет зависать, и продолжит облёт. А в это время маленькая экспедиция спустится осмотреться, взять пробы воздуха и грунта.

– Скафандры не снимать. Как будете готовы, передайте, мы вас заберем на одном из витков, – напутствовал помощника капитан.

– В океане не купайтесь, в горы не лазьте, и помните: легче всего создаются трудности, так что постарайтесь их не создавать, – шутил с отбывающими штурман. Сам он не попал в их компанию.

Глава II. Открытие

Планета была. Или, точнее, её не было никогда, а сейчас она была.

Он закрыл глаза. Снова открыл их – планета была. Так не бывает. Или не было. Или никогда не было. Но планета была. В голове гудело, звенело, шумело и стучало одновременно. Он сжал виски руками. «Может, я сошёл с ума. Наверное, я сошёл с ума». Он опять закрыл глаза. Потом резко открыл их.

Планета была…

«Хорошо. Я сошёл с ума. Всё ясно, я точно сошёл с ума. Сейчас я посмотрю на улицу, а там зелёное небо и красная трава». Осторожно подойдя к окну, учёный с опаской выглянул на улицу. Всё-таки не каждый день сходишь с ума. Трава не была красной. И небо было обычное, то ли серое, то ли голубое. Хорошо, что хотя бы что-то осталось по-старому.

Глеб частично успокоился. В голове по-прежнему гудело и звенело, в ушах стоял тягучий звон. Звенело монотонно на одной ноте. «Всё это – переутомление. Мне стало „казаться“. Нельзя сидеть над приборами сутками подряд. Нужен отдых. Сейчас я буду отдыхать, а потом всё пройдет. И не будет…» То, чего не будет, навязчиво лезло в голову. Глеб – молодой и подающий очень большие надежды учёный – был румяным брюнетом среднего роста, плотным и широким в плечах.

Так не бывает. Планеты не возникают ниоткуда.

«Всё! Я спокоен. Я не должен об этом думать. Нужно подумать об отдыхе. Отдых… Когда я отдыхал последний раз?» В голову ничего не приходило. Шум и гул в висках немного утихли, но состояние тихого звона осталось. Казалось, мелодично звенело всё вокруг. Свой звон издавала стена. По-своему, только значительно тише, звенела мебель. Звенел потолок. И даже пол, покрытый ковром, тоже звенел, если на него посмотреть и прислушаться. На мыслях об отдыхе приходилось заставлять себя сосредотачиваться.

Глеб вышел на балкон. Здесь звенел воздух. Это было как-то легче. Мир продолжал жить, как будто ничего не случилось. «Ничего не случилось. Так и нужно думать: ничего не случилось, ничего не могло случиться. Всё как всегда. Нужно кому-нибудь позвонить». Мысль о звонке пришла в голову одновременно со звонком. Глеб даже не удивился. Рука механически нажала на клавишу. Экран вспыхнул. И сразу же раздался голос. Голос был знакомый, да и силуэт человека тоже. Даже лицо отдалённо кого-то напоминало. Только всё это было когда-то давно. Очень давно. Или не в этой реальности. Глеб заставил себя отвлечься от своих мыслей и сосредоточиться на словах. Человек был чем-то явно взволнован. И он очень хотел это скрыть и казаться спокойным. Натянутость выражения лица бросалась в глаза. И вдруг Глеб вспомнил, почему собеседник казался ему отдалённо знакомым. «Это действительно было давно. Очень давно, в детстве. Они дружили. Его звали Алрод. Они не виделись лет 20 или 15 как минимум. Сколько же им тогда было?» – Глеб пытался вспомнить и не мог: «Кажется, лет 10—11. Или чуть больше. Чёрт, как это было давно». Глеб опять попытался вникнуть в слова собеседника: «Что он хочет? Откуда он взялся? Как он меня нашёл?»

Алрод, кажется, не особо нуждался в ответах Глеба. На все вопросы Глеб отвечал чисто механически. Алрод же пока не думал умолкать:

– Я постоянно о тебе слышу. Ты стал знаменитым. Ну, я никогда бы не подумал, что ты так далеко сможешь пойти. Твои последние открытия – это просто фантастика!

«Он слишком много говорит. Чем он так взволнован? Помнится, раньше он был не очень словоохотлив. Откуда я это знаю, если едва вспомнил его?»

– Ты не очень хорошо выглядишь. Наверное, сильно устаешь? Переутомление не всегда хорошо.

В его словах не было истины. Он просто хотел что-то узнать. Хотел настолько сильно, что даже не сумел или не считал нужным это скрывать. Глеб не мог вспомнить, чем занимался Алрод, да и вообще не был уверен, что знал это когда-нибудь. Или всё-таки знал? Они ведь дружили когда-то. События прошлого были подернуты туманной дымкой. И для того, чтобы вспомнить их, приходилось сосредотачиваться. Он опять потерял нить разговора.

– Извини, я отвлекся. Ты что-то спрашиваешь?

– Да, мне очень интересно, как тебе удалось добиться таких впечатляющих результатов. Я прямо завидую твоему успеху.

«Здесь он честен, он точно завидует, хотя не успеху…» – Глеб не успел додумать мысль до конца.

– Что ты думаешь по поводу новой экспедиции на Митлэв?

Память не хотела возвращаться.

«Удобно ли будет спросить, чем он теперь занимается? Почему я не могу вспомнить? Такого никогда со мной не было», – подумал Глеб. «Чёрт, лучше бы этот день никогда не начинался».

– Как бы я хотел быть сейчас на твоем месте! Ты ведь можешь поехать в любую экспедицию!

«Странная у него улыбка, губы вроде и улыбаются, а глаза… Что у него с глазами? Глаза очень грустные и изумлённые. Он что-то хочет узнать? Но что ему нужно?»

– Надеюсь, ты не собираешься надолго покидать свой кабинет и отправляться леший знает куда?

Воспоминания вспыхнули в мозгу неожиданно. Это было как резкая боль. Разве может голова болеть ещё сильнее? Боль нарастала, в голове, казалось, сейчас что-то взорвётся. Глеб удержал крик, но гримасу, видимо, не сумел.

– Что с тобой?

– Зачем ты позвонил? Я забыл тебя.

«Чёрт, как давно это было». Боль – вот она, опять здесь, снова с ним. Из-за неё он пошёл на эту процедуру. Из-за неё, наверно, он и стал так усердно заниматься наукой. Первое время она не проходила совсем и только затихала, когда мозг был полностью загружен. Занятия наукой помогали загрузить мозг полностью, без остатка, круглые сутки. Это значительно облегчало жизнь, а потом он просто привык и действительно забыл. «Как же это случилось? Они же говорили, что всё гарантировано. Воспоминания не вернутся. Они вернулись. Чёрт, какой сегодня день. Это, наверное, из-за того, что я сошёл с ума». Эта мысль больше уже не беспокоила, не казалась ужасной. Она стала привычной. «Надо же, ещё утром всё было обычно, как всегда. А сейчас… Сколько прошло времени…» – Глеб невольно посмотрел на часы.

– О, извини, я занимаю твоё драгоценное время. Я не хотел бы тебя беспокоить. Просто…

«Что он хочет?» Боль от воспоминания не ушла, она как-то сложилась со звоном в голове, но думать легче не стало.

– Просто мне очень бы хотелось поговорить с тобой.… Узнать, так сказать, твоё мнение профессионала. Я-то ведь, как ты полагаешь, совершенно ничего не понимаю во всем этом.

«Он ещё издевается». Глеб уже вспомнил причину, по которой они расстались. Их споры ночи напролёт. Вспомнил, как они расстались. Вспомнил, что Алрод поклялся доказать ему свою правоту. Это был извечный спор на Живее.

Алрод стал астрологом, а Глеб был учёным. Они были врагами. Друзья-враги. 1

Мысли путались.

Глеб тогда не хотел идти на процедуру поглощения памяти, но настоял учитель. Конечно, жизнь с постоянной болью, загнанной вовнутрь, кого угодно сведёт с ума. Чёрт, они ведь были как братья. Почему так получилось? Как говорил учитель: «Ничего сделать нельзя. У каждого свой путь. Каждый выбирает его один раз. И идёт по нему всю жизнь». Это была не его мысль. Она пришла в голову по привычке.

– Зачем ты вернулся? – он посмотрел на Алрода и заморгал своими пушистыми ресницами, как ребёнок, у которого отобрали игрушку или обманули.

– Ах, извини, что я так навязчив. Кто бы мог подумать, столько прошло лет…

«Он опять неискренен. Я ведь так хорошо его знаю, или знал. Может быть, мне вообще всё кажется». Глеб взялся за поручень балкона. Нет, балкон был реален, по крайней мере, Глеб его ощущал. «Что он хочет?» Старая боль давила своей тяжестью. Но звон существовал независимо от неё.

– Когда-то давно, когда мы были друзьями и расстались… – Глеб замолчал, словно припоминая что-то ещё. – В общем, я не думал, что увижу тебя снова. И тем более узнаю.– Он подчеркнул последнее слово.

– Да, конечно. Я понимаю тебя. – Алрод наконец стал серьезным. – Просто последнее время…. Ты не считаешь, что что-то вокруг нас? происходит

Вопрос был странным. И, как всегда у Алрода, – не по существу. Глебу начинало казаться, что они всегда были вместе и расстались только ненадолго, а вот теперь снова встретились.

«Он враг», – напомнил себе Глеб.

Хотя, в принципе, нельзя сказать, что астрологи и учёные на Живее были врагами. Они были, скорее, оборотными сторонами друг друга. Учёные изучали окружающий мир «научными методами» с помощью разнообразных приборов, которые появлялись всё в большем и большем количестве. Астрологи, наоборот, считали, что изучать мир можно при помощи своих ощущений. Рассматривая нематериальную сторону мира. Так сказать, материя и дух. Спор был старинный, многовековой. Победу не удалось отпраздновать ни одной стороне. Временами учёные, казалось, были на высоте – что стоили, например, их корабли для звёздных полётов. Но астрология тоже не стояла на месте. Астрологи научились читать мысли и передавать их, что и было положено в основу «телефонной связи». «Телефон», конечно, передавал не все мысли, а только то, что человек хотел передать, но для этого не использовалось никаких аппаратов. Только два посещения «мастерской» и – постоянный «телефон» с изображением абонента в вечное пользование. Гарантию там давали. Говорят, что ещё ни один из них не сломался.

«О чём он говорит, что происходит? Астролог, что с ним поделаешь. Что вообще может происходить?

ПЛАНЕТА…»

Глебу неожиданно пришла в голову странная мысль. «А что, если…? Никто ведь не сможет его осудить. Друг детства. Бывает, встретились. Может, пытались помириться. В академии, наверное, знают про их дружбу и разрыв. Надо же, они никогда ничем не выдали это. Или он не замечал?»

– Ты сейчас на Живее? Мы могли бы встретиться?

Видимо, Алрод не удивился вопросу, или даже ждал его.

«Чёрт, мне всё кажется», – подумал Глеб. – «И зачем я спрашиваю астролога, где он? Интересно, он читает мои мысли?»

– Да. Я могу к тебе заскочить. Мы бы могли поговорить.

Словно они вчера расстались. Словно ничего не было. «Чёрт… Ах, да – я сошёл с ума. Чему уж тут удивляться».

День был какой-то совсем непонятный. Глеб отключил телефон. «Странное слово „телефон“. Фон». Воздух продолжал звучать. Хотя теперь это был тоже своего рода фон. «О чем это я?»

Телефон снова зазвонил. «Чёрт, оставьте в покое сумасшедшего ученого», – разозлился Глеб, но на звонок всё-таки ответил. К счастью, это была экономка. Разговор с ней не надолго отвлек его от сумрачных мыслей, но он не мог полностью забыть про астролога.

Глеб никогда бы не подумал, что они с Алродом снова встретятся. При этом встреча произойдет так легко и свободно! Алрод появился очень быстро.

«Чёрт, я ведь всё время забываю, что он астролог», – раздражённо подумал Глеб.

– Я не хочу отнимать у тебя много времени, тем более, что, возможно, его у нас нет. Давай сразу же перейдем к делу, – буквально с порога проговорил Алрод, молодой, худощавый и светловолосый, с тонкими прямыми бровями на загорелом овальном лице. Он был теперь на голову выше Глеба, но его стройной горделивой осанке по-прежнему мог позавидовать любой. И голос у него был выразительный – мужественный, удивительно приятный.

Глеб не успел ответить

– Я астролог, поэтому могу прочитать твои мысли, тем более, ты их не особо скрываешь, – продолжал Алрод. – Мне очень жаль, что я причинил тебе боль, сам я вижу этот вопрос немного с другой стороны, но об этом позже, это к делу не относится. Никого не должны волновать наши с тобой отношения. Меня сейчас тревожит . Как я понимаю, ты открыл Планету. Планету в нашей звёздной системе – там, где её никогда не было и не могло быть. Так? другое

– Откуда ты знаешь? – изумился Глеб, и его карие глаза широко распахнулись.

– Я же тебе говорил, что я астролог и могу читать твои мысли. Не отвлекайся на мелочи. Меня интересует, насколько реальна эта Планета.

– Да, Планета, она возникла, и всё. Она реальна, по крайней мере, все приборы говорят о том, что она есть. Но ведь её не было. Я ничего не понимаю. Я долго учился и точно знаю, что Планеты не могут возникнуть за минуту. Ты знаешь, у неё даже есть атмосфера! Она вполне пригодна для жизни, – увлечённо заговорил Глеб своим негромким глуховатым голосом. – Хочешь на неё посмотреть?

– Я там уже был, – смеясь отвечал Алрод, и его большие голубовато-серые глаза теперь наконец-то улыбались. – Поздравляю тебя, можешь докладывать начальству и торопись, пока тебя никто не опередил. А то Планету откроет кто-нибудь другой, – он пожал Глебу руку.

– То есть она точно есть? И я не сошёл с ума? – изумлённо проговорил Глеб.

– Теперь я точно уверен, что она есть здесь и сейчас, – улыбаясь отвечал Алрод.

– А что же ты хотел узнать у меня? – изумился Глеб.

– Теперь я всё уже узнал. Это твоё самое главное открытие в жизни. Торопись! – И Алрод попрощавшись быстро вышел.

Глава III. Новые находки

Планета действительно была идеальная. Капсула с небольшой экспедицией, выпущенная из шлюзовой пушки по координатам островка, очень быстро достигла своей цели.

Зависнув на непродолжительное время над островом, пилоты увидели изумительную по своей красоте картину. С одной стороны островка голубые волны океана лениво прокатывались по пологому побережью пляжа, песок которого отливал серебром. С другой стороны острова располагалась небольшая горная гряда, которая уступами спускалась к воде. Здесь волны потрудились на славу и создали целые композиции из колонн, арок и подвесных переходов, один интереснее другого. Середина острова представляла собой достаточно гладкую равнину, покрытую камнями разной величины, окраски и формы. Некоторые камни были ровные и напоминали почти правильные квадраты или конусы. Другие – наоборот были как будто изгрызены и имели самые причудливые очертания, напоминая то ли огрызки яблока, то ли лежащие на боку фигуры неизвестных животных. Никаких ручьев и тем более рек на острове не было. Видимо, они не существовали на этой планете вообще. Только океан и редкие острова с камнями и песком. Камни и вода. Вода в океане, на основе данных спектрографического анализа, была пресной. Наличия жизни ни в какой форме, даже в виде вирусов или бактерий, пока не обнаружилось. Сам остров по величине занимал примерно 100 квадратных километров и напоминал вытянутую каплю с одной остроконечной вершиной. 2

– Красиво, – проговорил помощник штурмана Виа, выбирая наиболее подходящее, относительно без крупных камней место для посадки. Виа был невысокого роста, худощавый, со спокойным смугловатым лицом, несколько замкнутый, тихий и молчаливый; всегда очень выдержанный и корректный.

– Двое выходят, я на связи. Защиту поставьте на полную мощность. Далеко не отходить, потом перелетим дальше, – отдал распоряжение помощник капитана Игний.

– От кого тут защищаться? Стерильно, как в лаборатории, – проворчал механик Гай, маленький, круглоголовый – такой задорный живчик, крепыш лет примерно тридцати.

– Да. На Дулбе тоже не было, – сказал помощник штурмана. никого

Все, конечно, уже знали историю, произошедшую на Дулбе во время работы МИК-245, унесшую жизни целого экипажа и исследовательский корабль.

Гай промолчал и стал готовиться к высадке. Сравнительно молодой, он обладал какой-то природной практичностью, сметливостью и хитрецой. Спускательные капсулы могли перемещаться самостоятельно, но скорость их движения была низкой по сравнению с кораблем. Они больше были приспособлены для маневрирования над поверхностью планеты, спуска в ущелья или даже на дно океана. Корабль отстреливал капсулу при помощи специальной пушки. Долетев до установленной цели, капсула начинала работать автономно. По окончании работы она поднималась над поверхностью и зависала. Оттуда при помощи гравитационной петли её забирал пролетающий мимо корабль. В случае крайней необходимости капсула могла подняться на орбиту и, отправив сообщение с просьбой о помощи, продержаться там какое-то время до прибытия корабля. Сама долететь обратно до Живеи она уже не могла.

Капсула опустилась на кромку пляжа, недалеко от океана и в то же время почти рядом с причудливыми камнями, занимавшими большую часть острова. Гай и Виа, облачённые в специальные скафандры, прошли через шлюзовую камеру и ступили на поверхность Планеты. Было решено взять пробы воды, грунта: песка и камней – а потом осмотреть горную гряду. Особого разнообразия на острове не предвиделось. С поверхности Планета была ещё лучше, чем сверху. Песок под ногами отливал серебром с неуловимым голубым оттенком. Виа мог бы поклясться, что в пробах песка, которые они взяли, содержалось не только серебро, но и драгоценные камни наподобие сапфиров. Океан, лежащий на горизонте, был теперь не голубым, как казалось при спуске, а синим, на горизонте он становился даже тёмно-синим. С другой стороны, за горами, как раз начинала подниматься Звезда. С этой Планеты всё казалось настолько необычным, что никто бы не подумал, что это та же самая Звезда, которая освещала и Живею. На Живее Звезда была яркой и какой-то навязчивой, хотя все к этому, конечно, уже привыкли. Здесь же, на Планете, находящейся от Живеи всего в десяти часах лёта на космическом корабле, Звезда была мягкой. Излучала какой-то рассеянный свет, но в тоже время все краски были очень яркими и сочными. На Живее такие краски существовали только на картинах, создаваемых астрологами после их путешествий по другим мирам, куда даже корабли открывателей не могли пока добраться.