А мы с тобой не чужие

Глава 5

— Гулять будем в самом лучшем ресторане на набережной! —Глаза Оли горят огнем. — Ах, какой мужчина наш декан! Так бы и съела… Вы знаете, что Андрей Игоревич не только мастер спорта по плаванию, но еще и дзюдо занимается в свободное от работы время?

Я рассеянно смотрю на нее. Нет, я не знаю. И знать не хочу. Выскочка Новиков бесит меня до зубовного скрежета. Так бы и сорвала с его шеи этот дурацкий безупречный галстук! Разорвала бы в клочья его белоснежную рубашку, а потом…

Представив натренированный торс Новикова, я напряженно сглатываю. Что со мной не так?! Может, у меня слишком давно не было нормального секса с мужем? Прошлая ночь не в счет, все было настолько смазанно. «Мышиная возня какая-то, а не секс!» — размышляю угрюмо.

Новиков возвращается с лекции умиротворенным.

— Дарья Николаевна, я хочу, чтобы вы лично занялись организацией моего дня рождения, — присев напротив меня на стул для посетителей, ехидно улыбается он.

Мне едва удается подавить стон.

— Может, попросить кого-нибудь из ваших фанаток с кафедры? — возражаю ему.

— У меня есть только одна преданная фанатка, и это вы, Дарья Николаевна.

Он без пиджака. Слегка ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. Белоснежная рубашка плотно облегает его торс, и я вдруг замечаю, что там действительно твердые, как сталь, мышцы и идеальный пресс. Почему-то я не могу отвести взгляд от его пальцев, которые продолжают медленно ослаблять узел на галстуке. Да что со мной?! Это его новая туалетная вода? Может, она с каким-то афродизиаком? Точно, дело именно в ней…

Я поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются. Его — хамоватый, самоуверенный, и мой — полный недоумения и досады.

— Я не ваша фанатка, — сообщаю устало и отвожу взгляд. — И прекратите раздеваться!

— Здесь душно.

— Здесь работает сплит-система. Программа установлена на 19 градусов!

Новиков усмехается, забирает у меня из рук пульт от сплит-системы. Пальцы соприкасаются, и у меня ощущение, будто шарахнуло током. Отодвигаюсь от него подальше.

В приемную влетает Оля.

— Андрей Игоревич, вот вы где! — восторженно восклицает она и раскладывает перед ним проспекты нескольких ресторанов города. — Выбирайте ресторан!

Я закатываю глаза. Нет, это невозможно! Так много внимания этому раздутому индюку! Это потому, что он холост?

Глава 3

Я очень переживаю из-за того, что мне не дают отпуск. Не знаю, как сказать об этом Сереже. Беру в руки телефон, набираю его номер и медлю, медлю… Не выдержав напряжения, решаю рвануть с работы в обеденный перерыв. Заеду к Сереже в офис, поговорю с ним лично. В конце концов, когда мы вместе обедали в последний раз? Невозможно уже терпеть наши недомолвки, молчаливые обиды. Уверена, ради меня Сергей сможет вырваться на полчасика в какое-нибудь кафе, их тут понатыкано по всему центру. Заодно и с Юлькой повидаюсь, узнаю, что она от меня хотела, да и выясню наконец, кем она там числится, раз у Сережи другая секретарша.

Беру ключи от своей «Тойоты», сумочку.

— Оль, я отъеду на часик, — сообщаю секретарю, — а ресторан вы уж без меня выберете. Что одобрит Андрей Игоревич, туда и будем держать курс.

— Дарья Николаевна, вы только не задерживайтесь. Новиков вас хватится, снова ругаться будет.

Закатываю глаза. Чтоб его, этого индюка раздутого!

— Мне иногда кажется, что он без вас жить не может. Нравитесь вы ему, — понизив голос почти до шепота, произносит секретарь. — Знаете, как в школе за косички дергали? Так и он к вам особо придирчив!

Я густо краснею. Нет, ну как ей такое в голову могло прийти?!

— Оля! — фыркаю раздраженно. А она улыбается.

Почему-то от ее улыбки я раздражаюсь еще сильнее, чем обычно. Как будто меня уличили в чем-то нехорошем. Хотя, почему меня? Это ведь Андрей Игоревич ведет себя по отношению ко мне, как маленький ребенок.

Пока спускаюсь вниз по лестнице, в груди все бурлит от негодования.

Сажусь за руль и уверенно вливаюсь в поток машин, идущих в центр. От нашего университетского корпуса до офиса моего мужа рукой подать. Всего каких-то две остановки, но из-за того, что мы в центре, приходится часто останавливаться. Пробки. Лучше бы я пешком пошла, честное слово!

Вот наконец и сверкающий бизнес-центр, в котором снимает целый этаж фирма Сережи, успешно торгующая медицинским оборудованием от ведущих мировых производителей.

Мест на парковке почти нет, и мне с трудом удается втиснуться в свободный пролет.

Уже собираюсь выйти из машины, как вдруг вижу Сережу. Он торопливо перебегает дорогу: видимо, оставил свой «Лексус» на другой стороне улицы.

Радуюсь мысленно: сейчас окликну его, и мы вместе пойдем обедать.

Едва открываю дверь, как вдруг замечаю, что из притормозившего у обочины такси выбирается Юля, моя подруга. Она вытаскивает из машины девочку, совсем маленькую, на вид не больше годика.

Застыв от изумления, я наблюдаю за тем, как Сережа торопится Юльке навстречу. Целует в щеку, берет у нее из рук ребенка и с улыбкой подбрасывает девочку вверх. А та, видимо, очень хорошо с ним знакома, потому что совсем не боится. Наоборот, улыбается во весь своей маленький ротик, хлопает маленькими ручками по его колючим щекам. Сережа пропускает Юлю вперед, несет малышку, бережно прижимая к груди, и смотрит на них обеих с такой нежностью, что мне и не снилась.

Я каменею. Сижу, не двигаясь, и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Они текут по щекам горячими потоками и не поддаются контролю. Сердце в одно мгновение разбивается вдребезги. Не верю! Не может такого быть… Получается, ребенок его? А если не его, то почему он так трепетно поцеловал Юльку в щеку? И взгляд этот, полный щемящей нежности… его ни с чем не спутать. Неужели у них служебный роман? И давно, интересно?

Какая же я дура! Конечно, давно, если ребенку как минимум год!

Чувствую себя ненужной, пустым местом. Это ведь я ей работу нашла! Сергей еще не хотел ее к себе брать, упирался, а потом все же решил, что свои люди везде нужны. Закрываю глаза. Мое спокойствие обманчиво. Мысленно я кричу так громко, что содрогаюсь. Боль, боль, боль… Как будто мне в сердце всадили нож и прокрутили несколько раз. Она же моя подруга! Лучшая подруга…

«Даш, привет!»— вспыхивает мобильник на панели новым сообщением от Юли, и я цепенею. Смотрю не мигая на экран, пытаюсь сложить буквы в слова.

«Насчет сегодняшнего вечера все в силе? Я соскучилась — жуть! Очень хочу поскорее тебя увидеть. Сейчас лечу на маник, а потом к тебе», — летит следующее сообщение.

Сжимаю кулаки, бью изо всех сил по рулю. Пытаюсь сдержать слезы, но всхлипы рвутся из груди против воли. Сука-а-а, ты же сейчас с моим мужем наверх в лифте поднимаешься! И пишешь, как соскучилась?! Тва-а-арь!

Юля как ни в чем не бывало выпархивает из здания бизнес-центра. «А она похорошела», — подмечаю не без зависти. Постройнела, сделала стильную стрижку, волосы в блонд покрасила. Видимо, роды некоторых красят. Это я в себя долго прийти не могла, а Юлька расцвела.

Она ныряет в такси, вся такая легкая, порхающая, счастливая, а у меня дико болит в груди. Как интересно получается: для меня он занят круглосуточно, а для Юли, которой надо просто сходить на маникюр и посидеть со мной в кафе, как няня он полностью свободен!

«Подняться?» — мелькает шальная мысль. Застукать мужа с поличным? Она же ему ребенка сдала? Пусть расскажет мне, почему у него в кабинете ее ребенок.

Торопливо вытираю слезы. Да, я хочу посмотреть ему в глаза. Бросаю машину и уверенно иду наверх, к нему в офис.

Глава 6

Сверкающий лифт не торопится распахнуть створки.

Бью ладонью по кнопкам. Да что ж такое?!

Наконец лифт приходит. Захожу внутрь, нажимаю кнопку нужного этажа. Распахиваю дверь широкой приемной и с удивлением обнаруживаю, что у Сережи новая секретарша. Интересно, а на какой должности теперь Юля?

— Здравствуйте. Я — жена Сергея Борисовича. Могу я увидеть мужа? — спрашиваю, посматривая на нее с вызовом.

— Жена? — Новая секретарша тушуется, и я понимаю: здесь у Сережи другая жена. Не я.

— А что вас так удивило? Жена не может прийти к мужу на работу?

— Нет, нет, просто… Да ну, глупость какая-то… — Она почему-то юлит, краснеет. Ерзает на своем рабочем месте.

— Что не так, девушка? — совсем как Новиков, ухмыляюсь я. — Чем я не угодила как жена?

Рву чуть ли не в клочья сумочку, достаю визитку, на которой черным по белому написано, что я — Сухорукова Дарья Николаевна. Кладу перед ней на стол.

— Может, вам еще паспорт мой показать, страницу, где печать о браке стоит?

— Я сейчас проверю, на месте ли Сергей Борисович… Присаживайтесь, кофе будете?..

— Нет, спасибо, — цежу сквозь зубы. Падаю на небольшой кожаный диванчик для посетителей. Перед глазами все плывет, но я в упор смотрю на нее.

Секретарша бежит к стационарному телефону, срывает трубку, что-то спрашивает. Усердно кивает, отчего ее щеки пылают еще сильнее.

— Сергея Борисовича сейчас нет на месте, — сбивчиво сообщает она. — У него встреча с клиентом. Если хотите, его можно подождать, но боюсь, ждать придется долго.

— Нет, спасибо, — качаю головой. Вдруг до меня доходит: нет никакого клиента. Просто Сережа сейчас прячется от меня за дверью своего кабинета с Юлькиной дочерью на руках, и это так явно, что даже секретарша краснеет от происходящего. Так глупо все! Фирма принадлежит Сереже, как и сотрудники, как и Юлька с дочкой. Я здесь чужеродный элемент.

Поднимаюсь и медленно иду к лифту.

На автомате жму на кнопку, а у самой туман в голове. Спускаюсь обратно на первый этаж, и лишь одна мысль: как так вышло, что я оказалась за бортом его жизни, а моя лучшая подруга за моей спиной стала для него всем?

Телефон взрывается трелью. Номер незнакомый. Наверное, это мошенники и не стоит брать трубку, но я в таком состоянии, что отвечаю на автомате.

— Да, я слушаю.

— Здравствуйте еще раз! Это… это вы жена Сергея Борисовича? Вы были в его приемной пять минут назад? — звенит от напряжения женский голос.

— Да, я. А вы кто?

— Я его секретарь, Антонина. Дарья, вы извините, пожалуйста, за такой несуразный прием. Просто…

— Что «просто», Тонечка? — Я горько усмехаюсь. Не пойму, зачем она звонит.

— Понимаете, в офисе все знают, что вы умерли.

— Я… что?! — чувствую, как горло перехватывает странным спазмом.

— Два года назад, в той аварии… Нам всем сказали, что вы погибли вместе с ребенком.

— Кто сказал? — шепчу хрипловато.

— Юля Шульгина.

У меня перед глазами снова плывет, и я прислоняюсь к мраморной колонне.

— А Сергей Борисович знает, что я умерла?

— Юля просила его не тревожить и ни о чем не спрашивать, но два года назад мы вам на похороны деньги собирали. Юля сама распоряжалась.

— Спасибо, Тонечка. Теперь вы знаете, что я жива и здорова.

Я отключаюсь. Как в тумане, иду к своей машине. В горле стоит ком, перед глазами пелена. Два года назад, пользуясь невменяемым состоянием Сережи, Юля сообщила всем коллегам на работе, что меня похоронили. Даже деньги собрала мне на похороны.

У меня мелко дрожат руки и почему-то дергается подбородок. Нет, это не может быть правдой! Не может же?..

Глава 7

Не помню, как я доезжаю до института. Как во сне, честное слово!

Поднимаюсь в деканат на втором этаже, хлопаю дверью, прислоняюсь к стене и закрываю глаза.

Новикова замечаю не сразу. Секретарь куда-то убежала, дверь в его кабинет открыта, и он восседает в своем огромном кресле руководителя за не менее огромным экраном компьютера. Все это добро выделил институт на нужды нового руководства.

— Сухорукова, ты? Не стой, как бедная родственница, двигай сюда, информация по новым конференциям пришла! — летит колкое. — Кстати, если хочешь на неделю в отпуск, у меня есть для тебя деловое предложение. Услуга за услугу. Так сказать, баш на баш. Так и быть, на конференцию в Москву я один полечу.

Вздрогнув, открываю глаза, но сдвинуться с места нет сил.

— Даша! — Новиков вытягивает шею, хмурит свои брови. — У тебя что, умер кто?

— Можно и так сказать, — шепчу хрипловато и чувствую, как дрожат против воли губы.

Обхватываю плечи руками и пытаюсь не плакать. Только не здесь, только не перед этим напыщенным индюком!

Как назло, Его Величество Андрей Игоревич соизволят встать со своего места и уверенно движутся мне навстречу.

— Или муж изменил? — летит следующий вопрос с подковыркой, и я не выдерживаю. Всхлипываю, закрываю лицо руками и падаю на стул, стоящий у стены. Все, поплыла…

Новиков застывает рядом со мной. Несколько мгновений озадаченно потирает лоб, потом дергается к кулеру, набрать в стаканчик холодной воды.

Вода не помогает.

— Даш… серьезно, что ли? Изменил? — повернув соседний стул спинкой вперед и устроившись напротив меня, продолжает он допрос.

Мне наконец удается подавить первую волну истерики. Смотрю на него в упор, растираю по щекам слезы и тушь. Черт с ним, с макияжем! Было бы перед кем его наводить!

Уж точно не перед Андреем.

— Представь себе, изменил, — произношу хрипло. — Можешь издеваться теперь. Давай, начинай!

Новиков морщится, ослабляет галстук и с интересом посматривает на меня.

— Только предупреждаю сразу: еще одно слово про мое материальное благополучие, и я тебе врежу, Андрей! Я не шучу! — цежу сквозь зубы.

— Надо же! Богатые тоже плачут? — Он насмешливо фыркает.

Я пронизываю его убийственным взглядом.

— Понял, больше не шутить. Коньяка хочешь? — вдруг улыбается он. Я не понимаю, почему Новиков улыбается, но в сложившейся ситуации, скорее всего, коньяк — единственное, что может меня спасти. Как глупо: я попала в беду, а получается, кроме напыщенного психопата с манией величия, сидящего напротив, мне и посочувствовать некому.

— Хочу, — произношу потерянно и угрюмо рассматриваю свой маникюр.

— Пойдем. — Андрей доверительно, как боевого товарища, похлопывает меня по плечу и кивком указывает на приоткрытую дверь своего кабинета.

Вздыхаю и плетусь за ним следом.

Он плотно прикрывает дверь. Пока я усаживаюсь в кресло для посетителей, вскрывает сейф, извлекает оттуда бутылку хорошего коньяка, вскрывает банку фаршированных чем-то оливок, ловко орудуя складным ножом, нарезает лимон. Передо мной появляются две хрустальные стопки на короткой ножке из подарочной коробки. Коричневая жидкость с терпким ароматом и вкусом льется по бокалам.

— А с кем изменил? — вручив мне стопку, интересуется он.

— С лучшей подругой, — поясняю понуро. Смотрю на дно стопки и чувствую, как меня снова режут без ножа. — Я их случайно увидела. У них ребенок есть… — шепчу сбивчиво, и слезы снова капают на стол.

— Даже так?

— А еще подруга сказала всем у него на работе, что я два года назад умерла. И деньги мне на похороны у Сергея за спиной собрала.

— Кхм… Даш, а ты разве раньше не замечала, что он тебе изменяет?

— То есть?.. — сглатываю слезы.

— Ну… Мужчина — он собственник, понимаешь? А такой, как твой Сергей, вдвойне собственник. Он от себя бабу ни за что не отпустит. Только почему-то с твоим мужем это не работает. Он тебя и на работу отпустил, и карьеру позволил строить. Еще и докторскую тебе купил, чтобы ты имела возможность подольше задерживаться на работе.

— Просто мы друг друга хорошо понимаем, только и всего…

— Ха! Ты сама-то в это веришь? Мужик, у которого процветает бизнес, вдруг откупается от жены всеми возможными способами? Это ненормально, понимаешь? У бизнесменов жены обычно дома сидят без права на самореализацию.

Я растерянно смотрю на Новикова. Вспоминаю свою защиту докторской. Все было, как в бреду. Неужели это правда?.. Нет, не может такого быть! Сергей просто хотел, чтобы я пережила смерть нашей дочери, поэтому и помогал мне с докторской.

Новиков задумчиво рассматривает мое лицо.

— И чего ему не хватало? Дом — полная чаша, жена — красавица, сын подрастает.

— Хорошее приедается…

— Знаешь, Даша, дурак он, этот твой Сережа! — Андрей браво приподнимает стопку с коньяком. — Если бы у меня была такая, как ты, я бы ни на кого такую жену не променял!

На миг в его взгляде отражается дикая, безумная тоска, и я застываю.

— Ты же сказал, что я старая? — сглатываю изумленно.

— Это я просто так брякнул, — отмахивается Новиков. — Красивая ты, Даша, и нежная. Таких, как ты хочется оберегать и защищать.

Стопки звонко стукаются друг о друга. Я недоверчиво посматриваю на декана. Он меня успокаивает, или я и вправду являюсь для него привлекательной женщиной?

— Так что, в отпуск хочешь? — Он наливает нам по второй стопке.

Я молча поперхиваюсь коньяком, оставив без ответа его вопрос.

— Не хочешь? — переспрашивает Новиков, и в его голосе я улавливаю нотки досады.

Перед глазами все плывет. Зря я на голодный желудок так много коньяка выпила. Но поздно уже метаться, дело сделано.

— А почему ты передумал насчет отпуска? — интересуюсь у него, подхватывая дольку лимона с блюдца.

— Да у меня к тебе дело было… — Он угрюмо отводит взгляд.

Я снова сглатываю. Андрей сейчас какой-то другой. Нормальный, что ли? Как будто внезапно снял свою маску жестокого эгоиста.

— И что за дело?

Новиков хмурится, тянется за коньяком и почему-то наливает себе двойную порцию.

— И мне двойную лей, — машу рукой, окончательно отпустив тормоза.

Мы молча пьем — в этот раз почему-то не чокаясь, и упорно до дна.

— Фу! Гадость! — кашляю я. Заедаю оливками, чтобы прошел ожог горла и грудной клетки. — Ладно, Андрей, говори, что у тебя за дело?

Он вздыхает. Отводит взгляд.

— А ты никому не расскажешь?

— Нет, конечно! — фыркаю обиженно. Нашел сплетницу!

— Пообещай.

— Клянусь. Если хоть кому проболтаюсь, можешь сразу меня уволить.

Несколько мгновений Андрей молчит. Его взгляд скользит по стене, на которой в рамочках висят почетные грамоты и портрет нашего Президента.

— У меня мама в больнице лежит. В хосписе… — выдает наконец. Я замечаю, как меняется выражение его красивого лица. В нем нет ни наглости, ни хамства, только боль. Адское, на разрыв, отчаяние в глазах. — Я там ночую каждую ночь.

— В хосписе?! — вырывается у меня изумленное. Насколько я знаю из сплетен, своих подружек Новиков водит в шикарную квартиру в элитном жилкомплексе. Знаю, потому что Сергей хотел купить там квартиру для нашего Даньки, да потом что-то заглохло дело. А тут — хоспис…

Андрей почему-то закусывает кулак и кивает.

— Понимаешь, Даша, мама — самый дорогой для меня человек. Она воспитывала меня одна, — шепчет сбивчиво и горячо. — Когда я был маленьким, мы жили в такой нищете, что мне частенько приходилось засыпать, мечтая об элементарном бутерброде с колбасой. Вопреки всему мама дала мне образование. Она хотела, чтобы я вырос хорошим человеком, чтобы зарабатывал достойные средства и жил не так, как мы с ней… Удивительно, но я смог. Я вырвался из беспросветной бедности, моя карьера идет в гору, у меня есть все, чего пожелает душа. А она умирает. Врачи говорят, ей осталось совсем немного. Пара дней, может, неделя… В мире есть вещи, которые нельзя купить, Даш. Жизнь выкупить нельзя, никак. Если она ускользает, это не остановишь… У меня больше нет родственников, только она. Все, что я делал в жизни — ради нее. Чтобы она знала, что ее усилия на пропали даром.

Я во все глаза смотрю на Новикова. Я и представить себе не могла, что он сражается за свою карьеру исключительно потому, что у него болеет мама и он хочет ее порадовать…

В его серых глазах мерцает нечто похожее на слезы.

— Я хотел тебя попросить в обмен на отпуск подыграть мне сегодня, — продолжает он.

— Что значит «подыграть»? — не понимаю я.

— Если бы ты согласилась на полчаса сыграть роль моей невесты, я бы отвез тебя к маме и сказал, что у меня все хорошо. Что есть женщина, которая меня любит и которую люблю я. Мама бы поверила и спокойно умерла. а мы бы продолжили ненавидеть друг друга.

Я хлопаю мокрыми от слез глазами. Я и не знала, что Андрей настолько одинок в этом мире. Он ночует в хосписе… с ума сойти! У меня одно название этого места вызывает ужас, а он там считай, живет. И как держится! Как играет на публику! Ведь никто даже не догадался, как ему тяжело.

— Кстати, я тебя не ненавижу, — тут же виновато поправляет себя он. — Просто ты такая избалованная! Раздражаешь порой ужасно!

Я растерянно смотрю ему в глаза. Почему-то именно в этот миг весь мой мир внезапно переворачивается с ног на голову. Господи, какая же я эгоистка! Теперь я понимаю, почему я его так раздражаю…

Как назло, именно в этот момент в мобильнике вибрирует звонок от Сережи.

Мы с Андреем переглядываемся. Я перевожу взгляд на экран мобильника, прикрываю рот рукой. К горлу снова подкатывают всхлипы.

— Возьми трубку, — накрыв мою руку своей горячей ладонью, шепчет Новиков. — Возьми и забудь о том, что я тебе рассказал!

Почему-то это тепло его ладони жжется и отзывается у меня в сердце странным трепетом.

Я на автомате беру трубку.

— Д-да? Алло?

— Даш, это я. Приветик. Моя секретарша сказала, что ты приезжала. Что-то случилось? — Мягко чеканит Сергей. — Просто ты никогда ко мне не приезжаешь, а тут без предупреждения пожаловала.

Мне очень хочется сказать Сереже, что я все знаю, но напротив меня Новиков, и я не хочу выяснять отношения вот так, по телефону, блеять в присутствии своего начальника. Лучше чуть позже. Я соберусь с силами и нанесу сокрушительный удар.