А в Ростове снова дожди

Глава 4

Репетиция к весеннему фестивалю была в самом разгаре. Администрация дома культуры «Красный Аксай» любезно согласилась пустить студентов в актовый зал накануне праздника. На площади нещадно палило солнце, и Вика, прикладывая ко лбу бутылочку с прохладной минеральной водой, в туфлях на высокой шпильке едва добрела до центрального входа в дом культуры.

– Ну, где тебя носит? – тут же накинулась на нее Рита. – Артем извелся весь! А он, между прочим, единственный, кто умеет танцевать вальс!

– Иду, иду, – манерно закатила глаза Вика.

Артем действительно был единственным парнем на факультете, который умел танцевать вальс и подходил Вике по росту. Правда, Кирилл тоже умел танцевать этот танец. Но когда Вика надевала туфли на шпильках, Кирилл едва дотягивал ей до плеча, а на сцене это полный провал. Поэтому заставлять статного Артема ждать не рекомендовалось. У него было еще два смешных номера в конкурсе КВН, где он должен был в тулупе носиться по сцене с тушкой гуся, предлагая всем его купить, и он мог запросто нахлобучить на голову фетровую шляпу и исчезнуть с веселыми-находчивыми пить пиво, оставив красотку Вику без партии. А Вика на показе весенних нарядов – гвоздь программы, образ студенческой весны. Именно она завершает показ, в обтягивающем красном платье с открытой спиной и с венком из искусственных красных роз на голове томной походкой лавируя по подиуму среди других девушек-моделей. Артем встречает ее у ступеней в красивом зеленом костюме, девушки расступаются, и Вика с Артемом танцуют весенний вальс.

– Вика! – возмущенно накинулся на девушку партнер по танцу у входа в актовый зал. – Ну, как так можно? На пятнадцать минут опоздала! У меня через семь минут следующий номер! Гусь протухнет!

– Не кипятись! Я переодеваться не буду, так станцуем, – сбрасывая с плеча сумку и воду на первое попавшееся сидение, решила она.

– Девочки! – забравшись на подиум, уже хлопала в ладоши Рита Абашева. – Всё, строимся, последняя часть нашего шоу – «Вальс Цветов»!

Заиграл «Вальс Цветов» Чайковского. Артем занял свое место у ступеней, а Вика нырнула за кулисы.

Нет, все же, Артем – идеальный партнер для вальса. И ведет он отлично. Вика светилась от удовольствия, кружась с ним в паре. Конечно, вместо сценического костюма на ней были джинсы и шелковая блузка, но она все равно чувствовала себя королевой на подиуме.

– Артемка, ты – чудо! – шепнула она ему.

– Ты когда-то в этом сомневалась? – фыркнул Артем, чмокнул ее в щеку и кинулся по ступеням вниз. – Пока, девчонки! Меня в соседнем зале КВН-щики ждут!

В миниатюрной персиковой сумочке с золотой цепочкой завибрировал сотовый телефон. Вика спустилась со сцены и недовольно сморщилась.

– Вика, милая, я готов угостить тебя яблоками в карамели! – весело балагурил король кондитеров Камо на другом конце провода. – Скажи, где ты сейчас, и я подхвачу тебя на своем мерседесе!

Она с досадой открыла рот, и хотела было сказать, что его яблоки в карамели ей ни к чему, но вдруг увидела перед собой Риту, уловившую начало болтовни и отчаянно кивавшую: «Зови его сюда!».

– Мы в ДК «Красный Аксай», репетируем, – кисло улыбнулась телефону Вика. – Неси свой десерт.

– Это же потрясно, Вика! – запрыгала от восторга Рита. – Сам Камо устроит ярмарку пирожных на нашем весеннем фестивале!

– И не отлипнет от меня до самого позднего вечера, – затосковала Вика.

– Не переживай, я найду для него занятие, – похлопала ее по плечу подруга. – Если его десерты действительно настолько вкусны, как об этом болтает реклама, я выбью разрешение у проректора.

Появившись в ДК, Камо высказал предположение о том, что пробовать десерты под сценой – совсем не благодарное занятие для таких милых девушек, как Вика и Рита, и вскоре его просторный белый «Мерседес» мчался в сторону Таганрога.

Рита настолько вдохновилась веселым грузинским кондитером, что ее рот не закрывался ни на секунду. Ее все восторгало: милая кондитерская с круглыми столиками, улыбчивые девушки на кассе, фирменные коробочки, в которые упаковывали лакомства. А больше всего сам Камо.

Вике даже стало немного не по себе, и она почувствовала себя лишней.

Но яблоки в карамели «Виктория» оказались выше всяких похвал. Камо действительно потрудился на славу. И, похоже, его сладости с именем «Виктория» каким-то непостижимым образом пробили дорогу к сердцу Риты Абашевой.

– Мы обязательно впишем вас в завтрашний фестиваль, Камо! – сжимая в руках визитки кондитерской, щебетала Рита, и ее глаза горели от восторга.

Поздним вечером, уже в постели Вика выложила в сеть фотографии из кондитерской. Яблоки в карамели с ее именем. Десерт «Виктория». Подписала с гордостью: «Это для меня». Хотя, после того, как Рита во всю флиртовала с ее поклонником, было не по себе. Как будто у нее отняли игрушку, которая по праву принадлежала ей одной.

«Какая же я эгоистка, – вздохнув, подумала про себя Вика. – Он же мне не нравится совсем. Почему бы не поделиться с подругой? Так нет же, ревновать вздумала…»

Щелкнуло сообщение от «Вконтакте»: «Владимир Ветров прокомментировал ваше фото».

Вика подпрыгнула в одеяле от неожиданности. Красивое лицо на аватаре заставило сердце бешено колотиться.

«Похоже, этот кондитер без памяти влюблен». И череда веселых смайликов. Вика не посмела ответить на комментарий и в душе поклялась себе больше не выкладывать фотографии в сеть. Так безопаснее. Иначе, неизвестно, к чему может привести эта виртуальная дружба с привлекательным мужчиной.

Глава 5

На входе в ДК толпились люди. Студенты и преподаватели хотели попасть на весенний фестиваль и своими глазами увидеть танец Весны. Сама Весна, а проще говоря, Виктория Хованская, сидела в гардеробной, покорно терпела возню с венком в волосах и сходила с ума от беспокойства. Шутка ли дело – такое огромное количество желающих посмотреть на КВН и показ красивых платьев от студенток факультета психологии! И среди жюри будет он. Тот самый красавчик, Владимир Ветров, который весело и непринужденно комментирует ее фотографии в «Вконтакте». Все же, ему удалось проникнуть ей в подсознание. Мысленно Вика все время возвращалась к нему, и ничего не могла с этим поделать. Она страстно желала, чтобы он видел ее сегодня. Чтобы хотел прикоснуться к ней, поговорить с ней. Чтобы ее образ – невинной, едва распустившейся Весны с блестками в волосах и на щеках, в красном обтягивающем платье с открытой спиной – поселился в его сердце раз и навсегда, и не давал покоя.

В гардеробную заглянула Юлия Хованская.

– Мамочка! – подскочила с места дочь и протянула к ней свои руки. – Как хорошо, что ты успела приехать!

– А как же иначе? Моя девочка – в образе Весны! Я обязана это запечатлеть на видео! – с восторгом сжала тонкие пальцы с красивым алым маникюром мать. – Егор, правда, не приедет, его в редакции задержали, но среди гостей фестиваля так много моих коллег, что думаю, мне будет некогда скучать.

Вика мгновенно преобразилась. Присутствие матери вдохнуло в нее уверенность. «Все будет хорошо. Все сложится великолепно!» – по дороге к актовому залу вертелось в ее очаровательной головке.

– Вика! – бросилась ей навстречу из-за кулис Рита Абашева. – Это катастрофа, Вика! Артем только что споткнулся о ступени и подвернул ногу!

– Как это? – глаза красавицы Весны мгновенно наполнились тревогой.

– Вот так! Отыграл свой номер в КВН, размахивал тушкой гуся, спускался со сцены и оступился!

– Но наш выход через десять минут! – Вика растерянно оглядела девушек в белоснежных нарядах, с которыми ей предстояло выступать. – Что же делать?

Мимо них, чинно опираясь на трость, в экстравагантном костюме прошествовала профессор Ангелина Константиновна.

– Ангелина Константиновна, что делать? Артем ногу подвернул! – схватила за руки старушку, владеющую психоанализом, Рита. – Весна наша без партнера осталась! Весну спасать надо!

– А что за танец? – Пробежавшись по ярко-красной весне внимательным взглядом темно-серых глаз из-под тонкой оправы очков, поинтересовалась профессор.

– Вальс! Вальс Цветов! – как обезумевшая, продолжала трясти старушку за сухонькие руки Рита.

Ведущие на сцене объявили показ весенних платьев от факультета психологии.

– Идите, начинайте! – сверкнула взглядом профессор. – Я, кажется, знаю, кто сможет нас выручить.

Громко заиграла музыка. Девушки дефилировали по сцене. Вика, как и полагалось, выпорхнула последней. Закружилась в свете софитов под громкие возгласы: «Весна, весна идет!». Украдкой взглянула на места для жюри под сценой – вдруг мечта осуществится, и он – сам Владимир Ветров, увидит ее в этом прекрасном образе. Может, это и к лучшему, что ее партнер Артем подвернул ногу перед показом. Так Владимир сможет рассмотреть Весну намного лучше.

Вика скользнула взглядом по жюри и на мгновение застыла в отчаянии – его не было среди них. «Как же?.. Как же это? – чуть не плача, захлопала густо накрашенными ресницами девушка. – Я ведь…так хотела, чтобы он увидел меня сейчас. Увидел и запомнил. Именно такой. Весной…»

Заиграл Вальс Цветов. Вика замерла. Она нервничала – партнера по вальсу у нее не было. «Ну, хоть сама с собой кружись по сцене…» – в отчаянии сжала руки девушка, точно зная, что в таком же отчаянии за кулисами сжимает руки ее верная подружка Рита. Из-за непредвиденных обстоятельств они завалили самый лучший номер весеннего фестиваля.

И вдруг по ступеням на сцену взбежал он, Владимир Ветров! Он был классических серых брюках, белоснежной рубашке и зеленой жилетке – одной из частей зеленого костюма, в котором лихо отплясывал вальс Артем накануне.

Вика вздрогнула, и от волнения сердце бешено заколотилось у самого горла. Зачем член жюри оказался среди юных девиц в белоснежных платьях?

Но когда он, пронзив ее пламенным взглядом, протянул ей руку, все поняла. Старушка оказалась не промах и выручила своих воспитанниц. Она прислала Весне партнера для вальса. Да какого партнера!

Вика вложила свои тонкие пальцы с красивым маникюром в широкую ладонь члена жюри, и они в свете софитов закружились по сцене.

Он танцевал божественно! Они оба танцевали божественно, легко и непринужденно скользя по сцене под взглядами сотни пар немигающих глаз, заворожено следящих за ними из зала.

– Вика, – лукаво ухмыляясь, шепнул ей на ухо партнер, и ее снова окатило терпкими нотками грейпфрута и розмарина, – а вы всегда сначала предлагаете дружбу, а потом не отвечаете на комментарии?

– Нет, я… – она так сильно смутилась от того, что он заговорил с ней, что щеки стали пылать ярче платья, и солгала: – я не успела зайти туда. Я обязательно отвечу, сегодня…

Он подавил смешок, давая ей понять, что для него нет никаких преград в разгадывании девичьих отговорок, и ее ложь не удалась.

Она смутилась еще сильнее, и на мгновение даже сбилась с ритма. На ее счастье, вальс скоро закончился. Зал взорвался аплодисментами.

Владимир вывел Весну вперед, к самому краю сцены, и они вместе поклонились зрителям.

Глазами Вика искала маму. И нашла ее. Но на лице у Юлии Хованской не было торжества. Она недовольно хмурилась, врезавшись колючим взглядом в сомкнувшиеся руки дочери и ее партнера по вальсу. Хотя, Вике, скорее всего, показалось. С чего бы маме хмуриться?

Вскоре Владимир исчез со сцены, а Вика вместе с остальными девушками убежала за кулисы.

– Вика, это так здорово! – Подпрыгивала от восторга Рита. – Какая все же Ангелина Константиновна потрясающая! Так выручила нас!

– Это верно, – рассеянно кивнула Вика. Ее вдруг затрясло крупной дрожью. Неужели это не сон? Она танцевала с ним на сцене? И он даже заговорил с ней про их дружбу в социальной сети? Он ждал, что она ответит на его комментарий? Сердце пульсировало в висках, отдавая легкой болью. Похоже, все так и есть.

За кулисы нырнула мать.

– Вика, милая, ты была прекрасна!

– Ты отсняла мой вальс? – с восторгом взяла в руки фотоаппарат она.

– Вальс?.. нет.

– Мама, ты что? Я же… так долго этот номер готовила!

– Ты была прекрасна, моя доченька. Но твой партнер, он оставлял желать лучшего…

– Что? – захлопала ресницами готовая разреветься Вика.

– Пойдем, я объясню тебе наедине, – опасливо оборачиваясь на приоткрывшую от удивления рот Риту, проговорила мать, и Вика послушно шагнула вслед за ней.

В просторном холле развернулась настоящая ярмарка десертов от таганрогской кондитерской фабрики. За вкусными пирожными выстроилась очередь. Девушки в накрахмаленных фартуках сновали у сбитой вручную стойки и паковали пирожные в очаровательные коробочки. Яблоки в карамели «Виктория» оказались очень даже популярным лакомством – их брали охотнее всего. Король кондитеров Камо в углу стойки воодушевленно потирал руки.

Юлия Хованская усадила дочь за свободный пластиковый столик и заказала две кружки ароматного чая.

– Десерт в подарок от хозяина фабрики! – девушка в накрахмаленном чепчике и фартуке выгрузила с подноса аккуратную коробочку, в которую были уложены яблоки в карамели.

– Спасибо, – приветливо кивнула девушке мать и, повернувшись к Камо, помахала ему рукой.

– Так в чем причина, мама? – насупившись, проговорила Вика. – Чем тебе не угодил мой вальс?

– Я знакома с семьей этого Владимира, который танцевал с тобой, – поморщилась Юлия. – Поверь, в них нет ничего хорошего.

– Вот как? – Вика была так зла на мать, что ей хотелось перевернуть столик, за которым они сидели. Они с Ритой затратили столько сил, чтобы воплотить номер на сцене, ей выпало счастье танцевать с Владимиром Ветровым, а маме вдруг пришло в голову, что Владимир – плохой партнер!

– Видеть, как он держит тебя в своих объятиях во время танца, было невыносимо. Он так смотрел на тебя, словно… Неважно, как. Просто, он слишком взрослый, слишком самостоятельный. У него достаточно денег, и он… он навлечет на тебя беду, дорогая. Так что, выбрось его из головы поскорее.

– Бред какой-то, – нахмурилась Вика и отодвинула коробочку с десертом. Яблоки в карамели вмиг потеряли свою привлекательность.

Глава 6

Владимир Ветров вальяжно подошел к своей роскошной иномарке черного цвета и распахнул дверцу перед пожилой леди, преподающей психоанализ.

– Как хорошо, что ты сегодня подбросишь меня домой, – усаживаясь в машину, заулыбалась старушка. – После шампанского у меня так кружится голова, что, кажется, я вот-вот потеряю сознание.

– Доставлю в целости и сохранности, – подмигнул ей Владимир.

Дорога успела опустеть, и мчаться по ночному Ростову в сторону Северного микрорайона на новой машине было одно удовольствие.

– Знаешь, эта наша сегодняшняя Весна так великолепно смотрелась рядом с тобой! Если ты решишь на ней жениться, я не глядя, отпишу на тебя нашу усадьбу!

– Это что, шантаж? – слегка ошарашенный, покосился на бабулю внук. Усадьбой в шутку назвали родовое поместье под Ростовом. На данном этапе этим куском недвижимости безраздельно владела бабушка, но отхватить лакомое наследство мечтали все родственники.

– Нет, что ты, милый… Но до того момента, пока ты не женишься, и я не буду уверена в порядочности твоей жены, о завещании не может быть и речи. После той жуткой истории с Ириной я должна быть уверена в твоем будущем.

– Хм, а чем, скажи на милость, студенческая Весна лучше моей бывшей невесты? – фыркнул Владимир. – По мне, так все женщины одинаково коварны.

– Ну, не скажи, – шампанское на весеннем фестивале действительно ударило бабуле в голову. – Виктория Хованская, конечно, донельзя избалована своей матерью, но она невинна и у нее чистая душа.

– Невинна? Ты это серьезно? – запрокинув голову, он громко расхохотался. За все свои двадцать семь лет он ни разу не встречал невинной особы женского пола. Ему встречались разные женщины – совсем юные, те, что постарше, блондинки и брюнетки, – но невинные? Нет, женщины – это зло. Они коварны и опасны. Им нельзя доверять.

– Вовочка, ну, сколько мне лет? Семьдесят пять, верно? Неужели ты думаешь, я не могу отличить интригантку от юной, неискушенной души?

– Ясно. Психоанализ наше все. – Он брезгливо сморщился. – Вика слишком привлекательна, чтобы подходить под описанный твоим слегка опьяневшим сознанием образ. Да и я терпеть не могу психологов. Ты же знаешь.

– Ты все же подумай о ней на досуге. Мне кажется, из вас выйдет идеальная пара, – хихикнула старушка и машина остановилась. Они приехали.

– Ба, не мели чепуху, – передернул плечами на прощание внук.

Обратная дорога уже не дарила того наслаждения, что было вначале. Он долго и совершенно бесцельно колесил по опустевшему ночному Ростову. Домой, в свою роскошную двухкомнатную квартиру на Журавлева не хотелось. Бабушка, сама того не желая, разбередила раны. Уже не кровоточащие, нет. Три года прошло. Но стоило надавить на шрамы, и сердце начинало ныть снова и снова.

Он любил ее, эту Ирину, бабушкину подающую надежды аспирантку с факультета психологии. Длинные волосы оттенка темный шоколад, карие глаза, нежные пухлые губки, обтягивающее черное деловое платье с воротничком, постукивающие каблучки туфелек на стройных ножках… Их роман был наполнен бурлящей страстью. Он забыл обо всем на свете и жил только ради нее. Исполняя капризы, одаривая подарками, покупая путевки заграницу. Ира забеременела. Как водится, неожиданно. Он сделал ей предложение. Ребенок не входил в ее планы на жизнь, но он отчаянно уговаривал ее подарить ему малыша, и она согласилась. А потом…

Владимир сморщился, словно от зубной боли и нажал на газ. Проклятый Филипп. Его сводный брат. Всего на год младше, а сколько спеси и уверенности в себе! Колоритный брюнет с поджарой фигурой и серьгой в ухе, профессиональный футболист, играющий за футбольный клуб «Ростов», ворвался в квартиру посреди ночи. У него, видите ли, ГИБДД отобрало права за вождение в нетрезвом виде.

Владимир терпеть не мог своего сводного брата. Наорал на него. Предложил вызвать такси и убраться. И вдруг из спальни вынырнула Ира. Заспанная, в наскоро наброшенном махровом халатике, она пристыдила Владимира. Пожалела этого обалдуя и даже предложила чашечку чая. Он же пожирал ее своим горящим взглядом. Просто так, назло Владимиру.

Потом скоропостижно скончался отец. Завещания оставить не успел. Начались бесконечные суды за наследство. Мачеха не жалела денег на адвокатов. В итоге Владимиру досталась лишь отцовская трехкомнатная квартира в центре. А Филиппу – семейная компания по продаже недвижимости и огромный дом. И в довершение всего Ира, его любимая Ириша, в разгар судебных разбирательств ушла к Филиппу. В один из прекрасных весенних вечеров объявила едва успевшему оправиться от жестоких ударов судьбы и потерявшему львиную долю доходов жениху, что нечаянно ошиблась с выбором. Что, как не крути, ребенку нет места в ее насыщенной наукой профессиональной жизни, и что отныне она влюблена в другого. Она избавилась от ненужной беременности и решила начать все сначала в объятиях профессионального футболиста.

В тот вечер Филиппу досталось. Владимир выдернул его, отсыпающегося после очередной футбольной вечеринки, прямо из постели. Обезумевшие – первый от ненависти, а второй от страха, они сцепились в схватке и катались по полу, колошматя друг друга и круша все вокруг. Владимир разбил брату лицо, сломал нос. В тот момент его ослепила ярость. Он наносил удар за ударом по скорчившемуся на полу телу, и ему казалось, что Филипп, который лишил его возможности стать мужем и отцом, не заслуживает того, чтобы продолжать жить.

Но даже жалкий и истекающий кровью на полу собственной спальни, Филипп остался победителем. Уход Иры так подкосил Владимира, что он больше не имел моральных сил бороться за наследство. Он проиграл все суды, в итоге оставшись не у дел.

Сейчас, по прошествии трех лет, ему было жаль бывшую невесту. Ира не понимала самого главного. Она – всего лишь игрушка в руках Филиппа. Он будет удерживать ее подле себя до тех пор, пока это будет доставлять боль Владимиру, чтобы самоутвердиться за его счет. Ведь отец никогда не брал Филиппа в команду – работа с недвижимостью предполагала ответственность. И теперь, после того, как мачеха отсудила бизнес, отец переворачивается в гробу. Его родной сын, его правая рука, остался без семьи и не у дел.

Владимир еще долго не мог прийти в себя после предательства невесты. Бог с ней, с Ирой, но ребенок! Он искренне хотел ребенка. То, что Ира избавилась от беременности, не спросив у него, сводило с ума. Сейчас малышу было бы уже почти три годика.