Бандитский причал

Пролог

– Давай, Эжен, сделай хороший кадр!

Девушка приложила к лицу полупрозрачную сиреневую ткань и улыбнулась. Именно так, как улыбаются русские модели – искренне, от души.

Фотограф навел на нее объектив профессиональной камеры и принялся за работу.

– Повернись, красотка. Да, так… Еще несколько кадров и покончим с этим, – цокая, на французском языке приговаривал он.

Щелкала фотокамера, и красивые голубые глаза русской ослепляли вспышки.

– Да, так. Еще улыбайся, еще. Как будто делаешь это для своего Михаэля.

При упоминании имени жениха девушка улыбнулась. Будто невзначай, коснулась кольца с россыпью сапфиров, которое подбиралось специально под цвет ее глаз, и засияла.

Фотограф работал. Кадр, еще кадр. Бесценные эмоции на лице модели никак нельзя упустить.

– Великолепно, – восторженно выдохнула она, когда Эжен показал фотографии.

– Когда ты берешь в руки ткань, она становится великолепной по определению, недаром же твоя мачеха и сводный брат владеют сетью самых модных магазинов женской одежды в России, – многозначительно взглянул на нее фотограф.

Девушка мечтательно вздохнула.

– Ты прав. Если бы я была модельером, создала бы из этого отрезка что-то воздушное, в стиле «безе», – на безупречном французском языке заговорила она.

Покружилась у зеркала с прижатой к груди тканью и улыбнулась.

– Точно, Эжен! Платье бы напоминало мои любимые пирожные! Те, которыми меня угощал Михаэль в наше последнее свидание.

Улыбнулась. Ту маленькую уютную кофейню она запомнит навсегда. Затерянная за площадью Тертр, парижская кофейня стала местом, где Михаэль сделал ей предложение.

Украдкой посмотрела на свой сотовый телефон. Михаэль должен был позвонить полчаса назад, но он почему-то медлил.

Неясная тревога коснулась сердца русской. Он всегда звонил в один и тот же час, независимо от того, в какой точке земного шара находился.

– Твой будущий муж чудесный человек, Даша. У него такие смелые репортажи… Никто не осмелился взять интервью сразу после теракта в центре Багдада, а Михаэль Прежан рванулся вперед – и на следующее утро его интервью с одной из жертв на руинах здания облетело весь мир! Склоняю голову перед его мужеством, – рассеивая легкую тревогу, заговорил фотограф.

– Михаэль Прежан – самый благородный из всех мужчин, которые встречались на моем пути. Но каждая командировка в горячую точку – испытание моего сердца на прочность, – вздохнула она и погладила никак не вспыхивающий весточкой от жениха телефон, мысленно заклиная его позвонить.

– А свадьба? Вы уже выбрали дату? – пролистывая получившиеся кадры, поинтересовался Эжен.

– Конечно. Хотим успеть до Рождества. После свадьбы мы с Михаэлем поселимся в его квартире. Нет ничего уютнее его небольшой студии, из окон которой видно Эйфелеву башню. Это так романтично…

– Неужели твоя мачеха не раскошелится на роскошную квартиру в центре Парижа? – недоверчиво покачал головой француз.

– Она, конечно, раскошелится, – пожала хрупкими плечиками Даша. – Да только Михаэль гордый. Он сказал, что мы не возьмем ни копейки у моей русской родни. Будем жить на его и мои гонорары.

На самом деле противилась помощи влиятельной мачехи сама Даша. С тех пор, как ей исполнилось двадцать, она безжалостно рвала связи с русскими корнями. Дарья не планировала возвращаться в Россию. После свадьбы она получит французское гражданство и останется жить в Париже навсегда. Здесь вырастут их с Михаэлем дети. Они никогда не узнают о том, что у них есть русские родственники. Им не придется пережить тот ужас, в котором жила она сама. Они не узнают, как по приказу мачехи безжалостно расстреляли семью ее русского возлюбленного Михаила Воронова. Не узнают, как его самого бросили в тюрьму, на растерзание жестоким убийцам. Не узнают, как его пытали, чтобы выяснить, где прячет огромные деньги его отец…

Выжил ли Воронов? Даша была уверена, что нет.

Не узнают они и того, как семь месяцев после трагедии она скрывалась от мачехи в Париже, ровно до тех пор, пока на свет не появился их с Михаилом сын.

Ребенка пришлось отдать в приемную семью. Услуги приемной семьи были щедро оплачены. Официально Даша могла забрать ребенка, как только посчитает нужным.

Два года подряд она старалась жить на французский манер, безжалостно вычеркивая из сердца страшные воспоминания. Теперь у нее есть жених – смелый журналист Михаэль Прежан. Какая насмешка судьбы – имя нового возлюбленного звучит почти так же, как имя отца ее ребенка! Но Дарья научится с этим жить. Главное, Михаэль знает про ребенка. Знает он и про трагедию, случившуюся в жизни русской возлюбленной. Надо отдать ему должное – Михаэль Прежан благороден во всем. Он согласился усыновить мальчика сразу после свадьбы. Теперь осталось дождаться церемонии. Русская станет Дарьей Прежан, заберет своего сына у опекунов, и никогда не вернется в Россию.

Девушка отложила кусок ткани в сторону и вздохнула. Именно так вздыхают юные особы накануне важного события в жизни – с трепетом и надеждой на будущее.

Внезапно дверь студии распахнулась, заставив вздрогнуть французского фотографа и его русскую протеже. На пороге стояла испуганная француженка Амели – известная модель и лучшая подруга русской Даши.

– Даша! Скорее, идем… – сбивчиво заговорила она.

– Что случилось? – с тревогой взглянула на подругу русская.

– Идем…

Амели всхлипнула. Схватила Дашу за локоть и потащила за собой через узкий коридор.

В соседней студии громко работал телевизор. Все, кто был в помещении – давние знакомые Даши, с которыми вместе работали над проектами – растерянно смотрели на плоский экран, занявший почти половину стены.

И она тоже взглянула. В следующий миг ее счастливая жизнь полетела под откос.

«Полчаса назад на улице неизвестными террористами был расстрелян французский журналист и телеведущий Михаэль Прежан, – дрожащим голосом говорила модная французская ведущая новостей. – Пока ни одна из террористических организаций не взяла на себя ответственность за убийство. Журналист скончался на месте, прибывшая служба спасения констатировала факт смерти».

Дальше шли кадры – центральные улицы, мокрый от весеннего дождя асфальт и разорванное в клочья автоматной очередью тело красивого телеведущего на фоне цветущей сакуры.

Дикий, нечеловеческий крик прокатился по коридору. У русской перед глазами все замелькало, закружилось. Колени подогнулись, и она тяжело рухнула на пол студии.

Утро. Тяжелое, мрачное. Медсестра в белом халате и белой шапочке бережно переставляет капельницу.

– Госпожа Ховански, к вам посетитель, – приветливо говорит она. – Ваш брат Филипп приехал. А через два часа в аэропорту приземлится частный самолет, на котором летит ваша мать.

Русская Даша безучастна. Она не реагирует на слова медсестры. После неудачной попытки ухода из жизни вслед за женихом ее едва успели довезти до больницы прибывшие медики. На запястья обеих рук наложены швы. В глазах стеклянное равнодушие от успокоительного препарата, который в огромных дозах капают через капельницы. Ее нашли. Теперь, если найдут малыша, мачеха поймет, от кого ребенок. Нельзя, ни в коем случае нельзя проговориться о сыне.

Медсестра вздыхает. Бережно поправляет пациентке одеяло, подушку. Убирает тонкую иглу из вены на правой руке. Накладывает ватный диск и сжимает локоть своей подопечной.

– Вы такая молодая и красивая. У вас еще все впереди. Не стоит так опрометчиво отказываться от жизни, – тихо приговаривает она.

Дверь одной из самых дорогостоящих больничных палат в Париже приоткрывается. На пороге неуверенно переминается с ноги на ногу молодой человек. С первого взгляда и не скажешь, что он – главный наследник русской семьи Ховански, которая сделала свое состояние на мире женской моды. Светлые волосы взлохмачены, красивое лицо искажено гримасой страха.

– Привет, Дашуль, – на русском языке произносит он. Поправляет белый халат. Неловко взмахивает рукой, пытается улыбнуться.

Но русская никак не реагирует на его появление.

– Не хочешь говорить, да? – пожимает плечами брат. – Я бы тоже не хотел. Мне жаль, Даша. Михаэль не заслужил такой смерти.

При упоминании имени жениха русская вздрагивает всем телом. Толкает капельницу, опрокидывает на пол поднос с ампулами. Стены палаты сотрясают ее рыдания. Михаэль. Ее надежда на счастье…

Снова вокруг бегают люди в белых халатах.

– Дайте мне умереть! – не своим голосом кричит русская. – Дайте мне уйти за ним следом! Я не хочу! Не хочу возвращаться в Россию!..

Швы на запястьях расходятся. Кровь тонкими струйками стекает на одеяло и капает на пол.

Ее никто не слушает. Лечащему врачу удается добраться до вены, и он вводит девушке большую дозу успокоительного препарата.

Несколько мгновений – и пациентка падает в подушки. Врач громко отдает приказы на французском языке своим подопечным. Кажется, что-то про новые швы, которые надо немедленно наложить на запястья.

В кармане джинсов у пришедшего в палату брата вибрирует сотовый телефон.

Он виновато смотрит на сводную сестру, на бегающих вокруг нее врачей. Осторожно выходит в коридор. Красивое лицо внезапно приобретает зеленоватый оттенок. Кажется, его сейчас стошнит. Он не выносит вида крови.

Телефон продолжает настойчиво вибрировать, требуя ответить.

– Мам… прилетела, да? – отчаянно борясь с тошнотой, понуро интересуется Филипп. – Дашу надо забирать отсюда. Она не в себе совсем. Как только снимут швы, надо сажать в самолет, иначе мы ее потеряем. А вместе с ней и большую часть наследства, доставшегося ей от отца. Детектив, которого ты наняла, сказал, что она вчера составила завещание. В случае ее смерти наследство достанется какому-то странному приюту, который содержит пожилая французская пара.

– Я уже знаю, сынок. Моя падчерица всегда была странной. Сейчас, когда нам с таким трудом удалось ее обнаружить, надо сделать все возможное для транспортировки ее на родину. Нельзя ни в коем случае упустить доставшиеся ей от отца деньги.

– Наверное, так будет лучше для всех. Ее нельзя оставлять без присмотра. Она вены вскрыла. Отправится на тот свет, и мы потеряем огромные деньги. Здесь, во Франции вряд ли удастся оспорить завещание. Это не Россия.

– Ты прав, дорогой. Вернем ее домой, а там будет видно. Главное, чтобы она ничего с собой не сделала.

Филипп выключил сотовый телефон и виновато взглянул на плотно прикрытую дверь, за которой трудился медперсонал. В глубине души он сочувствовал сводной сестре. Но они с матерью так долго ее искали! Три года от Даши не было вестей. Потом проскользнула новость о ее скором замужестве. И вот, печальный финал. Дашу надо вернуть домой, чего бы это не стоило. Дома есть хорошие психотерапевты, они помогут ей справиться с горем. А главное – деньги, которые достались от отца его сводной сестре, будут теперь в целости и сохранности. Ховански не позволят Даше умереть. Ведь в этом случае деньги уплывут у них из-под носа, а этого никак нельзя допустить.

Глава 1. Россия, несколько месяцев спустя

Конец октября выдался теплым. Приоткрыв настежь окно машины, Михаил Воронов всматривался в осенний полумрак. Запах свободы. Надо же, теперь он знал, как она пахнет – осенней сыростью, помешанной на шуме тихо бьющихся о речной причал волн.

Встретивший его водитель адвоката упорно гнал машину вперед.

Высокий, подтянутый, в хорошей спортивной форме – на зависть многим, и после трех лет заточения Воронов отлично выглядел. Взгляд карих глаз был похож на выстрел в упор – резкий, неожиданный и всегда прямой.

Его волосы – смолянисто-черные, волнистые, когда-то короткие, но за последние полгода безобразно отросшие, – отчаянно развивались на ветру. В глубоко посаженных глазах цвета крепкого виски мерцал ледяной холод, а идеально очерченные губы и заросший густой бородой подбородок едва заметно подрагивали, выдавая эмоции.

Тюрьма осталась позади, и теперь наследник спешил в единственное место, которое уцелело после покушения на его семью. В мрачное родовое гнездо, обстрелянное со всех сторон ушлыми наемниками из автоматов три года назад.

Воспоминания. Они накатывали темными волнами, душили, заставляли захлебываться в отчаянной горечи, и Михаил судорожно сжимал крепкими пальцами лацканы пальто.

Мерзавка с огненно-рыжими волосами лишила его семьи. Именно ее люди подбросили в его машину улики, сразу после покушения на отца. Михаилу вынесли приговор. Его – ведущего юриста отцовской компании – лишили свободы на пять лет. На счета наложили арест, бизнес конфисковали.

Михаилу повезло – ушлые адвокаты, которым отец при жизни платил целое состояние, смогли добиться его досрочного освобождения на два года раньше.

Три года жизни он провел за решеткой ни за что. Отсидел больше половины срока, но этого хватило с лихвой.

Когда машина проносилась мимо тихого причала, Михаил попросил сбавить скорость. Водитель послушно притормозил.

Снова воспоминания. Именно здесь, на окутанном осенним туманом причале, происходили самые важные сходки местного криминала. Еще мальчишкой Миша любил затаиться на балконе и украдкой следить за происходящим. В памяти отпечатались те события. Даже сейчас их было ничем не стереть. Годы шли, а Бандитский причал как был, так и остался живым напоминанием лихих девяностых. А еще три года назад Михаил встретил здесь девушку. У причала заглохла ее машина, а он помог починить. Голубые глаза, светлые волосы, хрустальный смех… Дарья. Боль опалила грудь – за три года она ни разу не посетила его в тюрьме. А он ждал. Как последний дурак, каждый день ждал от нее весточки.

– Поезжай, – поморщившись, махнул рукой водителю Михаил. Машина поехала быстрее.

Поворот в частный квартал, еще поворот.

Вот и старый дом.

Мрачный и темный трехэтажный особняк с широкой террасой стоял недалеко от реки, и с балкона можно было свободно любоваться ее мутными водами.

Когда-то на территории особняка неустанно трудился целый штат прислуги – садовники ухаживали за садом, горничные натирали до блеска дом, а повара были готовы подать самое изысканное блюдо гостям в любое время дня и ночи.

Теперь все это было в прошлом. После гибели семьи дом осиротел. Обыски жадных до наследства погибшей семьи полицейских не прошли даром – враги не щадили дорогостоящий интерьер.

Жизнь в изувеченном доме едва теплилась благодаря одному единственному человечку. Этот человечек отчаянно верил в невиновность Михаила и неустанно ждал его возвращения.

Едва достигшая совершеннолетия племянница Нина. Ее родные тоже погибли в тот страшный день. Нина осталась круглой сиротой.

Политические войны безжалостны к чувствам простых людей. Вот и старший брат Михаила погиб в подстроенной соратниками нынешнего мэра Елены Ховански автокатастрофе. Спустя месяц Воронов оказался в тюрьме, и только маленькую и хрупкую Нину пощадили. Видимо, не посчитали ее угрозой для нынешней правящей элиты.

У Нины остался только он – мрачный Михаил Воронов.

Водитель резко затормозил у высокого каменного забора.

– Ну, удачи, Михаил Глебович.

Михаил кивнул водителю и быстро покинул машину. Он торопился. Руки дрожали от волнения. Как же больно снова оказаться в том месте, где оживают воспоминания!

Во дворе цвели хризантемы. Те самые, которые так любила мать – белые и темно-красные. Они всегда распускались на ее день рождения. Вот и теперь торжественно благоухали вопреки всему случившемуся.

Всего пара мгновений – и на смену горечи пришла дикая, необузданная ярость.

Скоро он бросит дерзкий вызов мэру и ее приспешникам. Очень скоро специально обученные люди из элитного охранного агентства «Молот», принадлежащего его покойному брату и отцу, начнут зачистку.

В городе не останется ни одного врага мрачного Ворона. Соратники мэра будут бояться высунуться из своих домов даже днем. Надо только добраться до наследства. А оно близко. Очень близко.

– Миша! – раздался девичий возглас откуда-то сверху, и он поднял голову.

Горько сжалось сердце. Защипало в глазах.

С балкона второго этажа на него смотрела племянница. Длинные черные волосы были сплетены в тугую косу, просторное домашнее платье укрывало от посторонних глаз хрупкую фигурку и босые ступни, а карие, как у Ворона, глаза горели радостью.

Мелькнула фигурка в стеклянных дверях, и не успел он подняться на порог, как Нина вылетела из дома и повисла на его крепкой шее.

– Ты вернулся! Как же я рада тебя видеть, Миша! – шептала она, а в глазах блестели слезы.

– Вернулся, Нина, – закивал головой он, изо всех сил стараясь сдержать эмоции. – Давай в дом, а то ты босая совсем. Простынешь.

– Да я от радости даже обуться забыла, Миша! Мне, когда вчера Артур Дмитриевич позвонил, и сказал, что они добились твоего досрочного освобождения, я будто с ума сошла! Я ведь уже не чаяла тебя живым увидеть…

– Брось, я же заговоренный, – хрипло усмехнулся он. – Меня ни одна зараза не возьмет. Бабки при рождении что-то надо мной шептали, мать рассказывала.

– Ну, идем в дом! Я еды наготовила, есть не переесть!

Нина улыбнулась – задорно, по-детски и смешно, вприпрыжку засеменила босыми ногами по ледяному асфальту к дому.

Михаил двинулся за ней следом.

Она действительно наготовила вкусностей на целую армию – и пирог с яблоками, и жаркое, и даже густой, наваристый суп «Харчо», который так любил ее дядя.

Михаил вымыл руки и набросился на еду, как зверь.

Нина сидела рядом. Подперев щеку, с улыбкой наблюдала, как уплетает ее блюда любимый родственник.

После ужина она осталась убирать посуду, а Михаил поднялся на второй этаж, в рабочий кабинет отца.

Знакомый запах добротной кожаной мебели, полный бар. Рука сама собой потянулась к початой бутылке дорогого французского коньяка. Потекла терпкая жидкость в бокал на короткой ножке.

– Покойтесь с миром, – глухо произнес оставшийся в живых наследник и опрокинул в себя содержимое бокала.

Открыл сейф и достал ключ.

Понуро опустив мощные плечи, медленно вышел из кабинета. Было невыносимо оказаться снова в том месте, где еще недавно все были живы.

Спустился по темной лестнице в каменный подвал. Зажег едва освещающий подземелье свет и двинулся вперед. Враги убили его семью, но им так и не удалось добраться до самого главного. Не нашли то, что искали. Не помогли обыски. Хоть и допрашивали Михаила много раз, не раскололся даже под пытками, не выдал тайник. Слишком велика была жажда мщения, сильнее боли.

Остановился у сырой каменной стены. Стукнул два раза мощной ладонью по одному из камней, и тот легко отодвинулся. Показался встроенный в стену сейф.

Он вставил ключ и повернул два раза. Набрал нужный шифр.

Замок поддался, и скоро дверца распахнулась. Сейф был доверху забит толстыми пачками стодолларовых купюр. В самом углу, там, куда было добраться сложнее всего, хранился черный мешочек. В нем было побольше средств, чем в тугих пачках. Там хранились алмазы.

Денег, которые Ворон унаследовал от отца, хватит, чтобы купить всю городскую администрацию с потрохами. Само собой, городская знать, вышколенная пендитной Еленой Ховански, будет воротить нос от вернувшегося в город Ворона. Но он заставит их улыбаться. Элитное подразделение «Молот», оставшееся после смерти старшего брата, поставит на колени городок в два счета. Охранное агентство ждало возвращения хозяина, и теперь верные бойцы готовы служить новому боссу.

– Что ж, кажется, игра началась, – потирая густую бороду, задумчиво посмотрел на пачки денег наследник.

Ему некуда торопиться. Завтра он полетит в Москву, там его давно ждет близкий друг семьи и очень большой человек Олег Дучидзе. Им есть, о чем поговорить.

Глава 2. Елена

Утро подкралось незаметно. Разметало остатки тьмы и опустилось на чудесный парк развлечений плотным туманом. Мэр города Елена Ховански стояла у широкого панорамного окна своей уютной двухуровневой виллы и любовалась разлившейся перед взором пепельной гладью. Ее ярко-рыжие волосы были коротко острижены, дорогой пеньюар из струящегося вниз тяжелого шелка подчеркивал статус, а тонкая, напряженная линия губ выдавала бывалую бизнес леди и просто уверенную в себе женщину. Елена умела сражаться. Она безжалостно топила конкурентов всеми доступными способами, добивалась полной победы, и до недавних пор это очень хорошо работало.

Во всех окрестностях было не найти более состоятельную семью, чем Ховански.

Елена поправила шелковый пеньюар с платиновым тиснением, с наслаждением втянула в себя сырость осени и прикрыла глаза. Щелкнула зажигалка из чистого золота, и тонкая дамская сигарета вспыхнула тлеющим огоньком.

В эту ночь ей так и не удалось сомкнуть глаз. Прилетевшая накануне весточка кричала о том, что Михаила Воронова выпустили на свободу раньше положенного срока. И это было очень нехорошо. Выборы мэра в марте, а значит, у Елены может появиться настоящий соперник.

Отец Воронова в свое время успел прославиться неуемной жадностью и стремлением к власти. Он ни с кем не считался. Законы существовали не для него. Он подминал городской бизнес под себя. Но с Еленой этот номер не прошел. Хватило одного заговора, чтобы отправить Глеба и его семью на тот свет, а ушлого наследника Михаила Воронова, которого в день покушения не оказалось в доме, упечь в тюрьму на несколько лет.

Воронова освободили досрочно, и теперь у мерзавца были развязаны руки. Что ж, если будет надо, Елена жизнь положит на борьбу с вернувшимся в город наследником незаконно нажитых Глебом миллионов.

Сбережения опальной семьи так и не удалось обнаружить. Глеб никогда не доверял банкам. Как ни старались выбить местонахождение тайника из единственного выжившего наследника, а ничего не вышло. Видимо, сын просто не знал, где хранил все средства покойный отец. Иначе бы давно раскололся. Никто не выдержит столько боли.

Завтра вернется домой из поездки во Францию ее дорогой сын Филипп. Он привезет новые образцы от ведущих французских домов моды, и в городе устроят модный показ, который завершится ослепительной вечеринкой в самом роскошном ресторане.

Ведь город, который едва дышал в начале двухтысячных, теперь превратился в процветающий центр развлечений. Казино, рестораны, магазины – все это приносило баснословную прибыль. И во главе города стояла семья Ховански.

А Воронов… пусть попробует сунуться со своими бычарами из второсортного охранного агентства на ее территорию. Она в долгу не останется.

– Елена… – раздался удивленный голос у нее за спиной. – Почему ты не спишь?

Хозяйка дома обернулась к падчерице и с нежностью улыбнулась.

Дарья стояла в дверях просторной гостиной. Джинсы, мягкий свитер, на плече дорожная сумка.

Длинные светлые волосы собраны в тугой узел. В пронзительно голубых глазах недоумение.

Даша. Красивая и ранимая. Любимая дочка ее умершего мужа, которая упорно отказывалась принимать любовь мачехи.

Она была больше похожа на фею, чем на бизнес леди, и никогда не владела деловой хваткой. Как позднего и любимого ребенка, родной отец окружил Дашу заботой и любовью, и ее хрупкому естеству не позволяли приближаться к суровому миру бизнеса. Полгода назад Даша закончила обучение во Франции и вернулась под теплое крылышко своей успешной мачехи, чтобы создавать дизайнерские наряды для сети магазинов «Хелен». Так говорили городские легенды. Никому было невдомек, что на самом деле Дарья отбилась от рук задолго до своего совершеннолетия. После смерти родного отца она будто сорвалась с катушек. В Россию девушку вернули насильно после того, как погиб ее французский жених Михаэль Прежан. Полгода терапии у самых высокооплачиваемых психотерапевтов сделали свое дело – Дарья почти смирилась с тем, что останется жить с мачехой и сводным братом Филиппом. Но она до сих пор носила траур по своему жениху, и произносить имя Прежан в доме Ховански запрещалось.

– Ты снова куришь! Для здоровья в твоем возрасте это очень нехорошо. Я хочу знать, что случилось? Ты ведь никогда никого не боялась?

– Враги не дремлют, – раздраженно произнесла Елена. – А выборы очень скоро.

– С каких пор тебя волнует возможность проиграть выборы?

– Никогда нельзя недооценивать противников.

Елена вздохнула и протянула руки к падчерице.

Даша нахмурилась. Тонкие брови сошлись на переносице. Но мачехе не отказала, позволила себя обнять.

– Машина уже ждет, мама. Я улетаю в Москву на съемки, – желая как можно скорее завершить церемонию объятий, четко произнесла она. – Надо бежать, иначе опоздаю на посадку. Самолет ждать не будет.

– Счастливого пути.

Елена сжала тонкие руки падчерицы и мягко улыбнулась. Даша натянуто улыбнулась в ответ, подхватила сумку и заспешила к выходу.