Сбежавшая невеста миллиардера

Глава 1. Никита

Ялта. Конец мая. Я стою на балконе роскошного особняка, принадлежащего деду по отцовской линии, и рассматриваю в бинокль синюю полосу моря. На залитой солнцем поверхности среди белоснежных гребешков одиноко курсирует яхта «Альбатрос». Ее парус безжалостно треплет ветер, и меня разбирает смех. Дело в том, что накануне вечером за внушительной порцией отменного шотландского скотча мы с дядей поспорили, что за три часа он сможет наловить целый ящик барабульки. Барабулька – мелкая рыбка, и ловят ее обычно удочкой на морского червя. Но под парами скотча дядюшка убедил меня, что сетью он поймает рыбы намного больше. Судя по его широкой загорелой спине и мелькающей на корме густой шевелюре – он полный болван. Клёва нет. Сети пусты.

– Что, Никита, Владимир Артурович, судя по всему, проспорил? – усмехается за моей спиной дед.

– Судя по всему, вы верно мыслите, Артур Дмитриевич, – довольно потирая руки, киваю я.

Вот уже неделю мы с дядей наслаждаемся отпуском в дедовом особняке у моря. Он – авантюрист и искатель приключений, прячущийся от своей подружки-Барби по имени Оливия, а я – единственный наследник процветающей компании по продаже недвижимости, сбежавший от родителей после сорвавшейся свадьбы по договоренности обеих сторон. В общем, мы с дядей сидим в окопе, и показываться разъяренным родственникам в ближайшие недели не планируем. У меня очень впечатлительная матушка, и после моих выходок ей требуется время, чтобы прийти в себя.

Что касается бизнеса, то покупка, продажа, аренда – это все про нас. На двери моего кабинета висит черная эмблема, на которой золотым тиснением выгравирован знак высочайшего качества. Хотите апартаменты на Багамах?– Пожалуйста. А может, вам нужна дача в Подмосковье? – Да не вопрос! Ах, вам необходима уютная квартирка с видом на побережье в Афинах? В Ялте? В Сочи? Опытные менеджеры нашей компании к вашим услугам. Мы работаем в сегментах городской, загородной и коммерческой недвижимости. Нет такого запроса от наших клиентов, который мы не смогли бы удовлетворить. Да, наши услуги стоят дорого, но они действительно того стоят… Стоп, Никита, ты в отпуске. Дыши ровно. Никаких рабочих лозунгов.

Я расслабляюсь и лениво слежу за своим поджарым дядюшкой в бинокль. До окончания нашего спора осталось каких-то двадцать минут, а ящик так и не наполнен.

«Сдавайся, старый перечник!», – отправляю сообщение со смайликами-чертятами на его сотовый я.

Вижу, как он отвлекается от сетей, манерно поправляет густую темную шевелюру и смотрит в телефон.

«Никита, сорок три – это не старость. Это – вторая молодость», – приходит обиженный ответ в мой телефон, после чего дядюшка не забывает сделать парочку красочных селфи своего поджаренного ялтинским солнцем мускулистого торса и характерного для нашей семьи римского профиля на фоне яхты. Показывает мне средний палец и снова переключается на почти пустые сети.

Я с презрением фыркаю.

Знакомьтесь – перед вами дядя Вова во всей красе. Ну, или Владимир Орлов, весьма преуспевающая модель и лицо с обложки журнала московского торгового дома брендовых мужских украшений «для серьезных людей». Увы, глянец обманчив – в реальной жизни мой дядя совершенно несерьезен. Они с моим родным отцом – братья-близнецы, но видимо, вся деловая хватка и стремление заработать себе имя досталась бате. Дядя Вова же – бездельник и приколист из разряда #рустаграмнашефсе. Куда ж без селфи на фоне яхты? Ну, хотя бы для того, чтобы позлить свою чокнутую подружку – длинноногую блондинку Оливию.

На самом деле никакая Оливия не Оливия, а просто Оля, но доказать девушке с перекачанными губами, что «Оля» звучит круче, чем американское «Оливия», практически невозможно. Не-е-ет, что вы! Она с придыханием чмокает своими утиными губками: «Ольвиия», с ударением на двойную «ии», смешно подкатывает глаза и думает, что вселенная при этом утробном выдохе падает к ее ногам.

Так, я отвлекся. Посматриваю на часы. До окончания спора осталось десять минут. В моих глазах торжество. Дядюшка продул. Ему придется сегодня вечером выполнить одно мое желание. Знаю, глупо играть в детские игры на желание с великовозрастным и совершенно несерьезным дядюшкой-моделью, но как же приятно видеть его осуждающий взгляд из-под гламурных кустистых бровей, доведенных до совершенства стилистом!

Внезапно на фоне лазурного моря и синего неба появляется видавшая виды моторная лодка.

– О… что это, Никита? – вытягивает шею из-за моей спины дед. Дергает у меня бинокль и впивается глазами в лодку, которая почему-то подплыла слишком близко к яхте.

– Дай сюда! – вырываю у него бинокль я.

– Не может быть! Этот старый лис подговорил рыбаков!

С отчаянием во взгляде я наблюдаю за тем, как полное ведро барабульки перекочевывает из лодки на яхту, а ящик, на который мы с дядей поспорили накануне, медленно наполняется рыбой до самых краев.

– Ах, ты ж…

Я открываю и закрываю рот, как беспомощная рыбка, которую выбросило на берег. В бинокль мне видно, как дядюшка лезет в карман белоснежных льняных брюк и достает оттуда пятитысячную купюру. Манерно повернувшись в мою сторону, он шлет на балкон воздушный поцелуй. Лодка отплывает от яхты. Рыбаки довольны. Дядюшка цветет. Мне видно, как трясутся от смеха его плечи.

«Так кто из нас старый перечник, Никита?» – прилетает на мой сотовый сообщение.

Я сжимаю кулаки и показываю с балкона средний палец.

«Готовься исполнить мое желание сегодня вечером, негодный племянник», – летит следующее сообщение.

– Кажется, сегодня на ужин будет отменная барабулька от местных рыбаков, – весело потирает руки дед. – Пойду, помогу Владимиру Артуровичу донести до дома улов.

– Мы не сможем съесть так много рыбы, – обреченно качаю головой я.

«А желание будет следующим: ты познакомишься с первой девушкой, которая встретится нам у набережной, и пригласишь ее на свидание, – щелкает приговором мой «айфон». – Селфи с поцелуем к утру обязательно. И не просто с поцелуем. Тебе придется провести с ней ночь в гостиничном номере».

Фи, как банально.

Я презрительно осматриваю барашки на лазурной синеве.

«Придумай что-нибудь поинтереснее. Коллекция моих девушек всего лишь пополнится очередной несчастной жертвой с разбитым сердечком».

«Поинтереснее? – прикрываясь рукой с безупречным маникюром от солнечных лучей, вскидывает голову в сторону балкона он. – Еще одно условие я оглашу уже после того, как ты пригласишь ее прогуляться по набережной. Поверь, будет незабываемо».

– Отличная идея, – заглядывая в телефон, похлопывает меня по плечу дед. – Давно пора подыскать себе пару и остепениться.

Я подкатываю глаза.

– Это ты мне говоришь? Сначала убеди жениться его! – и тычу пальцем в полосу синего моря, на фоне которого курсирует яхта.

– С Владимиром уже ничего не поделать, – отмахивается дед. – Он стар и совсем растерял мозги от своего модельного бизнеса. А вот ты еще не совсем потерян для общества. Мне нужны правнуки, Никита. Наследники, которым я оставлю свое поместье.

Ощетинившись, я скрещиваю руки на груди.

– Так. Давай раз, и навсегда уясним одну вещь. Мне двадцать четыре. Я процветающий бизнесмен, у которого есть все, что пожелает душа. И вам никогда не заставить меня жениться.

Дед делает вид, что не слышит мои последние слова и бодрым шагом устремляется к широкой лестнице.

– Скажи об этом своей маменьке, – противно хихикает оттуда он.

– Недавно я уже находился слишком близко к алтарю, и у меня нет никакого желания повторять этот опыт… – недовольно выкрикиваю ему вслед.

– Кто ж виноват, что от тебя сбежала Тыковка? – усмехнувшись, разводит руками дед, и его гордый римский профиль исчезает на лестнице.

Я хмуро потираю подбородок.

Ну, да, сбежала. Застукала меня в джакузи с двумя обнаженными девицами весьма порочного поведения. Но разве я виноват? Девицы были подарком от друзей. Как можно отказываться от такого роскошного сюрприза накануне самого скучного в жизни мероприятия – женитьбы на девушке, которую тебе выбрали родители по договоренности обеих сторон?

Честно говоря, я рад, что Тыковка меня бросила. Она и в самом деле была похожа на переспелую тыкву. Брак по расчету явно не то мероприятие, которое может сделать меня примерным семьянином. Меня вообще ничто не может заставить жениться.

Глава 2. Сбежавшая невеста.

Громкий школьный звонок оповещал, что последний урок в частной школе закончился. Мои четвероклашки весело повскакивали со своих мест и начали собираться домой.

– Анна Андреевна, а завтра в школу приходить?

– Анна Андреевна, а можно я доску вытру?

– Нет, я! Я дежурная, я!

Шум, гам – кажется, у нормального человека от такого взорвется голова. Но за учебный год я уже успела привыкнуть к детям, и очень люблю этих маленьких сорванцов.

– Анна Андреевна, а завтра допы будут?

– Нет, Мариночка. Завтра суббота, выходной, – поглаживая по светлой головке круглую отличницу Марину Петрову, поясняю я. – А с понедельника у вас начинаются летние каникулы.

– Ой, как же я забыла! – краснея, хихикает школьница.

В дверь заглядывает моя подруга – учительница четвертого «В» Елена Константиновна (для меня – Леночка), по совместительству подрабатывающая на полставки учителем пения. Ее рыжие неуправляемые кудряшки выбились из ободка и похожи на рожки бесёнка, но Леночку это совсем не волнует. Она – натура творческая, и кудряшки вдохновению не помеха.

– Как дела? – с любопытством посматривает на меня подруга из-под толстой оправы очков.

Я вздыхаю и выглядываю в распахнутое настежь окно.

– Плохо.

– Неужели отчим не выслушал твои доводы?

– Выслушал. А потом очень долго орал, что у него планы. И что после смерти моей мамы он вкладывал в меня средства не для того, чтобы я носом крутила.

– С этим срочно надо что-то делать.

– Да что тут поделаешь?

– Турки очень ревнивы и крайне вспыльчивы, Аня. Не смотри сюда, не смотри туда, с этим не общайся, это не покупай. Многие из них любят, чтобы им беспрекословно подчинялись. Ты к этому готова?

– Нет. Не готова.

Я слежу, как последний ученик выбегает из класса, на ходу теряя тетрадки из плохо закрытого рюкзака, и поворачиваюсь к дежурным.

– Девочки, поднимите бумажки. Пусть мальчики помогут вам вынести мусор.

– Хорошо, Анна Андреевна!

Четвероклашки бросаются выполнять мои распоряжения. Я грустно улыбаюсь – все же, какие они милые. Иногда я им завидую. Эти мальчики и девочки живут своей веселой детской жизнью. Впереди у них летние каникулы. Целых девяносто дней беззаботного счастья. Я бы тоже хотела никогда не знать, что такое отчим-бизнесмен с бандитскими замашками и грандиозными планами на мою личную жизнь.

– Давай чайку попьем? – уверенно подхватывает электрический чайник с подоконника возле учительского стола Елена Константиновна. – Я вчера в супермаркете «Гринфилд» купила. С бергамотом. Пахнет – закачаешься!

– Чай, так чай. Кружки в шкафчике.

– Идешь сегодня вечером с нами в «Олимп»? Отметим окончание учебного года.

– Конечно, иду.

– Тогда встречаемся у входа в шесть. Девочки заказали столик.

Леночка с улыбкой заливает воду из фильтра в чайник, а я продолжаю смотреть в окно. В небольшом палисаднике распустилась сирень. На небе сгустились тучи, и вот-вот разразится настоящая майская гроза. Перед дождем сирень пахнет как-то по-особому, и ее аромат кружит голову. Так хочется весны и любви, обязательно взаимной! Но, нет. Кажется, ее не будет никогда. Ведь мой отчим – процветающий бизнесмен, который держит три магазина автозапчастей для турецких автомобилей бизнес-класса (да, турецкими могут быть не только джинсы), – ни за что не позволит мне с кем-то встречаться. Раньше я не могла понять, – почему? Почему все робкие попытки сверстников ухаживать за мной затаптываются на корню? А месяц назад стало ясно. Отчим решил выдать меня замуж для турецкого миллиардера Асада Шахина.

Тот факт, что я не мусульманка, а простая русская девушка, никак не меняло дело. На прошлой неделе Асад впервые пришел в наш дом как официальный жених – познакомиться с невестой и обсудить детали свадьбы. Будь я немного наивнее, я бы даже обрадовалась. Жених – статный красавец с огромным счетом в турецком банке – мог свести с ума любую русскую девушку. Но ему сорок восемь лет! А мне через неделю исполнится двадцать два! Что я буду делать в Турции рядом со стареющим мужем?! К чему мне его достаток? Отчиму нужны крепкие связи, я понимаю. Но не ценой моей свободы.

Чайник весело закипал, Елена Константиновна совала мне кружку с пакетиком, пахнущим бергамотом, щебетала о вечернем походе в бар, а у меня внутри что-то скрутилось в тугую пружину – к стальной ограде школьного двора медленно подъехал хищный серебристый автомобиль из последней коллекции известного немецкого производителя.

Громыхнул самый настоящий майский гром, и в следующий миг дождь полил стеной.

Я обреченно следила за тем, как водитель торопливо выскакивает наружу, вытаскивает с переднего сидения черный зонт и услужливо открывает заднюю дверцу хищного авто.

Из машины показались дорогие кожаные туфли, а следом выбрался мой турецкий красавец-жених. Вальяжно поправив кое-где побитые сединой, но все еще густые и черные волосы, он выпрямился во весь рост и окинул школу взглядом, подернутым дымкой презрения.

– Мама дорогая… – замерла рядом со мной с кружкой ароматного бергамотного чая со скидкой Леночка. – Это твой суженый Асад?

– Ага… – пересохшими от напряжения губами прошептала я.

– Слушай, Ань, беги от него, а?

– Куда?

– Не знаю. Хочешь, ко мне переезжай? У меня, правда, комната в общаге и душ общий с соседями, но в тесноте ведь не в обиде, верно?

– Верно, – продолжая неотрывно следить за женихом, отозвалась я.

Личный водитель моего суженного смешно подпрыгивал над ним с черным зонтом, пытаясь спасти светлую (вернее, темную) голову господина от дождя.

Асад наклонился и достал с заднего сидения роскошный букет голландских роз. Поправив дорогой черный пиджак от ведущего турецкого кутюрье, он статной походкой хозяина жизни двинулся в сторону центрального входа с идеально отполированными ступенями на крыльце. Водитель бежал за ним вприпрыжку, едва поспевая прикрывать зонтом черную голову Асада и роскошный букет роз.

– На всякий случай, Ань, мои двери всегда открыты, – ободряюще сжала мою руку подруга. – Асад, конечно, хорош собой, но он слишком стар.

– Спасибо. Я и сама это понимаю.

– Встречаемся в шесть у входа в «Олимп».

– Я помню.

Елена Константиновна исчезла из кабинета вместе с кружкой ароматного чая, а я втянула в легкие побольше воздуха и принялась ждать, когда же за мной придут. Ждать пришлось не долго.

– Моя милая Аннабель! – раздался скрипучий голос с хрипотцой и турецким акцентом, и в следующий миг карие глаза моего жениха вспыхнули вожделением.

– Добрый день, Асад, – смущенно потупив глаза, принялась разглаживать стильную серую юбку-карандаш я.

Аннабель – дурацкое имя, которое записано у меня в паспорте. Не знаю, чем думали мои родители, которых я даже не помню. Привыкнуть к глупому «Аннабель» невозможно. Я предпочитаю, чтобы меня звали Аней. Видимо, Асаду неведомы мои предпочтения.

Любвеобильный жених протянул мне роскошный букет роз.

– Возьми эти цветы, ашким. Я приехал, чтобы пригласить тебя пообедать.

– Хорошо. Я только соберусь и закрою кабинет.

– Анна Андреевна, мы бумажки собрали! – послышался звонкий голосок дежурного Пети Волкова откуда-то снизу. – И парты поправили! Можно нам домой идти?

– Конечно, можно.

Я улыбнулась мальчику, положила цветы на стол и начала торопливо забрасывать вещи в свою объемную сумку школьной учительницы.

– А это ваш жених, Анна Андреевна? – снова любопытный голос отличницы Марины.

– Хороший друг, Мариночка. Ну, иди уже, – нетерпеливо подталкиваю девочку к выходу я.

– Очень хорошо, что друг… а то для жениха он слишком старый!

– Иди, Марина! – шикнула я. Девочка подхватила большой рюкзак и поскакала к двери.

– Хороших каникул, Анна Андреевна!

– Тебе тоже.

– Я вижу, ты любишь детей? – раздался вопрос совсем рядом. Я вздрогнула.

– Да, конечно.

– Я тоже люблю детей, – довольно произнес мой жених. Его рука властно легла на низ моей спины, и он многозначительно улыбнулся.

Я заправила выпавшую прядь русых волос за ухо и залилась румянцем.

Асад еще ни разу меня не целовал, но то, с каким вожделением сейчас он смотрел на мои губы и выступающую под блузкой грудь, наводило на мысль, что очень скоро меня ждут не только поцелуи.

Подхватив букет цветов и ключи от кабинета, я предстала перед своим женихом и кротко улыбнулась.

– Я готова. Мы можем идти.

Асад взял меня за руку и под жадными взглядами вахтера мы быстро покинули стены школы.

Прекрасно. Теперь вся школа будет сплетничать о том, какой у меня старый и богатый жених. Даже дети это заметили.

У машины Асад галантно открыл мне двери и помог устроиться на заднем сидении. Вскоре он сидел рядом со мной, вожделенно поглаживая мое запястье. Меня слегка потряхивало от его прикосновений, но я не смела сопротивляться. Ведь именно от моего поведения зависел успех семейного бизнеса, по крайней мере, так орал накануне мой отчим.

«Асад, конечно, хорош собой, но он слишком стар»

«Мои двери всегда открыты для тебя, Аня. В тесноте, да не в обиде» – крутились в моей голове слова Леночки.

Его серебристый автомобиль подъехал к уютному ресторанчику.

– Идем, Аннабель. Сегодня нас ждет рыба и отличное белое вино.

– Да, Асад.

«Но ведь лично я не имею никакой выгоды от бизнеса, который ведет отчим, – подавая руку Асаду, размышляла я. – Разве что живу в его трехэтажном особняке, напичканном камерами видеонаблюдения и охраной».

Столик на двоих у окна к нашему приходу был уже сервирован.

Официант услужливо открыл бутылку белого вина и разлил его по бокалам.

– Через две минуты подадут рыбу, господин, – отчитался он.

Асад посмотрел на меня.

– Дорогая Аннабель, я хочу выпить за твою красоту и непорочность.

– Спасибо, – глуповато усмехнувшись, впилась пальцами в ножку бокала я.

Да, моя непорочность – именно тот товар, который отчим холил и лелеял на протяжении всей моей юности, и который он собирался вскоре выгодно вложить в свое предприятие. Именно та фишка, от которой балдел престарелый Асад. Юная и невинная русская невеста, которая будет услаждать его извращенные фантазии в Турции.

Официант принес дымящуюся рыбу и салат. Как вкусно пахнет! А я еще не обедала…

Я отпила глоток вина, отставила его в сторону и смело взялась за приборы. Вкуснятина… Что ж, будем надеяться, что в Стамбуле меня будут хотя бы хорошо кормить. Потом я быстро наберу вес, и Асад потеряет интерес к моей персоне. Если мне предложат брачный контракт, надо будет попросить юриста внести туда пункт о еде. Чтобы муж не имел права перекрыть своей новой жене доступ к холодильнику в любое время дня и ночи.

– Через три дня мы с тобой полетим в Стамбул, – донеслись до меня обрывки фразы. – Пришло время познакомить тебя с моими родственниками и тремя старшими женами.

– Женами? – испуганно икнула я.

– Да, ашким. Не одной из них не удалось подарить мне наследника… Сплошные девчонки.

Асад погрустнел, и его рука легла на мое запястье.

– Если ты родишь мне сына, то станешь главной женой, ашким. Но прежде, чем это произойдет, я бы хотел убедиться, что беру в жены действительно невинную девушку.

– Мне что, надо взять справку у участкового гинеколога? – едва не подавилась салатом я.

– Нет, что ты. Тебе надо всего лишь остаться со мной в моем гостиничном номере.

– Ос…остаться, чтобы…

Я сглотнула ком в горле. Слова дальше не шли.

– Именно, – пронзив меня горячим взглядом, понизил голос Асад. – Я должен быть уверен в тебе.

– Но меня… меня так воспитывали, что до свадьбы такие отношения невозможны…

– Никто ничего не узнает, – Асад блеснул в мою сторону полным похотливого вожделения взглядом и улыбнулся. – Тебе надо просто сесть в машину, которую я пришлю и приехать вот по этому адресу завтра вечером. В семь часов твой любимый Асад будет ждать тебя, ашким. В Стамбуле ты станешь самым драгоценным украшением моего гарема.

Мой суженый достал из кармана пиджака визитку отеля «Интурист» и протянул мне.

– Я встречу тебя у входа. Не волнуйся, все пройдет гладко.

Его рука сжала мою ладонь с визиткой. Внутри все скрутилось в тугой узел. Увы – это были совсем не бабочки внизу живота.

Спустя час, сметая все на своем пути, я ворвалась в рабочий кабинет отчима на втором этаже нашего роскошного особняка, оформленного в Викторианском стиле.

– Ты знаешь, что мне предложил твой драгоценный Асад?! – швырнула на широкий дубовый стол визитку я. – Он предложил мне приехать завтра в его гостиничный номер, чтобы вместе провести время! Он должен убедиться, что я действительно невинна!

– И в чем проблема? Завтра суббота, Аня. Собирайся и поезжай.

– Нет! Я что, товар? Что за проверка?

– Успокойся, – брезгливо поморщился отчим. – Вот что я не люблю, так это женские истерики. Твоя покойная матушка этим очень часто грешила.

Он поднялся из-за стола, подошел к подносу, на котором красовался початый виски и плеснул себе небольшую порцию горячительного напитка.

– Асад уже сделал тебе предложение. Как и все турки, он большой собственник. Ты по праву принадлежишь ему одному. Ваша свадьба – всего лишь необходимая формальность. Так что не выдумывай! Надень что-нибудь красивое и поезжай завтра вечером в «Интурист». Турки очень романтичны. Думаю, свою первую ночь с мужчиной ты не забудешь никогда.

– Да у него еще три жены есть! Ты меня в гарем продаешь!

– И что? Ты милая, добрая. Думаю, вы быстро подружитесь с остальными женами Асада.

– А как же я? Мои чувства не в счет? Ничего, что я его совсем не люблю? Меня трясет, когда он прикасается ко мне своими руками!

– О, детка, ты его полюбишь, – расплылся в улыбке отчим и опрокинул в себя виски. – В Стамбуле у тебя не будет другого выхода.

Я смотрела на своего проклятого опекуна и сжимала кулаки от отчаяния. Кто сказал, что я хочу переехать в Стамбул и быть примерной турецкой женой?! Где написано, что именно Асад – моя судьба? Да, отчим воспитывал меня, много денег потратил на мое образование. И что? Неужели теперь я, как примерная падчерица, обязана выполнить его волю и стать супругой турецкого миллиардера, чтобы бизнес отчима процветал?! Но почему?! Разве я виновата, что моя мама умерла?!

В шесть часов вечера я все еще не могла успокоиться после ссоры с отчимом. Натянув на себя темно-зеленое платье – неприлично короткое и облегающее фигуру, и босоножки на огромной платформе – я отправилась в бар «Олимп». Там меня ждали три подруги – Леночка с рыжими кудряшками, жгучая брюнетка Маша и блондинка Таня. Вот уже год, как мы втроем закончили пединститут и устроились на работу в школу. На работе мы были строгими училками, а начиная с сегодняшнего дня – озорными подружками, жаждущими найти мужчину своей мечты. Само собой разумеется, что в этот вечер наряды подруг не отличались особой скромностью.

Лена дефилировала у входа в вишневом сарафане с глубоким декольте. Рыжие кудряшки она собрала в высокий хвост, а губы подкрасила вишневой помадой. Очки в толстой оправе все портили, но я не стала заострять внимание подруги на необходимости приобрести контактные линзы. Бесполезно советовать человеку изменить свой образ, если его все устраивает.

– Аня, ну, наконец-то! Маша и Таня уже внутри, заказали шампанское. Идем же…

Мы протиснулись сквозь веселую толпу пританцовывающих посетителей бара (в пятницу вечером в «Олимпе» не протолкнуться) и оказались за столиком, который честно удерживали для нас Маша с Таней.

Шампанское шипело в бокалах, радость от начавшегося отпуска захлестывала с головой, и мои мрачные мысли по поводу завтрашнего вечера в компании Асада на некоторое время отошли на задний план.

– С успешным окончанием учебного года! – подняла бокал Маша.

– Неужели конец утренним дежурствам у входа в школу? – радостно поблескивая огромными карими глазами из-под очков, воскликнула Лена.

– А по мне, так лучше пусть будет утреннее дежурство, чем поездка в Стамбул с будущим мужем, – горько вздохнула я.

– Что, отчим никак не отстанет от тебя с этим Асадом? – нахмурилась Таня.

– Он помешался на своих магазинах…

– Ань, а у тебя других родственников нет, кроме отчима?

– Не знаю. Мама умерла, когда мне было три года. Я даже ее не помню. Где-то в Крыму была бабушка, но мы ни разу не общались.