Случай Ландрю в свете психоанализа

Serial killer. Это новое понятие. Оно датируется концом 1970-х годов, и оно американское, что логично, ведь Соединенные Штаты издалека кажутся нам землей, наиболее богатой на серийных убийц. Мнения о том, кто его автор, расходятся (между двумя Робертами, Ресслером, агентом ФБР, и Кеппелем, доктором медицины). Оно проникло в язык благодаря резонансу, который вызвали преступления Теда Банди1 в прессе и в обществе.

Он был прекрасным рассказчиком с очаровательными манерами, способным, как говорят, менять облик подобно хамелеону; у него были дипломы по психологии и праву; начал он убивать с 14 лет, а в 29 был арестован. Он признался в тридцати убийствах: все жертвы были женщины, белые, представительницы среднего класса, большей частью от 15 до 20 лет, в основном студентки, с длинными темными волосами. Он проводил долгие часы рядом с трупами. Если он не отрезал им головы, то наносил им макияж и имел с ними сексуальные контакты, пока они не начинали разлагаться.

С тех пор серийным убийцам было посвящено огромное количество литературы, в которой имеет место не только нездоровый интерес, но также и интерес общественный: какие важные черты следует запомнить, чтобы описать идентичность неизвестного подозреваемого? какими индикаторами определяется принадлежность единичного убийства к текущей серии? как обнаружить серийного убийцу, пока он не перешел к действию? можно ли предсказать, что ребенок станет серийным убийцей? Это лишь некоторые из вопросов, поиску ответов на которые уже с десяток лет посвящаются научные исследования. На них пытаются ответить эксперты – полицейские и психологи; в последнее время были привлечены биохимия, нейронауки, магнитно-резонансная томография.

Поле исследований быстро расширяется, полученные результаты заметные, но еще не окончательные, и криминологи пытаются их обобщить.

Полицейские вносят свой вклад знаниями о месте преступления: серийный убийца имеет свой modus operandi, МО, присущий только ему, который, однако, может изменяться, и «подпись», «визитную карточку», которая остается неизменной.

Теоретические разработки на основе опыта, который психологи приобретают в своих беседах с преступниками, страдают противоречиями, сталкивающими различные подходы и многочисленные течения в этой области. Их открытия всегда вызывают споры: так, например, работа Хелен Моррисон, судебного медика и психиатра, «Моя жизнь среди серийных убийц: в умах самых печально известных убийц в мире»2, основанная на интервью с восемьюдесятью личностями, критиковалась с момента ее выхода в 2004 году. Напротив, самое раннее открытие, «триада МакДональда»3, успешно противостояло испытанию временем: будущий серийный убийца в ранней юности будет показывать три связанных друг с другом симптоматических маркера – энурез, пироманию и жестокость к животным, особенно домашним. Хеллман и Блэкман4 рекомендовали брать под наблюдение всех детей, демонстрирующих пресловутую триаду, но не нашли отклика. Беседы со многими серийными убийцами, арестованными с того времени, тем не менее, позволили выявить другую деталь, увидеть связь между рецидивами нарушений и отношениями с матерью, зачастую инцестуозными, несущими отпечаток садизма, с такой матерью, которую можно было бы назвать ужасной. Биохимические исследования в 1980-е годы выявили ненормально низкую концентрацию 5-гидроксииндолуксусной кислоты в спинномозговой жидкости мужчин, характеризующихся постоянной агрессией и антисоциальным поведением, хотя при этом и не была сформулирована причинно-следственная связь5.

Наконец, в результате самых последних неврологических исследований, были описаны две зоны мозга: комплекс амигдалы, вовлеченный в распознавание эмоций, особенно эмпатии, страха и агрессии, и непосредственно связанная с ним префронтальная кора, средоточие многих высших когнитивных функций. Ослабление первой оказывает влияние на социальное поведение; сокращение серого вещества во второй на 22,3 % отмечается у преступников, так называемых психопатов-неудачников, то есть находящихся в тюрьме6, хотя признание этого сокращения позволяет сделать заключение о психопатии.

Наиболее достоверные сведения о серийных убийцах – это, по сути, знания определительного и типологического порядка. Это описательные и классификационные знания, накопленные в основном полицией и судопроизводством, отвечающие нормам Академии ФБР в Квантико, штат Вирджиния, и принадлежащего ей Национального центра анализа насильственных преступлений (NCAVC), а также Бюро юридической статистики США.

Чтобы быть признанным серийным убийцей в понимании ФБР, надо убить, по меньшей мере, трех человек в ходе как минимум трех эпизодов, растянутых во времени. Акцент ставится на временные промежутки, которые должны отделить одно событие от другого. Понятно, что концепт серии требует, чтобы данные преступные акты, точнее, каждый из них, представляли бы собой то, что можно назвать целостным актом, то есть дискретный элемент акта в лингвистическом смысле должен быть выделяем. Предполагается, что временной интервал определяется cooling-off (охлаждением), прерывающим эмоциональный континуум акта7.

Когда нет временнóй и эмоциональной прерывистости, это не serial killing, а spree killing или mass murder. Разница здесь огромная: spree killer (в настоящий момент нет официального перевода на французский язык: быть on the spree – это значит участвовать в кутеже, быть на вечеринке, в загуле) убивает по меньшей мере в двух местах без какого-либо перерыва между убийствами; mass murderer, собственно говоря, убивает как минимум четырех человек в одном месте в одно время, или за короткий промежуток времени, таким образом убийство представляет собой одно-единственное событие; частота таких mass murders с 1980-х годов постоянно увеличивается в мире, особенно в Соединенных Штатах8. Можно добавить, что spree killer убивает случайным образом, не выбирая жертв, в то время как выбор объекта serial killer’а строго определен, как показывает случай Теда Банди; что же касается mass murder’а, то он действует, как правило, в детерминированной зоне, внутри которой жертвы остаются безликими, за исключением расправ, организованных мафией.

Предлагаемые классификации серийных убийц многочисленны9: организованные они или нет? географически стабильны в заданном пространстве или мобильны, или же непосредственно привязаны к месту, например, к месту жительства или работы? их мотив бредовый или галлюцинаторный (visionary)? хотят ли они истребить совокупность данных людей, например проституток (missionary)?; ищут ли они удовольствия (hedonistic) или же власти и контроля над своими жертвами? речь идет о профессиональных убийцах или о закоренелых преступниках, использующих убийства лишь как средство для достижения своих целей, таких как перевозка наркотиков, или же они просто любители?

Из них только любитель является серийным убийцей stricto sensu.

Эти классификации не являются теоретическими построениями: они создаются для того, чтобы немедленно стать рабочими инструментами.

Полиция использует их в profiling (создании профиля) для задержания серийного убийцы. Речь идет о том, чтобы создать как можно быстрее «психологический профиль» преступника, исходя из важных особенностей его поведения во время преступления. Эта задача поручается психологам и психиатрам10.

Эта методика появилась в середине 1950-х годов, благодаря достойной Шерлока Холмса изобретательности одного психиатра, составившего профиль, исключительная точность которого позволила задержать преступника по кличке the Mad Bomber of New York11. В течение почти восьми лет он заложил не менее 32 пакетов со взрывчаткой по всему городу, прежде всего в кинотеатрах. Изучив досье, фотографии и письма, отправленные этим человеком между 1940 и 1956 годами, доктор Джеймс Брасселс смог сообщить следователям: «Крупный мужчина. Среднего возраста. Родился за границей. Католик. Холост. Живет с братом или сестрой». Он утверждал, что это параноик, который ненавидит своего отца, что он был обсессивным объектом любви для своей матери, а теперь живет в Коннектикуте. При этом он добавил: «Когда вы его найдете, возможно, он будет одет в двубортный костюм, застегнутый на все пуговицы». Все это оказалось верным. Доктор Брасселс вновь отличился в деле Boston Strangler в 1960-х годах.

Начиная с 1970 года, этот метод был формализован и усовершенствован в Behavioral Sciences Unit (BSU) при Академии ФБР, и сейчас он самый распространенный в мире.

Тем не менее, английская криминология в лице Дэвида Кантера12 в свою очередь развивает с 1980-х годов Investigative Psychology, но роль, которую здесь играет использование статистики, будет ограничивать ее применение в пределах Соединенного Королевства. Наконец, калифорнийский эксперт Брент Турвей13 изобрел Bеhavior Evidence Analysis (BEA), без сомнения, слишком сложный для полицейской практики.

Криминологические обобщения по серийным убийцам остаются не очень убедительными.

Когда спекулируют на общественных и культурных фактах, которые способствуют появлению этого феномена – окружающее нас насилие, его историческая традиция, его изображение в литературе и медиа, – то подходят нему слишком обобщенно. Когда заявляют об «интегрированной модели», как, например, в диссертации Эдварда Митчелла14 из Института криминологии Кембриджского университета, то не выходят за рамки компиляции. Последний вклад, известный нам, – статья Ребекки Тэйлор15 из Бостонского колледжа в журнале Brief Treatment and Crisis Intervention обещает описать этиологию серийного убийцы психопата. О чем же эта статья?

Ее единственный вклад состоит в том, что она выступает против терминологической синонимии в исследованиях по ASPD и психопатии. ASPD – это категория, введенная Американской психиатрической ассоциацией (American Psychiartic Association) в четвертом издании DSM, которая касается субъектов безответственных, импульсивных, нетерпимых к любой фрустрации, лишенных эмпатии, неэмоциональных, манипуляторов, презирающих и нарушающих правила общественной жизни, социальные нормы, культурный код, права и чувства окружающих. Психопаты, отвечающие критериям Psychopathy Checklist-Revised Хейра16, удовлетворяют почти всем критериям ASPD. Тем не менее, настаивает Ребекка Тейлор, большая часть лиц с ASPD не является психопатами. Мы по-прежнему остаемся очень далеко от заявленной этиологии.

Что же касается лечения, то подсчет, сделанный Харрисом, Райсом и Кормьером17 в 1994 году, по-видимому, отметил точку невозврата: из 292 преступников мужского пола, совершивших насильственное преступление, половина проходила лечение в течение двух лет, со средним присутствием в пятилетней программе реабилитации, и показала увеличение рецидивов насилия на треть по сравнению с той половиной, которая не лечилась, а находилась в тюрьме. Эта неудача объясняется тем, что исследователи возлагают большие надежды на предупреждение правонарушений, выявляя серийных убийц в детстве и подростковом возрасте18. Но что обнаруживается? По сути, триада МакДональда, которую мы уже упоминали, была предложена сорок три года назад. К тому же совсем недавно Моффитт установил, что если антисоциальное поведение проявляется рано и преобладает в предподростковом возрасте, то прогноз будет плохим. Согласимся, что этот вывод лежит на поверхности.

Относительно offender profiling, о котором мы говорили чуть выше, недовольные исследователи досадуют, что «нынешние методы покоятся на наивном и устаревшем понимании личности»19.

Серийное убийство, так же, как и spree killing и mass murder, все еще очень мало исследовано в нашей стране, для того чтобы французские исследования имели большой вес. Вполне возможно, что запрограммированное разрушение «французской социальной модели» и одновременное принятие ценностей American Way of Life позволит нам в ближайшее время устранить это отставание.

Hate crimes, «убийства из ненависти», касающиеся членов этнических, религиозных, сексуальных, национальных сообществ, в которых социолог Дени Дюкло20 видел десять лет назад «симптомы фрагментированного американского социума» из-за ослабления позиций государства, больше уже не являются исключением.

Вместе со случаем Ландрю мы покидаем настоящее время, поворачиваемся спиной к будущему и занимаем места в машине времени.

Забудьте Америку и ее монстров21, 22. Вы находитесь в Прекрасной эпохе, во времена великой войны, в безумные годы. Это время Арсена Люпена (Ландрю родился в 1868 году, Люпен – в 1875-м).

Нет profiling, нет ФБР, BSU, DSM, ASPD, IRM*.

Есть замечательный комиссар Белен из Сюрте Насьональ (Службы национальной безопасности), который спотыкается на «значении взгляда» «этого загадочного человека».

Есть Колетт, которая, описывая процесс, не спотыкается: «…если он наполовину опускает веки, пишет она, долгий взгляд выражает немое презрение, как у диких зверей в клетке».

Есть Жюль Ромэн, который встречает его в начале фатальной серии убийств в 1913 году в его маленьком гараже, выкрашенном в красный цвет, в порту Шатильона, он рассказывает, что это был «господин», ухоженный, с хорошими манерами, обходительный, больше «похожий <…> на дипломированного фармацевта, доктора, юриста», чем на автомеханика; он назвал его «джентльмен-механик», и этим сказано все.

Это Шарль Трене, который весело пел: «Ландрю, Ландрю / Гадкий бородач / Тебя боятся дети / Ты обольщаешь мамаш / Ландрю, Ландрю, твоя добродетель лишила тебя / головы и шевелюры / Ландрю, Ландрю, сколько дров ты сжег?..»

Он вдохновил Чарли Чаплина на Месье Верду. Он изобрел мотоцикл Landru: он надеялся, что это сделает его счастливым.

Его любовница хранила до последнего дня его фото в рамке, рядом с фотографией своей матери.

Что касается плиты, юморист Лоран Рюкье был убежден, что он ею пользовался, но полной уверенности в этом нет**.

Чтобы определить место этого случая, отойдем в сторону от классификаций наших охотников за убийцами и просто разделим убийства на убийства ради пользы и убийства ради наслаждения.

Первые имеют абсолютно определенный финал, который находится вне этих преступлений: уничтожение Другого здесь только средство для достижения этого финала, представляющего собой пользу, которая будет личной (всегда находится рациональный, то есть всем понятный, мотив) или общественной (власть убивает, чтобы не допустить преступления). Преступление ради наслаждения одновременно обескураживает и возбуждает, потому что его финал находится в нем самом. Оно вызывает в субъекте удовлетворение, которое принадлежит только ему и не может быть ни с кем разделено: никем не постижимое, неподдающееся универсальному, по определению непроизносимое; никакая психологическая беседа не заставит говорить о нем, никакая статистика не уничтожит его своеобразия.

Преступления для общей пользы требуют расчета: это верно как для Беккариа, Бентама, Бадинтера***, реформаторов, так и для Жозефа де Местра, расчет которого консервативен. Преступление для личной пользы активизирует рассудок, причинно-следственную связь, дедукцию, в то время как удовольствие ничего не значит в неизменном успехе Шерлока Холмса, Рулетабилля, Эркюля Пуаро, Мегрэ. Но преступление для преступления, то есть для наслаждения, заставляет вибрировать другую струну. Это больше не свободная игра общей для мыслящего человечества способности рассуждать, но самый тайный театр импульса («жестокости», как говорил Антонен Арто), который изолирует каждого из говорящих людей в его неотчуждаемой негуманной части.

Можно было бы считать убийство одним из Прекрасных искусств, согласно бессмертной формуле Томаса Квинси. Бессмертной, но созданной лишь для того, чтобы сбить с толку: она очень хорошо показывает, что убийство ради наслаждения, murder of pure voluptuousness, в эстетическом плане скорее расположено в сфере возвышенного в понимании Канта. Воображение здесь является доказательством его бессилия23. Такое не встречается в произведениях искусства, говорит Кант, но только в дикой природе. Его аксиомы мешают ему принять, что возвышенное встречается в бесформенном нечеловеческом, которое есть составляющая «parlêtre» (Лакан) и без которого оно не принадлежит человеческому.

Тем не менее, Кант знал, что удивление здесь граничит со «страхом, ужасом и священным трепетом» (Критика чистого разума, § 29). Но гораздо более проницателен Сад, напомнивший о «естественных преступлениях».

Как мы увидели, настоящий серийный убийца – любитель, а не профессионал, работающий на криминальную организацию. Как правило, он совершает убийства только ради наслаждения. Хотя истинная природа этого наслаждения остается в тени, серийное повторение выдает его присутствие, которое всегда подтверждается признанием.

И в этом необычность случая Ландрю.

Здесь нет признания и нет жертв, я имею в виду, нет трупов. Конечно, серия здесь налицо, выбор объекта тоже: одинокие женщины, которым недостает любви. Профиль напоминает о ASPD, почему нет? Жалкий мошенник-хамелеон, обольститель, хорошо изученный тип после Теда Банди. Преступление было организовано и привязано к месту (деревенский дом в Вернуйе, а затем в Гамбэ).

И вдобавок никаких признаков удовольствия.

Нет никаких заметных отклонений у этого грубого сластолюбца, который рисовал себя тщедушным типом с огромным пенисом.

Ландрю – это парадоксальный убийца.

Эти серийные убийства выглядят как убийства сугубо утилитарные.

У них был рациональный мотив, наиболее рациональный и наиболее понятный, какой только может быть, самая сильная карта: забота о благосостоянии семьи.

Между систематическим обольщением женщин (контакты с 283 женщинами), что напоминает Дон Жуана, и бесследным уничтожением жертв, что больше похоже на Синюю Бороду, уменьшенного предшественника преступников из Ванзее****, не стоит ничего. Ничего другого, кроме его слов, и того, что принимают за чистую монету: семья, ее благополучие, тревога отца семейства, выполняющего свой долг до конца, даже если это направлено против социума.

Надо ли в это верить? Надо ли ему верить?

Ответ в этой книге.

Психиатр, психоаналитик лакановской ориентации, известный клиницист Франческа Бьяджи-Чай не могла встречаться с Ландрю, но она заинтересовалась его следственным делом, хранящимся в префектуре полиции, проконсультировалась в государственных архивах Ивелина и прочла много популярной литературы, посвященной этой личности. Не забывая о том, что расстояние, которое отделяет нас от этого случая, не позволяет, к сожалению, создать обоснованную теорию на его счет, она виртуозно рассказывает его историю, обращая особое внимание на «достоверные факты», которые заставляют читателя увидеть Ландрю в абсолютно новом свете. И тогда станут понятны его мотивы «со своеобразным акцентом» (Поль Гиро), который проливает свет на подлинное содержание и который не был обнаружен ранее.

Жил-был один человек, который привозил своих дам в деревню. Каждый раз он брал на вокзале два билета туда и один обратно…

Жак-Ален Миллер

1 октября 2007 года.

Примечания

1. Wikipedia, Serial killer, Spree killer, Ted Bundy, Internet, 2007.

2. Morrison, H., MD, Goldberg, H., My Life Among the Serial Killers, Inside the Minds of the World’s Most Notorious Murderers, New York, Harper Collins, 2004.

3. MacDonald, J.M., «The threat to kill», American Journal of Psychiatry, 120, 1963, pp. 125–130.

4. Hellman, D., Blackman, N. «Enuresis, firesetting, and cruelty to animals», American Journal of Psychiatry, 122, 1966, pp. 1431–1435.

5. Dorfman, A. «The criminal mind, body chemistry and nutrition may lie at the roots of crime», Science Digest, 92, 1984, pp. 44–49.

6. Yang, Y., Raine, A., Lencz, T., Bihrle, S., LaCasse, L., Colletti, P., «Volume reduction in prefrontal gray matter in unsuc-cessful criminal psychopaths», Biological Psychiatry, 57, 2005, pp. 1103–1108.

7. Holmes, R.M., DeBurger, J., Serial murder, Thousand Oaks, Sage Publications, 1988; Egger, S., The killer among us: An examination of serial murder and its investigation, New Jersey, Prentice Hall, 1998.

8. Holmes, R.M., Holmes, S.T., «Understanding Mass Murder: A Starting Point», Federal Probation, 56, 1992, pp. 53–61.

9. Douglas J. E., Burgess A. W., Burgess A. G., Ressler R. K., Crime classification manual: A standard system for investigating and classifying violent crimes, Simon and Schuster, 1992.

10. Holmes, R.M., Holmes, S.T., Profiling violent crimes (2 ed.), Thousand Oaks, Sage Publications, 1996; Wilson, P.R., Lincoln, R., Kocsis, R., «Validity, Utility and Ethics of Criminal Profiling for Serial Violent and Sexual Offenders», Psychiatry, Psychology and the Law, 4 (1), 1997, pp. 1–2.

11. Petherick, Wayne (s. d.), «Criminal Profiling: How it got started and how it is used», Court TV’s Crime Library, Internet.

12. Canter, D., Criminal shadows: Inside the mind of serial killer, London, Harper Collins, 1995.

13. Turvey, B.E., Criminal Profiling: An Introduction to Behavioral Evidence Analysis, London, Academic Press, 1999.

14. Mitchell, Edward W., The aetiology of serial murder: towards an integrated model, Internet, 1996–1997.

15. Taylor LaBrode Rebecca, «Etiology of the Psychopatic Serial Killer: An Analysis of Antisocial Personality Disorder, Psychopathy, and Serial Killer Personality and Crime Scene Characteristics», Brief Treatment and Crisis Intervention, 7 (2), 2007, pp. 151–160.

16. Hare, R.D., The Hare Psychopathy Checklist-revised, Toronto, Multi-Health Systems, 1991.

17. Harris G. T., Rice M. E., Cormier C. A., «Psychopaths: Is a therapeutic community therapeutic?», Therapeutic Communities, 15, 1994, pp. 283–289.

18. Moffitt, T.E., «The new look of behavioral genetics on developmental psychology: Gene-environment interplay in antisocial behaviors», Psychological Bulletin, 131, 2005, pp. 533–535.

19. Alison L., Bennell C., Mokros A., Ormerod D., «The personality paradox in offender profiling: A theoretical review of the process involved in deriving background characteristics from crime scene actions», Psychology, Public Policy and Law, 8, 2002, pp. 115–135.

20. Duclos, Denis, «Les „crimes de haine“, symptômes d’une société américaine fragmentée», Le Monde diplomatique, janvier 1998, pp. 16–17; du même auteur, Le Complexe du loup-garou. La fascination de la violence dans la culture américaine, Paris, La Découverte, 1994.

21. Ressler, R.K., Shachtman, T., Whoever Fights Monsters, London, Pocket Books, 1992.

22. Wikipédia, Landru, Internet, 2007.

23. Нам импонирует в литературе юмористическое обращение с этой беспомощностью, так, как это делает Квинси, а не так, как Джонатан Литтелл, который принимает невозможное чеканкой кратких форм. Помещаю между ними двумя Трумена Капоте и его знаменитое Хладнокровное убийство.