Песни Северного моря. Сборник сказок-фэнтези

Зов

– Глянь, что за прелесть! – Най хищно растопырила коготки и замерла.

Лучи света медленно ползли сквозь толщу воды, и причудливая рыбка охотно ловила гладкой спиной их радужные блики, а на каждом острие ее четырёх пёрышек играло маленькое яркое солнце:

– Ты когда-нибудь видела что-то подобное? Лала!

– Да погоди, тут ещё один… – Лала суетилась над очередной ловушкой. – — Побросают бесхозные, а эти путаются да помирают никому не нужные. Ах ты!!!

Она скривилась в гримассе боли и, выпустив лобстера, принялась растирать укушенную кисть. Най засмеялась было над неловкостью подруги, но в следующую секунду взвизгнула сама…

***

Удочка запрыгала, выдернув Марка из короткого забытья. И как его угораздило задремать, сидя на такой узкой, неудобной лавке? Он тряхнул бородой, пытаясь прийти в себя. В голове звенели отголоски женских голосов – опять бабы снились… Пожалуй, и правда надо завязывать торчать в море сутками и подумать о том, чтобы завести постоянную подружку… Черт, клюет же!

Опомнившись, он вскочил на ноги и резко поддёрнул удочку вверх. Та легко поддалась. Но ещё до того, как новенькая блесна вылетела на поверхность, рыбак уже понял, что опаздал. Ругнувшись с досады, собрался закинуть снова, но тут его внимание привлек какой-то мусор на блесне.

Марк поймал леску. На зазубренных пёрышках радужной рыбки поблескивал мелкими капельками моток спутанных волос яркого изумрудного оттенка. Рыбак поежился – меньше всего ему ходелось гадать, кому там, на дне, мог принадлежать этот локон. Да нет… с таким цветом точно не человеку. Мало ли заплесневевшего хлама тут носит течением – с чего бы ему вообще размышлять об этом.

Он хотел уже было отправить странную находку за борт, но тут почему-то в памяти возник дед, который при каждом удобном случае любил повторять, что море любит чистоту. Случись при нем сплюнуть в воду или выкинуть самокрутку – он заведет такую бесконечную тираду, что не рад будешь. Особенно, когда до прилива, который позволит вернуться в гавань, еще часов шесть, а ты один на один с ним в лодке. Марк еще раз взглянул на загадочный локон, задумчиво скрутил его и сунул в карман жилетки.

***

Най, скривившись, обиженно потирала затылок. Коварная блесна как раз пролетела сквозь ее растрепанную подводным течением гриву, вырвав приличный клок.

Лала тут же забыла о прокушенной руке, метнулась к подруге и, вцепившись ей в волосы, как обезьянка, начала судорожно перебирать их:

– Вырвал да? Только не говори, что вырвал?

– Да, что ты делаешь, отцепись! – завижжала Най, пытаясь вырваться и взбивая хвостом водоворот.

– Глупая, глупая, глупая! – Лала вдруг бросила подругу, взлетела над ней на пару метров и задрала лицо наверх, к льющемуся сквозь толщу воды свету. – Неужели не выбросит….

Наконец, сообразив, что произошло, Най замолчала и, стыдливо поджав губы, тоже подплыла повыше.

Она знала, что любая вещь, переданная человеку из рук русалки, не сулит ему ничего хорошего. По сути, это тот же самый приворот, что делают земные девицы, только еще хуже. Морское заклятье забирает душу избранника целиком, прицепом пробивая дыры в благополучии его дома и здоровье близких ему людей.

Этой магией русалки в совершенстве владели еще в те времена, когда волшебные миры существовали бок о бок с человеческим. Люди не просто верили в русалок, они умели находить с ними общий язык и использовать их способности себе на пользу. Морские девы и правда нередко помогали рыбакам – пригоняли хороший улов или даже спасали от кобраблекрушения, предупреждая заранее о том, что надвигается буря. Однако, случалось, что за свою помощь они потом требовали плату, которая часто оказывалась непомерно высока.

Но времена менялись, человеческий мир совершенствовался. Рыбаки стали полагаться не на удачу и расположение морских дев, а на технический прогресс, испытывая к морю и его обитателям все меньше уважения. И волшебный мир предпочел потихоньку раствориться в глубинах, чтобы самому не превратиться в легкую добычу.

Тем не менее, древняя магия матерей морского рода все еще продолжала работать – это Най знала наверняка. Не случайно им с детства твердили, что надо быть осторожными и никак не соприкасаться с людьми…

Лала тем временем была близка к отчаянью:

– Неужели забрал… Ну вот зачем, зачем ему клок твоей шерсти!

– Это у тебя шерсть, – Най попыталась отшутиться. – А из моих прекрасных локонов редкого цвета, может выйти, скажем, премиленький амулетик.

Лалу шутка разозлила еще сильнее.

– Ты правда не понимаешь? Разве не помнишь, что русалочье заклятье бьет в обе стороны. Тем более, тут речь идет не о банальной ракушке или камешке, а о части твоего собственного тела. Хочешь, чтобы тебя следующим приливом вынесло на их пляж? Поверь мне, коли это случится, тебя не просто забьют палками, а увезут в город, засунут в прозрачный ящик с водой, будут тыкать иголками и светить лучами в глаза, чтобы понять, что ты за зверь. Нет, уж лучше быть насмерть затоптанной рыбаками, чем такое…

– Ох, Лалочка, тебе надо меньше копаться в мусоре, который падает с лодок. Особенно в газетных вырезках… – брезгливо фыркнула Най. – Хорошо, хоть читать не умеешь. А то представляю, что там за подписи к этим отвратительным картинкам…

Она замолчала, прикидывая что-то. Потом шумно выдохнула, словно принятое решение далось ей не так просто:

– Ладно, пойду заберу. А то жалко парня. Надеюсь, он хотя бы симпатичный….

– С ума сошла!

Бледно-зеленые глаза Лалы округлились, от чего стали еще более бесцветными. Но Най на нее даже не взглянула. Она вытянулась в струнку, колыхнула воду хвостом и словно ракета в одно движение взлетела вверх. Под самой лодкой русалка замерла, прислушавшись к чему-то, потом перевернулась вниз головой и слегка толкнула днище хвостом…

Лодка качнулась.

– Что за дьявол? – вырвалось у Марка.

От неожиданности он едва не выронил удочку. Море было спокойно, и лишь едва уловимая рябь убаюкивала легкое суденышко. Что ж это было? Неужели кит? Но он не так далеко ушел от берега, чтобы встретить морского исполина. Всякое, конечно, бывает…

Рыбак на всякий случай поправил спасательный жилет и, вытянув шею, покосился за правый борт. «Может, просто волна набежала. Странный денек сегодня…»

Не заметив справа никаких признаков движения под водой, он повернулся к левому борту и чуть не свалился с низенькой лавки, издав какой-то сдавленный хрип вместо вопля ужаса.

Первое, что он увидел, были длинные руки с тонкими пальцами. Кожа невероятной бледности казалась почти прозрачной. Сквозь нее даже проглядывали сосуды и мышцы синевато-зеленого цвета. На секунду Марк подумал, что на борт лодки каким-то образом выбросило утопленника, но тут его взгляд встретился с живыми ярко изумрудными глазами. Они впились в него с такой силой, что стало трудно дышать а череп изнутри расперла невыносимая боль.

Русалка висела на борту, зацепившись за него локтем левой руки, а правую призывно тянула к рыбаку:

– Марк… Ну чего же ты, бедненький, не бойся.

Най уже давно не удивляло, что она знает имя каждого двуногого, даже завидев его издали. Ей говорили, что это свойственно всем морским девам. Именно эта способность и помогала им раньше выманивать мужчин на зов.

Когда их мир оказался под угрозой, матери рода строго запретили использовать этот дар. Но молоденькая русалка иногда равлекалась, проплывая по дну на спине и глядя на темные брюшки покачивающихся лодок и катеров. Под каждой тенью ей приходило имя сидящего там рыбака и она тихонько повторяла его. Най считала, что просто тренирует природные навыки, не имеющие ничего общего с магией. Она даже не догадывалась, что в это время каждый из мужчин там, наверху, вздрагивал и начинал озираться по сторонам.

Но так близко рыбака Най видела впервые. Иногда она наблюдала за ними со скалистой отмели, окружающей гавань. За крупными валунами, которые омывало уходящее с отливом море, легко было остаться незамеченной. Она смотрела, как здоровые бородатые мужики разгружают свои лодки – кидают друг другу увесистые ящики, частенько сопровождая броски крепким словцом. От них за милю веяло той опасностью, которой пахнет только человек, но русалку этот запах, скорее, будоражил, чем пугал. А больше всего ее волновали рассказы бабки о том, как эти злобные существа способны мгновенно терять волю, откликнувшись на зов. Каждый раз ей так хотелось попробовать позвать кого-то из них, но было страшно. Причем, она не столько боялась нарушить запрет матерей, сколько оказаться нос к носу с двуногим, не понимая, что делать дальше.