- -
- 100%
- +
Глава
Глава 1
– Вася, ты меня слышишь? – уже в третий раз обращаюсь к мужу, который сосредоточенно и увлечённо пялится в экран телефона и даже улыбается порой.
Я уж думала, что эта мимическая активность для него стала недоступна, по крайней мере, мне супруг не улыбался уже давно.
Вася поднимает на меня удивлённый и чуть раздражённый взгляд, словно не ожидав, что я здесь. Ну да, милый, уж извини, но я здесь живу, хотя ты, кажется, об этом уже забыл.
Внимательно рассматриваю супруга, стараясь абстрагироваться. А он всё ещё хорош: моложавое привлекательное лицо с небольшой сеточкой морщин вокруг глаз, тёмные волосы, выкрашенные в лучшей парикмахерской города, чтобы скрыть седину. Да, конечно, он чуть располнел и лишился того тела, которое было в молодости, ну так и нам не по двадцать давно.
Холодный отсутствующий взгляд мужа безразлично мажет по мне и вновь возвращается в вожделенный экран телефона. Ему там что ли мёдом намазано?
– Чего ты говоришь? Извини, я отвлёкся. Тут по последнему контракту вопросы возникли! – поясняет Вася, отправляя в рот очередное печенье.
– Я спрашивала, сможешь ли ты забрать меня после работы? Моя машина в сервисе, а после сегодняшнего заседания я физически не вытяну в такси с незнакомым водителем!
Супруг кривится. Наверное, ему кажется, что это капризы избалованной женщины. Но я редко прошу его о подобном. Сегодняшний день я и впрямь надеюсь просто пережить, дотянуть до вечера. Можно было бы поставить время на ускоренную перемотку, непременно воспользовалась бы этой функцией.
– Лен, я не понимаю, нахрена ты себе берёшь такие сложные дела? Ты же председатель суда, должна вообще сидеть в кабинете и в потолок плевать. Но тебе же больше всех надо! – недовольно отчитывает меня супруг.
Возможно, он прав, но я не привыкла сбрасывать ответственность и тяжёлую ношу на чужие плечи, да и не была уверена, что кто-то отважится рассматривать это дело объективно, слишком уж серьёзные люди обвиняются в серьёзных преступлениях. Мне уже трижды угрожали, четыре раза пытались подкупить за время этого процесса. Другой бы на моём месте передал дело, но не могла же я подставить своих подчинённых!
– Давай не будем начинать! Я обещаю, что сегодня вынесу приговор, а затем отправимся в отпуск, как мы с тобой и хотели. Представь, целых десять дней на берегу моря. Только ты, я, пальмы и крики чаек! – произношу мечтательно.
Даже не верится, что через несколько дней окажусь вдалеке от всей этой суеты и нервотрёпки. Нам с Васей нужно побыть наедине, отвлечься от всей этой рутины и дня сурка, в котором у обоих лишь работа, работа и снова работа.
– Слушай, я хотел тебе сказать, у меня не получится поехать в отпуск! Дел вагон! Сгоняй одна. Отдохнёшь, расслабишься! – огорошивает меня супруг.
Сердце невольно сжимается и почти перестаёт биться, трепыхаясь слабо и обречённо. Я в своих мечтах нарисовала столько красочных картинок, как мы с Васей проводим время вместе, возрождаем наши слегка присыпанные пеплом чувства, словно раздумаем угли, из которых вновь должно вспыхнуть яркое пламя. Но сейчас буквально слышу звон осколков этих радужных образов, которыми согревала себя последние недели.
Внутри всё разом леденеет, мир становится серым, словно кто-то выкрутил копку яркости, кофе становится нестерпимо горьким, хотя ещё предыдущий глоток казался нормальным.
– Но мы же договаривались… – произношу тихо, сама понимая, как жалко выглядит этот аргумент.
Хочется разрыдаться, горько, от души, метнуть чашку о стену, встряхнуть мужа, чтобы он наконец посмотрел на меня и объяснил происходящее, глядя в глаза. Но вместо этого гордо вскидываю подбородок и сжимаю руки в кулаки так, что костяшки белеют. Мне нельзя плакать, – на ресницах тушь, да и кричать или выяснять отношения нет времени, пора выезжать на работу.
– Не расстраивайся, малыш… – мягче произносит муж, поднимая на меня взгляд и видя моё побледневшее лицо. – Ещё съездим куда-нибудь, дай только с делами разобраться. Вечером заберу тебя с работы. И не переживай из-за своего процесса, ты – настоящий профессионал!
На секунду в голосе мужа слышится та забота и поддержка, которая была раньше. Улыбка сама собой робко расцветает на моих губах, а сердце начинает биться, оттаяв, но в следующую секунду Васе приходит очередное сообщение, и он забывает о моём существовании. Привычная серость и горечь вползают в мой мир, став уже неотъемлемой частью.
Глава 2
– Елена Петровна! – заламывая руки бросается ко мне секретарь заседания Верочка.
Её седые химические кудри мелко трясутся, а глаза пылают праведным негодованием.
– Здравствуйте, Вера! – произношу холодно, стараясь не выдать своего раздражения.
После утреннего разговора с мужем на сердце скребут кошки, а настроение ниже плинтуса, но стараюсь не выплёскивать это на ни в чём не повинную женщину.
– Вы представляете, в суд нагнали ОМОН, чтобы заседание наше охранять. Эти головорезы в масках по всему зданию шляются. А один за мной в туалете подглядывал, хоть и сказал, что осматривает помещение на предмет запрещённых взрывоопасных предметов. Извращенец!
Изо всех сил стараюсь сдержать улыбку, чтобы не обидеть секретаршу. Что-то сомневаюсь я, что кто-то и впрямь подглядывал за моей экспрессивной помощницей, которая через год должна уже выйти на пенсию. Кажется, кто-то выдаёт желаемое за действительное.
– Это не головорезы, а люди, которые будут нас защищать, если, не приведи бог, если что-то случится! Лучше скажите, всё ли у нас готово к оглашению вердикта? Присяжные все на месте? – интересуюсь, ощущая, как в области сердца сворачивается холодная скользкая змея, стягивающая его кольцами.
Когда закончится судебный процесс, схожу к кардиологу, займусь здоровьем. Это дело выпило из меня все соки и добило последнюю нервную клетку. Зато теперь не нервничаю, ибо нечем. Горько усмехаюсь своим мыслям и принимаюсь за рутинную работу, которая позволяет хоть немного переключить мысли. Мне удаётся почти избавиться и от спрута, обвившего сердце, и от дурного предчувствия, и от осадка после утреннего разговора с мужем. Не избавиться, но отодвинуть на время, спрятать в тёмный уголок, где они терпеливо будут ждать своего часа, чтобы вновь явиться на свет и начать меня терзать.
Кидаю взгляд на часы и замираю, как олень в свете фар, невозможно заставить себя пошевелиться, хотя хочется сбежать, – осталось всего полчаса до заседания, в которое отчаянно не хочу идти. Я уже не наивная, чистая девочка, а председатель суда, успела многое повидать на своём веку, но те нелюди, в отношении которых мне предстоит вынести приговор, пугают до дрожи в коленях.
– Верочка, я выйду покурить! Отнесите пока материалы в зал заседаний и узнайте у конвоя, привезли уже подсудимых из СИЗО! – заявляю внешне спокойно секретарю, надеясь, что она не увидит, как дрожат мои руки.
По коридорам мчу на всех парах, отбивая каблучками дробь и стараясь не слишком задерживаться с коллегами, попадающимися на пути. Хотя они предусмотрительно ко мне не лезут, знают, что мне предстоит, поэтому лишь вежливо здороваются, да смотрят с пониманием.
Наконец, врываюсь в курилку во внутреннем дворе, где ни души, – хвала богам и пропаганде здорового образа жизни. Глубокий вдох, медленный выдох, попытка унять дрожь в конечностях. Подношу зажигалку и чиркаю ей несколько раз подряд, но даже верная зажигалка отказывается служить. Хочется зашвырнуть дорогую подарочную вещь в кусты и поорать, желательно матом, но вдруг передо мной появляется небольшой огонёк, прикрываемый сильной и удивительно красивой мужской ладонью.
Поворачиваюсь, чтобы поблагодарить спасителя, и впиваюсь ногтями в руки, надеясь, что моё лицо не выдаст эмоций, которые ударяют, словно таран в ворота обороняющейся крепости. Мои бастиона от подобного напора чувств готовы вот-вот рухнуть, но стараюсь взять себя в руки и улыбаюсь, хоть чувствую, что левый уголок рта подрагивает в чёртовом демаскирующем нервном тике.
– Здравствуй, Алексей! – произношу вежливо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Какими судьбами здесь?
Но почему, этот мужчина, которого любила когда-то всем сердцем, появился в моей жизни вновь, да ещё и в такой неподходящий момент.
Он улыбается в ответ, а у меня мир взрывается фейерверками от этой улыбки. Нет! Больше никаких фейерверков, бабочек в голове и влаги между ног! Всё это давно отгорело и прошло, оставшись в другой жизни!
Глава 3
Меня накрывает волной воспоминаний, тёплых, ярких, чистых, пронизанных счастьем и лёгкостью. Может, с годами всё действительно видится через розовые очки, но я точно знаю, что тогда, с Лёшей, была другой… Я была живой.
– Куришь? – вместо приветствия неодобрительно спрашивает бывший возлюбленный, словно это именно то, о чём можно говорить после стольких лет разлуки.
Хочется спрятать сигарету за спину, но зло себя одёргиваю. Почему меня должно волновать мнение чужого для меня мужчины? Глубоко затягиваюсь и выпускаю клубы дыма почти ему в лицо, прячась в этом густом тумане, ведь ещё не пришла в себя от волнения. Когда дым рассеивается, я уже на аркане притащила самообладание и теперь включаю его на полную.
– Ты прекрасно выглядишь, Лиса! – произносит Алексей, рассматривая меня голодным взглядом, который физически ощущаю всем телом.
Кожа тут же покрывается мурашками, а сердце предательски громко стучит в груди так, что, наверное, всем вокруг слышно.
– Теперь я не Лиса, а Елена Петровна Бурова, председатель суда! – поправляю мужчину, раздражаясь от того, как старое прозвище поднимает в моей душе тёплую волну и вытаскивает на поверхность воспоминания, которые похоронила в самом дальнем шкафу сознания, а ключ выкинула.
– Бурова? – переспрашивает он с удивлением.
– Фамилия моего мужа! Или ты думал, что я останусь старой девой? – желчно проговариваю свою обиду и злость, которые поднимаются из самой глубины.
Теперь уже очередь бывшего прятаться за сизым дымом, но даже сквозь клубы вижу, как вспыхивают его яркие голубые глаза.
– Я всегда желал тебе счастья, Лиса. Даже после того, как ушла от меня. Я же понимал, что тебе была нужна другая жизнь, не та, которую мог тебе дать…
Мы молчим каждый о своём. Те раны, что залечивали, заклеивали пластырями, мазали зелёнкой и алкоголем, сейчас вновь обнажаются и кровоточат. Чёрт, как не вовремя, у меня же заседание через пятнадцать минут, а я расклеилась, растеклась лужицей, глядя на того, кто забрал моё сердце… да так и не вернул.
– Лен, а я здесь по твою душу! Ты же ведёшь процесс по делу банды Воробья? Ну вот моих ребят вызвали на усиление. А то от ваших приставов толку мало, видел я этих увальней.
Так вот как Алексей оказался здесь. Ну хотя бы одним вопросом становится меньше.
– Значит, ты возглавляешь теперь отряд особого назначения? Ну тогда я спокойна. Ты же говорил, что всегда меня защитишь!
Я уже захлёбываюсь от собственного яда и желчи, но не могу остановиться, веду себя словно обиженная стерва-истеричка, хотя никогда таковой не являлась. Всё, Лена, уймись, всё это было, но прошло и быльём поросло. Пора сворачивать этот разговор, ведь становлюсь сама себе противна.
– Мне пора, скоро заседание начнётся. Ты лично будешь присутствовать или доверишь своим молодцам? – интересуюсь, надеясь, что Лёша не войдёт в зал, ведь иначе весь процесс буду словно на иголках.
– Иди, негоже судье задерживаться. Я буду контролировать периметр!
Сминаю сигарету о край урны, вкладывая в это движение все те деструктивные эмоции, что шкалят внутри, требуют выхода. Становится чуть легче. Но это не точно!
«Ещё один взгляд, последний!» – обещаю сама себе и тут же жалею об опрометчивом поступке.
Вновь тону в глазах мужчины, погружаюсь в их бездонную глубь, скольжу по ямочке на подбородке, по волевым скулам, по волосам, в которые любила запускать пальца. Алексей почти не изменился… Хотя вру, он стал ещё привлекательнее: седина на висках только добавляет импозантности, а глаза выдают немалый жизненный опыт.
Мне бы сдвинуться с места, но ноги словно приросли к земле. Ощущение, что мои алые лодочки на шпильке весят несколько тонн.
Бывший вдруг подходит ближе, и мне становится тяжело дышать от того, как искрит сейчас между нами, ещё немного, – вспыхнет пламя, которое спалит обоих к чертям.
– Лиса, скажи мне честно, ты счастлива? – спрашивает он, буквально вытягивая душу своим гипнотическим взглядом.
– Да! – произношу громко, стараясь вложить в это короткое слово всю уверенность, которой, к сожалению, у меня нет.
Это ложь, но она во спасение… Во спасение нас обоих.
Глава 4
– Встать, суд идёт! – грозно произносит Верочка, потрясая седыми буклями.
Вхожу в зал, стараясь не бледнеть, краснеть или зеленеть, – спасибо тональному крему и пудре, делающим моё лицо бесстрастной маской идеально ровного цвета. Вроде всё идёт по накатанной: вот седовласый почти древний прокурор района, явившийся лично поддерживать обвинение; тут присяжные, посматривающие на меня как-то странно, – надеюсь, что им опять не угрожали; а это прожжённые адвокаты, осуществляющие защиту этих нелюдей, подсудимых.
С радостью выхватываю среди них лицо Алины, – единственный представитель защиты, которому доверяю, даже на свадьбе её гуляла. Лицо у женщины подозрительно бледное и суровое, неодобрительно косится в сторону клетки, в которой находятся подсудимые.
Перевожу взгляд на них и невольно начинаю считать до десяти, – эти утырки сидят и не желают вставать, хотя знают регламент заседания. Ладно, хотят поиграть, я не против, мне торопиться особо некуда, до восемнадцати ноль-ноль, я абсолютно свободна.
Подхожу к своему месту и кидаю взгляд на зал и его посетителей. Все, словно по струнке, кроме подсудимых в клетке. Даже подзащитный Алины, молоденький парнишка, работавший извозчиком у этих бандитов, вытянулся и расправил плечи, – он единственный из подсудимых, кого отпустила под подписку о невыезде.
– Вера, напомните регламент заседания! – произношу я спокойно, хотя внутри всё замирает.
Впервые сталкиваюсь с подобным поведением в моём процессе. Даже не слишком понимаю, что делать. Эти звери в клетке явно хотят спровоцировать, задумали что-то, но не позволю перехватить власть в этом помещении.
– Встаньте, уёбки! – орёт ОМОНовец в маске, подходя к клетке и занося дубинку.
Бандиты ты лишь ухмыляются, словно этого и ждали. Ощущение такое, что всё выходит из-под моего контроля, а я ненавижу это. За годы работы в суде и не слишком удачного замужества привыкла сама всё решать.
– За неуважение к суду – штраф подсудимым Снегирёву, Архадзе и Яковлеву. А ещё сотруднику Отряда особого назначения! Я не потерплю нецензурных слов в моём процессе! – сообщаю ровно, хотя голос так и хочет сорваться.
Принципиально остаюсь стоять, – ведь никто не имеет права сесть раньше судьи. Верочка ухмыляется и приваливается к стене, прокурор упирается в стол, устраиваясь поудобнее, понимая мой манёвр. Адвокаты смотрят на меня недоумённо.
– Порядок судебного делопроизводства позволяет ряд исключений! Те, у кого имеется инвалидность, документально подтверждённая, а ещё и лица пенсионного возраста, – могут сесть!
Улыбаюсь ехидно, Верочка, прокурор и значительная часть присяжных шлёпаются на свои места, а остальным придётся потерпеть.
– А вам, уважаемые подсудимые, штрафа мало? – интересуюсь почтинежно, но уроды ухмыляются, зубоскалят. – Ладно, мне торопиться некуда!
Прижимаюсь спиной к стене и достаю пилочку для ногтей. До конца рабочего дня ещё дохрена времени, можно даже послать кого-нибудь за маслом для кутикулы, дома же всё равно нет времени поправить маникюр.
– Ваша честь, вашу мать! – начинает воодушевлённо оштрафованный мной ОМОНовец. – Мы их сейчас дубинками разом поднимем.
– И снова штраф в этот сектор! – усмехаюсь я, пародируя ведущего Что, Где, Когда. – Вызовите сюда своего начальника, пусть хоть он повлияет на происходящее!
Алексей врывается в помещение, неудержимой молнией, не знающей препятствий, словно ожидал этого момента прямо под дверью, по пути отдаёт отеческого леща своему оштрафованному подчинённому. Самое удивительное, что с его приходом вновь верю в свои силы и перестаю бояться тех, кто сидит в клетке. Лёша обещал меня защитить, а ему невозможно не верить!
Вдруг один из подсудимых начинает биться в конвульсиях, пуская ртом пену. Вот только этого мне не хватало!
– Вызовите скорую! – ору я. – Осталось, чтобы в моём процессе подсудимый отъехал, – вот уж точно будет простора для перемывания костей нашей судебной системе.
Врачи врываются в кабинет ещё до того, как их вызвали. Зажимаю пилочку для ногтей словно нож, доверяя своим инстинктам, которые орут, – что-то не так!
Глава 5
Я всегда любила остросюжетные детективные истории, хотя многие считают их недолитературой для домохозяек. Пусть так, но на моих полках романы Устиновой и Донцовой отлично соседствуют с книгами классиков. Частенько примеряла на себя образ героинь, фантазировала, как бы себя повела, корила девушек, попавших в переплёт за истеричность и непредусмотрительность, но теперь сама оказалась на их месте.
– Откройте клетку, мне нужно осмотреть пациента! – приказным тоном заявляет здоровяк в белом халате.
Молоденький пристав тут же кидается к дверце и вставляет ключ. Мне хочется остановить его, закричать, что здесь что-то не так, но чувствую себя ледяной фигурой. Язык прилипает к нёбу, отказывается повиноваться, ноги приросли к полу. Краем глаза замечаю быстрое движение Алексея, – кажется, он единственный, кто не потерял присутствия духа и контроля ситуации.
Смотрю на бывшего возлюбленного и словно заряжаюсь его силой, уверенностью и спокойствием. По крайней мере, я уже в состоянии пошевелиться, чем тут же пользуюсь и бросаюсь к центру зала. Честно говоря, и сама не знаю, что собираюсь делать, – медицинских познаний у меня нет и помочь ничем не смогу, загородить грудью клетку от странных врачей тоже вряд ли сумею. Но инстинкт и интуиция подсказывают, что необходимо предпринять хоть что-то.
– Стойте! – кричу я, когда ключ проворачивается в замке с тревожным лязгом. – Без моего разрешения никто не войдёт в клетку и не выйдет!
Кажется, мой окрик действует, по крайней мере, пристав замирает, а дверца остаётся запертой.
– Дамочка, вы не видите, здесь человеку плохо! – зло шипит здоровяк в белом халате.
– Я не дамочка, а судья. А вот вы кто такие и почему приехали так быстро? Покажите свои документы! – интересуюсь настороженно.
Алексей делает ещё шаг в мою сторону, явно считывая пожирающую меня тревогу. Он всегда чувствовал мои изменения в настроении, зачастую даже раньше меня самой.
Мужики в халатах переглядываются, словно обмениваясь невербальными посланиями. Воздух в зале вдруг становится тяжёлым и липким, как кисель, кажется, и вдохнуть невозможно. Каким-то седьмым чувством или просто-напросто жопой ощущаю, что сейчас произойдёт что-то…
Словно подтверждая мои опасения, один из «врачей» вдруг дёргает меня к себе с такой силой, что едва не падаю. Меня обдаёт тошнотворным запахом дешёвого парфюма, перегара и ядрёного мужского пота. Этот «аромат Франции» перебивает даже страх, который должна бы испытать, но вместо этого борюсь с дурнотой.
– Всем стоять! – орёт здоровяк, прижимая меня спиной к себе и обхватывая огромной ручищей за шею. – Двинетесь с места, сверну башку этой судейской шлюхе.
А вот это обидно! При условии, что у меня не было после свадьбы никого, кроме мужа, да и с тем интим случался раз в год по обещанию. Удивительно, но страх так и не появился, зато бредовые мысли лезли в голову одна за одной, играя в чехарду.
Вокруг царил хаос, но я видела лишь Лёшу, застывшего на месте с непроницаемым лицом, словно он был на приёме у английской королевы, а не в эпицентре нападения на сотрудника судебной системы. Но в его глазах пылало знакомое мне пламя.
– Дверь клетки открывайте! – заревел второй врач.
– Ребят, а на что вы надеетесь? – вдруг поинтересовался Алексей с ухмылкой. – В здании табун ОМОНа, вы что, надеетесь, что сможете просто так забрать своих корешей и уйти? Ну так себе у вас план!
– Ты нам зубы не заговаривай! План охеренный! Мы из суда выйдем с этой красоткой. Думаю, ей придётся прокатиться с нами, но ей и самой понравится! – заржал мордоворот, прижимая меня к себе плотней и хватая лапищей за грудь, сдавливая её с силой. – Никогда ещё не трахал судья, да ещё и такую сладкую.
А вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Впервые почувствовала, каково это, – дрожь в коленях. Ноги просто отказывались меня держать, голова пульсировала, словно готовясь взорваться, а картинка перед глазами утратила чёткость, становясь размытой и тусклой. Глубинный крик, наполненный настоящим ужасом, вырвался из груди, покатился по всему телу, набирая силу и резонируя. Кричала я самозабвенно и отчаянно, выплёскивая страх, сжиравший внутренности. Замолчать не сумела бы, даже если от этого зависела моя жизнь, – звук лился изнутри помимо воли.
И вдруг всё закончилось разом: наминающая грудь лапа исчезла, а сама я внезапно оказалась на полу, неплохо так приложившись об него губой. Даже не знаю, что именно происходило вокруг, ведь балансировала на грани обморока, как героиня романа, и едва могла соображать. Мелькали чьи-то силуэты, слышался мат и звон стекла, а я лежала на холодной поверхности плитки и размышляла, что надо бы провести воспитательную беседу с уборщицей о том, что она плохо выполняет свои обязанности.
– Лиса, ты как? – раздался откуда-то сверху встревоженный голос бывшего, а его тёплые ладони нежно легли на моё лицо.
Это было так приятно, словно перенеслась в прошлое, где мы были так счастливы.
– Я скучала… – пролепетала, не слишком понимая, что говорю, и, наконец, лишилась сознания.
Глава 6
– Елена Петровна, миленькая! – раздаётся откуда-то сверху кудахчущий голос Верочки, а в нос ударяет едкий запах нашатыря.
Пытаюсь отодвинуться, но получается слабо, кто-то удерживает мою голову. Распахиваю глаза и едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть, – прямо надо мной склонился Алексей, и это именно его рука так привычно и удобно прихватывает мой затылок.
События, предшествовавшие моему позорному обмороку, разом встают в памяти яркими картинками, заставляя испуганно озираться вокруг. Удивительно, но в кабинете уже почти никого не осталось. А где подсудимые мои? Мне этих уродов надо ещё запихнуть в тюрьму, чтобы они там сгнили.
– Тише, Лиса… – шепчет бывший так, чтобы никто не услышал его обращения. – Всё в порядке, я же обещал, что тебя всегда смогу защитить! Губу ты несильно разбила, зашивать вроде не нужно.
Он аккуратно, но крепко берёт мой подбородок и заставляет повернуть голову к свету. От этого прикосновения внутри вдруг вспыхивает пожар, а сердце готово вот-вот проломить грудную клетку. Пальцы мужчины кажутся раскалёнными, они обжигают кожу, запускают под неё волны жара.
С трудом стряхиваю с себя это наваждение и надменно отстраняюсь, глядя на бывшего с максимальной холодностью, надеясь погасить ей некстати вспыхнувшее между нами пламя. Пытаюсь представить себя айсбергом, визуализирую и делаю попытки вжиться в образ, так сказать.
– Что случилось? Где подсудимые? – произношу, стараясь контролировать подрагивающий голос.
– Ой, Елена Петровна, жаль, что вы не увидели, как Алексей Иванович этих разбойников победил. Этого рукой – раз, а затем того, как схватил, и он, как заорёт! – сумбурно верещит Верочка, приложив к груди ладони и глядя на моего бывшего, словно влюблённая кошка. – А с подсудимыми всё в порядке, их конвой в бокс отвёл, а тех в белых халатах в следственный отдел отвезли, допрашивать будут и дело возбуждать.
Надо же, мой бывший смог покорить сердце этой старой девы, ненавидящей мужиков!
Пытаюсь подняться с пола, на котором не слишком грациозно раскинулась в позе мёртвого опоссума. Да, видок у меня, наверное, тот ещё. Но перед глазами всё вновь плывёт, поэтому плюхаюсь обратно.
– Ой, давайте я вам скорую вызову! – предлагает секретарь, глядя на меня испуганно.
Но стоит вспомнить про людей в белых халатах, как тут же становится хуже. Алексей вновь берёт меня за подбородок и разворачивает к себе, заглядывает в глаза, а затем практически суёт в нос три пальца, помахивая перед лицом.
– Сколько пальцев показываю?
Хочется ответить какую-нибудь колкость, но прикусываю язык. Во-первых, этот упрямец не отстанет, пока не убедится, что со мной всё в порядке. А, во-вторых, до меня вдруг доходит, что он сейчас спас мою честь и, возможно, жизнь.